This is Madness

- Ты опять выбираешь платье перед самым балом? – Елена, хитро прищурившись, застыла на пороге примерочной, одергивая свой наряд. Это было роскошное платье темно-синего цвета с вырезом от колена. Бюстье и середина платья до этого самого выреза были украшены изысканной серебристой вышивкой. Сверху его конструкция была больше похожа на жатое платье-футляр, а вот от колен оно было свободным. Кэролайн оторвалась от телефона, в котором набирала смс-ку своему сегодняшнему кавалеру, и кивнула. - Только я еще не определилась. - С кем? С кавалером или платьем? - Второе, Елена. Первое у меня уже есть. - И кто этот счастливчик? Хотя нет, подожди. Дай я сама угадаю. Раз парня у тебя пока нет... Мэтт Донован? - Не-а, - тряхнула кудрями Кэролайн. – Ник. - Оу, - Гилберт удивленно уставилась на подругу. – И как, он пойдет? - Пойдет, куда денется, - усмехнулась мисс Форбс. – Ты представь, я такая красивая перед ним появлюсь... когда он за мной заедет. - А твоя мама? - Моя мама даже рада. Я поговорила с ней утром, она меня поняла и даже попросила затащить его к нам на чай. - Так, я определилась, - вздохнула мисс Гилберт. – По-моему, оно просто шикарно. - Зная Деймона – он захочет с тебя его снять, - фыркнула Кэролайн, убирая телефон в сумочку. Причем она сделала это зря, потому что он тут же разразился трелью. Чертыхнувшись, девушка полезла за ним и посмотрела на дисплей. Один взгляд – и ее лицо заметно вытянулось от удивления. Она немного растерянно хлопала ресницами, словно услышанное несказанно ее шокировало. Когда же разговор прекратился, Елена встряхнула подругу за плечи. - Что такое, Кэр? - Я не стану выбирать платье. - Почему? Ты не идешь на бал? - Иду. Елена, он... он сделал это за меня, - в голубых глазах девушки появились слезы. Не обиды, не разочарования, а скорее... умиления или чего-то похожего. Ну никак она не могла предполагать такого поступка со стороны Древнего гибрида. И он это знал. К ним подошла Бонни, держа в руках чехол с купленным платьем. С недавних пор мулатка старалась меньше времени проводить с подругами, придумывая разные отговорки. Сегодня это не вышло, но наряд для бала Беннет выбрала в другом бутике. - Что такое? – спросила она. – Твой Клаус тебя обидел? Я же гово... - Ник выбрал платье для меня, - вытерев слезы, ответила Форбс. – Ты к нему несправедлива, Бонни. Опять. Он никогда не обидит меня, слышишь? - Ты слишком в нем уверена, - вздохнула Бонни. – Так, стоп. Платье выбрал? Зачем? С кем ты идешь? - С ним, - блондинка гордо выпрямилась, смело встречая опешивший взгляд мулатки. – И я ничего не хочу слышать. - Твое право, - наконец выдала Беннет. – Но я бы на твоем месте поостереглась. - Нам обязательно ссориться из-за такой ерунды? – развела руками Елена. – Бонни, ты чересчур строга к Кэролайн. Давайте лучше пойдем вМистик Гриль, пока есть время. Только мулатка хотела отказаться, как на них налетел ураган под кодовым именем Алексис Брэнсон или просто Лекси. Кузина Кэролайн была немного на нее похожа – тоже блондинка, слишком активная, энергичная и похожая на портативное солнышко. Разница была в цвете глаз – Кэролайн была голубоглазой, а Лекси – кареглазой, что она всегда выгодно подчеркивала модным «смоки-eyes». В этот раз возлюбленная Стефана Сальваторе была одета в черные узкие брючки и свободный топ, открывающий плечи. Этакий стиль 70-х годов завершался довольно-таки агрессивным мейк-апом и укладкой. В руках она, как и Бонни, держала чехол с платьем. - Так, кто сказал про Мистик Гриль? Я с вами! И, наклонившись к уху Беннет, она прошипела: - Возражения не принимаются. Что поделать – даже со всеми своими убеждениями мулатка не рисковала спорить со старшей Лекси, которая была уже на втором курсе колледжа. Да и куда попрешь против ее буйного нрава? Кстати, что можно делать в Мистик Гриль в день бала? Ну, конечно, перемывать косточки своим парням, если они, конечно, имеются. Кэролайн предусмотрительно молчала, когда дело касалось ее бывших подопечных, Деймона и Стефана, но когда Елена, решившись, задала вопрос... - Бонни, до каких пор ты будешь скрывать, что встречаешься с моим братом? ... то тут у всех просто челюсти на пол попадали. - А ты против? – мулатка сжала в руках кружку с капучино. - Я? С чего ты взяла? Просто, знаешь, устала от того, что вы прячетесь. Если ты его любишь, то так мне и скажи, я пожелаю счастья и мешать не стану. - Елена, я... я думала, что ты не поймешь. -Не пойму? С какой стати? Я люблю тебя как сестру, твое счастье важно для меня не меньше, чем мое собственное или счастье Кэр, - брюнетка пожала плечами. – Вот почему я хочу, чтобы вы перестали ссориться по пустякам. - Но, Елена... - Бонни, я тебя понимаю, ты боишься за нее, но Клаус, он... знаешь, когда Кэролайн впервые познакомилась с Деймоном, он едва не убил ее. А вот наш затворник контролирует себя намного лучше. Чего ты боишься? Кто сказал, что он обидит нашу малышку? Да мы его тогда покусаем! -Все-все, хватит! – утирая слезы от смеха, попросила Форбс. – Девочки, я вас люблю! Подруги обнялись. Донован, вытирая стаканы полотенцем, усмехнулся, наблюдая эту картину. Воссоединение? Определенно. Примерно в 5 часов вечера подруги разъехались по домам, готовиться к балу. Малышку Форбс подвезла Бонни, решившаяся все-таки принять дружбу подруги с одним из опаснейших созданий их города. У дома стояла машина шерифа Форбс, похоже, мама была дома. Кэролайн легко взбежала по ступенькам крыльца и открыла дверь. - Мам, я дома! - Привет, милая! – голос матери донесся из ее комнаты. – Не подойдешь ко мне? - Конечно, мам! – улыбнулась блондинка и поднялась наверх. Оказалось, Лиз Форбс звала ее для помощи в выборе платья. Совместными усилиями, вылившимися в методичную примерку вечерних туалетов (немногочисленных, кстати), дамы наконец-то сошлись во мнении, что классическое и строгое черное платье в пол смотрится на матери лучше всего, подчеркивая ее стройную (в ее-то годы!) фигуру. Туфли в тон, минимум макияжа, черная бархотка с изысканной серебряной брошью в виде ангела оттенила образ шерифа. - А где твое платье? - Мам, что ты там говорила насчет «пригласить его на чай»? – задумчиво протянула Кэролайн, уставившись в окно. - Ты не ответила на мой вопрос. - Мое платье там, - она ткнула пальцем в окно. Мать подошла к ней и выглянула. Рядом с ее машиной стоял автомобиль Никлауса. Глубоко вздохнув, миссис Форбс перевела взгляд на дочь. - Я его встречу, а ты иди в свою комнату. - Мам! - Поверь мне, - заговорщицки подмигнула ей женщина и спустилась вниз. Кэролайн не слышала их разговора, устроившись в своей спальне в тягостном ожидании. Она не знала, что для нее выбрал ее спутник, но где-то внутри девушку уже трясло от ожидания. Наконец открылась дверь и вошла мама. Она улыбалась. - Милая, он просто душка, ты была права. Даже не видя мужчину, Кэролайн предположила, что он их прекрасно слышит и сейчас заметно хмыкает, таким образом выражая свое отношение. - Мам, не томи. Из чехла на свет появилось просто волшебное платье. Светло-голубое, оно идеально подходило к цвету ее глаз. Мать протянула дочери наряд, та с трепетом приняла его, и надела. На ее стройной фигуре оно смотрелось просто шикарно. Под грудью проходила кокетка, полностью отделанная пайетками и стразами. Широкая бретель, охватывающая шею сзади, была украшена таким же образом. После кокетки платье лежало свободными складками. Кэролайн распустила ранее заколотые в простенькую прическу волосы, они красивыми локонами упали ей на плечи. Немного нервничая, девушка достала из своей шкатулки с украшениями давний-предавний подарок давно умершей бабушки, лежавший в бархатном мешочке. Серебряные сережки простой формы с бирюзой. Они не были дорогими, но блондинка посчитала, что подаренные когда-то отцом серьги с бриллиантами не подойдут. А потом на свет из шкафа появились туфли, купленные в Атланте полгода назад. Они были серебристые, безо всяких украшений, изысканные и удобные. Немного подкрасив ресницы и нанеся серебристые тени с блестками, девушка спустилась вниз. Только заслышав ее шаги, Никлаус тут же оказался у самой лестницы. Взгляд, которым он ее встретил, ни с чем нельзя было сравнить. До сих пор не знаю, почему выбрал именно это платье. Это было... секундное желание, которому я уступил. И, сейчас наблюдая результат, понимаю, что сделал правильно. Ты смотришься в нем просто по-королевски, такая неземная и реальная одновременно. Как по мне, твои сережки просто идеально подходят, так же как и туфли. Хотя, о чем это я? Тряпки, украшения и все остальное – это не мое. Но я бы написал твой портрет. Такой, какая ты есть сейчас. - Ну ладно, думаю, нам пора, - вздохнула шериф, протягивая дочери серебристые бархатные перчатки. – Вот, возьми, я их со свадьбы берегла. - Спасибо, мама. - Поедемте? Гибрид медленно кивнул, создавалось такое чувство, что он погружен в свои мысли и вряд ли хочет возвращаться. Но, тем не менее, это не помешало мужчине вести машину максимально аккуратно. Майклсон припарковал автомобиль на стоянке перед домом мэра Ричарда Локвуда. Его супруга, Кэрол, встречала каждого гостя на пороге, мило улыбалась и делала комплименты. Шериф, обняв дочь, отошла в другую сторону, поговорить с пастором Янгом, а Кэролайн, подхватив под руку своего спутника, твердо потянула его в особняк. Миссис Локвуд, заметив их в таком составе, немного смутилась, но быстро пришла в себя и натянуто улыбнулась. - Мистер Майклсон, Кэролайн – добро пожаловать на бал. Проходите. Парочка переглянулась и вошла. Никлаус тихо вздохнул. Тонкие пальцы девушки коснулись его локтя. - Что-то не так? - Слишком много крови, - едва слышно ответил мужчина. Он не врал, Кэролайн знала, что в помещениях, где много людей, вампиры-затворники рискуют сорваться. Однако она все же верила, что ее спутник достаточно силен, чтобы удержаться. Я вру. Безбожно вру единственному дорогому человеку в моей жизни. Тебе, Кэролайн. Мне плевать на человеческую кровь, но там стоит щенок Локвуд, которого я хочу убить с того самого дня, как впервые увидел тебя плачущей. Мне придется приложить усилия, чтобы не сделать этого, чтобы не подставить тебя. У меня будет шанс поквитаться, Тайлер, так что пока радуйся. Кэролайн потянула Никлауса к Елене, которая уже помахала им рукой. Брюнетка выглядела просто волшебно в своем темно-синем наряде и, видимо, ее выбор пришелся по душе Деймону, стоявшему рядом. Господи, да у него даже рубашка была в тон платью... - Привет, солнышко, - он целомудренно поцеловал Кэролайн в щеку. – Выглядишь просто прекрасно. - А это все Ник! – улыбнувшись, сдала кавалера блондинка. Сальваторе-старший протянул руку гибриду для рукопожатия. Они пристально смотрели друг другу в глаза. Зверь на зверя не нападает. Так, кажется, говорится в одном фильме, который мы с Кэролайн недавно смотрели. Так и в этот раз. Я монстр, он тоже не овечка – мы либо станем друзьями, либо лютыми врагами. - Спасибо, - дождавшись, пока подружки отойдут, чтобы найти Бонни или Лекси, проговорил Деймон. – Из-за тебя она улыбается. Клаус не ответил, но к ним подошел Стефан. Мужчины обменялись рукопожатиями и стали ожидать спутниц. Они не заставили себя долго ждать, вернувшись в увеличенном количестве. Лекси, невеста Стефана, была в платье цвета фуксии. Сверху лиф был украшен стразами, а от талии платье расширялось к низу. Бонни надела ярко-желтое платье с брошью посередине груди, к которой шла тонкая бретелька. Мулатка немного напряженно смотрела на гибрида, но вскоре успокоилась. Бонни Беннет... странная ты, все-таки. Смотришь на меня с таким видом, будто я брошусь на тебя или на подруг твоих, или на кого-нибудь еще. Не без основания. Я действительно могу убить сейчас любого из присутствующих, потому что почти все они меня раздражают. Но я не стану делать этого из-за Кэролайн. Да, сколько еще ты будешь прятать свой секрет, Беннет? Тот маленький грязный секретик в виде твоей собственной сверхъестественной сути, а, ведьма? Или что, ты видишь соринки только в чужих глазах, в своем ничего не замечая? Я хочу вывести тебя на чистую воду, чтобы ты признала перед лицом своих же друзей, что ты отнюдь не так идеальна, какой хочешь казаться. Что ты такая же, как и мы, простые монстры и их любители... Объявили первый танец. Кэролайн, невзирая на откровенно скучающее выражение лица своего спутника (она прекрасно понимала, что он не то, чтобы чувствует себя неуютно – ему хочется одиночества или только ее общества на крайний случай), вытянула его в середину зала. Они двигались вместе, в едином ритме (читать под мелодию Within Temptation – Memories), это было захватывающим и прекрасным действием. - Ты прекрасно танцуешь, Кэролайн. - Ну, я посещала уроки танца, - улыбнулась девушка. – А еще победила в Мисс Мистик Фоллс и являюсь главой орг. комитета города по праздникам. Мне нужно соответствовать своему положению. - Какая речь, Барби, - мимо протанцевали Деймон и Елена (кстати, это была реплика Сальваторе-старшего). – А попроще сказать нельзя было? - Нельзя! – шутливо отрезала блондинка, прижавшись к плечу гибрида. – Спасибо, Ник. - За что? - За то, что сейчас ты со мной. Она подняла голову и... зелено-голубые и голубые глаза встретились, смешиваясь во что-то воистину прекрасное и необычное. Почему ты так спокойно смотришь в мои глаза? Почему не боишься? И почему я позволяю тебе это?.. *** В детстве Кэролайн обожала рисовать. Ей не нужны были раскраски, столь любимые девочками ее возраста. Она просто размазывала гуашь или акварель по рукам, а потом проводила пальчиками по альбомным листам. Получалась, конечно, мазня мазней, но Лиз Форбс бережно хранила рисунки дочери в картонной папке. Это была память о счастливых временах, когда их было трое – она, муж и малютка Кэрри, которая никак не могла усидеть на месте. Особенно ведомая желанием порисовать. 19 октября 1996 года. Мистик Фоллс. Кэролайн сосредоточенно размазывала синюю акварель по левой ладошке, смешивая ее с зеленой, в которой, кстати, была ее правая рука. Когда-то чистый белый сарафан из хлопка покрывали сине-зеленые разводы. Бантики на макушке почти развязались, по ветру развевался один из них. Билл Форбс поставил кружку на стол и только сейчас заметил, в каком состоянии дочурка. Мужчина устало вздохнул – его уже напрягала странная тяга дочери к рисованию – и направился к ней. - Кэр, милая... Только заслышав тяжелые шаги отца и его голос, девочка вскочила на ноги, уронив раскрытый тюбик краски на белый ковер, и бросилась на улицу. Билл опешил, внутри мужчины поднималось раздражение. Ей уже пять лет, а вести себя как взрослая девочка она никак не научится. А Кэри, предчувствуя детским сердечком близкие неприятности, бежала сломя голову. Она хотела добраться до маминой работы, прекрасно зная дорогу. Да и что может случиться с ней в городе, где каждый ее знает? Только вот внезапно выехавшей машине было невдомек на это. Кэролайн, уже выскочившая на проезжую часть – причем на пешеходный переход, - застыла, завороженная приближающимся автомобилем. А потом закрыла глаза. И ее кто-то схватил. Горячие мужские руки подхватили хрупкое тело ребенка и прижали к груди. -Эй, ты как? – приятный голос (да-да, она уже о таком думала в пять-то лет) прошелся по ее коже, вызвав мурашки. Кэролайн схватилась за плечи спасителя и храбро приоткрыла один глаз, тут же встретив напряженный взгляд мужчины. - Ой, какой ты смешной! – измазанными в краске пальчиками девочка ткнула ему в щеки, точнее говоря, в ямочки на них. Мужчина улыбнулся. -Ты тоже. Почему под машину кинулась, а, кроха? -Я не кидалась! – возмутилась Кэр. – Она первая начала! - А ты разве не знаешь, что бегать на дороге опасно? И вообще, сначала нужно осмотреться, не едет ли кто. - Я хотела к маме! - Малышка... -Я не малышка! – обиженно крикнула девочка. - Хорошо-хорошо, не малышка, но ты же меньше меня. - А ты Гулливер! - Как пожелает прекрасная принцесса. Надеюсь, на дорогу ты больше не выскочишь? - Нет, Гулливер. Ты отведешь меня к маме? -А где она? - Моя мама – шериф! – гордо ответила кроха. Мужчина улыбнулся и поставил ее на ноги. Потом протянул ладошку. - Пойдем? Только возьми меня за руку, чтобы не потеряться. - А папа нас не догнал, - разулыбалась кроха. Они шли вдвоем, мужчина оказался перемазанным краской, но не замечал этого. Кэролайн рассказывала ему о себе, так, как только дети делают – открыто и доверчиво. Если бы он оказался каким-нибудь страшным маньяком – кто знает, что было бы с ней. На ее счастье, спаситель был хорошим. Он честно довел малышку до полицейского участка, присел на корточки, благосклонно принимая благодарность в виде детского чмока в щеку, и ушел. Кэролайн вздохнула, провожая взглядом его фигуру и, напевая песенку, направилась к маме. И только по пришествии домой Никлаус Майклсон обнаружил, что на его любимой рубашке отпечатались сине-зеленые следы крошечных ладошек. Никлаус сидел на кровати, прижимая к себе белую рубашку с отпечатками детских рук. Он прекрасно помнил тот день, когда выхватил из-под машины маленькую девочку пяти лет, у которой, как оказалось, были в краске измазаны руки. А теперь эта голубоглазая кроха выросла в очень красивую и умную девушку по имени Кэролайн Форбс. Судьбе было угодно свести их вместе, столкнуть еще раз. Только вот он-то помнил их действительно первую встречу, а она – нет. Краски... Как все странно, Кэролайн. Мы оба рисуем, но каждый по- своему. Знаешь, почему? Мы чувствуем себя беззащитными в этом мире, поэтому и рисуем другие. Смешно слышать о беззащитности из уст древнего гибрида? Что поделать, даже мы бываем такими. Особенно перед твоей собственной семьей, когда им, видите ли, взбрело в голову, что я безумен. А безумен ли я на самом деле? Кто знает... может, я просто притворяюсь. Мне так легче жить. Жить... существовать. Черт. Я настолько в плену воспоминаний, что уже не могу связно мыслить. Кэролайн... Я хочу к тебе. - Мамуля! - Что? -А где мои старые детские рисунки? Только не надо говорить, что ты их не сохранила! – Кэролайн шутливо напустила на себя серьезный вид. Лиз Форбс усмехнулась. - Как ты думаешь? - Мам, - улыбнулась девушка. – Я, конечно, помню, как папа ругался на тебя и на меня из-за рисунков, но чтобы ты их не сохранила... Вместо ответа шериф ушла и вернулась с простой коричневой папкой, в которой бережно хранились старые альбомные листы с выведенными на них детской рукой каракулями. Просматривая каждую из них, блондинка даже растрогалась. К счастью, ее слез никто не увидел – мама уехала на работу, учеба закончилась – выпускной же вчера был, - и она была предоставлена самой себе. Захотелось вспомнить детство, которое, по идее, закончилось вчера во время выпускного бала. Достав из своего письменного стола упаковку красок – тех самых, акварельных, - девушка улыбнулась. Сердце почему-то сжалось от обиды и горечи, ведь тогда, в 90-х годах, они были счастливы, черт возьми. Когда отец веселился вместе с ней, а не грозился наказать так, как других детей родители и не наказывали. Тогда, в 1996 году, она впервые увидела отца в гневе, испугалась донельзя и заплакала. Слезы текли по щекам, а Кэролайн методично размазывала синюю и зеленую краски по ладошкам. Воспоминания нападали на нее как синсенгуми на повстанцев, перед глазами пролетали дела давно минувших дней, пока не остановились на одном. Зелено-голубые. У ее спасителя тогда были зелено-голубые глаза и ямочки на щеках. Она вздрогнула и подняла глаза. Напротив нее сидел, поджав под себя ноги, Клаус собственной персоной. На нем были джинсы и белая рубашка. То есть, когда-то она была белой, а сейчас ее «украшали» отпечатки маленьких ладошек. Кэролайн сквозь слезы улыбнулась и посмотрела на свои руки, потом на его рубашку. -Господи, это был ты... Он только кивнул и сел ближе. Потом снял простой пиджак, которым прикрывал свою разукрашенную одежду и развел руками. -Тут еще место осталось. Девушка прижала ладони к его груди. Клаус усмехнулся. Веселье началось. Когда шериф Форбс пришла домой – часам этак к 10 вечера, она застала весьма странную картину. Гостиная. На диване лежит пиджак. На полу, опираясь спинами на искомый диван, спят двое – мужчина и ее дочь. Лиз даже обошла предмет мебели, чтобы убедиться в том, что тот, кто сейчас ласково обнимал ее дочь, прижимая к своей груди, был никто иной, как Клаус Майклсон. Его грудь была полностью заляпана красками, на щеках отчетливо виднелись следы пальчиков ее дочери, так же как и на носу, а еще Кэролайн нарисовала ему залихватские усы мексиканского мачо. Ее дочь тоже не была «чиста». Мягкий белый свитер пестрил всеми цветами радуги, лицо кто-то изрисовал бабочками. Хотя кто-то ли? Шериф, не удержавшись, - и воспользовавшись моментом, - взяла фотоаппарат со стола и сфотографировала. Я раскрашу твой мир во все цвета радуги, только бы видеть твою улыбку...