Ожившие картины ч.1: Розовый и Чёрный

Апрель 2017г.       Джин держал в руках розового большого слона и не понимал, за что ему такое наказание.       Сослуживцы обступили его молчаливым полукругом, побросав все свои текущие дела, и сурово взирали на яркую игрушку в руках Сокджина.       — Эко твоего поклонника проняло, — голос шефа Уилсона дрогнул, и Джин вскинул на него полный осуждения взгляд.       Тот поднял руки вверх, мол, не обессудь, малой, но Джин видел, как его губы сжались, силясь скрыть улыбку.       — Знает, что нашей Принцессе нравится, — отозвался Марк, — серьёзно подготовился.       — И не стрёмно ему было покупать это в магазине? — почесал подбородок Гарри.       — Так кто знает, кому. Может, племяшке, — пожал плечами шеф.       «Племяшка» готов был провалиться сквозь землю, но стойко терпел веселье коллег, боясь признаться, насколько нравится ему этот подарок.       Это был третий приятный сюрприз за последние две недели, и всё неизменно в розовом цвете: мягкое и уютное худи, с которой Джин не расставался вечерами, не менее тёплые тапки-зайцы, а теперь вот пушистый милейший слон. Кто-то явно был настроен серьёзно по отношению к нему. Вот только кто?       Джин со вздохом отложил игрушку в сторону и демонстративно потянулся к документам, намекая коллегам, что шоу окончено.       Шеф хмыкнул и парой фраз разогнал отдел работать, но сам уходить явно не собирался, привычно опираясь о стол Кима и скрещивая руки на груди.       — Ну, как, подозреваемые есть?       Джин покачал головой, кидая взгляд на остановившийся таймер на запястье шефа.       — Тогда не забивай себе голову этим. Сейчас нужно собрать материал по делу Пэрриша. Отправляйтесь с Гарри в порт. Покрутитесь там, только постарайтесь не влезать в неприятности.       Сокджин кивнул, сгребая со стола ключи от машины и подзывая напарника.       Город встретил их привычной суетой, гудками автомобилей и криками прохожих. Джин нырнул в салон служебной машины и блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь покоем. Он любил это время, когда им приходилось ехать куда-то для сбора сведений или же на очередное место преступления. В эти мгновения автомобиль отрезал Джина от внешнего мира, позволяя чувствовать себя в относительной защищённости. В самом начале, когда родители решили перебраться в США, он не был уверен, что сумеет перестроить себя и выдержать ритм Нью-Йорка, но постепенно привык и даже смог искренне полюбить этот город. Ведь здесь Ким стал счастливым, как и его родные, и к двадцати пяти годам осуществил все свои детские мечты.       Кроме одной.       Таймер на его запястье так и не появился, а значит, особый мир — тот, что он разделит со своей истинной парой, — ещё не был создан. И Джин в последнее время переживал об этом всё больше и больше. Имея весёлый, дружелюбный, даже немного ветреный характер и привлекательную внешность, он легко сходился с людьми, купаясь во всеобщей любви и обожании. Недостатка в поклонниках у него никогда не было, и до определённого момента свободные отношения были более всего предпочтительны. Встретить соулмейта хотелось, но казалось, что это произойдёт ещё очень не скоро, а пока перед тобой был открыт огромный мир, полный возможностей и чувственных наслаждений. Но чем старше становился Джин, тем сильнее ему хотелось предначертанного рядом. Внешне оставаясь всё таким же беззаботным и свободным, в душе он тосковал и грустил, по привычке пытаясь найти спасение в случайных связях. Но кроме физического удовлетворения они больше ничего не могли ему дать. И тут на работу курьер начал приносить подарки от неизвестного поклонника. Это, конечно, приятно щекотало самолюбие парня, но подсознательно Джин ждал какого-то подвоха и проблем, даже не смея надеяться, что незнакомец может оказаться его соулмейтом.       — Не загоняйся, — хмыкнул Гарри, надувая шарик из жевательной резинки.       Сокджин отбросил неуместные сейчас мысли и поджал губы: фамильярность Баррисона до сих пор вызывала досаду, но Ким никогда не показывал, насколько это бывало неприятно. Он был хорошим напарником и другом, но небрежность соседствовала в нём с феноменальной проницательностью, за что Джин и любил, и ненавидел его одновременно.       — Тебе надо расслабиться. Сходить куда-нибудь. Когда в последний раз секс был, малой?       Сокджин еле слышно чертыхнулся, чувствуя, как кончики ушей предательски краснеют.       Второе, что коробило его в Гарри и американцах в целом, это беспардонность и тяга к вмешательству в личную жизнь. Коллег в отделе Джин сумел приструнить за две недели, установив ряд простых правил, а вот Гарри чхать на это хотел. Он, на правах напарника, до сих пор беспрестанно вмешивался в личную жизнь Сокджина, интересовался подробностями его романов и пытался давать дельные советы, в которых тот совершенно не нуждался. Но за время их сотрудничества уже давно стало понятно, что лучше удовлетворить любопытство Баррисона, чем пытаться перебросить его внимание на что-то другое.       — В последнее время было не до романов, — осторожно ответил Сокджин.       — То есть сперма уже из ушей льётся. Я-я-ясно, — покивал головой напарник, надувая очередной пузырь, — тогда сегодня идём в наш клуб. Может, подцепишь кого-нибудь. А может, твой розовый воздыхатель объявится.       — Не заинтересован, — отрезал Ким, стараясь игнорировать то, как сердце пропустило удар на словах о неизвестном поклоннике.       — Я закажу нам столик, вечером в шесть позвоню. — Но Гарри, как всегда, слышал лишь то, что хотел.       Джин собрался было возразить, как лопнул очередной жевательный пузырь Баррисона, словно предупреждая — не спорь.       Ким покачал головой и включил радио, надеясь успокоить себя музыкой, но, как назло, в эфире была очередная порция историй с жёлтых страниц. Ведущий хорошо поставленным голосом вещал о вскрывшейся интрижке молодого и подающего надежды баскетболиста из Германии.        — О, я слышал об этом, — оживился Гарри, включая погромче, а Джин лишь хмыкнул, до сих пор не понимая безграничную любовь напарника к сплетням и скандалам, которая иногда переходила все разумные пределы.        — Стрёмная история, — продолжал Баррисон, совершенно не обращая внимания на недовольство Кима. — Парнишка приехал из Берлина, познакомился с одной богатенькой девчонкой. Любовь-морковь, почти свадьба. А потом вскрылось, что он подло бросил на родине своего парня, какого-то известного саксофониста, потому что тот не смог обеспечить ему нужные связи в Нью-Йорке, и девчонку подцепил в корыстных целях, ведь, как оказалась, её папочка занимался продвижением юных спортивных дарований в Америке. Скандал был до небес.        — Не понимаю, что тебя в этом так привлекает? — проворчал Джин, переключая радио на музыкальный канал.        — Не даёт забыть о многогранности людских пороков, — хмыкнул Гарри, надувая ещё один пузырь.        — Можно подумать, на работе тебя кормят сахарной ватой и включают песнопения ангелов, — цокнул языком Ким, сворачивая к порту.       Сбор материала и опрос свидетелей занял у них почти весь день. Необходимость раз за разом выпытывать нужные сведения у не самого благонадёжного контингента всегда выматывала Сокджина, поэтому, когда он увидел возле машины знакомую красную макушку Хосока с двумя стаканчиками из кафе неподалёку, то возблагодарил небеса за подарок.        — Привет, детектив Ким! — радостно воскликнул Хосок, протягивая один стаканчик Джину, а другой — Гарри. — Увидел вашу машину, вспомнил беднягу Пэрриша и решил, что этот кофе вам сейчас нужнее. Да и утро выдалось слишком холодным. Когда уже весна порадует нас тёплым солнышком, а не промозглым ветром?       Баррисон что-то промычал в кружку, добродушно похлопывая Хосока по плечу, а Джин лишь улыбнулся, отпивая божественный напиток.        — Тебя-то каким ветром сюда занесло? — поинтересовался Ким, бегло просматривая сделанные записи.        — Да хозяин кофейни надумал изменить интерьер и просил меня расписать одну из стен. Два часа потратили на обсуждение, в итоге так ни к чему и не пришли. То ему этого хочется, а то вот этого.        — Тяжело с такими людьми, — кивнул Гарри.        — Но интересно! — лучезарно улыбнулся на это замечание Хосок. — Всегда приходится изгаляться и придумывать совершенно невообразимое, чтобы совместить несовместимое. Правда, — запнулся художник и дальше продолжил не так уверенно, с толикой отчаянья в голосе: — Не всегда мне удаётся подобрать ключик с первого раза, да и сердца бывают на редкость упрямы…       Джин с удивлением вслушивался в бормотания ставшего серьёзным художника, и его вдруг обдало каким-то непонятным холодом, как будто в жарко натопленную комнату ворвался зимний воздух с улицы. Он поёжился, огляделся, но, поймав вернувшуюся улыбку на лице Хосока, расслабился.        — Ладненько, побегу в своё любимое пристанище. Возможно, там я наконец пойму, как разрешить все противоречия. Хотя, как думаете, возможно ли, чтобы цветение сакуры перестало быть столь мимолётным? Или всё, что познает влюбленная птичка, — только горечь опавших лепестков и холодность беззащитных веток?       Закончив этот непонятный монолог, Хосок весело подмигнул Сокджину и Гарри и ушёл в сторону остановки, насвистывая какой-то мотивчик.        — Иногда он меня пугает, — проворчал Баррисон, швыряя пустой стаканчик в урну.        — Иногда, меня пугает половина нашего отдела и твоих знакомых. Хосок — творческая личность, а у них вся жизнь, словно страничка из сборника с мандалами. Не вредничай!        — Чур меня, — показушно перекрестился Гарри, падая на сидение потрёпанной служебной машины, — общение с Хосоком на тебя странно влияет. Смотри, совсем изменишься, ещё и об истинном мечтать начнёшь.        — С чего ты решил, что я не мечтаю? — осведомился Джин, выруливая на оживлеённую улицу.        — А как же твоя позиция, что «свободные отношения — это всё, что мне нужно», «да флирту и веселью»?        — Я хочу метку, — надулся Ким.        — Возможно, — пожал плечами Баррисон и принялся искать музыкальные радио-каналы. — Но готов ли ты измениться ради соулмейта и серьёзных отношений? Сомневаюсь. И сдаётся мне, твой неизвестный воздыхатель тоже, поэтому и держится на расстоянии, балуя тебя подарками не напрямую. О, вот, весёленькая песенка.       Гарри прикрыл глаза и начал мурлыкать в такт мелодии, а Сокджин закусил губу, пытаясь задавить в себе зачатки злости и разочарования. Не думал он, что напарник опустится до развешивания ярлыков. И пусть в словах его была доля правды, слышать такое от друга было для Сокджина крайне неприятно. Но ещё более неприятной была мысль, что тайный воздыхатель считает его красивым, но легкомысленным и ненадёжным. И Джин впервые почувствовал желание доказать ошибочность чьих-то суждений.       Закончив с оформлением собранных в порту сведений и опросов свидетелей, Ким распрощался с шефом, который слишком уж радостно махал ему вслед, и отправился в свою уютную квартирку в спальном районе Манхэттена. Небольшая, но просторная и уютная, здесь Джин отдыхал душой и телом, превратив две комнаты в пристанище покоя и комфорта. Он стянул с себя форму, аккуратно повесив её на плечики и отправив в шкаф, и достал узкие чёрные джинсы, разорванные в нескольких местах, белую борцовку с провокационными надписями и кожаную куртку. Гарри называл этот наряд «яд для геев», в своей манере намекая на шикарный вид своего напарника, и Джин в душе был с ним согласен. Если уж они идут в клуб, уйти оттуда в одиночестве будет преступлением. И хоть он поставил себе цель стать серьёзнее, организм требовал сбросить напряжение и ворох неприятных мыслей.       Ким наскоро перекусил, уложил волосы гелем в художественном беспорядке, подвёл глаза, добавил парочку аксессуаров к образу и остался доволен своим внешним видом. Услышав знакомый автомобильный гудок, он сгрёб ключи с тумбочки, кинул в карман телефон и спустился вниз, зная, что друг уже ждёт его в своей пижонской машине.        — Готов? — весело подмигнул Гарри напарнику, отмечая его убийственный внешний вид. — Ох, не каешься ты, Сокджин. А кто-то говорил, что хочет метку…        — Поверь мне, я буду готов, когда придёт время, — твёрдо ответил Джин, без улыбки смотря в зелёные глаза друга, и тот кивнул, трогаясь с места.        — Я рад, — просто ответил он и больше не поднимал эту тему, предпочитая заполнить тишину музыкой.       «Вишенка» поначалу мог показаться типичным гей-клубом, с приватными комнатами, наркотой, стриптизом, морем выпивки и доступной любовью. Только вот его хозяин — Джон Хэлл — на дух не переносил наркотики, шлюх и курево, поэтому если кому хотелось скоротать ночку, оплатив услуги сладкого мальчика, попыхивая при этом сигарой, в этом клубе им делать было нечего. А вот тех, кто хотел качественной музыки, алкоголя, интересных программ и новых знакомств, ждали здесь с распростёртыми объятьями. Хотя приватные комнаты в клубе всё же были — для посетителей, не способных подождать до ближайшего мотеля или не желающих вести нового знакомого в собственную квартиру, — но использовали их, на удивление, крайне редко.       Они с Гарри узнали об этом клубе совершенно случайно, проверяя алиби одного из подозреваемых, и Джин не собирался посещать это место вновь, но неуёмное любопытство напарника не оставило ему и шанса. На разумный довод Джина, что Гарри является самым натуральным натуралом во всем отделе, тот лишь отмахнулся и сообщил, что данный факт совершенно не мешает ему посетить гей-клуб и насладиться мужскими подкаченными телами. С тех пор «Вишенка» стал любимым местом времяпрепровождения в выходные, несмотря на то, сколько раз Баррисон получал по своему мужественному лицу за насмешки над подкатами в собственную сторону, пока в клубе его не изучили вдоль и поперёк. Хотя временами Джин готов был убить напарника с особой жестокостью, когда очередное наклёвывающееся приватное свидание срывалось из-за его длинного языка. На возмущения друга тот не обращал никакого внимания, и в конечном итоге порой приходилось признавать, что таким образом отсеивались всякие уроды и извращенцы. Джон вечно смеялся и говорил, что у Гарри врождённый ублюдко-детектор, что он просто обязан бросить свою работёнку копом и устроиться к нему в бар на фейс-контроль. Баррисон только махал рукой и молча тянул свой виски, окидывая весёлым взглядом мужской стриптиз. Джин и сам не понял, как так получилось, но в клубе «Вишенка» они стали не только завсегдатаями, но очень желанными гостями. Их знали в лицо, по имени и считали чуть ли не талисманами клуба. Гарри — за его умение гасить любые конфликты, а Джина — за необычную кукольную внешность примерного корейского мальчика, что привлекала в клуб любителей красоты и редкости. Ким не обижался, старался со всеми быть приветливым и вежливым. Правда, отношения при таком раскладе, даже на одну ночь, удавалось завязать только с новичками.        — Не переживай, — хохотнул Гарри, уверенно ведя машину по оживлённым улицам города, — найдём тебе кого-нибудь. А если сейчас будет не так людно, хозяин вроде говорил, что через пару недель к ним приедет какой-то певец из Франции. Все столики уже забронированы, так что народу будет тьма. Мне аж прям не терпится посмотреть на этого сладкого мальчика.       Джин пожал плечами и отвернулся к окну. Разговаривать ему совершенно не хотелось, а французские певцы его не волновали вовсе, но то, что они пойдут на этот концерт, Ким уже понял. Если Гарри было что-то интересно, он и здание мог сдвинуть.       Они припарковались на специальной стоянке и еле как смогли протиснуться ко входу в клуб через огромную взволнованную толпу народа. Охрана, удивив Баррисона и Кима, сразу же пропихнула их внутрь, да так быстро, что Джин даже не успел спросить, что происходит. На его памяти ещё ни разу у клуба не было подобной толкучки.        — А что за ажиотаж? — крутил головой Гарри, не ожидавший такого скопления людей сегодня.       Джин тоже был удивлён: вроде бы в этот день не планировалось новой программы или выступления приглашённых артистов, но сотрудники клуба носились вокруг как ошпаренные, и никто не хотел отвечать на вопросы.       Друзья протиснулись к барной стойке и кивнули Джереми, который тут же оказался рядом с ними.        — Привет, не ждал вас сегодня, — приветливо кивнул бармен, поигрывая мощными бицепсами в сторону Гарри.       Баррисон даже бровью не повёл, игнорируя откровенные знаки внимания, случавшиеся каждый раз, стоило им только прийти в клуб. Джереми не обижался, благо у высокого, шикарно сложенного брюнета с идеально вылепленным лицом отбоя от поклонников не было. Только Джин видел, что при всей наигранности подобного флирта в глазах бармена нет-нет да вспыхивала спрятанная глубоко тоска. Ким был уверен, что Гарри тоже замечал её, но предпочитал делать вид, что слеп и глух. И ещё Джина очень смущал напульсник на руке Джереми, а предположение о том, что бармен, вполне возможно, уже обрёл метку, но отказывается от своего истинного ради Баррисона, оставляло неприятный осадок. Сокджин иногда спрашивал себя, смог бы он вот так игнорировать собственную метку из-за другого человека, который никогда не ответил бы взаимностью, и насколько тяжело сейчас соулмейту Джереми — чувствовать, как собственный предначертанный отвергает тебя.       — С чего такая суматоха? — отпивая предложенный Джереми напиток, поинтересовался Сокджин, лениво скользя глазами по сцене и танцзалу.        — Сегодня должен выступать RM. Он хороший друг хозяина и иногда читает тут рэп. Выступление планировалось только для своих, так что никаких афиш и прочего не было. Но эти безумные фанаты и фанатки всё равно как-то узнали. Вот и результат. Он вообще личность колоритная: владелец творческого кафе и рэпер, вот только шумиху не любит, и выступать предпочитает для узкого круга лиц. Хозяин вообще хотел всё отменить, но Мон отговорил. Это ж какой урон был бы клубу. Так что сейчас у вас есть уникальная возможность бесплатно поприсутствовать на его небольшом концерте.        — Да у вас тут такие цены на бухло, что вы как минимум должны каждый день мини-шоу устраивать для посетителей, — возмутился Гарри, за что получил ощутимый подзатыльник от Джина.        — Может, тебе ещё персонально бесплатный стриптиз показывать всякий раз, как твое сиятельство наведывается в гости? — наигранно нахмурился появившийся хозяин клуба, приветственно кивая Киму.        — А почему бы и нет? Талисманы мы или кто? — усмехнулся Гарри, отпивая из своего бокала.        — Вот лично ты — болтливое чудовище, — отмахнулся Джон. — Это для милого ангела Сокджина ничего не жалко, а с тебя я бы даже за вход втридорога драл. Кстати, Джереми, скорее всего, уже объяснил вам расклад на сегодня. Так что, если не против, после концерта я хотел бы вам представить Мона. В конце концов, вы свои.        — Конечно, Джон, — улыбнулся Джин, натыкаясь на горящий восхищением взгляд привлекательного мужчины, что стоял у самой сцены.       Ким медленно поднял бокал, тонко улыбнулся и облизнулся, игнорируя ворчание Гарри:        — Началось! Джинни, избавь меня от созерцания твоих игрищ, имей совесть!       Ким даже не счёл нужным хоть как-то отреагировать на подобный выпад, изящно соскальзывая со стула и направляясь к будущему удовольствию. Парень, на радость Джина, тушеваться и строить невинность не стал, двинулся навстречу, ловя его в кольцо сильных рук.        — Как зовут такое совершенство? — Сокджина чуть не вывернуло наизнанку от подобной слащавости, но секса не было давно, поэтому он проглотил подкатившее отвращение.        — Джин.        — Питер, — чуть сильнее прижимая к себе, отозвался парень.       Ким оглядел его мощные плечи, гладко выбритые виски, горящие глаза, чётко очерченный подбородок и склонил голову набок.        — Вопрос или действие?       Питер хмыкнул и потащил разомлевшего от напитка Кима к приватным комнатам.       Первый поцелуй вышел смазанным и вполовину не таким восхитительным, как рассчитывал Джин. Он забрался пальцами в волосы Питера, пока тот с особым усердием прижимал его к стене за первым поворотом, слишком старательно сминая ягодицы. Ким легонько стукнул его по плечу, но в ответ получил лишь слабый укус в губу и кривую ухмылку. Недовольство вновь подняло голову, но Джин решил не обращать на это внимания, подставляя шею под поцелуи. Они кое-как добрались до комнаты, в рекордные сроки скинули с себя одежду и рухнули на кровать единым клубком. Питер был умелым любовником, напористым, временами грубым, любителем оставлять отметины на теле партнёра, но Джина всё устраивало. Он выгибался в его руках, позволяя вести себя и подчинять, хотя обычно предпочитал смену ролей и не терпел явного доминирования в постели. Но сегодня атмосфера «Вишенки» как-то странно подействовала на него, заставляя изменить своим привычкам. Оргазм накрыл тяжёлой волной, ломая кости и вырывая хриплый стон удовольствия. Питер догнал его через пару движений, скатываясь с Сокджина и собственнически закидывая ему на бедро руку.        — Не думал, что мне так повезёт сегодня. Ты охренительный, — хмыкнул он и достал сигареты из кармана куртки.       Ким поморщился, но перечить не стал, соскальзывая с кровати и отправляясь в душ. Если кто-то настолько глуп, чтобы пойти против правил клуба, он явно не достоин больше внимания.        — Продолжения не будет? — удивлённо прокричал ему в след Питер, но Джин оставил вопрос без ответа, захлопывая дверь и включая в душевой кабине чуть тёплую воду.       Он тщательно вымыл тело, уничтожая следы случайного партнёра, поправил макияж, причёску и вернулся в комнату.        — Прости, но длительные отношения я не планировал, — покачал головой Ким, расслаблено улыбаясь и с досадой отмечая, как в глазах напротив разгорается злость.        — Секс был великолепным, так почему бы не продолжить? — Питер поднялся и сделал шаг вперёд, но Джин предупреждающе выбросил руку.        — Не стоит портить момент. Мы хорошо провели время, а теперь я бы хотел вернуться к другу. И не вздумай пытаться остановить меня силой — пожалеешь.       Как говаривал шеф, при желании милашка Сокджин мог выпустить такие когти, что пасовали многие самоуверенные засранцы. Вот и сейчас Питер замер, не решаясь подойти ближе к мило улыбающемуся Киму.       Тот отсалютировал ему мобильником и, распахнув двери, вышел в коридор, лицом впечатываясь в чью-то чёрную замшевую куртку.       Джин вскинул голову, силясь в полутьме коридора разглядеть, с кем столкнулся, но напоролся лишь на цепкий взгляд почти чёрных глаз. Остальную часть лица закрывали синяя маска и кепка. Джин отшатнулся, увеличивая расстояние между собой и незнакомцем, и почувствовал, как его затрясло, словно оголённый провод схватил. Взгляд напротив потемнел ещё больше, но мужчина не предпринимал никаких действий, и Джин выбрал за обоих. Он коротко кивнул, прошептал извинения и ринулся в зал. Желание веселиться отпало, его колотило, и Ким не мог понять, что происходит. Списав своё состояние на чрезмерное удовлетворение после длительного воздержания, Джин коротко попрощался с Гарри и Джоном, игнорируя вопросы, и покинул клуб.       Его сразу же обдало ночной прохладой, и Джин почти мгновенно продрог, но был настолько взвинчен, что даже не заметил этого. Он махнул рукой на такси и побрёл пешком до ближайшей остановки, застегнув куртку и подставляя лицо лёгкому ветерку. Небо смотрело на него чёрными глазами незнакомца из клуба, и Сокджин на секунду зажмурился, сознательно перебрасывая себя на моменты близости с Питером. Вот только собственное бесстыдное поведение в постели никак не помогало перекрыть необъяснимую реакцию на столкновение с незнакомцем и совершенно детский побег из «Вишенки». Ким добрался до своей квартиры только под утро и сразу же упал на постель, помня, что через пару часов ему вставать на работу. Он провалялся ещё минут пятнадцать в попытках отогнать непрошеные мысли, а потому сон накрыл его, как цунами, вдавливая в кровать, и Джин забарахтался, давя панику, соскочил на пол и замер.       Он оказался в абсолютно пустой комнате, погружённой в приятный полумрак. В её центре стоял огромный холст, подсвеченный со всех сторон невидимыми светильниками. Джин подошёл ближе, с жадностью всматриваясь в картину, и в восхищении прикрыл рот ладонью. Цветущая сакура занимала собой почти всю левую половину полотна, остальной же мир был скрыт, погружённый в беспросветную тьму. И лишь там, куда дотягивались тоненькие ветви дерева да пролетали крошечные лепестки, подхваченные невидимым ветром, были слабо видны очертания предметов, являя небольшой кусочек улицы. Ким шагнул ближе, смаргивая совершенно неуместные слёзы, и, осторожно коснувшись еле видимых деталей кончиками пальцев, проснулся.       На его запястье чёрными цифрами мигал таймер.

***

      — Ну-у-у-у, — протянул Гарри, когда Джин показал ему таймер, который показывал пять дней до встречи, иногда странно сбиваясь с верного отсчёта, и высказал свои предположения относительно того незнакомца в баре: — Ты, конечно, первостатейный лох, просравший встречу с истинным, но дядюшка Гарри, так и быть, поможет тебе в поисках. Сейчас позвоню Джону, пусть поспрашивает своих, может, кто вспомнит похожего посетителя. Хотя есть вероятность, что это не он. Новичков было много, тебя облизала взглядом чуть ли не половина из них, пока ты не ушёл с тем шкафом. Так что список кандидатов будет приличным.        — Не трави ему душу, — вмешался шеф, а Ким вздохнул, вспоминая незавершённую картину.       То, что о его провале и появившемся таймере весь отдел узнал буквально за пару минут, не могло радовать. Но он стойко терпел дружеские похлопывания и пожелания не расстраиваться, строя планы мести Гарри за его длиннющий язык.       Баррисон не стал откладывать звонок в долгий ящик и тут же набрал Джона. Они разговаривали очень долго, и Джин старался лишний раз не прислушиваться к их диалогу, переключив внимание на отчёты. Когда же за окном уже спустились сумерки, очередная кипа бумаг отправилась на левую половину стола, а Джин решил выпить кофе, чтобы хоть немного побороть сонливость, перед ним опустился листок с семью номерами и именами напротив них.        — Вот, — кивнул Гарри, — Джону пришлось постараться, ибо желающих выпросить у бармена телефончик «вон того ожившего принца» было слишком много, но общими усилиями он выделил семерых. Все были в подходящих под описание куртках и кепках. А вот кого-то в маске не помнит никто из клуба. Так что придётся довольствоваться этим. Как поступишь, Джинни?       Ким тяжело вздохнул, не представляя, как ненавязчиво узнать у этих незнакомцев про их таймер, который обязательно розового цвета, и картину с сакурой.        — Свидания, — выдал шеф, в это время подошедший к столу и слышавший слова Гарри. — В неформальной обстановке проще почувствовать и проверить, твой ли это человек. К тому же как только ты увидишь его полностью, целиком, встретишься с ним взглядом, таймер остановится. Так что давай, звони первому.       Джин перевёл взгляд на напарника, который отправил в рот две свеженькие подушечки жевательной резинки, и потянулся к телефону. Собственно, что он терял? Ну, не окажутся они истинными, так, может, хоть хорошо получится провести время?       Он позвонил первому в списке, стараясь не смотреть на издевательские рожи своего напарника, и, включив обаяние на полную, договорился о первом свидании. Поход в кино не был такой уж плохой идеей, особенно если учесть, как давно он там не был из-за завалов на работе. Баррисон ржал, что Джин ведёт себя как старшеклассница, но шеф быстро приструнил его, отправив разгребать завалы с текущими делами, и до конца рабочего дня никто больше не приставал к Джину с вопросами и советами.