Ожившие картины ч.1: Розовый и Чёрный

      Свидание было назначено на эти выходные, и Карл, первый претендент на истинного, в пятницу отписался, что взял билеты на вечерний сеанс какой-то нашумевшей премьеры. Джин любил кино и в студенческие годы частенько ходил с друзьями в кинотеатры, когда выдавалось свободное время. Сейчас же подобное удавалось всё реже и реже, поэтому на этот вечер возлагались особые надежды.       В этот раз Ким решил не шокировать спутника и оделся более чем скромно: мягкий лимонного цвета свитер, белоснежные брюки и аккуратно уложенные волосы. Никакого лака, никакого макияжа — милый молодой человек двадцати пяти лет отроду, желающий как можно скорее встретить своего истинного. Ким усмехнулся зеркальному отражению и показательно надул пухлые губы, чуть прикрывая глаза. Разве перед таким можно устоять? Он ещё раз посмотрел на свой таймер, проверяя, не сбился ли тот в очередной раз, и тяжело вздохнул. Действительно ли получится встретить своего человека через несколько часов или предчувствие неприятностей оправдается? Не хотелось думать, что сама судьба до конца не уверена в готовности Сокджина к встречи с предначертанным.       Карл встречал его возле новомодного кинотеатра, прислонившись спиной к стене и делая вид, что совершенно не ждёт никого и открыт к интересным предложениям. Кима подобное покоробило, но он не спешил разочаровываться, окинув беглым взглядом мощную фигуру, привлекательное лицо и длинные ухоженные волосы. Рукава рубашки закрывали запястья парня, что очень огорчило Джина. Он украдкой посмотрел на свой таймер и тихо выругался: цифры менялись с беспорядочной скоростью, это могло означать что угодно. И как прикажете теперь понять: Карл — его соулмейт или нет? Джин решил не паниковать раньше времени, а попробовать прислушаться к собственным ощущениям: возможно, они подскажут верный ответ. Но даже если это не его соулмейт, время всё равно будет потрачено не зря. Джин посмотрел на афиши, на одной из которых красовалось фото огромного заброшенного особняка, перечёркнутое кровавой надписью, а на другой — какие-то парни, явно не обременённые интеллектом, верхом на перепуганных козлах. Ясно было, что идут они на тупую комедию, и хотя Ким с трудом переносил сортирный юмор, призраки были намного, намного хуже!       — Привет! — Он подошел к Карлу бесшумно, дотрагиваясь до него рукой и привлекая внимание.       Тот резко выпрямился, жадно окидывая взглядом остановившегося перед ним парня, и широко улыбнулся, кивая.       — Шикарно выглядишь. Я был удивлен звонком. Не думал, что ты заметил меня в клубе.       — Я умею быть вездесущим, если захочу, — рассмеялся Джин, заходя в здание кинотеатра.       Они купили попкорн и устроились в середине зала, непринуждённо перекидываясь ничего не значащими фразочками, аккуратно прощупывая почву. Джину нравилась способность Карла подстраиваться под любую тему, вот только удобного случая спросить про таймер пока так и не представилось. Собственный же, на который он поглядывал украдкой, продолжал вести себя странно, подрагивая и мигая так, что цифры лихорадочно менялись. Джин ни разу не слышал о подобных сбоях, но решил пока не вникать в чудачество метки, наслаждаясь лёгким общением и прикидывая, в какое кафе пригласить Карла после сеанса.       Когда в зале погас свет и заиграла фоновая музыка, Джин замер. Оформление титров и заглавная композиция явно не соответствовали легкомысленной комедии, но ему хотелось верить в лучшее до конца, ибо в противном случае кто-то явно потеряет львиную долю привлекательности. Ким повернулся к Карлу и, стараясь держать голос ровно, поинтересовался:       — А я думал, ты взял билеты на комедию.       — Шутишь? Впервые вышел годный фильм ужасов о призраках. К чёрту комедию!       Джин сглотнул и какое-то время старался держать себя в руках, лишь вздрагивая от внезапных резких звуков и криков. Но когда заглавный страшила данного ужастика впервые был показан на экране во всей красе, просто сполз по сидению ниже, выставляя попкорн перед собой, как щит. Джина бросило в жар, он постарался незаметно нащупать кока-колу, но чертыхнулся, вспоминая, что не успел её купить, торопясь за Карлом в зал. Ещё минут пятнадцать прошли в относительном спокойствии, и Ким даже решил, что смог остановить начинающуюся паническую атаку, как на экране начался ад.       Помещение заполнили зловещие звуки, что-то скрипело, шипело, ворчало, стонало и завывало. Люди в зале вскрикивали, нервно смеялись или улюлюкали, сам Карл, совершенно не обращая внимания на спутника, был всецело поглощён действом, а Джину становилось всё хуже и хуже. Он боялся призраков с детства, когда ещё мальчишкой прятался под кроватью, страшась неясной тени за окном, и с возрастом этот страх только окреп. Ким чувствовал, как учащается сердцебиение, к горлу начинает подступать комок и всё тело покрывается липким противным потом. Хотелось закрыться, сжаться, стать меньше молекулы, потерять слух и зрение. Состояние полной беспомощности было невыносимо до такой степени, что хотелось исполосовать себе руки, прекращая мучения. Джин судорожно перевел дыхание, мечтая хотя бы о небольшом глотке воды, и, уже почти теряя сознание, увидел прямо перед своим лицом огромный стакан, протянутый ему кем-то сидящим сзади. Не в состоянии даже повернуться и поблагодарить человека, Джин схватил напиток и, шатаясь, поднялся с места. Его поддержали чьи-то руки, помогая добраться до выхода из зала, и как только за неизвестным спасителем, лица которого Джин так и не увидел, закрылась дверь, он по стенке добрался до ближайшей тахты и мешком свалился на неё, с жадностью припадая к напитку. И только после того, как дыхание выровнялось, зрение обрело былую чёткость, а пульс перестал напоминать барабанную дробь, он кинул взгляд на стакан и обмер — тот был приятного розового цвета с кучей сердечек в середине и криво нацарапанным «Привет».

***

      — Минус один. — Гарри демонстративно вычеркнул Карла из списка и нарисовал маленький фак напротив его имени.       Коллеги одобрительно загудели, возмущаясь, как мог этот остолоп повести милашку Джинни на фильм ужасов.       Шеф же задумчиво смотрел на пришедший в норму таймер на руке Джина, который вновь показывал пять дней до встречи с соулмейтом, и хмурил кустистые брови.       — Может, дело в том, что твой соулмейт был рядом, но ты не видел его? У тебя вообще всё не как у людей, Сокджин. Обычно таймер появляется до встречи с истинным, а картина снится накануне. У тебя же чёрте что: метка ведёт себя как моя свихнувшаяся свекровь, а картина и вовсе только наполовину написана.       — Это же наш Джинни, что ты хочешь, шеф, — усмехнулся Гарри. — Может, именно это и нормально для Розовой принцессы.       — Умолкни, Баррисон! — прикрикнул Джин и посмотрел на листок.       Экспериментировать что-то резко расхотелось, но Ким никогда не бросал начатые дела на полпути. Поэтому, засунув все свои сомнения куда подальше, он мельком взглянул на следующее имя и начал набирать номер.

***

      Эдвард Доусен, подкупивший Кима ещё по телефону своим приятным баритоном, предложил съездить в парк аттракционов. И не куда-нибудь, а в знаменитый Six Flags Great Adventure в Нью-Джерси. Джин без раздумий согласился, так как давно хотел побывать в таком потрясающем месте и опробовать парочку безумных аттракционов. Он позволил Эдварду организовать всю поездку, пребывая в прекрасном расположении духа и мысленно строя далеко идущие планы. Вертясь перед зеркалом, Ким на минуту завис на слабо подрагивающем таймере и нахмурился. Метка была холодная, и если можно было применить подобный термин к ней, то Джин сказал бы — эмоционально безжизненная. Только сейчас он позволил себе признать, что в словах шефа всё-таки больше правды, чем ему бы хотелось. Его таймер и вообще вся ситуация в целом выбивались из привычной схемы, и Джин боялся неверно интерпретировать знаки и пропустить встречу со своим истинным. Невольно вспомнился обжигающий взгляд чёрных глаз, и Ким сжал метку, вздрагивая от эфемерного аромата цветущей сакуры.       Доусен был высоким худощавым блондином, с заострённым носом, глубоко посаженными глазами и энциклопедическими знаниями во всевозможных областях. Джин никогда не жаловался на свой ум, но рядом с этим доктором наук в области математики чувствовал себя пятилетним ребёнком. Нет, он любил образованных людей, если вкупе с мозгами шла ещё и лёгкость в общении. А вот встречаться с ходячей Википедией никогда не входило в его планы. Тем удивительнее, что Эдвард пригласил его в парк, а не какую-нибудь выставку. Ким посчитал это хорошим знаком, а чрезмерную болтливость списал на стрессовую ситуацию.       И частично его догадки подтвердились, когда они достигли парка. Эдвард словно сбросил с себя оковы и потащил смеющегося Джина вглубь комплекса, никак не решаясь выбрать первый аттракцион. Six Flags поразил их своим размахом, фонтанчиками, шикарными альпийскими горками, многочисленными разноцветными магазинчиками с едой, живым концертом на мусорных баках и со всех сторон несущимися на тебя визгами и смехом. Ким уже готов был записать этот день как лучший своей жизни, даже несмотря на вновь ерундившую метку и ощущение, что Эдвард не его соулмейт, пока тот не потянул его на горки.       Первым аттракционом был Joker, потом Batmаn, Fireball и опять различные горки в тематическом парке по Бэтмену и Супермену. Они бегали от одного захватывающего аттракциона к другому, смеясь, как дети, и наперебой делились впечатлениями. Душа Джина пела, он полностью расслабился, сбросил маску сдержанного человека, каким привык быть на работе, и вовсю отдался новым ощущениям. Скорее всего, именно поэтому Ким пропустил момент, когда он перестал интересовать Доусена как потенциальный партнёр и собеседник. Эдвард метался от аттракциона к аттракциону, скрипя зубами, что не может находиться в нескольких местах одновременно, а Кима медленно отпускало. Он с тоской всматривался в горящие глаза напротив и понимал, что тут мимо во всех смыслах. Ни секса, ни нормального общения у них не выйдет. Ким выпроводил своего спутника на очередной крутой аттракцион, а сам поплёлся на площадь, чтобы немного отдохнуть в кафе и придумать, как поступить дальше. Он устало опустился за один из столиков, вытянул ноги, и, всматриваясь в проходящих мимо людей, с трудом пытался усмирить рвущиеся наружу раздражение и обиду. Эйфория от так замечательно начавшихся выходных сходила на нет, и Джин уже было потянулся к телефону, чтобы позвонить Гарри, как милая официантка принесла смузи и тарелку с пирожным.        — Но я не заказывал пирожное, — удивлённо воззрился на неё Ким.        — Это от одного из посетителей, — улыбнулась девушка и упорхнула.       Джин озадаченно перевёл взгляд на тарелку и почувствовал, как сердце подскочило к горлу, а потом тяжело бухнулось вниз. Пирожное было в виде миленького розового зайчика, а по краю тарелки разноцветными мятными конфетками было выложено: «Не грусти!».

***

       — Может, он призрак? — толкнул дельную мысль Гарри, когда в следующий понедельник на повестке дня стояло обсуждение очередного неудавшегося свидания Джина. — Нет, ну это бы объяснило его внезапные появления и нежелание идти на контакт. Если он в курсе, что твоя пара, почему не подойдёт? Это ж чёрте что получается!        — А если он не уверен? — вставил шеф. — Ты же видел метку Джинни? Тут кто угодно не понял бы, если цифры показывают погоду, а не время до встречи с парой.       Джин начал раздражаться. У него было ощущение, что поведение метки всецело зависело от его состояния, словно он сам сбивал таймер всякий раз, когда не желал, чтобы тот или иной претендент оказался его истинным. Или действительно всё дело было в том, что его предначертанный каждый раз каким-то невероятным образом оказывался рядом в самый нужный момент, чтобы поддержать, но не желая быть увиденным? Поэтому метка показывала чёрте что? Ким ненавидел подобную неопределённость и решил просто следовать списку, для пущей вредности закрыв метку напульсником. Отчего-то после второго свидания окрепла уверенность, что если они с истинным встретятся лицом к лицу, Джин поймёт это и без свихнувшегося таймера.

***

      Сэм был простым. Не качком, не умником, не красавцем, обычным студентом экономического факультета, любящим хот-доги, рок, танцы и животных. На этой почве они и сошлись на посещении в эти выходные небольшого контактного зоопарка с собаками, расположенного в здании вегетарианского кафе. Джин был просто счастлив. Он с детства обожал собак, особенно щенков, но в его теперешней жизни не было место тёплому комочку. Работа не предполагала наличие большого количества свободного времени, а собака требовала любви, ласки и внимания. У родителей была небольшая пушистая болонка, но Джин так редко выбирался к ним, что эти встречи не могли восполнить его потребность в тисканье забавно тявкающих собачек. Поэтому он твёрдо был уверен, что эти выходные будут самыми лучшими, тёплыми и наполненными счастьем, даже если их отношения с Сэмом вообще никак не продолжатся.       На волне пушистой эйфории и приснившейся накануне их свидания картины с сакурой, которая практически не изменилась с прошлого раза, Джин выбрал лёгкий кипенно-белый свитер, тёмно-синие хлопковые брюки и бомбер, дополняя домашний образ круглыми очками, делающими его похожим на Гарри Поттера. Сэм внешний вид оценил положительно, смущённо наговорив кучу комплиментов, но как-то быстро взял себя в руки, расслабился — и Джин пропал. Сэм был приятным собеседником, в меру начитанным, в меру свободным во взглядах, не давил, не перетягивал внимание на себя и относился к Джину с непонятным трепетом. Они очень мило посидели в кафе, обсуждая всё на свете, провели незабываемые часы в компании милых любвеобильных собачек, прогулялись по улочкам, поедая мороженное. И Ким понимал, что никакой близости, кроме дружественной, у них быть не может, но почему-то совершенно не расстроился этому. Наоборот, когда Сэм робко признался, что у него буквально вчера появился сиреневый таймер, Джин был искренне рад, о чём и сообщил новому знакомому. Ему давно не было так хорошо и спокойно, поэтому они официально обменялись номерами, договорившись вместе сходить на ближайший концерт германской танцевальной группы Golden Closet Film, которую Сэм просто обожал, и расстались полностью довольными друг другом.       Он проводил Сэма на автобус, а сам решил пройтись пешком. Джин помнил, что где-то недалеко от его дома есть зоомагазин с прозрачными витринами, превращёнными в огромные аквариумы, и захотел ещё немного продлить это ощущение полного умиротворения и теплоты. Но кто-то наверху, видимо, решил, что радости у Джина сегодня было более чем достаточно. Поэтому малыш, спешащий из зоомагазина домой, споткнулся, и большая банка, что он так заботливо нёс в руках, отлетала Сокджину прямо в голову, раскрылась, окатывая дождём из дохлых жуков. Джин мгновенно заледенел, не имея возможности даже вздохнуть и чувствуя, как тёмное безумие прёт на него девятым валом. Он попытался не думать, отвлечься, но мерзкое ощущение, что эти якобы дохлые создания ожили, пробираясь под свитер, пачкая его тело своими грязными лапками, сводила все его попытки на нет. Джин пытался, правда, пытался, а потом бомбер полетел на пол, за ним свитер, а он изо всех сил старался стряхнуть с себя миллионы ползучих гадов, которых боялся ещё больше, чем призраков. Напуганный мальчик старался помочь, успокоить, громко зовя маму на помощь, но Ким его не слышал. Он варился в дикой смеси стыда, первобытного ужаса и отвращения. Паника усиливалась, пожирая последние баррикады, и где-то на периферии сознания Джин понимал, что уже не сможет самостоятельно остановить собственную истерику.       Холод мягкого шёлка обжёг голые плечи одновременно с ощущением, что к метке приложили калёное железо. Ким вздрогнул, когда чьи-то ладони прошлись по его плечам, успокаивая, силой забирая панику, словно укрывая пуховым одеялом. Джина бросило в жар, он мгновенно пришёл в себя, хватаясь за полы кожаной куртки и пытаясь поймать ускользающие руки, но не успел.        — Не бойся, — прошелестело над ухом Сокджина, и он почувствовал, как незнакомец отстранился.       Ким резко развернулся, но его спаситель уже сел в подъехавшее такси, и всё, что запомнил Джин, это белоснежные, беспорядочно уложенные волосы.       К нему спешили продавец зоомагазина и мама мальчика, но Ким думал лишь о том, что третье свидание всё же было испорчено, а он почему-то бессовестно счастлив.

***

      Джин смотрел на список из оставшихся имён и решал, как ему поступить. Он уже договорился с четвёртым кандидатом о встрече, хотя догадывался, что этот человек не тот, кого он ищет. Но впереди была целая неделя до выходных, и сидеть без дела Ким больше не собирался. Если у его соулмейта есть какие-то там причины следить за ним по всему городу, совершая красивые поступки в нужный момент, — это его право. Право самого Джина — попытаться узнать, кто это. Он запросил уже видео с камер наблюдения в кинотеатре, парке и зоомагазине и ожидал, когда их доставят. Гарри вёл жаркий спор с Хэллом, который никак не соглашался сдать свои записи и аргумент, что это нужно лапочке Джину, в расчёт не принимал. Из этого Ким сделал вывод, что Джон знал, кого он ищет, и список был отвлекающим маневром или проверкой. Он сделал знак напарнику, и тот передал ему телефон.       — Привет, Джон, — Ким улыбнулся, невольно представив, как сейчас Джон растекается по своему креслу, закидывая ноги на стол и чувствуя приближающееся веселье. — Можешь объяснить, почему ты отказываешь своему дорогому другу в такой малости? Ты же знаешь, что меня интересует совсем крошечный кусочек одного конкретного выходного, а не твои грязные делишки, если таковые имеются. Может, мне натравить на тебя какую-нибудь службу? Их у нас много в городе!       Ким блефовал, Джон это знал, но такая позиция чётко говорила Хэллу насколько всё серьёзно.       Сокджин услышал короткий смешок и понял, что победил.       — Давай поступим так, Джинни. Изучай все доступные тебе на данный момент материалы, сходи на очередное свидание. И если твои поиски не увенчаются успехом, но желание знать будет всё так же сильно, я дам запись.       — Ты понимаешь, что он мой соулмейт? Что за странные игры?       — Если бы ты чуть чаще смотрел по сторонам, то не задавал бы сейчас подобные вопросы. — Джин уловил нотки недовольства в голосе хозяина клуба и совершенно растерялся. — Удачно провести выходные, Джинни.       Ким переглянулся с напарником и в сердцах чертыхнулся. Он, конечно, хотел стать знаменитым детективом, расследовать всякие запутанные дела, но это походило на издевательство.       — Послал он тебя изящно, — покачал головой Гарри. — Где-то ты прокололся, напарник. Неплохо было бы вспомнить, где.       Джин раздражённо побарабанил пальцами по столу и потянулся к бумагам. Следовало немного отвлечься от состоявшегося разговора и подготовить данные для шефа, пока есть свободная минута.       Записи принесли к концу дня, и Джину пришлось немного задержаться, чтобы изучить хотя бы часть из них. Остальное он забрал домой, но, просидев половину ночи за просмотром, так ничего и не узнал. Неудачный угол обзора камеры наблюдения на кафе и солнечные зонтики, что были установлены над некоторыми столиками, не позволили разглядеть лица посетителей в достаточной мере. Записи с камер наблюдения в кинотеатре тоже не дали никаких весомых результатов, а ракурс съёмки возле зоомагазина был таким неудачным, что человек, садящийся в такси, казался просто размытым пятном.       Джин устало вздохнул, выключил компьютер и поплёлся на кухню, отчаянно зевая. Неделя выдалась трудной как в профессиональном плане, так и на личном фронте, но он не собирался опускать руки. Подумаешь, несколько провальных свиданий и неуловимый соулмейт. Можно, к примеру, попытаться отследить такси по номеру, и если профессиональная память водителя не подведёт, он может вспомнить пассажира возле зоомагазина. Или можно приставить пистолет к голове Хэлла и выпытать у него всю информацию, раз добровольно делиться он не желает. Джин на секунду представил, какие будут глаза у шефа, если его сотрудник попадется на подобном, и решил не искушать судьбу. Не зря весь отдел за глаза называл Уилсона Битой.       Сокджин налил себе крепкого чая, уселся на стул, развернув к себе утреннюю газету, и подумал: а может, Гарри прав и его соулмейт — призрак? Ну, а что? Метка у него появилась не как у всех нормальных людей, может, и истинный у него необычный? Хотя если вспомнить, с какой силой его руки сжимали плечи Джина, то подобные глупые предположения отпадали сами собой. И всё же было во всём этом что-то странное, какое-то неясное чувство дежавю. Оно появилось как раз после последнего свидания, когда Сокджин вернулся домой и до самого утра просидел с курткой своего истинного в руках, вдыхая терпкий запах кожи и древесного парфюма. Эти ароматы, эти прикосновения, эти ощущения от его присутствия рядом — было в них что-то отдалённо знакомое, словно он не впервые встречает своего соулмейта.       Джин бездумно водил пальцами по статье об отважном пожарном, что в очередной раз, рискуя жизнью, вынес из пожара трёх человек, и не мог понять, почему тогда метка не появилась у него раньше, почему он ничего не помнит о той встрече? Нестерпимо захотелось вновь попасть в комнату с картиной, проверить, добавились ли новые элементы или тьма всё так же закрывает от него остальную часть холста. Но Сокджин не знал, как оказаться в той комнате. И даже различные форумы, посвящённые соулмейтам, не давали однозначных советов, всё сходились на том, что это строго индивидуально, поначалу выходит спонтанно и не контролируется. Это печалило и в то же время злило. Словно его отталкивают и притягивают одновременно. Но, несмотря на игры собственного соулмейта, Ким сдаваться не собирался. У него были выходные, несколько зацепок и упорство осла. А ещё следовало держать глаза открытыми и смотреть по сторонам, как и советовал Хэлл. Джин почесал место над меткой и внезапно услышал тихую мелодию саксофона, вторящего прекрасному лёгкому голосу. Он поражёно замер, завертел головой, не понимая, откуда идёт звук, но песня оборвалась так же внезапно, как и началась, оставляя после себя тепло внутри и лёгкое чувство правильности. Сокджин тряхнул головой, ещё раз пробежался взглядом по статье, всматриваясь в перемазанное сажей лицо героя, и отправился спать.

***

      Дирк был тем ещё выдумщиком. Одного роста с Джином, с длинными рыжими волосами, открытым взглядом и добродушным, щедро усыпанным веснушками лицом. Ким на секунду даже пожалел, что этот человек не является его соулмейтом, настолько тот был располагающим к себе и весёлым. Он предложил Джину сходить в пейнтбольный клуб, и хотя тот был озадачен подобным выбором, всё же решил, что попробовать что-то новое всегда полезно. К тому же это было чем-то похоже на тренировки для их отдела, что шеф Уилсон устраивал своему отделу раз в год, только намного веселее и без вечного ворчания со стороны руководства.       Они приехали на полигон, расположенный в лесу, рано утром, и прежде чем приступить к самой игре, Дирк совершил для Сокджина небольшую экскурсию среди искусственно созданных развалин. Потом быстро перезнакомил со всеми участниками и помог облачиться в экипировку: специальный камуфляжный костюм, защиту, маску, маркер и тубу с дополнительными шариками. Было решено сыграть каре без вводов, а после TopGun, где каждый будет сам за себя. Пока организатор делил их на команды, Дирк коротко объяснил Джину правила игры и попросил держаться рядом, пока он не вникнет в суть. Но Ким втянулся быстро.       Они носились по лесу, устраивая засады на противника среди рушащихся стен и заброшенных кирпичных домов, загоняя их туда по одному. Джин чувствовал небывалый прилив сил: адреналин толкал его вперед, быстро сбивая страх и неуверенность. Сейчас он чувствовал себя сильным, диким, необузданным, эдаким Рэмбо на тропе войны. Удача их команды в первом виде состязания подстегивала его эго, и он уже с большим воодушевлением ждал начала TopGun. Хоть Джин и понимал, что выйти победителем в индивидуальной игре, имея в противниках намного более опытных в этом деле участников, не получится, но и ударять в грязь лицом он не собирался.       Когда пришло время рассредоточиться по периметру, он выбрал наиболее удачное место для засады и даже смог подстрелить парочку соперников, пока его местоположение не обнаружили. Пришлось спешно уходить, короткими перебежками добираясь до самых больших развалин на всём полигоне, чтобы немного передохнуть в глубине здания и выработать стратегию для дальнейшего боя.       Джин, сосредоточено и осторожно осматриваясь, пробрался в здание, боясь подпустить противника слишком близко, но понял, что все его усилия не принесли плодов, когда сильные руки резко обхватили поперек живота, втаскивая в небольшую полузатенённую комнатку, а тихий голос прошептал в самое ухо: «Аут», резко срывая с Джина маску и закрывая его глаза рукой. Ким дёрнулся, но как-то вдруг обмяк, вдыхая терпкий и до дрожи в коленях знакомый древесный запах. Всё его существо затрепетало, метку обожгло огнём, и он против воли приглушённо застонал, прижимаясь спиной к груди своего соулмейта. Эйфория от битвы и понимание того, что его истинный так близко, била по нервам розгами. Ведь стоило только развернуться, убрать его руку с глаз — и он, наконец, увидит своего предназначенного. Но Джина держали крепко, не давая возможности действовать, и лишь водили носом по его шее, вдыхая запах, заставляя Кима судорожно хватать ртом воздух и скрести ногтями по плотной ткани экипировки. Погруженный в свои эмоции он даже не сразу понял, что его отпустили, а на глаза легла плотная повязка. Джина развернули безвольной куклой, впечатали в стену и поцеловали, вышибая остатки воздуха и здравого смысла. Он вцепился в плечи соулмейта, не понимая, чего хочет больше: оттолкнуть этого наглеца или же сжать до хруста в костях. Всё, чего определённо хотелось в данный момент, это получать обжигающие поцелуи один за другим, без остановок, даже если они задохнутся к чёртовой матери. Джин стонал, Джин матерился, когда на его коже расцветали одна за другой метки от болезненных укусов, ему хотелось дотронуться до кожи истинного, но защита и плотный камуфляжный костюм не давали этого сделать. Он остервенело дёргал за ремни, пытаясь их распутать, пока горячие ладони не накрыли его собственные и не отвели в сторону.        — Не сейчас, — прохрипел голос возле уха, и мягкие губы втянули мочку, вырывая из Джина неконтролируемый стон.       Тело ему уже не принадлежало, оно выгибалось навстречу жадным рукам, горячему дыханию, сбивчивому шёпоту и сумасшедшим поцелуям. Кима трясло, его затапливала эйфория пополам с диким страхом, что это их первая и последняя встреча, что ощущение, будто всё, наконец, встало на свои места, пропадёт, оставляя после себя лишь пустоту и одиночество.       Он еле как взял себя в руки и, с силой сжав плечо соулмейта, выдохнул:       — Не убегай.       Ким почувствовал, как тело под его руками мгновенно напряглось и чуть отстранилось. Джин в панике сжал пальцы крепче в попытке удержать и почувствовал, как его руки вновь сжали ладони истинного.       — Ты должен найти меня сам. Но прежде понять: я не смогу дать тебе свободу, которой ты так дорожишь, во всём. Метка не гарантия, это возможность, а я хочу, чтобы она стала нерушимыми узами между нами. Не собираюсь делить тебя ни с кем. Я хочу войти с тобой в нашу картину и оживить её. Но я чувствую, что ты не готов, и вряд ли будешь.       Всё блаженство и возбуждение после этих слов как водой смыло, и Сокджину захотелось врезать этому самоуверенному болвану, о чём он тут же сообщил истинному.        — Все эти встречи, этот список — это проверка? Или, видя, как я путаюсь с другими, ты пытался взрастить в себе неприязнь? Какого черта происходит? Чего ты добиваешься? Я ведь пытаюсь найти тебя!       — На самом деле это я всегда нахожу тебя, — прошелестел голос, и Ким понял, что остался один.       Он сбросил с себя повязку, вылетел из комнаты, но ожидаемо никого не увидел. Что за детский сад, что ещё за «на самом деле это я всегда нахожу тебя»? Что ещё за «я чувствую, что ты не готов, и вряд ли будешь»? Какого демона за него уже всё решили? Джин, пылая от гнева, вернулся на базу, коротко распрощался со всеми, даже не обратив внимания на спешившего к нему Дирка, и поехал в город. Он позвонил Гарри, напугав того до полусмерти неконтролируемым потоком брани, и попросил его подъехать в их излюбленное кафе для составления дальнейшего плана.       Баррисон примчался сразу же, молча выслушал историю Джина и, откинувшись на спинку диванчика, принялся задумчиво потягивать пиво.        — Давай озвучим то, что у нас имеется. Ясно-понятно — твой истинный знает о том, что вы соулмейты, давно, так как подарки он начал тебе преподносить где-то месяца за два до нашего последнего посещения «Вишенки». Причём он в курсе твоих предпочтений, твоего свободолюбивого характера и, исходя из вышеперечисленного, возникают два варианта: либо вы были знакомы какое-то время в прошлом, но ты просто не помнишь его, либо он установил за тобой слежку. Но если вспомнить его последние слова, теорию о слежке можно исключить. Да и мы точно заметили бы что-то подобное, согласись, малыш. Почему он молчал и прятался? Это он тоже объяснил. Ты, хрюшка моя розовая, менял парней как перчатки, и вообще не любишь, чтобы тебя ограничивали хоть в чём-то. А твой соулмейт — однолюб, он не готов делить тебя с миром, но и привязывать тебя к себе меткой насильно тоже не собирается. Так что решение за тобой, напарник. Обдумай всё, взвесь, действительно ли ты настолько серьёзен, как говорил мне недавно?       Джин не ответил. Он был глубоко возмущён поведением, словами своего соулмейта и тем, что о нём до сих пор судят по прошлому. Да, он не жил монахом, не хранил девственность до встречи с истинным, пил, гулял, влюблялся, спал с кем хотел. Но разве это означало, что он не хочет родственную душу рядом? Почему все решили, что он не осознаёт, что это не одноразовая связь в подсобке клуба или приятное времяпрепровождение в выходные, что это не просто интрижка, а узы на всю жизнь? Как может его соулмейт быть такого низкого мнения о своём истинном? Разве стоило затевать всё это, если не уверен, если ждёшь подвоха и предательства? Да, он не любил ограничения, не любил давление и рамки, но никогда — ни тогда, ни сейчас — он не относился к чувствам других людей поверхностно. Другое дело, что настоящей любви или даже влюблённости в его жизни до сих пор не было, но Джин твёрдо знал, что если примет всю ответственность — никогда не предаст. Он промучился всю ночь, давя обиду и негодование, но в итоге успокоился, выстроил в голове примерный план и решил пока не звонить Джону, собираясь вначале проверить теорию Гарри.

***

      — Знаешь, Ким, — задумчиво протянул шеф, когда утром Сокджин поведал коллегам план, давно махнув рукой на то, что из его личной жизни сделали реалити-шоу, — если принять позицию твоего истинного и предположить, что вы действительно раньше встречались, это объяснило бы неполадки с твоим таймером. Судя по всему, он боится тебе довериться. Видимо, что-то произошло в прошлом, что-то, чего ты не помнишь. Плюс, чтобы таймер остановился и вы провалились в свою картину, ты должен видеть человека целиком, а не какую-то его часть. А у тебя то глаза, то руки. Придётся постараться.       Ким кивнул и принялся разгребать текущие дела, не забыв назначить встречу кое-кому, кто точно мог помочь ему вспомнить прошлое.       После работы он распрощался с Баррисоном и направился в гости к своему старому университетскому другу, Энди Робертсону, с которым в студенческие годы они тусили в одной компании и который ни на минуту не расставался с видеокамерой. На счастье Джина, все записи он до сих пор с любовью хранил в огромной домашней видеотеке и с радостью вытащил пару коробок с дисками, где хранились все их сумасшедшие вечеринки. Джин застонал, представляя объём работы, но тут же взял себя в руки. Если он хочет найти своего упрямого истинного, придётся попотеть.       Он потратил несколько ночей, просматривая материал, терял надежду и вновь брался за пульт. Оставались всего пара дисков, а Джин всё ещё не мог найти нужный день или вечер. Он не видел, даже, скорее, не чувствовал нужного человека на плёнке, хотя где-то на подкорке скреблась гаденькая мысль, что он опять смотрит не туда. Ким встал, потянулся, включил последнее видео, которое Энди снимал уже будучи изрядно навеселе.       Он собрался быстренько сходить за кофе, пока Робертсон снимал попытки двух девчонок станцевать стриптиз, но еле слышные слова, сказанные весёлым, смутно знакомым голосом, пригвоздили его к месту:        — О боги, твой таймер остановился! Кто это? Вон тот красавчик? Так чего ты встал столбом? Иди же, иди!       Ким прилип к экрану, перематывая отрывок, вглядываясь в трепыхающуюся картинку, и даже дышать старался реже, боясь поверить в свою удачу. Вот камера на несколько секунд выхватила лицо парня — и всё внутри Джина обмерло: он действительно смотрел всё это время не туда! Ким принялся судорожно рыться в остальных дисках, ища вечеринки и встречи, что проходили после этой попойки, и один за другим пересматривал, замечая в толпе своего соулмейта, что вновь и вновь оказывался недалеко от Кима, но так ни разу и не подошёл. Джин прислушивался, следил за ним и по крупицам, по крохам выстраивал портрет своего предназначенного. Он обессилено упал на пол, но провалился дальше, вглубь, выныривая в комнате с их картиной. Ким повис в воздухе, не имея возможности приблизиться к полотну, слыша громкий смех, видя, как сакура облетает всё сильнее, и не на шутку испугался. Ему вдруг вспомнились слова Хосока про мимолетность цветения этого прекрасного дерева и о разбитом сердце маленькой птички, и он впервые подумал, что сакура может олицетворять в данном случае как раз его соулмейта. Или то, какой он видит любовь самого Сокджина — красивой, но недолговечной.        — Ну уж дудки, так просто ты от меня не отделаешься, — пробурчал Джин, рассматривая картину более пристально и подмечая мелкие детали, которые в прошлый раз ускользнули от него.       Вон там видно кусочек стены, а там — кусочек мостовой и уличного фонаря.       И вдруг Джин понял, что всё это время скрывала тьма. Он улыбнулся, вновь оказываясь в своей гостиной, и бросился к компьютеру, вбивая в строку поиска «творческое кафе» и «RM».       Ещё никогда он не радовался всезнающему Гуглу так, как сейчас. Ещё никогда его не колотило так, как когда он набирал номер Джона, отмахиваясь от факта, что часы показывали два ночи.        — Как ты смотришь на то, чтобы сходить в «Арте» в эти выходные? — спросил он, когда услышал сонный в голос в трубке.