Ожившие картины ч.1: Розовый и Чёрный

      Намджун попал на вечеринку, устраиваемую студентами полицейской академии, совершенно случайно. Энди Робертс был хорошим другом Сэма Мэндока, с которым Намджун делил одну комнату в общежитии колледжа Беркли. Он, собственно, и пригласил их, сославшись на то, что народу будет много, совершенно из разных учебных заведений, поэтому им точно не придётся скучать. Намджун, быть может, и не пошёл бы, но месяц назад на его руке появился розовый таймер; — время встречи неумолимо приближалось, и Джун резонно предположил, что она может состояться как раз на этой вечеринке, а может, до или после. И Ким очень ждал этого момента.       При всей своей серьёзности и почти полной сосредоточенности на учёбе единственным послаблением для себя он считал мысли об истинном и песни. Писать тексты Джун начал ещё в школе. Разные баллады и сопливые истории о неразделённой любви. Тогда ему сильно нравилась одна девочка, но та не замечала нескладного малопривлекательного подростка, да к тому же помешанного на учёбе. Намджун вырос, вот только страсть к музыке так и осталась. Он хотел пойти на музыкальное отделение в какую-нибудь школу, даже в Нью-Йорк переехал из Сеула, в пух и прах разругавшись из-за этого с родителями. Но дядя с тётей уговорили выбрать более стабильную профессию, и в итоге Джун подал документы в бизнес-колледж, ведь помимо музыки у него была ещё одна мечта, и уж её-то он собирался выполнить совершенно точно.       Писать песни он продолжил только на втором курсе, и они уже не напоминали слащавый сироп. Ким переключился на рэп-исполнение, и тексты стали более хлёсткими, жёсткими. В них больше не было ни тепла, ни даже намёка на любовь. Джун просто закрылся и о соулмейте старался не думать, пока не появилась метка. В то время он упорно трудился над своим проектом — собственным творческим кафе, где люди искусства смогли бы проводить время, делиться планами или результатами трудов. Намджун даже сделал это темой своего диплома и в итоге выиграл конкурс, вложив весь денежный приз в покупку подходящего помещения. Теперь все силы уходили на реализацию бизнес-плана и обдумывание предстоящей встречи с соулмейтом. И если с первым ему помогали преданные друзья, то со вторым — песни.       Намджун договаривался с поставщиками и писал песни, разрабатывал дизайн для главного зала и писал песни. Они стали отдушиной и средством спасения во всей этой кутерьме и бесконечных вопросах. Как изменится его жизнь, когда он встретит соулмейта? Каким он будет: парнем или девушкой; красивым или нет; будет любить стейки или суши?       Но приснившаяся накануне вечеринки общая картина соулмейтов напугала его до чёртиков. Она была черна, словно на ней отпечаталась вся тьма мира, и лишь один крошечный лепесток сакуры лежал внизу картины. Намджун осторожно дотронулся до полотна, провёл по нему кончиками пальцев и услышал тихий странный смех. Он огляделся, но комната была пуста. Ким вдруг понял, — даже, скорее, ощутил — что эта чернота не сулит ему ничего хорошего.       И его прогнозы стали сбываться с ужасающей быстротой.       На вечеринку в чью-то огромную двухэтажную квартиру они пришли вовремя. Но, несмотря на размеры, людей было столько, что Джун даже испугался, как бы стены просто не рухнули от толкотни и лихо отплясывающего народа. В целом, атмосфера ему понравилось, а уж когда в толпе он заметил вечно позитивного Хосока, с которым они сильно сдружились за время создания проекта кафе, то и вовсе показалось, что ничего плохого не случится. Они бродили среди уже сильно подвыпившей молодежи, знакомились с новыми людьми, танцевали, даже петь пытались, а Намджун всё никак не мог почувствовать своего истинного, пока в гостиную не ввалилась громко хихикающая компания. Джун вначале не обратил на них внимания, но запястье вдруг заныло, и он услышал знакомый смех сбоку. Ким повернулся и остолбенел. На него расфокусированным пьяным взглядом смотрел самый красивый и милый парень, которого он когда-либо видел: высокий, широкоплечий шатен с идеальным лицом, пухлыми губами и просто невероятной улыбкой. Киму даже не надо было смотреть на запястье, чтобы понять — это его соулмейт. Он бездумно двинулся к нему, чувствуя, как в груди сплетается взрывоопасный клубок из сумасшедшего коктейля чувств, но дорогу перегородили Энди и Хосок. Первый дрожащими руками держал видеокамеру, снимая всё подряд, а второй навалился на Джуна, цепляя пьяным взглядом его розовую метку на запястье, и, издав что-то похожее на хрюканье, воскликнул:       — О боги, твой таймер остановился! Кто это? Вон тот красавчик? Так чего ты встал столбом? Иди же, иди!       И Намджун, как завороженный, пошёл вперёд, протягивая руки и видя, как его соулмейт, хихикая, протягивает свои в ответ. Но тут из кучки танцующих тел вперёд вывалился парень с бутылкой пива и сгрёб истинного Джуна в охапку, приподнимая над полом.       — Джи-и-и-н, рад тебя видеть! Бери пиво, отметим встречу!       Джун нахмурился, когда его ладонь схватила воздух, и решительно преодолел оставшееся расстояние в два шага, отбирая своего предначертанного.        — Ему хватит, — рявкнул он, и повел Джина в сторону, не обращая внимания на недовольные возгласы за спиной.       — А ты милый, — прошептали Киму на ухо, заставляя его сердце пропустить пару ударов. — Иди-ка сюда.       Джун даже среагировать не успел, как теплые пухлые губы накрыли его, проталкивая горячий язык в рот. Сознание отключилось мгновенно. Он сжал икающего истинного в объятьях до хруста и шутливых возмущений и поволок на диван. Но тот вывернулся и, помахав полупустой бутылкой перед его носом, увлёк Намджуна на второй этаж, где располагались спальни. Джин дёргал ручки на всех попадающихся дверях, и как только одна из них поддалась, втолкнул Намджуна внутрь, особо не заботясь, в какую комнату они попали, вновь набрасываясь с поцелуями. Джун, конечно, совсем не так себе представлял их первую встречу, но сейчас было совершенно не до реверансов и хождений вокруг да около. Алкоголь дурманил мозг, близость такого желанного, такого привлекательного, такого его человека, просто сводила с ума. Джун рычал, срывая со своего соулмейта одежду, вглядывался в затуманенные алкоголем глаза и тихо умирал. В нём сейчас был такой коктейль эмоций, что хватило бы на десяток пар. Он выцеловывал идеальное тело, зарывался носом в волосы, шептал на ухо всякие глупости и мечтал заклеймить каждый участок кожи, на деле боясь лишний раз обнять крепче. Хотелось быть нежным, внимательным, удерживая в руках рвущееся на волю возбуждение, подхлестываемое сладкими стонами. И он видел, что Джину нравилось чувствовать себя воздушным, несмотря на периодические вырывающиеся хриплые просьбы «жёстче», «я не фарфоровый». А Джун и не понимал, как же по-другому можно обращаться с подобным неземным созданием? Он долго его готовил, плавил в руках, старался передать всю радость от соединения со своим истинным и мучительно медленно входил, шепча в полубреду имя Джина. Они сливались друг с другом снова и снова, меняя позы, темп, настроение и заснув только под утро. Намджун думал, что поутру они проснутся, провалятся в свою картину и оживят её, ведь так хотелось посмотреть, что таилось за тьмой, но с рассветом его ждала лишь холодная постель. Он отчаянно не пускал в сердце панику и ужас, вплоть до того момента, как, отыскав Джина через пару дней в его академии, по глазам понял, что парень просто ничего не помнит. Джин даже не взглянул толком на него — так, мазнул взглядом и сразу же переключился на друзей. И Намджун осознал, почему их картина была куском безлунной ночи.       А через несколько дней судьба окончательно добила его, развернув жизнь на сто восемьдесят градусов.       Больше Джун не пытался встретиться с Сокджином, отгородившись от мира и полностью погружаясь в учёбу и свой проект. Он стал практиковаться в чтении рэпа в небольших клубах, пристрастился к скорости и к концу обучения купил себе свой первый серьёзный байк. Тоска по истинному вскорости опустилась на дно сердца и души, укрывая ещё более страшные раны, остановившийся таймер он прятал под напульсником и рычал на всех, кто пытался уговорить его на повторную встречу с Джином. Ким прекрасно понимал, почему спустил всё на тормоза, почему не подошёл и нормально не переговорил с Сокджином. Его просто отрезало, закрыло куполом, не пропуская внутрь переживания о глупо завершившейся первой встрече, о пустых глазах и о чёрной картине с одним крошечным лепестком. Намджун плыл по течению, собирая себя заново, пробовал строить отношения с девушками, но быстро понял, что дальше «симпатия-секс» ни одно из этих отношений не заходит. Он вдруг со всей ясностью осознал, что влюбился с первого взгляда в своего соулмейта, как в дешёвой мелодраме, и это напугало его до чёртиков. Принятие собственных чувств далось нелегко, и если бы не сумасшедший темп жизни, где приходилось успевать везде и всюду, он бы не выдержал.       Но прошло всего несколько месяцев — хотя Киму казалось, что лет, — и они встретились снова, на какой-то очередной вечеринке. А потом снова и снова, словно сама судьба сталкивала их лбами. Вот только Джун не горел желанием подходить к соулмейту. Он смотрел издалека, анализировал характер Джина по его стилю общения, по темам, что он затрагивал в разговоре, даже по одежде, что тот предпочитал носить. Расспросил его друзей и понял, что предначертанный совершенно не заинтересован ни в обретении истинного, ни вообще в серьёзных отношениях. Возможно, именно это, наравне с количеством выпитого в тот день, не позволило их близости отпечататься в сознании Джина. Но теперь это больше не имело значения.       А потом началась сдача диплома, открытие собственного кафе, первые робкие выступления перед публикой с авторскими песнями — и Джун полностью отгородился от всего, что могло причинить ему боль. Постепенно тянущее чувство в груди притупилось, друзья перестали крутить пальцем у виска, а сам Джун успокоился, сосредоточившись на работе.       Вначале было очень тяжело. Всё пришлось начинать с нуля, пробовать, экспериментировать, набивать шишки, учиться правильной раскрутке и рекламе. Первые посетители не решались подходить к книжным полкам или инструментам, но поголовно отмечали уют и расслабленную атмосферу. А Намджун оформлял все новые помещения в надежде на то, что через какое-то время они наполнятся музыкантами, отрабатывающими или записывающими песни, художниками, создающими свои картины или рисующими наброски, писателями, что создают свои фантастические миры. Благо, площадь позволяла воплотить в жизнь именно то, что несколько лет не давало покоя Намджуну. Они выступали перед публикой сами, показывая, как можно тут же, не выходя из кафе, представить на суд посетителей своё творение, обсудить, получить ценные замечания или советы. И «Арте» — а именно так Намджун назвал свое заведение — постепенно набирало популярность, что не могло не радовать его создателя.       Это были нелёгкие три года, но все страхи, бессонные ночи, убитые нервы стоили счастливых улыбок клиентов. Намджун жил этим, пропуская через себя чужие эмоции, и всё было просто отлично, пока на одной из улиц в центре Нью-Йорка Ким не увидел Сокджина. Тот был одет в форму полицейского и вместе со своим напарником опрашивал какого-то пьяницу. Намджун застыл, с жадностью впитывая все произошедшие изменения в предначертанном, отмечая, что тот стал ещё красивее и форма невероятно ему шла, придавая общему виду строгость и некоторую холодность. Он почувствовал, как зарытые глубоко внутри чувства гейзером взмывают вверх, пытаются добраться до сердца, цепляясь за хрупкие рёбра, ломают его изнутри и не дают дышать. Джун резко развернулся и почти бегом бросился прочь, стараясь укрепить пошатнувшееся душевное равновесие, но внутри болело, рвало, просто кричало, что он дурак, что его и так уже лишили многого. Здесь же — вот оно, возможное счастье, стоит только рискнуть, попробовать, поверить в возможность благоприятного исхода, а он сам отталкивает и трусит.       Намджун ворвался в «Арте» обезумевшим волком, перепугав половину посетителей и персонал, и застыл на середине зала, не зная, что делать, пока горячая ладонь Хосока не накрыла его глаза.        — Успокойся, здесь твой дом, здесь тебя все поддержат. Вернись.       Намджун вздрогнул, судорожно перевёл дыхание и с благодарностью сжал руку друга, отводя её в сторону. По залу прокатился вздох облегчения, а Хосок расхохотался, увлекая Джуна за собой, в одну из комнаток для художников.        — Больше не заявляйся в кафе с таким лицом, будто устроил массовый теракт — потеряешь половину клиентов.       Намджун хмыкнул, качая головой, и упал на диванчик возле окна, зарываясь пальцами в волосы.        — Я встретил Сокджина.       — И оказалось, что подавить любовь не удалось.        — Ага, тщетно всё было, — невесело подтвердил Джун, поднимая голову и ловя обеспокоенный взгляд Хосока.       Тот с минуту молчал, а потом достал телефон и включил какую-то музыкальную композицию, исполняемую саксофоном.        — Не против? Помогает расслабиться, знаешь ли. Ответь, чего ты боишься?        — Впустить его в свою жизнь… Предательства… много чего, — вздохнул Ким. — Мы ведь совершенно разные, и если уж меня предали те, кто должен по определению всегда быть на твоей стороне, тогда что помешает этому ветреному парню сделать то же самое? Пусть не сразу, но позже, когда он устанет от меня?        — Ничего, — пожал плечами Хосок, — но не слишком ли жестоко развешивать ярлыки на человеке, ни разу с ним не переговорив? Мы все имеем двойника внутри, мы все меняемся и приспосабливаемся. Ты не можешь знать, что у него в голове. Он твой предначертанный. У Судьбы не бывает сбоев, поверь мне. Ошибки совершают те, кто выполняет её волю.        — Люди не совершенны, — согласился Джун, но Хосок лишь улыбнулся как-то странно и опустил взгляд. — В любом случае, наша картина укрыта тьмой, я ничего не вижу там. Нет никакого движения вперёд.        — А вот тут всё более чем однозначно, друг мой, — хлопнул его по плечу Хосок и поднялся с места. — Картина — отражение твоей души. Это в ней всё покрыто тьмой и нет никакого движения. Может, пора вынуть голову из песка и рискнуть? Поверь мне, жить с разбитым сердцем до конца своих дней, успев познать любовь, не так уж и плохо. Хуже, когда в этом мире для тебя нет соулмейта или он знать тебя не хочет. Так что собирайся с мыслями и выстраивай в своей умнейшей голове идеальный план.       Ким потратил кучу времени на откровенный диалог с самим собой, на уговоры и угрозы собственному «Я» и в итоге придумал отличный план. Правда, по мнению его друзей, он был совершенно идиотским.       Состоял он в простом наблюдении за Джином, несистемном, случайном, чтобы узнать, где и с кем он проводит свободное время, какие увлечения появились после выпуска, состоит ли в отношениях. Потом Джун планировал как бы случайно сталкиваться с ним в повседневной жизни, приковать к себе внимание, заинтриговать и лишь потом позволить им встретиться лицом к лицу.       А Сэм, с которым Джун дружил до сих пор, предложил между всем этим дурдомом сделать действительно кое-что полезное — преподнести Джину какой-нибудь милый подарок. Ким крепко задумался, признавая идею отличной, и решил сходить в самый большой торговый центр и на месте решить, что преподнести Сокджину. Однако, намотав кругов двадцать по всем семи этажам, он признал тщетность своих попыток и совершенно не представлял, что можно подарить его соулмейту.       Решив отдохнуть в небольшом кафе, Намджун не спеша потягивал апельсиновый сок и размышлял, как ему поступить. План уже не казался ему таким идеальным, на самом деле хотелось просто уйти, запереться в студии и написать очередную слезливую песню о суке-любви, которые неудержимо лились из Намджуна в последнее время. Да, он вроде как проникся словами Хосока, вспомнил непростую историю своего хорошего знакомого Билла, что держал магазинчик кукол недалеко от «Арте», но на деле неуверенность-то никуда не делась. И она тащила за собой наверх ворох комплексов, страх, раздражение, беспокойство, тоску и ещё кучу всего, в чём Джун даже разбираться не хотел.       Он, может быть, так и ушёл бы из торгового центра ни с чем, взвинтив себя до предела, если бы взгляд не упал на соседний столик, где весело обсуждали покупки две миловидные девушки. Решение спросить совета у дам возникло мгновенно, и, не давая себе передумать, Джун тут же подсел к ним, объяснив суть проблемы. Девушки — Мэри и Тринни — согласились помочь сразу же, и ад беготни по этажам начался заново. Намджун и подумать не мог, что в этих двух хрупких созданиях таится такой резерв сил и нервов пополам с неуёмным энтузиазмом и азартом. Они таскали его по магазинам, не давая времени даже на возмущения. Такого количества информации о марках, брендах, цветах и прочей модной лабуде Ким не слышал за всю свою жизнь. И когда в очередном магазине намётанный глаз Мэри приметил худи нежного розового цвета, Джун был готов целовать пол этого бутика. Втроём они придирчиво изучили состав, мягкость, замучили консультанта по поводу сертификата качества и устойчивости к машинной стирке, и когда обе девушки довольно кивнули, выбор был сделан. Джун был искренне благодарен и с удовольствием обменялся со спасительницами номерами телефонов.        — К тому же для полноценного завоевания одной худи мало, — категорично заявила Тринни. — Отправляй первый подарок и через неделю встретимся здесь же. Пусть твой соулмейт помучается, прежде чем получит очередной сюрприз.       И Ким согласился. А потом были куплены тапочки-зайцы и розовый слон, который покорил в самое сердце даже сурового Намджуна.        — Ты точно псих, — качал головой Сэм, пока Джун с Мэри обсуждали четвёртый подарок. — Суровый рэпер с душой сопливого романтика, предпочитающий чёрное, и его соулмейт — Розовый принц.        — Классика жанра: чёрный с розовым, — расхохоталась Тринни, тыкая пальчиком в каталог на пушистый ручной работы плед.        — Теперь я понимаю, почему у вас такая картина, — хмыкнул Сэм.        — Я просто хочу, чтобы он меня заметил, чтобы все его мысли были заняты только мной, — вдруг выдал Намджун, сам от себя не ожидавший подобных откровений.       За столиком воцарилась тишина, а Ким покраснел и продолжил листать каталог, делая вид, что не он только что вывернулся тут наизнанку. Он знал свободолюбивую натуру своего соулмейта, вот только не мог согласиться на подобные отношения, такая чушь была не для него. Джун хотел принадлежать истинному целиком и полностью и мечтал, что ему ответят тем же. Однако со своим соулмейтом они были прямо противоположными натурами, в чём Ким уже успел наглядно убедиться, и боль от того, что их отношения обречены, закончатся очень быстро, мешала Джуну спокойно спать.        — Тебе нужно развеяться, — хлопнул по столу Сэм. — Иначе скоро ты сжуёшь сам себя, и бедное «Арте» останется сиротой. Где я потом найду такое же место с халявной выпивкой и шикарной музыкой? Так что давай-ка позвоним Джону и устроим в «Вишенке» улётный вечер. Что скажешь?       Джун задумался. С Джоном Хэллом они были знакомы с конца последнего курса колледжа, когда Намджун искал концепт для своего кафе. Джон уже тогда был владельцем крайне специфического гей-клуба «Вишенка», и они быстро сдружились на волне общей любви к рэпу и мотоциклам. Именно тогда Джон предложил Намджуну иногда устраивать концерты только для своих. Ким раздумывал недолго, ведь это была отличная возможность попрактиковаться и заодно поучиться ведению бизнеса у более опытного человека. Первый концерт состоялся на следующие же выходные после знакомства, и на нем присутствовали только сотрудники клуба. Джон был очень доволен, Джун — воодушевлён, и началась разработка небольшой концертной программы. По совету друзей, Ким включил туда не только рэп, но и каверы на очень популярные лирические песни, но так как манера пения Джуна не подходила для подобных композиций, они изредка приглашали певцов с широким диапазоном для совместных дуэтов. И Джун внезапно вспомнил, как недавно Хэлл обмолвился, что подумывает на пару концертов пригласить в Нью-Йорк своего давнего друга, какого-то французского певца, но пока у парня был очень плотный график.        — Хорошо, давайте позвоним Джону, встряска мне сейчас не помешает.       Хэлл принял предложение друга на ура и сообщил, что обзвонит всех завсегдатаев клуба, ведь посторонних на концерты до сих пор не допускали, уважая желание Кима отдохнуть душой и телом лишь в компании друзей. Но каким-то образом в этот раз почитатели его таланта прознали о выступлении RM в «Вишенке», и Джун не мог поверить в то, что его слушает столько народа, ведь свои песни он предпочитал выкладывать только на сайте «Арте».       Хэлл был в шоке и спешно придумывал, как разогнать эту скандирующую строчки из песен толпу, но Джун понимал, какой урон это может нанести клубу, и, взяв себя в руки, уговорил Джона в этот раз отступить от привычной схемы.        — К тому же пора мне выходить из тени, если наши планы по поводу совместных концертов с твоим другом из Франции в силе, — пояснил Ким, благодарно сжимая плечо Хэлла. — Не переживай за меня, я справлюсь. Я благодарен тебе за многое, и если для привлечения клиентов в твой клуб мне придётся пережить несколько публичных концертов, не умру.       В итоге зал «Вишенки» был полон, и Джун немного волновался, так как никогда ещё при его сольных концертах не присутствовало такое количество народа. Он прошёл вместе с Сэмом через чёрный ход, отправил друга в зал, а сам через крыло с приватными комнатами собирался пройти в репетиционную комнату, когда дверь одной из них резко распахнулась, и в него врезался растрёпанный парень.       То, что перед ним его соулмейт, Джун понял за секунду до того, как поймал затуманенный взгляд.       То, что Джин только что переспал с кем-то, стало понятно по еле виднеющимся засосам на шее.       Душа рванула вперёд, но Ким удержал себя на месте, ибо хотелось не целовать, а свернуть этому засранцу шею. Его скрутило, когда Джин отшатнулся, пробормотав извинения, и почти бегом покинул коридор. Джун обессилено застонал, опираясь на стену, содрал с себя защитную маску и кепку и с силой провёл рукой по волосам, прикрывая глаза. Он пытался собраться, выровнять дыхание, но дверь комнаты, из которой только что вышел Джин, вновь открылась, и оттуда вывалился слишком уж довольный парень. Намджун никогда не был конфликтным человеком, ненавидел драки, но почему-то его собственный кулак, в кровь разбивающий нос случайного любовника его соулмейта, ему очень понравился.       — Какого хрена, говнюк? — завопил пострадавший, но Джун уже покинул коридор.       В этот вечер он превзошёл сам себя, выплёскивая на слушателей неконтролируемые эмоции и хлестая словами направо и налево. Он не видел Джина в зале, что было, в общем-то, неплохо, так как при нём он читать всё равно не смог бы, но каждое слово обращал к нему, мечтая, чтобы хоть малая толика его чувств дошла до истинного через метку. Ведь как бы это всё упростило…       После концерта Джон подошёл к нему и молча пожал руку, позже добавив:        — Не знаю, что тебя так взбудоражило, но ты был не просто великолепен, ты был чёртовым Богом рэпа, Мон!       И тогда Джуна прорвало. Он просто взял и выложил Хэллу свою историю.       Они сидели втроём с Сэмом и Джоном на диванчике в дальнем углу, и Ким чувствовал, что бешеная ярость постепенно отступает.        — Закрутили вы знатно, — задумчиво протянул Хэлл, наблюдая, как Джереми развлекает гостей флейрингом*. — Я могу отчасти тебя понять. Сокджин — свободолюбивая личность, парней меняет часто, предпочитая высоких и смазливых. С его внешностью сказочного принца это несложно. А ты у нас чересчур серьёзный собственник. Но мне кажется, вам стоит нормально встретиться. Или ты боишься повторения истории Билла?       Намджун вздохнул и тоже посмотрел в сторону бара, где шоу Джереми уже подходило к концу. Да, если честно, он боялся и этого в том числе. Слишком уж свежо было в памяти отчаянье друга.       Таймер у хозяина магазина кукол появился всего год назад, как раз перед днём рождения, когда ему должно было исполниться тридцать три года. Джун помнил, как радовался Билл, с какой нежностью и теплотой он смотрел на метку, ведь он так давно мечтал о ней. И Сэм предложил отметить это знаменательное событие в баре Хэлла.       Лучше бы они просто напились в «Арте». Тогда, возможно, сейчас бы глаза Билла продолжали сиять.        — Джереми не виноват, что он однолюб и встретил Гарри до появления метки, — заметил Джон, мешая коктейль трубочкой.        — Ничего не имею против твоего бармена, но этот его Гарри стопроцентный натурал, ему там ничего не светит. Зачем тогда отталкивать Билла? Он отличный мужик, — рыкнул Сэм, заводясь с пол-оборота.        — Не хочет обманывать и давать ложную надежду хорошему человеку, — пожал плечами Хэлл. — Мне не нравится вся эта ситуация, но не стоит оглядываться на чужую трагедию. Мон, ты должен попробовать, хватит бегать от Джина.        — А у него есть план! — отсалютировал бокалом Сэм, всё ещё сверля недовольным взглядом фигуру бармена. — Хочет, чтобы все мысли Сокджина были только о нём. Как это должно произойти, если даже метки у него нет, мне не совсем понятно. Но ждём у моря погоды.        — Заткнись, — беззлобно бросил Ким.        — Как думаешь, он почувствовал, что ты его истинный? — задумчиво спросил Хэлл, а Джун не знал, что ответить, ибо гнал от себя эти мысли с момента столкновения.       Он пожал плечами и отвернулся.       Почему-то ему было всё равно.       А на следующий день, ближе к вечеру, ему позвонил довольный Джон.        — Поздравляю, Мон, у Джина появилась метка. Он спрашивал о тебе, даже описал, но я решил прислушаться к твоим желаниям и выдал ему список парней, что были одеты почти как ты. Продолжаешь игру?       Намджун подумал с минуту и согласился, а потом для него наступил персональный ад.