Глава 4. Черный ч.2
7 июня 2018 г., 01:34
И снова планы Намджуна, казавшиеся ему довольно перспективными, вылились в какой-то эмоциональный кошмар.
Узнать, куда первый претендент собрался пригласить Джина на свидание, труда не составило. Тот сам позвонил Джону и поинтересовался, что любит Сокджин, словно Хэлл был старой подружкой Розового принца. Но хозяин «Вишенки» не растерялся и выдал: «В кино!». Джун в принципе, выбор одобрил, так как сам бы поступил точно так же, но какое-то нехорошее чувство грызло его изнутри, заставляя метаться по «Арте».
— Не бесись, — рисуя в блокноте какие-то схемы, заметила Тринни. — Придётся запастись успокоительным или выпивкой, если хочешь довести задуманное до логичного конца. Но я понимаю твоё беспокойство, а поэтому мы просто пойдём на тот же сеанс и подстрахуем Сокджина. А то вдруг этот урод окажется уродом.
Мэри захихикала, но Джун совершенно не обратил на это внимание, обдумывая предложения подруги. Может, действительно немного покрутиться рядом, так, на всякий случай? Хуже ведь от этого точно не будет.
— Молодец, — видя решимость в его взгляде, улыбнулась Тринни и помахала шестью билетами в воздухе.
А накануне первого свидания Джина Намджуну приснилась их картина. Вот только там больше не было непроглядной тьмы. Он видел небольшой кусочек тротуара и витрины «Арте», десятки крошечных лепестков сакуры, разбросанных по полотну в хаотичном порядке, словно подхваченные ветром, и плакать хотелось от облегчения, что дело сдвинулось с мёртвой точки.
Правда, уверенность в этом немного поубавилась, пока они стояли возле кинотеатра, ловя недоумевающие взгляды прохожих. Кто ж знал, что в этих двух чертовках, которые якобы были подругами Джуна — в чём он теперь сильно сомневался — сидит нереализованная тяга к шпионским драмам. Ким до сих пор не понимал, как этим заразам удалось уговорить его напялить какие-то безразмерные шмотки, очки на пол-лица и огромное сомбреро, которое Намджун с глухим рыком всё-таки затолкал в мусорный бак через полчаса издевательских смешков. Тринни на это только закатила глаза, сетуя на его неспособность проникнуться атмосферой. И Джун уже хотел было в не совсем цензурных словах объяснить, куда они могут идти со своими закидонами, но тут у кинотеатра появился первый парень из списка Хэлла, и недошпионы замолчали.
Признавать, что тот был очень привлекательным, намного привлекательнее самого Намджуна, не хотелось. Вот только красивая внешность, как оказалось, скрывала подгнившее нутро. Карл, вроде бы так звали этого мачо, до прихода Сокджина успел облизать взглядом половину проходящих мимо девушек и привлекательных парней, делая вид, что не ждёт здесь никого и просто грустит от одиночества.
— Кобелина, — прошептала Мэри, и Джун был согласен с ней на все сто. — Пойду ему в рожу плюну.
Тринни двинулась следом за подругой, но Ким удержал их, видя, что к кинотеатру подходит Сокджин. И боги Вселенной, как он был прекрасен! Намджун застонал бы в голос и побился головой о стену, если бы мог. Но приходилось прятаться и наблюдать украдкой.
— Хм, судя по залу, в который они направились, Карл повёл его на ужастик.
— Ужастик? — встревожился Намджун. — Джин ненавидит ужастики, особенно те, где фигурируют призраки.
— Тогда поздравим этого урода с двойным провалом, — мрачно подытожила Тринни, — потому что кино как раз о призраках.
— Возьму-ка я в кафе сок. Сейчас вернусь, а вы пока места займите, — обеспокоенно пробормотал Джун и ринулся обратно.
Дожидаясь своей очереди, Ким старался уверить себя, что всё с его соулмейтом будет в порядке. В конце концов, Джин взрослый парень, полицейский, и старые фобии, скорее всего, уже давно в прошлом. Но неясная тревога гудела где-то внутри, заставляя нервничать и поглаживать метку, чуть сжимая запястье. Он возвращался в зал с тяжелым сердцем, почти бегом, и был готов расцеловать девчат, которые поменяли их места на те, что были позади Сокджина и Карла.
Мэри кивнула Намджуну, указала на ухажёра Джина и скорчила мерзкую рожу, словно её вот-вот вырвет. Тринни прыснула в кулак, но быстро взяла себя в руки, видя, что Джуну не до смеха. Он вертел стаканчик с соком в руках, не зная, как ему поступить, и очнулся только тогда, когда узкая ладошка Тринни накрыла его ладонь.
— Переживаешь? — шёпотом поинтересовалась она. — Может, тогда поговоришь с ним сейчас? Если его фобия сильна, хорошего тут мало.
Намджун задумался, достал маркер, наскоро нацарапал на стаканчике «Привет» и только хотел было протянуть его своему соулмейту, как в зале погас свет и пошли начальные титры.
Было тяжело наблюдать, как его любимому человеку становится плохо. Хотелось перескочить через сидение, укрыть собой и больше никогда не отпускать. И пополам с мучительным беспокойством он ощущал стыд и злость, на себя, на Карла, который даже не удосужился спросить у Джина, на какой бы фильм он хотел сходить. Намджун скрёб заднюю часть сидения Сокджина, то уже протягивая руку, чтобы погладить соулмейта по волосам в надежде успокоить, то пряча её в карман, одновременно коря себя за нерешительность.
И неизвестно сколько ещё бы продолжались мучения обоих, но тут метка начала болеть и покалывать. Джун с удивлением посмотрел на таймер, не понимая, что происходит, но в ту же секунду вспыхнувшая в голове догадка заставила его поспешно схватить стакан с соком и протянуть его Джину. Тот не глядя схватился за него, как за спасательный круг, и, шатаясь, поднялся с места, собираясь уйти. Намджун вскочил следом и, осторожно поддерживая за плечи, повёл своего дрожащего предначертанного к выходу из зала. Убедившись, что Сокджин благополучно присел на тахту, Джун вернулся в зал, решительно отобрал у Тринни её сок, вылил на голову Карлу и покинул зал, не столкнувшись со своим соулмейтом.
***
— Балбес, — вынес вердикт Сэм, присаживаясь на стул возле барной стойки и кивая Дэми, готовящей собравшимся прохладительные напитки. — Ты правда хочешь продолжать? — мягко спросил Билл, которого Мэндок притащил из его магазина в «Арте» и посвятил в творящееся безобразие. Намджун осуждающе посмотрел на Сэма, а потом перевёл взгляд на Билла. Зная его ситуацию, он бы до последнего предпочёл не втягивать друга в свои планы, но раз уж у кого-то слишком болтливый язык, придётся сглаживать углы. — Я понимаю, тебе это может показаться чудовищным, но… — Не думаю, что все парни в списке настолько плохи, как этот Карл, — воскликнул присоединившийся к ним Хосок, тепло улыбаясь Биллу и стараясь удержать в руках кипу огромных альбомных листов. — Просто хочу убедиться, что мои сомнения беспочвенны, — пожал плечами Намджун. — А пока ты убеждаешься, твоего соулмейта совсем доконают, — вновь вставил свои пять копеек Сэм. Джун вздохнул, машинально поглаживая метку, которая начала слабо покалывать, и вновь спросил себя, не пора ли остановиться сейчас, пока не стало только хуже. Часть его кивала и соглашалась, но другая его сторона требовала продолжать, подкидывая картинки из прошлого, разговоры, ситуации, слёзы близких ему людей. — У-у-у-у, я смотрю, наш Джун вляпался сильнее, чем мы все думаем. — Голос Хосока вырвал Кима из размышлений, и он вскинул голову, не совсем понимая, что тот имеет в виду. Художник аккуратно уложил альбомные листы на стол и ткнул пальцем в метку. — Чешется? Покалывает? Болит? — Откуда ты… — Ты врастаешь в него всё больше и больше. Не отпускаешь чувства, хоть и боишься, — покачал головой Билл, отвечая за Хосока и накрывая свой сбившийся таймер ладонью, — начинаешь чувствовать самые сильные эмоции Джина. Если будешь продолжать отталкивать, подсознательно желая обладать, будет только хуже. — Эксперт, — вдруг раздражённо прошипел Хосок, — сам-то долго будешь цепляться за свои чувства? Давно в зеркало смотрелся? Тебе скоро на Хэллоуин гримироваться не надо будет. Ты же сам прекрасно понимаешь, что Джереми… Можно же… А-а-а-а, чёрт с вами, со всеми. Художник безжалостно сгрёб листы в кучу и, чеканя шаг, покинул «Арте» в могильной тишине. — Это точно Хосок? — неверяще поинтересовался Сэм. — Доконали, — мрачно подытожила Дэми, протирая барную стойку. А Намджуна уже не в первый раз посетила мысль, что их солнечный художник питает далеко не дружеские чувства к кукольнику, но он тут же одёрнул себя, не желая вмешиваться куда не просят. В своих бы делах разобраться. Он оглядел оставшихся в зале друзей и сотрудников и хлопнул по столу рукой: — Я буду продолжать.***
При всём своём настрое, Джун долго не решался последовать за Сокджином на второе свидание. Но стоило вспомнить ужасную ситуацию в кинотеатре — и все сомнения отпали сами собой. В этот раз он лично попросил Джона узнать, куда поедет Сокджин, и приехал Six Flags заранее. Он не помнил, чтобы хоть кто-то упоминал о боязни высоты или скорости у Джина, поэтому в данном случае проблем быть не должно, но вдруг сам ухажёр выкинет что-нибудь эдакое. Джун походил по полупустым пока дорожкам парка, посмотрел на аттракционы и устроился недалеко от входа в тени деревьев, надвинув кепку на глаза и надев солнцезащитные очки. Погода сегодня на удивление радовала тёплым солнышком и безоблачным небом, и это настроило Кима на положительную волну. После того разговора в «Арте» он очень много думал над словами Билла, прислушивался к метке, и временами ему казалось, что он действительно улавливал эмоции Джина. Как правило, это были злость, раздражение, гнев. Метка при этом только сильно болела или кололась, но вчера Намджун почувствовал такое тепло, что просто сполз по стенке на кухне с мучительным стоном. Это было удивительно, невероятно — чувствовать счастье собственного соулмейта как своё. И Ким вдруг отчётливо понял, что это станет самым сильным наркотиком для него. Через час в толпе показались широко улыбающийся Сокджин и его спутник, но Джун не решился следовать за ними по пятам. Вместо этого он тоже не отказал себе в небольшой радости и посетил парочку самых известных и крутых горок, а потом просто устроился за столиком под открытым небом в одном из кафе, бездумно потягивая коктейль. Он следил за радостными детишками, взрослыми, окунавшимися в детство наравне со своими чадами, улыбнулся, чувствуя тепло, идущее от метки, и достал блокнот с набросками новых текстов. Судя по всему, он просидел в кафе пару часов и очнулся только тогда, когда метка начала еле ощутимо покалывать. Джун поморщился, почесал руку и решил немного перекусить. Витрина кафе, рядом с которым он отдыхал, пестрела всевозможными сладостями, но Намджуна привлекли забавные пирожные в виде разных животных, к которым прилагался бонус — возможность из мятных конфеток сделать любую надпись. Он, словно направляемый кем-то свыше, заказал одно — в виде розового зайчика — и конфетками выложил: «Не грусти!». Осмотрев творение своих рук, Ким пожал плечами и тут заметил, как через несколько столиков от него на стул опускается уставший и раздражённый Джин, один, без сопровождения. Подобное можно было объяснить чем угодно, но первым на ум приходило, что его соулмейт устал от общества парня. Либо самого Сокджина променяли на мимолётную радость от аттракционов. Джун покачал головой. Оставлять своего предначертанного в таком состоянии ему не хотелось, поэтому он осторожно подозвал официантку и попросил её отнести пирожное с посланием Джину, после чего быстро спрятался внутри здания кафе. На самом деле, ему хотелось бы пойти бесплатным приложением к пирожному, но внутренние противоречия гнали прочь.***
— Идиот, — зло выдал Сэм. — И сколько ты будешь таскаться за ним по свиданиям? Тебе так нравится смотреть, как его динамят эти придурки? Извращенец или садист? Друг ворчал, раздражённо перелистывая свежий журнал с сенсационными заголовками. — Вон, лучше бы с других пример брал. Пока ты маешься дурью вместо того, чтобы заняться чем-нибудь полезным, более умные конкурс выигрывают! Он ткнул в особо крупный заголовок, который гласил: «Недавние дебютанты джаз-бэнд «Hot» выиграли международный конкурс джазовых исполнителей имени Телониуса Монка. «Уж не благодаря ли их талисману — юному саксофонисту?». Джун вздохнул, просматривая принесённые Дэми документы. — Мне хочется узнать, что предпримет Джин. Сколько ещё свиданий ему нужно, чтобы понять: среди указанных в списке нет его соулмейта. — А ты не боишься, что он тебе за такие игры просто плюнет в лицо при первой встрече? — не отставал Сэм. — Вполне возможно, но пока я и дальше буду следовать своему плану, — упрямо отозвался Намджун, удивляясь собственной то ли глупости, то ли мудрости. Сэм устало покачал головой и махнул рукой, сдавая позиции.***
Намджун очень хотел сходить и на третье свидание Джина, но внезапно свалившиеся проблемы с поставщиками не давали продохнуть всю неделю. Он мотался как белка в колесе, не успевая порой даже поспать нормально, поэтому выходные собирался посвятить банальному отдыху и разобраться, наконец, с душившим его вдохновением. Тексты возникали в самое неподходящее время, образами, вспышками, и бывало, Джун толком не успевал их записывать, не зная, радоваться такой работоспособности или ужасаться, насколько Сокджин проник в его мысли. Само по себе это было неплохо — творческим людям всегда нужны были встряски и новые влюбленности, чтобы Муза не покидала их, и в данный момент Намджун получал это в полной мере. Вот только было страшно, куда в итоге игра с соулмейтом может завести его. Сейчас он держал Джина в напряжении, подначивал, рискуя взрастить не интерес к себе, а ненависть, хотя никогда не понимал все эти игры в показные страсти, размолвки и ссоры ради встряски собственных отношений. Но что потом? Ему нужны были спокойствие и стабильность, возможность чувствовать и хотя бы изредка слышать, что он любим, без битья тарелок и последующего жаркого секса. Жаркого секса хотелось просто так. Он вздохнул и принялся наигрывать незамысловатую мелодию, посматривая на часы. Скорее всего, сейчас Джин с новым претендентом на его сердце пошли в кино, или в кафе, или просто гуляют в парке. Намджун в этот раз не успел узнать, куда отправится его соулмейт, и теперь беспокойство нарастало в геометрической прогрессии, а под конец вечера зудеть где-то на подкорке стало настолько невыносимо, что Джун решил поехать к Сокджину домой, пройтись там и, если повезёт, увидеть, как тот возвращается со свидания. Хотелось убедиться, что с ним всё в порядке. Знакомые улочки встретили его весёлым перемигиванием гирлянд на магазинчиках. После столкновения в «Вишенке» он несколько раз приходил сюда, чтобы увидеть Джина, но вскоре прекратил это занятие, боясь, что сорвётся и подойдёт. В спальном районе не было шумных баров или клубов, здесь всегда было тихо и уютно, и порой Джун не понимал, почему Сокджин купил квартиру именно здесь, ведь он очень любил вечеринки и праздники. Намджун допускал, что намеренно судит о своём соулмейте поверхностно, основываясь лишь на внешнем поведении и совершенно не зная его мотивов, желаний, мечтаний. Но признать это перед самим собой он пока был не готов, иначе затеянная игра приобретала ещё более дурнопахнущий оттенок, чем имела сейчас. Намджун прогуливался туда-сюда, думая о всякой ерунде, и чуть не пропустил появление соулмейта. Спрятавшись за дерево, Джун осторожно следил за Джином и по его цветущему виду понял, что свидание прошло замечательно. С одной стороны, он был рад за предначертанного, с другой, сердце сдавило так, что Намджун боялся лишний раз вздохнуть. Он чуть прикрыл глаза, стараясь выровнять дыхание, и пропустил момент, когда всё произошло. Вначале он не понял, почему Сокджин срывает с себя одежду, а маленький мальчик рядом с ним плачет и отчаянно зовёт маму. А потом он увидел банку, валяющуюся на тротуаре, вывеску зоомагазина — и в голове вспыхнула вторая сильная фобия Сокджина. Ким рванул вперёд, понимая, что у его истинного истерика, сорвал с себя куртку и быстро накинул её на Джина, сжимая предплечья в попытке успокоить. Того колотила сильная дрожь, и Джун перепугался не на шутку, не зная, как поступить. Почувствовав, что его пытаются схватить за руки, он отпрянул и ринулся к так удачно подъехавшему такси, сбегая, как нашкодивший подросток. Чувства истинного, что Намджун ощущал через метку, собственная паника побудили его действовать нелогично, низко, и когда он очнулся, почувствовал себя полной мразью, бросившей Сокджина в такой трудный момент. И то, что сейчас, судя по метке, его соулмейт был спокоен, не примирило Джуна с собственным поступком. Он не спал всю ночь, решая, что делать дальше, но на самом деле боялся провалиться во сне в комнату с картиной и увидеть, что она вновь стала куском тьмы.***
— Долбоёб! — рявкнул Сэм. — Ты его завоевать хочешь или убить? Может, уже пора достать голову из задницы и включить мозги, если они у тебя ещё остались?! — Действительно, прекращай уже изводить себя и его, — мягко посоветовала Мэри, пока Тринни успокаивала разъярённого Мэдока. — Ты играешь нечестно, Мон, — влезла Тринни, — хочешь, чтобы он нашёл тебя, но сам не даешь никаких наводок. — Он хоть и детектив, но не всемогущий, — поддержала подругу Мэри. — Позвони Джону, оставь какую-то подсказку на тот случай, если Джин обратится к нему за помощью. Не вредничай, Мон! Ты же можешь настроить его против себя. — Да просто прибей этого несчастного — и дело с концом! — влез Сэм, не обращая внимания на сигналы от девушек. — Это более гуманно, чем эти твои эксперименты со свиданиями. Джун задумался и вдруг понял, что устал, просто вымотал себя постоянными накручиванием, подозрениями, страхами, и его реально уже несёт куда-то не туда. Он тут же набрал номер Джона, не давая себе возможности передумать, и как на духу обрисовал всю ситуацию целиком. — Всё-таки творческие люди сложны в понимании, — хмыкнул тот в ответ на исповедь Кима. — Хорошо, если он позвонит, я дам небольшую подсказку. Однако Джин может попросту попросить записи с камер наблюдения. — Дай ему подсказку и, если из этого ничего не выйдет, записи, — вздохнул Джун, чувствуя себя совершеннейшим дебилом. — Узнать у Гарри, куда Сокджина пригласил очередной ухажёр? Так сказать, в последний раз? — хмыкнул Хэлл, и Ким согласно промычал, отключаясь. Через полчаса Джон перезвонил снова. — Что случилось? — недоумевал Джун, услышав мягкий смех в трубке. — Вы точно соулмейты, Мон. Гарри позвонил мне ровно через секунду после того, как ты положил трубку. Я говорил с Джином, намекнул, где поискать, и обещал записи, если ничего не получится. И да, его пригласили поиграть в пейнтбол. Название клуба я тебе скину, в группу ты уже записан, удачи! Джун в шоке отложил телефон и машинально засунул себе в рот чупа-чупс. Впереди маячили напряжённые выходные.***
Он вновь приехал на базу первым, чтобы встретить группу Джина уже в экипировке. Намджун старался сильно не сверлить взглядом его нового спутника, но против воли выискивал то, что могло понравиться в нём Сокджину. И чем больше смотрел, тем больше понимал, что проигрывал по многим параметрам. Ким бы разозлился на собственные комплексы, но тут он на секунду перехватил взгляд Джина — и все неуместные мысли вылетели из головы сами собой. Сокджину очень шёл камуфляжный костюм, он выглядел в нём таким дерзко-красивым, что у Джуна подгибались колени и потели ладони. Нестерпимо хотелось дотронуться до своего соулмейта, сжать в объятьях и поцеловать. Он душил в себе это желание всю первую игру, специально попросившись в противоположную команду для каре, а вот когда стартовал TopGun, Джун не выдержал. Подловив Сокджина в одном из разрушенных зданий, он набросился на него, как оголодавший. Прошло столько лет после той вечеринки, они были полностью одеты, но Намджуну казалось, что его пальцы скользят не по грубой ткани, а по гладкой коже, мягкой, бархатной и очень тёплой. Руки до сих пор помнили, каково сжимать это тело, когда оно полностью обнажено, и Джун медленно уплывал, не веря, что это происходит на самом деле. Он целовал, вдыхал запах, растворялся в своём истинном. Чувствовал, что Джина тоже ведёт, как тот отчаянно дёргает ремни на его экипировке, чтобы освободить от одежды, и только боги знают, как этого хотелось и самому Намджуну. Но пришлось перехватывать, пленять, шептать «не сейчас», хотя на самом деле хотелось сию секунду. Они целовались грубо, пошло, словно животные. Кровь бухала у Джуна в голове, и поэтому просьба Джина «не убегай!» долетела до него, словно через толщу воды. Ким мгновенно напрягся, постарался отстраниться, но его удержали. И столько отчаянья было в этом жесте, что он решился: — Ты должен найти меня сам. Но прежде понять: я не смогу дать тебе свободу, которой ты так дорожишь, во всём. Метка не гарантия, это возможность, а я хочу, чтобы она стала нерушимыми узами между нами. Не собираюсь делить тебя ни с кем. Я хочу войти с тобой в нашу картину и оживить её. Но я чувствую, что ты не готов, и вряд ли будешь. Он ощутил, через метку, как от Джина хлестнуло волной негодования: — Все эти встречи, этот список — это проверка? Или, видя, как я путаюсь с другими, ты пытался взрастить в себе неприязнь? Какого чёрта происходит? Чего ты добиваешься? Я ведь пытаюсь найти тебя! — На самом деле, это я всегда нахожу тебя. — Джун понял, что не справляется с эмоциями, и, резко отстранившись, бегом покинул здание.***
Намджун сидел возле входа в собственное кафе, перекидывая во рту чупа-чупс, и думал, что пора заканчивать маяться дурью. Он устал до чёртиков за эти пять дней, копаясь в том дерьме, что собственными руками наворотил за последние недели в отношениях с соулмейтом, и готовя масштабную программу для посетителей. Нескольким завсегдатаям захотелось похвастаться своими творениями перед публикой, и они уговорили Намджуна устроить концертную программу. Может, в остальные дни он бы согласился с радостью, но последняя встреча с истинным вымотала ему все нервы, и Джун сопротивлялся как мог, желая просто побыть в одиночестве. Но видя, что даже сотрудники «Арте» были воодушевлены как никогда и наперебой обсуждали предстоящий вечер, он не смог лишить их такой радости. Ведь Намджун знал, как давно Крис хочет зачитать свои новые стихотворения перед благодатными слушателями, а Лана рвётся спеть вместе с Дэми. Джун выступать не собирался, хотел просто отсидеться за барной стойкой, помогая с раздачей заказов и приглядывая за порядком, но позвонил Джон и безапелляционно заявил, что раз уж он, наконец, впервые за долгое время посетит «Арте», Намджун просто обязан зачитать что-нибудь. И Ким посчитал это знаком, решая для себя, что этот вечер станет переломным моментом в его жизни. Пора двигаться дальше, не оглядываясь на прошлое. Теперь он знал, какой кавер они исполнят с группой для зрителей. — Мон, идём, там вино подвезли. — Дверь открылась, и на улице показалась возмущённая мордашка Дэми, обрамлённая розовыми волосами. — Не могла ты выкраситься в другой цвет для сегодняшнего вечера? — проворчал Намджун, поднимаясь с тротуара. — Не включай занудного старикашку. Сегодня волшебный вечер. Волшебство — это Винкс. Винкс — это розовое! — как маленькому пояснила Дэми и скрылась в кафе, не дожидаясь реакции на свои слова. Джун только хмыкнул и зашёл следом. Осталось совсем немного, через пару часов начнётся вечер — и можно будет сбросить с себя негатив последних дней. А потом взять пару выходных, оставив кафе на Криса, и, наконец, встретиться с Джином. Ему ещё предстоит пройти сложный путь, но для начала Намджун попробует довериться и не сдаваться так просто. Первые постоянные посетители кафе начали подтягиваться только через час. К этому времени всё было готово, свет приглушён, сцена оборудована, а инструменты проверены. На столиках зажгли свечи, и Дэми поставила небольшие букетики засушенных цветов. Джун встал за барной стойкой, наказав Крису рассаживать гостей, а Торну — следить за программой. Первыми пришли, как и всегда, небольшая группа художников во главе с Хосоком. Все, обрадованные, загудели, увидев художника, вот только его улыбка была натянутой, непривычной, и Намджун чуть приподнял брови, с вопросом смотря на такого странного Чона. — Дурные вы, с головы до пят, — выдал художник, теребя измазанные в краске пальцы, — я же так стараюсь. Что ж такого сложного?! Джун подал ему стакан сока и облокотился на стойку, заглядывая в печальные глаза напротив. — Что случилось? Творческий кризис? — Кризис «мытупобудеммотатьтебенервы», — надулся Хосок и отвернулся под удивленный смешок Джуна. Тот пожал плечами, не решаясь больше влезать с расспросами, по себе зная, что если настроения у человека для нормального общения нет, то лучше его не трогать. — Знаешь, Джун, — вдруг повернулся Хосок, с грохотом опуская пустой стакан на столешницу, — если ты и сегодня включишь в себе страуса, я тебя побью. Больно, заметь! Намджун покачал головой, совершенно не понимая, что на уме у странного Хосока, а потом увидел, как Чон перевёл взгляд на витрину «Арте», его глаза расширились, а улыбка расцвела. — Розовый с чёрным — классика, дубина, — хмыкнул Хосок и ушёл вглубь кафе, к остальным художникам, оставив дезориентированного Намджуна наедине с полученной информацией. Что хотел сказать ему явно не от мира сего Чон, Джун так и не понял, а анализировать времени не было — посетителей становилось всё больше и больше. Начало концертной программы было встречено оглушительными аплодисментами, группы и исполнители выступали одни за другими, и, бывало, после каких-то композиций завязывалось обсуждение и даже спор, быстро пресекаемый Торном. Намджун был доволен и, кивнув Крису, ушёл в студию, чтобы отрепетировать с группой своё выступление. Для этого вечера он выбрал песню Rudimental — Not Giving In, чья лирика очень точно отражала суть того, к чему пришёл Намджун в последнем разговоре с самим собой. Группа выбор одобрила, и пока парни настраивали инструменты, Ким присел на стул перед зеркалом, машинально дергая залакированные выбеленные волосы. В раз навалились усталость и апатия. Хотелось просто лечь на диванчик, прикрыть глаза и провалиться в комнату с картиной. Там темно и тихо, там до сих пор не ощущалось присутствия Сокджина, но Джун очень надеялся, что скоро это изменится. — Мон, ваш выход. — Розоволосая головка Дэми показалась в дверном проёме, и Намджун встряхнул ладони, настраиваясь на выступление. Их встретили свистом и улюлюканьем, выражая таким образом благодарность за организацию вечера и выступление, ведь Джун в последнее время не часто баловал посетителей своим творчеством. Ким оглядел зал, не заметил Хэлла и обернулся к музыкантам, проверяя готовность. Если Джон не смог в итоге прийти, увы и ах, но это были его проблемы. Намджун перевёл дух, прикрыл глаза, настраиваясь на нужную волну, и хмыкнул. Как там поётся в песне? «Well, it's time to start the show, Lost my heart and lost my soul». — Поехали!
