"Город Быков" - Pathologic

Глава 6 Бакалавр ни разу не соврал, когда сказал, что утром он уйдет на вокзал. Я проснулась, когда его уже не было, и только Айян невероятно тихо прибирала вещи к приезду гостьи. Этот дом по праву называли «Омут», пропав во сне ночью, я не просыпалась до утра, будто бы вечность. - А тебе тут письмо принесли, - не желая доброго утра, Айян со свойственным только невестам спокойствием подошла к дивану, на котором я спала, и протянула свернутый листок бумаги. Письмо? Мне, да еще и сюда? Кто мог знать, что я буду ночевать здесь? Только Артемий… Сердце дрогнуло, но когда я развернула письмо, я поняла, что оно было точно не от него. «Кровной тебя назвать язык не поворачивается. Не обессудь уж. Обидно мне видеть из своей ночлежки, как ты нашего единственного служителя губишь. Он тебя бережет, много не рассказывает и другим запрещает. А я могу его не послушаться, потому что жалко мне Бураха. Приходи в мою ночлежку, потолкуем о любви и жертвах. Доброжелательница. Карта для тебя, дуры, приложена». Я застыла, потом вздрогнула, пряча скорее письмо - не долго думая - к себе в белья, к сердцу. Уж точно гарантия,что никто случайно не прочтет. Поглощенная своими мыслями, я спускалась по лестнице и замерла, будто ощутив на себе чей-то взгляд - на стене по правую руку висел огромное полотно, метра 3,наверное, высотой. На нем была изображена красивая светловолосая женщина. Черты лица тонкие, аристократичные, глаза серые, добрые. На губах застыла полу-улыбка. -Это Ева. - Донесся из-за спины голос внезапно вернувшегося домой Данковского, да так неожиданно, что я ахнула и обернулась. - Прежняя хозяйка дома. -А что с ней стало? - Тихо спросила я. -Она умерла. - Сжав губы, произнес Даниил. - То есть она РЕШИЛА УМЕРЕТЬ. Я вопросительно глядела на бакалавра, ожидая дальнейшего рассказа. -Она умерла, по словам местных, подготавливая в моем сердце место для моей женщины. - Гулко проговорил Данковский. Я не успела и что-либо сказать, как Даниил уже сменил тему. - Идем, с сестрой познакомлю. - А в доме есть целое зеркало или они все битые? Из прихожей раздался молодой и звонкий девичий голос. Похоже, сестра Даниила была не на много меня старше. Когда мы вышли к ней, я увидела перед собой девушку с аккуратно собранными в прическу волосами, из которой не выбивалась ни единая прядь. Не смотря на то, что она была с дороги, сестра Даниила выглядела так, будто только что вышла из театра с премьерой: бордовое с черными акцентами платье с многослойной юбкой из легкой вуали и корсетом, подчеркивающим тонкий изящный и горделивый стан. А тонкие ножки с кукольными икрами, что виднелись из-под юбки, были увенчаны туфельками-ботильонами на большом устойчивом каблучке. Даже ленты-шнурки были идеально выглаженные, будто только что вставленные в ее ботиночки. В ней не было того величия, что было у Марии, она не вызывала во мне трепет. Это была просто ухоженная Столичная барышня и, вполне возможно, действительно хорошая девушка. И ни разу не степнячка. Глядя на нее, я бы ни за что, даже не смотря на каштановые волосы и карие, как у Даниила, глаза, я бы не могла ее вообразить одной из травяных невест. Она вообще никак не укладывалась в это поселение с его древнейшим Укладом. Но, как позволил судить мне крошечный опыт, из нее вышла отличная утопистка. Не все же в этом городе работают на бойнях и лелеют землю. Есть и барышни, что целыми днями пьют чай из дорогого фарфора и нежными голосами ведут беседы о мире, ничего не смысля в нем. - Нет, зеркал не осталось. – Ответил Даниил, - Но зная тебя, ты обязательно привезла какое-нибудь настольное с собой. Улыбаясь и сияя взглядом, девушка с огромным интересом рассматривала дом, прикасаясь тоненькими пальчиками к посуде, оставшейся от хозяйки дома, проводя ими по рамам прекраснейших картин. - Конечно. – Она наконец-то среди прочего заметила меня. Лохматую, в порванной одежде, с уставшими глазами. – А это кто? -А это наша швея - Гелла - Улыбнулся Даниил, кивая на меня. – Гелла, это моя сестра Ада. Ада, лицо которой светилось эмоциями от переезда, которая глядя мне в глаза улыбалась, будто ее знакомят с кем-то очень родным, разом стала раздраженной. - Аделиада. – Она сердито зыркнула на брата, поправляя его. Посмотрев на меня, она протянула руку в знак приветствия, искренне улыбаясь. – Аделиада Данковская. Гелла, с вами что-то плохое случилось? Швея в порванной одежде выглядит…странно. -Небольшая глупость произошла, не беспокойтесь. - Кивнула я, ощущая крайнюю неловкость. Да, эта женщина точно не придет ко мне заказывать платье,помня,как я потрепано выглядела. Сапожник без сапог, швея без платья... Было видно, что юную Данковскую воспитывали в строгих правилах и зная этикет и чувствуя такт, она не стала расспрашивать, что со мной произошло. - Главное, что больше этой глупости нет. Верно? – девушка отвернулась от меня, суетливо убегая в прихожую и возвращаясь оттуда с одной из своих сумок. Покопавшись и разбрасывая ее содержимое в разные стороны по комнате, бормоча что-то себе под нос. – Я столько одежды с собой привезла! Матушка хотела еще больше сунуть, но у меня уже все чемоданы были заняты. Гелла, не сочтите за попытку обидеть, держите. – Аделиада протянула мне одно из своих дорогих кардиганов. Оно было изумрудно-зеленого цвета, очень длинное, с пуговицами из малахита и отворотами из какого-то серого меха. – Не можете же вы по городу идти в таком виде. Я была просто поражена. Легкость, с которой она отдавала незнакомому человеку такую явно дорогую вещь, и эта широкая теплая улыбка, просто не укладывались у меня в голове. Она была похожа на ребенка, богатых родителей, который в дни хорошего настроения щедро раздает всем свои игрушки. -Хотя...Стоп-стоп-стоп! - Она захлопала в ладоши. - Даниил, прикажи -ка подать чай! Где твои слуги? - Умерь свой пыл, сестрица, - одернул, усмехаясь, ее Даниил, - это тебе не столица и не отчий дом, где слуги будут еду подносить и туфельки протирать. – Он вышел, окликая Айян, и веля ей принести чай. – У меня есть только Айян. И она не совсем слуга, так что будь повежливее. Увидев, как полуобнаженная степная женщина подает чай, лицо Аделиады было олицетворением самого большого удивления в мире. - Нет, это уже непорядок! Я не позволю моему, почти женатому братцу, держать в доме голую женщину! – она критичным взглядом осмотрела невесту и снова отвернулась к своим сумкам. – Милая, пожалуйста, носите это. Не меньше меня удивленная невеста приняла из рук барышни песочного цвета платье, с медными сложной формы пуговицами на спине. Глаза Айян загорелись еще больше, когда вкупе к платью, Аделиада отдала ей еще и кулон и серьги. По ее словам, эти украшения будто созданы для этого платья и это кощунство носить из по раздельности. Айян с благодарностью приняла такие щедрые подарки, вернув сережки. У нее, как и у всех степнячек, уши были не проколоты. Уклад не велит. Тем временем Аделиада уже принесла еще одну сумку, доставая оттуда большой пакет писем и несколько книг. - А это тебе подарки, братец. – Она всучила все этот добро Даниилу в руки. – Коллеги из Танатики пишут, беспокоятся и очень надеются на твое возвращения. Танатика? Пару лет назад я читала в газете, что некий умник дерзнул бросить вызов смерти и законам мироздания. В Столице был создан институт, целью которого было победить смерть и подарить людям бессмертие, назвав все это безобразие «Танатикой». Правда статья, что я читала, была как раз о крахе этой самой Танатики, потерявшей свою главу и вдохновителя. Так вот кто он, бакалавр Данковский, опаленный бежавший основатель Танатики… -Гелла, а что случилось-то? - Осторожно все же поинтересовалась Аделиада. - Вы простите мне мое излишнее любопытство... -Все в порядке. - Я улыбнулась, ставя чашку на блюдце. Данковский сверлил меня хмурым взглядом. -На меня напали. Вчера вечером. - Я боялась, что мой голос будет дрожать, но я говорила совершенно спокойно. - не знаю,что было бы, не приди мне на подмогу местный Служитель и ваш брат. - Моему брату все бы вызовы бросать. То смерти, то властям, то местным бандитам. – Она весело хохотнула. – Гелла, а вам нужно быть осторожнее! – подметила она так, будто бы ее беда и не коснулась никогда. Впрочем, возможно так оно и было. – А кто такой Служитель? А что, здесь так разгуливает преступность, что на примерных дам на улице нападают? Куда смотрят власти?! Она задавала миллион вопросов в минуту. Сколько в ней было любопытства! Казалось, что она хочет за один день узнать как можно больше нового, чтобы знать о мире все. Даниил же порадовался, что она сама ушла от разговоров про вчерашнее несчастье Геллы. А я же вспомнила про полученное письмо. Мне вдруг резко стало дурно на этом празднике жизни. Сложно видеть радостную сестру Даниила, которая болтала без умолку с сияющими глазами, в то время. Как у меня на сердце был такой тяжелый камень вины. Вины за то, что из-за меня неприятности будут у Артемия. -Ваш брат лучше должен рассказать про Служителя, мне даже однажды ложно показалось, что они дружны. - Я улыбнулась. Даниил фыркнул. -А, что же вы? - Немного расстроилась Аделаида, качнув головой так, что крупные серьги в ее ушах качнулись в сторону. -Мне пора уже и честь знать. - Встала я. -Нет-нет, от Данковских никто не уходил обиженным! - Аделаида встала, хватая меня за руку. Руки у нее были теплые и тонкие. - какое платье вам, Гелла, больше нравится? Охровое или зеленое? -Так вы раздарите все, что у вас есть. - Заметила я. Мне было неловко что-либо принимать из рук сестры Даниила. Но, похоже, было не отвертеться. - Так вы же швея! – расцвела она, - Когда я раздарю свои глупые столичные платья, вы сможете пошить мне новые. Не бесплатно, конечно же! Не подумайте, что я хочу вас обязать своими подарками, вовсе нет! Но может быть вы сможете еще немного побыть со мной и братом? А коли нет, то обязательно приходите в гости вечером! Я вежливо сумела все же отказаться от нового подарка, но кардиган на плечи мне все же одели. И раз уж не вышло с платьем, Аделиада уговорила меня в память о нашем знакомстве взять кольцо в форме змейки с камнями вместо глаз. Я была благодарна ей за приезд. Хоть кто-то сейчас выглядит счастливым и как будто внушал мне сил и уверенности. Выйдя за пределы Омута, я достала из кармана письмо с картой и поспешила сначала домой, где меня ждал щенок, а сразу после - в ту самую ночлежку, где мне обещали раскрыть многие тайны. Пес встречал меня так, будто никого дороже у него на свете не было - прыгал, игрался, тыкался носом, лизал лицо. Я, не скрывая эмоций, от души потискала его и, покормив сырым мясом, хранившимся в холодной земляной кладовке и переодевшись в то,что мне подарила Аделиада Данковская, выбежала из дома, озираясь по сторонам. Пока я шла вдоль домов, кажется, мне встретились среди прохожих и те, кто видел, как на меня напали одонги. Я слышала,что они шепчутся за моей спиной, цокают языком, качают головой. Это было неважно - меня ждала та, кто написала письмо. Это была действительно ночлежка. Один из немногих домов с большим подвалом с задней части. Вокруг него валялось много мусора и тряпья. Если бы не необходимость, я бы обходила такой дом за много метров стороной. Набравшись смелости, я толкнула дверь, входя внутрь. Там было темно, всюду валялись старые грязные матрасы, чьи-то вещи, большие ящики с досками. Борясь с брезгливостью и стразом, я прошла дальше в комнату, где горел хоть какой-то свет. - Аааа… пришла все же. Ну заходи-заходи. - протянул человек, с головы до ног обмотанный темной тканью, в такой же, какой прятали свои тела уродливые одонги. Судя по хриплому низкому голосу, это все же была женщина. Короткостриженная невысокого роста женщина, постукивающая подушечками пальцев друг по другу, она прижимала к груди руки, цепко глядя на меня, стоящую в дверях. -Кто ты? - Я сверлила это существо взглядом. Какая невыразительная, совсем не запоминающаяся. -Все зовут меня Оспина. - Представилась хозяйка ночлежки. - И у меня есть к тебе разговор, швея. - Это насчет Артемия, да? – напомнила я больше себе, приводя мысли в порядок. – Что он не рассказывает мне? В чем я так виновата? - Виновата - не виновата, а помочь ему теперь только ты можешь, - грудной утробный голос действительно заставлял кровь холодеть в жилах. Она говорила так, будто и вовсе была не человеком. Будто злой степной дух, обличенный в человеческую плоть. – Видишь, в каком упадке Уклад? Мясники бунтуют, работать отказываются от того, что Ольгимский им жизни не дает. Душит, падла, нас, все лишь бы набить свой жирный карман. А тут еще и ты появилась, дура. Не посчитала, сколько из-за одной тебя вчера степняков умерло? -Я не привыкла спрашиваться, где и когда появляться, Оспина! - Зло выдохнула я. -Хорошо, плевать тебе на степняков, а то, что бунт может быть и Артемию конец из-за тебя придет? Это только Артемий один в городе и не знает, что ты дышишь к нему неровно. - Кто сказал тебе, что… У меня было чувство, будто кто-то распорол мне грудь и из самой души вытянули все самые сокровенные нити. - Город слышит больше, чем ты говоришь вслух. Молва несет слухи быстрее, чем ветер в степи во время бури. – Оспина презрительно сощурилась. От одного ее взгляда у меня начинала болеть голова и пульсировать в висках. – Плевать мне на тебя, может и на мясников умерших тоже почти плевать. А Служителя нашего жалко. Положение его в Укладе шатко. А ты все только хуже делаешь. - Это из-за не принесённой жертвы? – я вспомнила разговор Артемия и Даниила. - А, вижу, ты хоть что-то, да знаешь. Только прикидываешься дурочкой. Ну садись, я расскажу тебе, что за жертва. Садиться я конечно не стала. - Мало быть в роду служителей и носить на шее удэй. Чтобы стать признанным укладом Служителем, нужно принести равновеликую жертву. – Засипела она, не глядя на меня даже. – Каждый Служитель приносил ее и только после этого уклад покорно следовал ему. Время, когда восходил Артемий, было страшное. Он убил нашего предыдущего Служителя Оюна. Это был достойный его поступок, вселивший в умы детей Бодхо уважение к нему. Но не Оюн его жертва. Артемию никогда не будут покланяться, как Служителю, пока он не убьет то. Что ему действительно дорого. Оторвав от себя кусок и напоив его кровью землю. Меня будто ударили. Я навалилась спиной на косяк. -Подумай, швея. Ты - ничья, ни с чем пирог, и ни кровная, и ни столичная... - Оспина приблизилась ко мне так,что я видела ее бесцветные глаза. - Что дорого Служителю, как ты думаешь? Зачем тебя забирали одонги? Разве затем,что ты -урожденная невеста? Так вот,что я тебе скажу- нести в себе кровь невест и быть ей - разные вещи. Ты не сумеешь звать траву. - Ты считаешь… что я – жертва Артемия? – я прямо задала мучающий меня вопрос. Вся ее речь к этому и шла. - Ай, сообразительная, - иронично цокнула языком она, - может и ты, а может и не ты. Знаешь, что делают с дурными невестами, которых трава не слышит? Их раскрывают и отдают их кровь земле, чтобы твирь лучше росла. - Как быков… - Я вспомнила все свои сны, и только сейчас, я поняла, что человек, хватающий меня за рога, был сильно похож руками на Бураха. Кто, если не он… - Не сравнивай. Высшие быки к тебе никакого отношения не имеют. – Она фыркнула так, будто бы я дерзнула сравнить себя с богом. Хотя…учитывая какое место быки занимали в их мифологии… Я вспомнила рассказ про Еву, которая убила себя, чтобы подготовить место в сердце Даниила, видимо, для Марии. Закрывая глаза, я видела эту светловолосую женщину с сияющими глазами. Она, будто бы в бой, бросилась откуда-то с высоты. Совершенно не жалея ни о чем. Едва ли бакалавру нужна была жертва, но… - Артемий ни за что не поднимет на меня руку. - Не поднимет, верно. – Согласилась Оспина. – Ему вовсе не обязательно участвовать в этом. Главное, чтобы жертва была передана земле. - Никто из Уклада не посмеет дерзнуть и раскрыть человека, кроме... Кроме мясников мятежников, один из которых смог сбежать. Кровь еще сильнее запульсировала в висках, отбивая страшный ритм. - Вижу, пошла пошла мысль в твоей голове… - проскрипела она у меня над ухом. – Думай, женщина, в том ли твой смысл, чтобы жить здесь и прятаться, боясь выйти на улицу. Если доживешь, может и посмотришь, как свергнет Уклад своего нынешнего Служителя. Или… -Замолчи. - Потребовала я. Меня накрыла волна головокружения. Я вспомнила те моменты из снов, которые моя память предпочла утаить, видимо, для моего же спокойствия - меня ведут, мои колени бухаются в пыльную землю, острый нож, его взмах. Не больно, просто я вижу кровь, капающую на землю и жадно поглощаемую ей. - Артемий разозлится, если узнает. -Конечно, ты еще с ним посоветуйся. - Мрачно шепнула Оспина. - Он не позволит тебе умереть, отправит в Столицу. Только подумай, сможешь ли ты жить без него, представь, что ты будешь чувствовать, когда узнаешь, что уклад сверг Служителя. Я крепко зажмурилась, мечтая, чтобы все это исчезло. Не стоило мне сюда приезжать... - Пришедшее из Земли Землей да станет.... - Проговорила, словно заклинание, Оспина. Нет, я никогда не смогу быть счастлива, если узнаю, что мое появление здесь бросило спичку в огонь, который сожжёт мечту моего уже любимого Артемия. Верность своему долгу для него превыше всего. Разве одна человеческая жизнь, такая, как моя, могла бы затмить его? Конечно, нет. - Я…мне нужно подумать. Слишком много всего… - Я пошатнулась, отходя от косяка. Оспина смотрела на меня в упор, не мигая. Она хоть и молчала, но ее глаза, впившиеся в меня, так и говорили: «Что бы ты там не решила, все равно Уклад из тебя все по жилам вытянет». – Мне нужно кое-что сделать… - Иди-иди. - Одними глазами подталкивая меня к выходу, произнесла она. – Но, если надумаешь, я тебя познакомлю с тем, кто раскроет правильно. Я, шатаясь, вышла из ночлежки. Осмотрелась , с тоской скользнув взглядом по крышам домов. Я так и не оказалась никому нужной -всюду чужая, везде гонимая - дома ли, где мои песни казались отклонением от нормы, или тут. Но тут я впервые могу принести пользу. Странную пользу-но все же. Что скажет Артемий,когда узнает? Я мотнула головой, отходя от жилища Оспины. Мне уже будет все равно, что он скажет. Теперь я, кажется, поняла все его слова о Долге, как о наивысшем предназначении. На площади я встретила молодого парня, возле которого крутился огромный пес, в холке почти с меня ростом. -Послушайте... -Обратилась сразу к парню я. - Вы знаете Артемия Бураха? Парень подозрительно покосился на меня. -Кто ж гаруспика не знает... -Он отдал мне щенка. - Пояснила я. - А мне надо уехать отсюда. Далеко. Так жалко, но собаку я с собой взять не могу, вы не могли бы... -Приводи пса! - Прямо сказал парень. - Меня зовут Ноткин. И собаку твою я не брошу. Благо, парня я встретила недалеко от своего дома. Пообещав прийти сюда через 10 минут вместе с собакой, которой за эти дни не успела даже придумать имя. Сказано-сделано. За время, что я потратила, спеша домой одна по улочкам, у меня не было в голове никаких мыслей. Это хорошо, потому что с мыслями не было и страха. А этот Ноткин внушал доверие своим бойким и теплым взглядом. Хорошо, что удалось так ловко пристроить пса и не переживать хоть об этом. Я передала ему щенка, успевшего стать родным, и уже хотела уходить, но меня заинтересовал разговор этого Ноткина с другим парнишкой. - Бурах знает? - Да, к нему отправили Спичку с такими новостями. Это он же узнал, что мясник у Оспины прячется. Я похолодела. - Ладно, следи за ним. И извини, что хозяйкой ему стать не смогла. - Я виновато улыбнулась. - Прощай, приезжая. - Кивнул Ноткин. В этом "Прощай" было столько осознания моей судьбы, что я, чтобы не выдать лицом своих опасений, резко развернулась и поспешила к Оспине. Оказаться бы там раньше Бураха. Я замерла, встав перед ее домом. Видимо он станет моим последним пристанищем в жизненных странствиях. Последний раз оглянувшись на город, из которого было видно степь и даже далекую крышу убежища Артемия, отгоняя все сомнения, я шагнула в темноту ночлежки. - Решилась? – В этот раз Оспина уже не пряталась в доме, а встретила меня у порога. Я просто кивнула. – Мясник в подвале с другой стороны дома. Уведи его в степь, пусть напоит тобой жилы Бодхо. Я снова кивнула. Оспина улыбалась. Зло и торжествующе, хотя и несколько смиренно. Быть может, знала, что Артемий не простит ей мою смерть. А может и простит. Может и спасибо скажет. Хоть и не вслух… Мясник был высоким и, кажется, старше всех остальных, что я видела раньше. Его монгольское лицо, ожесточенное пролегшими морщинами, поверх которых прилип бронзовый степной загар, я видела вполоборота - Идем. - Шевельнулись его обветренные губы. Я, слыша в голове только тихое пение, похожее но то,что доносилось из Степи в ночь, когда я спала у Артемия, шатнувшись, пошла за мясником. он не связал меня, как я думала, будет, ни применил никакой силы. Я, опустив голову, сама шла за Мясником, а головки злаков касались моих пальцев,когда город оставался за спиной. Мне казалось, что я слышу чей-то шепот. Какого-то старика. Его голос был тревожен, но я не могла разобрать его слов. Этот шепот исходил из степи и будто осаживался в моей голове. Мясник остановился, поворачиваясь ко мне. Он даже не стал вести меня к кургану, где раскрывают высших. Видимо, этого с меня и достаточно. Я вышла из возраста, когда умирают назло кому-то. Но вот умереть ради кого-то… Стоя здесь перед мясником, у меня было только одно желание. Желание интуитивное, как у животного, чтобы меня раскрыли знающие линии тела руки. Мясники знали линии быка, но человек, хоть и похож, но он ни разу не бык. Человек не подобен Богу. Мысли о руках Бураха меня успокоили. Я совершаю благо. Впервые за всю жизнь, я принесу пользу земле и своему Служителю. Я выполню свое предназначение. Быть может, растворившись в жилах Бодхо, я стану землей и смогу чувствовать на себе его сильный шаг, смогу наблюдать, как зацветет Уклад, возводя его в свою главу… Я не успела ни испугаться, ни возрадоваться, когда в мою плоть вошел нож мясника. Последнее, что я видела, осев на землю, это как мать Бодхо жадно поглощает мою кровь, теплыми алыми струйками стекающую на пыль и иссушенную почву.