homophobia

«А смогу ли я остановиться? Наверное, нет. Это больные отношения. Больная любовь. Мне кажется, это и не могло закончиться хорошо? Но всё впереди, пожалуйста, сделай так, чтобы я ошибался. Сделай так, чтобы это не было нашим концом.» Синяки проходили, в отличие от ран на сердце Бекхёна. Они как раз с каждым днём кровоточили всё сильнее. Бён так ждал, так хотел услышать хотя бы «извини». Для него Чанёль был всем, а он для Чанёля? Кем был он? Почему, почему всё это так сильно повлияло на их отношения? Кёнсу был прав. И сейчас Бекхён понимает, что ему стоило оправдаться. Стоило придумать какую-то нелепую ложь, которая будет даже звучать настолько глупо, что любой другой бы понял. Просто, нужно было сделать хоть что-то. До конца Бекхён будет винить себя. Винить за то, что он не смог ничего сделать. Винить за то, что не смог раньше признаться, что не смог просто перетерпеть и не лезть со своими ненужными поцелуями. Винить себя, просто потому что не хочется винить Чанёля. Пропасть между ним и Паком с каждым днём, с каждой секундой становилась всё больше. И глядя вниз, Бекхён не видел дна. Теперь, в доме, в котором раньше был шум, веселье, где раньше всегда были оживлённые беседы и споры, стало так тихо. Чанёль не говорил с ним. Каждый раз, видя друга, он просто проходил мимо. Возможно, Паку было стыдно. Видя избитое лицо друга, он ощущал себя странно. Нужно было извиниться. Нужно было спросить, не больно ли? Конечно, больно. Несмотря на то, что больше между ними не будет тех отношений, что и раньше, он, всё ещё видя Бекхёна, помнил, что это его друг, что это человек, который долгое время ему был очень дорог. Время всё лечит. Самая глупая ложь. Разве может время излечить разбитое сердце. Со временем можно только принять эту боль. Отнестись к ней как к части себя, но не излечить. Бекхён уверен, если его выставят за дверь, и он больше никогда не увидит Чанёля, то будет невозможно забыть это всё. Невозможно забыть улыбки, взгляды, невозможно забыть те мнимые надежды. Разве можно стереть из памяти те мечты, которым Бён грезил по ночам: совместный дом, ночные прогулки по пустым улицам держась за руки, нежные поцелуи, немного обветренные губы Чанёля? Нет, временем этого не стереть. И даже спустя десятки лет, когда Бекхён встретит его на улице, ему будет больно. Будет также больно как сейчас, когда он проходит мимо него в кухню. Когда их взгляды встречаются, но сказать нечего. Кто должен первый начать этот разговор? С этого понедельника Бекхён начнёт новую жизнь. Нет. Он просто будет улыбаться, говорить, что всё в порядке. Просто теперь, когда он полностью честен перед Чанёлем, ему нужно врать всему миру. Нужно научиться быть счастливым. Нужно научиться казаться счастливым. Нужно… Быть тем, кем больше никогда не сможет быть.

***

С понедельника всё наладится. С понедельника Бекхён снова вернётся к привычному ритму. Не вернулся. Нельзя себе давать даже дня отдыха. Потом уставшее и измученное тело расслабляется так, что очень трудно вернуться к обычному состоянию. Очень трудно бежать утром к автобусу, который должен отъехать с минуты на минуту. Очень трудно открывать дверь университета, понимая, что впереди ждёт целый день. День, в котором необходимо улыбаться. - Привет, выглядишь не очень. – Кёнсу, поприветствовал друга, подвигаясь, освобождая место. – Что с тобой случилось? Простуда? Всё в порядке? - Да-да, - отмахнулся от него Бекхён, расстёгивая рюкзак и вытаскивая необходимую тетрадь. – А ты тут как без меня? Скучал? – Улыбнулся Бекхён. Приятно когда о тебе заботятся. Было бы здорово, если бы Чанёль так заботился. Тяжело вздохнув Бён сел на стул, прогоняя прочь мысли о друге. - Тебе же Пак сказал? Мне кажется ещё несколько раз, и родители Чонина просто убьют его. Ах, у меня есть непреодолимое желание взять тряпку, швабру и Ким Чонина и заставить его вылизать весь дом. Мерзкий, богатенький ребёнок. Сколько денег он уже угрохал? - О чём ты? – Нет, Бекхён согласен со всем, что говорит его друг, но он не понимал к чему он. Что ему должен был сказать Чанёль? - А? – Тут же прекратил свои возмущения. – Пак не сказал? Чонин вечеринку устраивает. Я думал, что Чанёль просто обязан был тебе рассказать. Вы ведь лучшие друзья. - Ну да… - Неловко и как-то смущённо ответил парень. Лучшие друзья… были. Знал бы Кёнсу, что только произошло за эту неделю. Знал бы, сколько всего обдумал Бекхён. Сколько раз за день он вскрывал свои раны на сердце мыслями о Чанёле. Если бы можно было, Бекхён остался бы в университете на ближайшие пару дней. Постоянная работа, постоянные задания, лекции, всё это так отвлекает. Находясь погружённым в рабочее состояние, парень совершенно не думал о Чанёле. Нет, нельзя сказать, что не думал. Просто были моменты, когда он забывал, что его друг теперь вовсе и не друг. А под конец пар было непреодолимое желание позвонить ему и попросить подождать. Бекхён знает наизусть расписание Пака. А знает ли тот его? Нет. Для Пак Чанёля нет надобности знать такое. Даже когда всё было хорошо, он никогда не запоминал таких мелочей. Просто не было потребности. Всё, что нужно - делал Бекхён. И сейчас. Сейчас Бекхён готов делать всё, лишь бы Чанёлю было хорошо. Если он не хочет, чтобы Бён был рядом с ним, парень сделает всё, чтобы навсегда исчезнуть из его жизни. Нет. Бекхён противоречит сам себе. Он действительно готов бросить всё, исчезнуть ради Чанёля, но маленькая часть говорит ему о том, что он никогда не бросит Пака. Как бы тяжело не было он не отпустит его. Будет рядом до тех пор, пока это возможно, пока сам Чанёль не прогонит его взашей. И даже тогда, парень будет ходить следом. После пар Чанёль не ждал его. На самом деле глупо было надеяться на это. Раньше, другу всегда нужно было напоминать об этом. Поэтому последние пару месяцев их переписки состояли из «Подожди, я буду через час!» и «Позвони мне как освободишься». А теперь, при большом желании Бекхён не может написать. Как бы Бён не пытался выглядеть нормально, как бы широко он не улыбался, было так явно, что что-то не так. Кёнсу каждую минуту обращал внимание на друга, который был мрачнее тучи. Казалось, что настроение Бекхёна менялось каждый час. Сейчас он улыбается, шутит с одногруппниками, которым тоже интересно, где же парень пропадал, а в следующую секунду Бён затихает, словно этот огонёк, который ещё минуту назад горел – погас. Нет, конечно, никаких истерик, слёз, драм. Просто, просто Кёнсу видел это. Видел, что что-то не так, что это уже не тот Бекхён, которого он видел неделю назад. Нужно было поговорить, но друг даже не мог понять с чего начать. Спросить про родителей? Может что-то случилось? Вдруг его отец заболел? А может он с Чанёлем поссорился? Но тогда ещё сложнее, понять, с чего начать разговор. Кёнсу просто не может. Видя, что с другом что-то не так, он просто боится затронуть то, что причинит ещё больше боли, боится сказать то, что ранит. Если бы Чанёль хотя бы на грамм думал как До, этого всего не случилось бы. Если бы Чанёль был другим, Бекхён не любил бы… Каждый раз, возвращаясь к этому, Бён думает о том, за что он полюбил Чанёля. За что вообще можно полюбить человека? У Пак Чанёля достаточно скверный характер. Таких вспыльчивых, шумных и придирчивых стоит поискать. Он загорается как спичка. Стоит сказать хоть что-нибудь не то и всё. Пак Чанёль красив. Для Бекхёна – красив. Торчащие уши, большие глаза, пухлые губы. Всё это на любителя. Рядом с ним, всё кажется таким незначительным. Рядом с ним сам Бекхён кажется незначительным. Они совершенно разные. Чанёль любит все эти шумные вечеринки, любит проводить время с выпивкой и баскетболистами. Чанёль привык сорить и не убирать за собой. Если бы он жил один, вся квартира была бы завалена ненужным мусором. Чанёль любит приносить домой странные вещи. Пару недель назад он притащил какую-то фигурку, которая наверняка стоила бешеных денег. Бекхён посылал за едой, а этот транжира приволок фигурку железного человека, аргументируя это тем, что он классный и без него не выжить. Как же Бён возмущался. Им не выжить без еды, а не без фигурки. Чанёль заглядывается на каждую юбку. Господи, да ему дай волю он будет подкатывать ко всем встречным девушкам, а Бекхён вообще не любит девушек. Пак Чанёль такой непостоянный. Его мнение и желание меняются по сто раз на день. Меняется всё, кроме ненависти к Бекхёну. Из раздумий выводит громкий хлопок двери. Чанёль вернулся. Теперь он не проводит время вместе с другом, предпочитая быть где угодно, только не дома. Каждый шаг отдаётся гулом в голове. А чай, который Бекхён собирался выпить, теперь не лезет в горло. - Эй, сучёныш? – Выкрикивает Пак в спину друга, который стараясь не выдавать своего напряжения, мыл чашку. – Молчишь? Молчи, сука… Чанёль был пьян. Не так, чтобы прям сильно. Он вполне твёрдо стоит на ногах, просто временами пошатываясь, облокачиваясь на косяк двери, зло смотря на соседа. Со всеми произошедшими событиями ему приходится изменить своё отношение, пересмотреть некоторые вещи, заметить то, чего раньше не замечал. Теперь тот случай на вечеринке приобрёл другой окрас. Возможно, это Бекхён клеился к тому парню. Возможно, эти его улыбки были всего лишь приманкой? Конечно, вы только посмотрите. Чанёль провёл взглядом с низу вверх, осматривая друга. - Говорил же, выглядишь как педик… - Пьяно и беззлобно констатировал Пак, фыркая и ещё раз пробегаясь взглядом. Сочные бёдра, которые наверняка не хуже чем у девчонки. Неудивительно, что тот парень хотел их полапать, с учётом того, что у этого дебила все штаны в облипку, точно неудивительно. Талия, которой на самом-то деле не должно быть, хрупкие плечи. Конечно – педик. Разве нет? Тонкая шея, которую, кажется, можно одной рукой обхватить, а кожа такая нежная, что нажми немного сильнее чем нужно и останется красный след. И лицо как у девчонки. Чанёлю кажется, что если надеть на Бекхёна парик, то из него выйдет девушка ещё лучше чем та, с которой он заигрывал на вечеринке. Стало дурно. С каждым мгновением кровь начала приливать к лицу, а сердце билось всё сильнее. Как же Пака это злит. Почему он раньше этого не замечал? Почему сейчас он думает так странно, сравнивая Бекхёна с девушкой? Какая ему разница? Этот парень педик. Конечно, все педики выглядят как баба. Почему Чанёлю есть дело до того как выглядит Бекхён? Почему его так сильно злит, что эти двое так открыто и без страха показывали свои наклонности? Низко наклонив голову, сосед попытался пройти мимо Пака, стараясь не заглядывать в глаза, да и вовсе пытаясь не смотреть не друга. Но уже когда он прошёл, Чанёль резко потянул его за руку, разворачивая к себе. - Как ты смеешь? – Смеет что? Не понятно. Просто, Чанёлю захотелось заставить Бекхёна жалеть. Жалеть о чём? Не важно, что он делает, думает. Просто, Чанёлю хотелось заставить его сожалеть о том, что он живёт. Для драки нужен повод. До этого дня для Пак Чанёля это было нерушимым правилом. В прошлый раз он избил друга за то, что тот обманывал, скрывал. Он получил за то, что гей. В этот раз повода не было. Бекхён и слова не сказал, не взглянул на него даже. Но Чанёлю хотелось его ударить. Сильный толчок и, Бекхён споткнувшись, летит на пол, больно ударяясь. - Ничего не хочешь мне сказать? – Зло рычит Пак, смотря сверху вниз. От самого факта, что его сосед в таком унизительном положение настроение приподнимается. - Что… - Не понимая, Бекхён в голове прокручивает все свои действия пытаясь найти то, в котором поступил не так. – Чанёль-и, я… Сильный удар ногой по бедру, и парень не успевает оправдаться, хватаясь за ногу. Пытаясь укрыться от ударов, он прикрыл лицо руками, скручиваясь, закрываясь. Ещё удар, теперь в бок. Чанёль опускается на корточки рядом, слушая, как тихо стонет парень, пугливо прикрывая лицо. - Я же говорил. Бекхён-а, я же тебе говорил… - Так ласково проводя руками по волосам. Так обманчиво ласково. – Никогда не смей произносить моего имени! Сжав кулак, Чанёль со всей силы ударил в плечо парня, заставляя того, моментально схватиться за место удара. - Прости! Прости! Прости… - Как заклинание повторял Бекхён, роняя слёзы на пол, вздрагивая, когда Чанёль поднимает руку, поправляя волосы. - Так-то лучше! – Поднимаясь, Пак переступил через вздрагивающего парня, направляясь в комнату. – Ах, да, постарайся сделать так, чтобы никто не узнал об этом. – Обводя комнату рукой, подметил он. Это была скорее не просьба, а приказ. И прежде чем зайти в спальню, Чанёль обернулся, улыбаясь и ещё раз глядя на всё ещё лежащего парня. - Эй, Бекхён-и, давай на вечеринке в субботу сделаем всё, чтобы никто не смог испортить мою репутацию, не будем показывать свою гомосексуальность на публике, да? Постарайся вести себя естественно, дружище! – Улыбаясь, добавил Пак. – И сделай лицо попроще, что ты как мученик?! Как только парень зашёл в комнату, закрыв за собой дверь, вся эта магия пропала. Вся эта уверенность, озлобленность, дерзость куда-то испарились. Руки Чанёля дрожали. Дрожали так, словно это его запугивали, словно это его ударили. Это неправильно. Сейчас, стоя один и слыша, как в коридоре рыдает Бекхён, наверняка ещё сидя на холодном полу, становилось жутко. Когда Чанёль стоит рядом с Бёном, когда видит, какой тот нежный, хрупкий, его хочется унизить, оскорбить. Когда Бекхён рядом, Чанёль чувствует свою силу, чувствует, что даже от его слова зависит человек. Пак знает, что если он скажет другу умереть, тот умрёт. Это очевидно. Если бы он не собирался ему подчиняться, то не терпел бы всё. И его хочется подчинить. Но стоя здесь. Один. Когда больше никого нет рядом, Пак чувствует себя таким опустошённым. Чувствует, что всё, что он делает неправильно, что нужно остановиться, пока он не привык к этому. Нужно было остановиться, пока он не привык к унижению парня, пока он не стал зависим от этого скулящего, разбитого и униженного Бекхёна. Но хуже всего, что он уже привык, что уже начала вырабатываться зависимость… от Бекхёна. «Чанёль-и, я так счастлив, что теперь могу произносить твоё имя. Это лучшее слово. Сумасшествие. Когда я думаю о том, сколько всего произошло, мне становится дурно. Чанёль-и, ты ведь страдал не меньше меня. Если ты волнуешься, не бойся. Мне не больно… Единственное, что меня ранит – твоя боль. Я был так рад, когда ты сказал, чтобы на вечеринке я вёл себя как обычно. Для меня это шанс, шанс хотя бы на несколько часов быть ближе. Вернуть то, что было, пусть и на время. Для тебя это было таким же радостным моментом?»