homophobia

«Чанёль... Мне было так тяжело. Я ведь уже говорил? Ты даже представить себе не можешь, что я чувствовал. Сколько я сомневался? Ах, сколько же сомнений во мне было… Я думал, что проще уехать, вернуться домой, сменить номера и исчезнуть из твоей жизни. Я так волновался глядя на тебя… Ты ведь тоже, как и я сомневаешься? Я вижу как тебе трудно.» Стоит ли говорить о том, что кулаки Чанёля чесались каждый раз, когда Бекхён был ближе, чем на два метра? Паку трудно. Трудно сдерживать себя, трудно не смотреть на Бекхёна, трудно найти объяснение такой агрессии. Гомофоб. На самом деле отмазка так себе. Если это фобия, то стоит обходить стороной источник страха, стоит просто убрать его и всё. Всё встанет на места. Но вся проблема в том, что Чанёль не хочет устранять это. Признайтесь, если в вас есть хоть немного сомнений в себе, то люди, которые слабее, люди с меньшей волей вызывают некое удовлетворение. Смотришь на них и чувствуешь, как сила и уверенность растут. Чувствуешь, что лучше. Чанёля злит всё это. Потому что кажется, что этот лежащий на полу, избитый и скулящий парень всё равно лучше. Он сомневается, что даже будучи таким слабым и беспомощным, Бекхён сильнее него. Смелее. Как он может так смело заявлять о своих чувствах? Но Чанёль просто не может. Не может взять и выкинуть этого парня из головы. Не может не наблюдать за ним. Ему трудно перестать думать о том предательстве, о тех чувствах, которые вызывает Бекхён. Зависимость… Это действительно зависимость. Бён Бекхён постепенно становится вредной привычкой. И пора бы устранить эту привычку, пока всё не стало хуже. Приходя домой видеть, как буквально по струнке ходит друг. Наблюдать, как Бён делает всё бесшумно, как он обходит всё то, что касается Чанёля. Это так… занимательно. Видеть, как в другом человеке зарождается страх, как казалось Чанёлю. Была бы его воля, он бы выбил всю дурь из Бекхёна. Выбил бы, даже если бы пришлось убить… Так кажется. Хочется в это верить. Нет, даже не так. Парень заставляет себя так думать и считать. На самом деле Пак хочет спросить о многом. Ему всё ещё интересно как давно Бекхён любит его? Если это можно назвать любовью. Всё ещё интересно, почему он признался? Почему именно сейчас? И что сейчас чувствует парень? Неужели ему не хочется уйти? Чанёль хочет, но никогда не спросит. Как бы он не скрывал, но ему тоже было трудно. С самого начала. Трудно привыкнуть к жизни с другом. Как только они съехались - всё изменилось. Вам бы тоже трудно было. Как бы Пак не отрицал, но мамочка подтирала ему сопли всё время, а самому с этим оказалось трудно справиться. Конечно, Бекхён выступал в роли «мамочки» всё это время: убирал, готовил, ходил за продуктами. Даже сейчас Чанёль не может отказаться от этого. Ему хочется, но он не может. Смешно сказать. Он, ярый гомофоб, тот, кому стыдно и противно даже стоять рядом с этими отбросами, живёт с одним из них, ест приготовленную им еду, надевает одежду, которую стирает Бекхён. И не нужно сейчас про стиралку. Бекхён стирает. Это ведь не вы собираете грязные вещи, не вы загружаете машинку, не вы покупаете кондиционер для белья и порошок. Да и если оставить Чанёля в «сложных» условиях (хотя бы на пару дней одного), то он умрёт с голоду, либо споткнётся через весь тот хлам, который он словно вихрь разбрасывает по дому и, всё равно умрёт. Ему не выжить одному. Девушка? Почему же он не съехался с девушкой? Почему же он не съехался с девушкой… Да потому что нет девушки. Пак Чанёль ещё тот дамский угодник, но есть одно «но». Он настолько непостоянен, что дольше пары месяцев он ни с одной не был. Ему всё слишком быстро надоедает. Порой, парень задаётся вопросом, почему он вообще так долго общается с Бекхёном? Хах, именно с ним у него самые долгие отношения. Упаси Бог сказать, что Чанёль видит в нём мать. Это было глупейшим и бессмысленнейшим предположением. Нет, ни в жизни! Да, он может следить, помогать, ухаживать, в каком-то смысле, но он ни капли не похож на маму. Просто, с Бекхёном хорошо, но Чанёль никогда не признает этого. Никогда в жизни. Сейчас, они на стадии, когда всё кажется, ещё сложнее, чем есть. Сейчас, Пак не знает, что чувствует. Эта агрессия, нападки, эти всплески неконтролируемой злости. Ему тоже хочется остановиться. Просто он не может. Злит всё. Не потому что Бекхён виноват. Нет, он конечно тоже хорош, скрывать такую важную информацию от друга-гомофоба. Просто Чанёлю сложно. Сложно воспринимать всё, что происходит. Сложно охарактеризовать те чувства, которые кипят в нём. Если это гомофобия, то почему это не проявляется как страх? Почему, его не бросает в дрожь, не хочется держаться подальше? Почему, зная о такой слабости Бекхёна, ему наоборот не хочется его отпускать? Столько долбаных «почему» и ни одного ответа. Это злит. Ох, его абсолютно всё злит. Вам просто не понять. Всю жизнь в его семье, в его голове, в его мире все ненавидели геев. Это словно установка. Гипноз. Даже сам Пак не понимает, почему это плохо. Ему трудно понять, почему геи недостойны жизни. Он просто знает, что все они мрази. Просто, с детства знает, что таким не место на земле. Бекхёну не место… Но и отпустить его невозможно.

***

Вечеринки Чонина уже априори не могут заканчиваться хорошо. Все уже давно это знают. Даже тупые баскетболисты уже приходят не только чтобы упиться до состояния, когда их от свиньи не отличишь, но и чтобы посмотреть на очередную разборку, инициатором которых в последнее время становится Чанёль. И сегодняшний вечер как казалось, не должен был быть исключением. Чанёль целенаправленно напивался. Сегодня, для него все девушки были на одно лицо, да и в целом все были на одно лицо. Все, кроме Бекхёна. Пак даже не подходил к туалету. Стоило ему взглянуть только в ту сторону, как воспоминания накрывали. Он вспоминал, как Бён, будь он не ладен, подошёл к нему. Вспоминал, как он свысока смотрел на него. Да как он вообще посмел смотреть на него. Вспоминал, его губы. Они совсем не как у девчонки. Совершенно. Они не супермягие и пухлость в них не такая как у девушки. Они просто другие. Конечно. Это ведь губы Бён Бекхёна. От одной мысли начинало мутить. Паку никогда не быть геем. Ему тошно даже представить двух парней. Вот допустим… Проводя по комнате, в которой то там то там группками общались люди, Чанёль зацепился взглядом за бывшего друга, который сейчас мило беседовал с тем парнем. С тем самым, которого отмудохал Пак. Они сидели и так миленько общались. Кажется, у Пака глаза кровью наливаются. Бекхён, которому он велел вести себя не как последний пидорас, сейчас сидел и хихикал, что-то оживлённо рассказывал. Было совершенно неважно, о чём он там затирает, просто хотелось оттащить его оттуда. - Вы знали? – Зло выплёвывает Чанёль, посреди оживлённого диалога друзей. Они на секунду замолчали, совершенно не понимая, что подразумевает парень. - Ты что уже пьян? – Смеясь, толкнул Пака в плечо Сехун. – О чём? Мы многое знаем, да, Ким? Глупая шутка. Можно было поспорить, что эти двое ничего в этом мире не знают. - Вы знали, что Бекхён… - Чанёль просто не мог закончить вопрос. Чонин замолчал, теперь поворачиваясь в сторону, в которую смотрел друг. Стало не смешно. - Да с чего ты взял? – Немного нервно. Ким Чонин был тем, кто мог бы посоревноваться в тупости с баскетболистами, но тайны хранить он умел. – Может у них общие темы есть? Ну, знаешь, эти творческие… - Он покрутил у виска, пытаясь показать, что подразумевает. - Угу, - буркнул Пак, допивая из стакана остатки пива. – Пидорасы. Сехун после этой фразы ожидал, что парень подорвётся и пойдёт бить всех подряд, крушить всё и ломать, но ничего не произошло. Чанёль продолжил также зло смотреть. Следить за каждой улыбкой, за тем, как теперь два пидораса сидят и шутят о чём-то. Им смешно. И это его друг? Ради него он кулаки марал. Думал, что этот урод может научить такого неискушённого парня как Бекхён всяким мерзким вещам, а он... Может, может это ещё Бён его научит? Может он та ещё шлюха? Теперь, кажется, Пак совершенно не знает этого человека. Конечно, пидорас. По нему видно. Манеры эти. А это жеманство по отношению к мужикам. Неужели с ним он тоже такие фокусы проделывал? - Думаете, что я тоже один из этих? – Продолжил Чанёль. - Пак, ты двинутый! Какая тебе разница с кем он спит? – Не выдержал Ким. - А с кем он спит? – На секунду злость исчезла, а появился интерес, но осознав, что парень спросил, он сразу исправил. – Я не пидор. Не смейте даже думать об этом! - Никто тебе и не говорил, что ты гей. – Буркнул О, ещё раз взглянув на Бекхёна, который, кажется ощутил на себе взгляд и повернувшись в сторону ребят, улыбнулся. - Смотри, он и к тебе клеится… - Протянул Пак, начиная злиться ещё больше. Только, непонятно, злился он на себя, на Бекхёна, или на Сехуна, для которого предназначалась улыбка. - И что теперь? – Игнорируя фразу друга, Сехун задал свой вопрос. – Вы разъедетесь? Или ты пойдёшь на уступки? Примешь его таким? - Приму… - Огрызнулся Чанёль. – Уже принял. – Улыбнулся он, но улыбка была больше похожа на оскал. Бекхён проследил взглядом за компанией, отвлекаясь от своего разговора, по затылку прошёл холодок. Такой обычно, когда чувствуешь опасность, знаете? Инстинкты срабатывают. Хочется укрыться, спрятаться, избежать этого неприятного ощущения. - А он знает? – Будто прочитав мысли, спросил собеседник. – Знаешь, в боку колит, каждый раз, когда вижу Чанёля. - Знает… - Невесело ответил Бекхён. – Хваён, мне так жаль, что он тогда так тебя… Прости. - Да ладно! – Махнул рукой парень, словно ничего серьёзного и не произошло. – О, они тебя, кажется, зовут! – После этих слов Бён повернулся в сторону друзей, замечая, что Сехун машет ему рукой, подзывая. - Я пойду. Ещё раз, прости, Хваён-и, он такой вспыльчивый! Мне очень жаль… - Положив руку на колено собеседнику, как бы показывая искренность своих слов и сопереживание. - Да ладно! Главное, чтобы он к тебе относился не как ко мне. - Подметил Хваён, провожая взглядом знакомого. Бекхён на это только улыбнулся, вежливой, той улыбкой, которую используют когда сказать нечего, да и говорить собственно ничего и не нужно. – Как жаль, Бекхён-и, что ты рядом с ним… - Добавил он, тихо, в окружающем шуме совершенно беззвучно, в спину уже ушедшему. Бён ожидал, что как только он подойдёт к компании, те затихнут, как обычно и бывает, когда подходит изгой. Хотя, можно ли назвать его изгоем? Быть честным, так все кроме Чанёля знали о его предпочтениях. А если быть ещё честнее, то у Бекхёна на лбу написано, что он сохнет по лучшему другу. - О, Бекки! – Сехун, радостно подозвал друга ближе, приобнимая его. – Как ты? - Эй, ты, что меня ради этого позвал? – В шутку ему ответил парень, понимая, что его совершенно не это собирались спросить. - Ладно, дружище. Вопрос на миллион! – Сехун наклонился к уху Бекхёна, заговорчески шепча. – Только не смотри так сразу, а то они запалят! Вон та, которая стоит справа, блондиночка. – О указал кивком головы в сторону компании девчонок. – Познакомь меня с ней. Я знаю, что она с твоей группы. - Даже не мечтай, ты явно не в её вкусе. – Прошептал в тон другу Бён, проводя пальцами по груди парня. – Ей нравятся солидные. На самом деле он не знал. Просто был уверен. Такие как она не будут встречаться с «мальчиками». Бекхён уверен в одном - она давно прошла уровень О, и теперь ей нужны мужчины постарше, с кошельком потолще. Она даже на фоне своих подруг изрядно выбивается. Вся такая… Думает, что лучше других. И, наверное, лучше. Явно лучше Бекхёна. Ему кажется, что все в мире лучше него. - Эй, Бён Бекхён! Ты ужасный человек! – О, в шутку ударил по руке парня, наигранно возмущаясь. – Даже шанса мне не дал! Чонин вопросительно приподнял брови, ожидая, что ему объяснят, но Сехун лишь отмахнулся, говоря, что ничего серьёзного. Интересно было не только Киму. За происходящим неотрывно наблюдал Чанёль. Конечно, его выводило это из себя. Он не понимал, почему они вдруг начали перешёптываться? Что Сехун сказал ему? И, в конце концов, какой шанс не дал Бекхён? И ясное дело, он не даст шанса. Потому что Пак знает, что Бекхён принадлежит ему. И он, наверное, никогда не заметит того, что на самом деле даже не допускает мысли о том, что Бён может его разлюбить. - Бекки, - позвал Пак. – Ты помирился со своим другом? – Он улыбался, и каждый подумал о том, что Чанёль наконец-то изменился. Наконец, его взгляды изменились и, больше не будет той агрессии и ненависти. Конечно, возможно не сразу. Поначалу будет настороженное отношение, скрытый конфликт, уже скорее с собой, чем с окружающими. Но всем показалось, что друг наконец-то стал на путь изменения своих радикальных взглядов. И возможно, Бекхён стал причиной таких изменений. Они не прогадали. Бекхён стал причиной. Только агрессия теперь направленна не на мир, ненависть ко всем геям переросла в ненависть к одному конкретному – к нему. «Не знаю как ты, но я верю. Господи, Чанёль, даже после всего этого я верю, что нас может ждать счастливый конец! Понимаешь? Пак Чанёль, я не сдаюсь, почему ты так просто всё отпускаешь? Почему ты отнимаешь мой шанс, который с таким трудом мне достался?»