Я с тобой

Снег, ветер. Небо затянуло низкими грязно-серыми облаками. После деловитой суеты клиники салон такси оглушает чуть усталым полумраком. Они едут домой. К миссис Хадсон, скрипучей лестнице и дивану в захламленной гостиной. Они едут домой, и доктор никак не может разогнуть задеревеневшие пальцы на локте Холмса. Тот не протестует и не пытается иронизировать над небритой озабоченной наседкой, он вообще очень тихий сегодня. Послушно вытерпел все обследования, которым Уотсон счел нужным его подвергнуть, как тому показалось, почти не фиксируя происходящее вокруг. Джон с болезненной точностью ощущал, как Холмс еле заметно вздрагивает и напрягается в ответ на манипуляции. И расслабляется, тихонько выдыхая, от спокойных прикосновений друга, поэтому капитан медицинской службы окончательно плюет на все свои стеснительные принципы. Приобнимает за талию, за плечи, берет за руку, по возможности ни на минуту не разрывая тактильного контакта. Даже когда Шерлоку делают томографию, сжимает его щиколотку, поглаживая большим пальцем выступающую косточку. Сыщик-консультант, в принципе, давно оправился от шока – джонова свитеротерапия дала неожиданные результаты – но удержаться и не подыграть не было никакой возможности. Очень уж интригующе было видеть Уотсона таким… уверенным; слышать не скрываемый привычным добродушием металл в его голосе… и то, как эти нотки тут же бесследно пропадали, когда Джон обращался к нему. Исподтишка наблюдать за реакциями окружающих, рефлекторно подчиняющихся и старающихся угодить его личному блоггеру было… приятно. Чувствовать неприкрытое беспокойство этого человека о своей детективной персоне, купаться в лучах его внимания – вдвойне. Майкрофт тоже мог быть очень заботлив, но всегда держался отстраненно, Шерлока в подобных случаях даже в детстве никогда не покидало чувство вины за доставляемые неудобства, нарушенные планы и общую неуместность своих просьб. Может быть, намеренно культивируемое старшим братом, оно, хоть и царапало, научило всегда сохранять достоинство, держать лицо и ничего ни у кого не просить. А Джон… без труда контролируя происходящее вокруг, он в то же время буквально окутывал своим теплом. И, хмм… осознанно, или нет, бывший военврач прям-таки излучал стабильность их отношений, весьма, хм… тесных и недвусмысленных. Понятно, что волчье обаяние капитана Уотсона впечатлило не только асексуального социопата, ряд индивидуумов разного пола и разной степени привлекательности оно также не оставило равнодушным. Позволить соседу отвлекаться от выполнения первоочередной задачи выглядело абсолютно неприемлемым, соответственно, Шерлок имел полное право время от времени неслышно охнуть… или страдальчески изогнуть бровь… и мгновенно получить повышенную порцию внимания и... ммм... ласки… бонусом любуясь разочарованными минами незадачливых претендентов. Смеркалось. Щетки очищали налипающий на стекло снег с надсадным скрипом. Холмс, повинуясь движению соседа, склонил голову ему на плечо и расслабился, прикрыв глаза. Снова распахнув их, услышав, как Джон тихо, но отчетливо скрипнул зубами. – Джон? – Все в порядке. Очень болит? – Терпимо. Джон? – Прости меня, – тихо и... вымученно. Доктор пугающе спокойно вглядывался в пустоту прямо перед собой, на сером от усталости лице залегли тени. – Ты-то здесь при… – Это моя вина Шерлок, то, что случилось, это я виноват. – Джон, это… – Это я его напоил, Шерлок, напоил до бесчувствия, причем намеренно. – Джон, ты… – Дай мне сказать, – резче, и, стиснув вздрогнувшую руку Холмса, снова сбавил тон. – Шерлок, – извиняющимся шепотом. – Да, – детектив, развернувшись, потерся лбом о куртку. – Я видел его историю болезни. Этому идиоту вообще нельзя пить, а уж в таких количествах… – Почему? – Не буду перегружать твой жесткий диск лишней информацией, там последствия контузии. Неприятные. Ничего чрезвычайного, в принципе, но алкоголь противопоказан, тем более, учитывая специфику… Ладно, это все моя профессиональная хрень. Кретин. Мне нужно затолкать мою лицензию в глотку и дать под зад, КАК можно было проморгать?! Ведь все симптомы налицо… и эти его вечные мигрени… А. Зараза.... – Жалеешь, что… – очень тихо, прикусив губу. – Жалею. Что не пристрелил. Взрослый человек... Знает же за собой, так какого… Аддикт хренов, не выношу таких. – Как я? – Не сравнивай. Ты был мальчишкой, в сущности, тебе простительно. Тем более что хватило мозгов и мужества завязать. – Не без помощи. – Не суть важно. А у инспектора, как видно, кишка тонка. Но кто меня бесит, так это Майкрофт, мать его. Этому вообще нет названия! О чем он думал, оставляя тебя с Лестрейдом? Тот же тогда вообще спивался в жопу, это же могло закончиться чем угодно… Чертов идиот, как можно было пустить ситуацию на самотек?! – доктор говорил быстро и зло, остановился в недоумении, услышав сдавленное фырканье. – Что? – Жаль, братец не слышит, как его упрекают в безответственности. Похудел бы в расстроенных чувствах. Фунтов на пять. Помолчали, вслушиваясь в невнятное радиобормотание и, переглянувшись, одновременно не удержались от смеха. Дома Джон сам снял с друга пальто, стащил и запихнул под диван его ботинки вместе с носками, почти силой уложил несопротивляющегося на диван и безаппеляционно впихнул в него наскоро разогретый ужин, принеся оный прямо пред светлые очи пострадавшего, полулежащего на подушках и завернутого в плед. Вечер прошел довольно спокойно – Холмс рыскал по всемирной паутине, Уотсон знакомился с новейшим изданием по гнойной хирургии, не забывая поглаживать босые ноги, примостившиеся у него на коленях, вставая только чтоб принести детективу телефон, чай или орешки. – О БОЖЕ, – повидавший виды военврач вернул неблагоразумно поднятое одеяло на место и, задержав дыхание, вылетел из спальни Холмса, громко хлопнув дверью. - ЧТО ЗА?.. – Джон, это всего лишь эксперимент. – Дохлая псина в постели? – обреченно осведомился верный блоггер. – Ты не понимаешь всю важность… – О, да. Я вообще идиот. Где ты намерен спать? В теплой, или, вернее сказать, в давно остывшей и частично мумифицированной компании? – Прекрасно высплюсь на диване, если это тебя так волнует. – ДА! Меня это волнует! У тебя шок и тебя избили! Ладно, все, сегодня спишь у меня, пока я не разберусь с этой дрянью в твоей комнате. – Ты… – Я, от тебя уборки не дождешься до Второго пришествия – Не об этом. Ты сам, где спать собираешься? – Прекрасно высплюсь на диване, если это тебя так волнует. – Не глупи, тебе завтра на дежурство. Ты так не выспишься, плюс спина опять разболится… да и плечо – погода меняется, если ты не заметил. Я не буду против, если ты займешь часть кровати. – Ээээ... Шерлок… – доктор растерянно потер лоб. – Я уже говорил, для меня это не проблема, обращайся в любое время, – Холмс невинно поджал губы и опустил ресницы. Длинные пушистые темные ресницы, подчеркивающие полупрозрачные веки. На нежном виске билась синеватая жилка. Джон с чувством повыл на лампочку и отправился перестилать постель.