Я с тобой

Он занимался ими ровно до того момента, как боковым зрением отметил на картинке какую-то неправильность. Он увеличил изображение, пригляделся. Кончик уха доктора и видимая часть затылка странно контрастировали по цвету с руками и оголенной спиной. Майкрофт нахмурился, и тут тело на экране неожиданно, конвульсивно вздрогнуло. И еще дважды. Не полностью осознавая, для чего он это делает, Холмс-старший поднял трубку внутренней связи и приказал немедленно уточнить состояние задержанного. Через минуту дверь камеры открылась и Холмс, едва не ломая сплетенные в стеклянный замок аристократичные пальцы, смог увидеть, как вошедшие сотрудники не без усилий поворачивают и распрямляют окаменевшее в смертной судороге тело. Майкрофт похолодел, увидев лицо доктора и удавку, намертво закрученную на его шее. Реанимационные мероприятия проводились со всей возможной интенсивностью, однако результат их был весьма сомнителен. Майкрофт сидел в своем кабинете за огромным столом резного кедра. Не столе перед ним лежал телефон, самодельная гаррота и лист бумаги, исписанный составной частью этой гарроты. «Шерлок, прости, что ушел внезапно и не успел предупредить. Не рассчитывал, что все затянется. Мне придется исчезнуть на неопределенное время, нужно разобраться со старыми долгами. Я не знаю, когда вернусь, поэтому через пару месяцев начинай подыскивать нового соседа. Вещи пусть пока побудут у Гарри. Прости, что так вышло. P.S. Я тебя люблю. P.P.S. Поцеловать успел. Джон» Идиот. На краю стола наполовину полная бутылка виски и наполовину пустой стакан. Идиот. Какой же он идиот. Боже. Как он мог так заблуждаться?.. Факты попросту били по глазам, а он отказывался их видеть. Отрицал очевидность. Сейчас, пережив определенный шок, он мог вычленить из общей композиции досадную эмоцию, бросившую тень на все его умозаключения и перевернувшую все с ног на голову. Ревность. Ни больше, ни меньше. С собой он мог быть откровенен. Дело не в том, что он слишком уж увяз в отношениях с братом. Скорее, в том, что они были и по сей день оставались единственными эмоционально наполненными отношениями в его жизни. Причины очевидны. Профессиональная недоверчивость и патологическая потребность соблюдать дистанцию, являющиеся, по сути, частями целого. Брат был единственным, с кем он мог позволить себе хотя бы немного расслабиться и не беречь спину. Именно в силу кровного родства, детских воспоминаний и позиции старшего, опекающего младшего и зависимого. Отвратительно. Он годами разыгрывал одну и ту же партию, не замечая, что тем самым калечит их обоих. Препарируя собственные мотивации, можно признаться себе и в том, Себастьян М., Питер Ш. и Бенджамин Д. были оставлены в живых исключительно ради сохранения незавершенности ситуации. И его, Майкрофта, это устраивало. Если рассматривать себя во всей неприглядности, в том числе и потому, что придавало Шерлоку виктимности, обеспечивая доступность для манипуляций. Эти же самые обстоятельства не устраивали Джона Уотсона до такой степени, что он пошел на серию убийств, по сути, убийцей не являясь – как следовало из материалов приведенного в должный вид личного дела, ранее все его действия такого плана были продиктованы чувством долга либо инстинктом защитника. Сам факт вмешательства доктором Уотсоном тщательно скрывался, в том числе и от Шерлока, что исключает из его мотивов желание добиться от партнера особого отношения либо повышенной лояльности. Причина исключительно в психологическом состоянии конкретно доктора Джона Хэмиша Уотсона. Его травмировали именно незавершенность ситуации и виктимность Шерлока, причем в первую очередь в своем собственном восприятии. Единственно возможный и ужасающе логичный вывод – степень лояльности доктора Джона Хэмиша Уотсона к младшему брату Майкрофта Холмса выше, нежели степень лояльности самого Майкрофта Холмса к тому же младшему брату. Отсюда следует, что Майкрофт Холмс – идиот. Который никогда не простит себе, если предсмертную записку Джона Уотсона придется использовать по назначению. Доктор умен. Великолепный ход. Похитителям, кем бы они ни были, нужно было бы как-то обосновать факт его исчезновения, что в свете предполагаемого вмешательства М. Холмса представлялось проблематичным. И доктор предложил компромисс, устраивающий все стороны. Они получают возможность до некоторой степени обеспечить свою безопасность, а он – смягчить травму Шерлока. Изящно. Поэтому Майкрофт снова набирает номер и снова настойчиво интересуется состоянием Д. Уотсона. Без изменений . – Глен, я давно должен был задать тебе этот вопрос. Фрикс сказал, что, цитирую: «Я убил Дока и спрятал его тело так, что его никто не найдет». Так? – Нет, не совсем… – То есть? Мне нужна абсолютно точная цитата, – заострившееся за последние дни лицо детектива выглядит как никогда жестким, ввалившиеся глаза, кажется, прожигают насквозь. – Я спросил его, что он может мне рассказать о Доке. Он ответил, цитирую: «Четыре-шесть». – И это… – Объект ликвидирован, о трупе позаботились. Профессиональный слэнг. – А что потом? – Ничего, – Глен нервно пожимает плечами. – Я всадил пулю ему в переносицу. – Ты идиот, – Холмс сухо констатирует факт. Кори не чувствует себя оскорбленным. Выходки сыщика-консультанта предсказуемы, как погода. Так же компенсируемы. И к ним точно так же надо просто притерпеться. – Возможно, – бывший наемник и в самом деле готов согласиться. – Но я все равно не смог бы его допрашивать, – Холмс раздраженно хмыкает и буквально вылетает за дверь. В кабинете сразу становится светлее.