Я с тобой

Майкрофт, завершив переговоры по поводу газовых поставок, вернулся в кабинет. На завтрак черный кофе и документация по новым разработкам в области химического оружия. Антея просит разрешения войти с докладом. – Мистер Холмс, вы распорядились докладывать немедленно обо всех изменениях в состоянии доктора Уотсона, – кукольные глаза помощницы смотрят с великолепно профессиональной доброжелательностью. – Да, – галстук гарротой сдавливает горло, но Майкрофт удерживается от того, чтоб ослабить узел. – Мне сообщили, что около двух часов ночи доктор Уотсон исчез из клиники. – ЧТО?! – Мне сообщили об этом ровно две минуты назад, сэр, – выдержка выше всяких похвал. – Камеры наблюдений? – Ничего не зафиксировали, я распорядилась изъять их и передать на экспертизу. – Благодарю вас, Антея, вы свободны. Джон пришел в себя внезапно. Глаза, успевшие притерпеться к болезненно яркому освещению, с трудом различают предметы. Постепенно привыкая к рассеянному свету стандартного больничного ночника, оглядывается вокруг. Похоже, он в какой-то частной клинике. Отметив отсутствие решеток на окнах, пытается встать. С трудом, но ему это удается. По ощущениям, с момента неудавшегося самоубийства прошло от трех до пяти дней. Это означает одно – нужно спешить. Найти Шерлока. Связаться с Майкрофтом. Немедленно. Мать твою. Ноги еле держат. Он осторожно выскальзывает из палаты. Проходя по коридору, останавливается в недоумении у дверей ординаторской. Прислушавшись, понимающе ухмыляется. Похоже, им не до него. Дверь приоткрыта, гардероб рядом с ней – тоже. Доктор в сопровождении стонов неслышно извлекает из шкафа кое-какую одежду, ботинки и быстро идет к лестнице. Одевшись на площадке, он спускается до первого этажа и, не искушая и без того расщедрившуюся судьбу, выбирается наружу через окно. Джон почти не удивляется, обнаружив себя в Лондоне и, пройдя два квартала, ловит такси. Бейкер-стрит встречает его темнотой и тишиной. Поднявшись к себе вместе с таксистом и расплатившись, он падает на кровать и едва не засыпает, вовремя очнувшись. Шерлок. Телефона нет, но времени тоже нет, поэтому он спускается вниз и будит бедную миссис Хадсон. Едва ли не рыдающую от счастья, набирая номер Шерлока, сам доктор уже не в состоянии даже нажимать кнопки, измученный организм явственно давал понять, что в ближайшее время более не намерен терпеть перегрузки и издевательства над собой. – Шерлок, алло, – хлюпая носом, – алло, ты там не спишь? – Если я ответил на звонок, миссис Хадсон, какой, вы полагаете, ответ будет логичным? – слыша этот голос, хрипловатый и усталый, Джон почти готов разрыдаться от облегчения. – Шерлок, Джон здесь, ты с ним поговоришь? О, боже, он, кажется, потерял сознание… Ох, дорогой, что… – МИССИС ХАДСОН, ЕСЛИ ВЫ НЕ УПОТРЕБЛЯЛИ СВОИ ТРАВКИ И ДЖОН ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ДОМА, ВЫЗЫВАЙТЕ СКОРУЮ И НЕМЕДЛЕННО!! Я ВЫЕЗЖАЮ НЕМЕДЛЕННО!! Скорая давно уехала, Джон, раздетый и обколотый препаратами из её арсенала, в постели. За окном еще не начинало сереть. Шерлок хлопает входной дверью, что-то роняет в прихожей и с грохотом взбегает по лестнице. И обессиленно садится на пол у двери, видя своего Джона. С трудом поднимается и на подкашивающихся ногах подходит к постели. Гладит своего Джона по голове, по разбитому и до конца не зажившему лицу, аккуратно прикасается к следам от сигарет на скуле. К жуткому шраму на шее. Сглатывает горький комок. Потом. Он разберется с этим потом. Кто бы это ни сделал, они за это заплатят. Джон здесь. Первым делом Шерлок уже привычно сует под подушку «Зигзауэр» с давно привинченной на место пластиной. Затем стаскивает с себя всю одежду, в беспорядке кидая её на пол, и ныряет под одеяло, осторожно обняв своего Джона, прильнув к нему всем телом И злится на себя, мгновенно возбудившись от близости Джона, и стонет, касаясь его бедра до боли стоящим членом. Джон вздрагивает, просыпаясь, смотрит на Шерлока, пытаясь улыбнуться непослушно дрожащими губами. Обнимает, притягивая к себе, и выдыхает… – Шерлок, мой, хороший мой, ты здесь, все хорошо, люблю, мой, все хорошо… – и дальше что-то совсем бессвязное, язык еле ворочается из-за лекарств, и горло саднит от снова вспыхнувшей боли. Шерлок не вслушивается, ему достаточно просто слышать. Достаточно, чтоб прижиматься, чтоб шептать в ответ: – Джонджонджон… – и задыхаться от счастья. Уотсон дернулся и скрипнул зубами, детектив испуганно отшатнулся, откинув одеяло… Его глаза стали почти белыми от ярости… – Джон, я найду их всех… – Конечно, но сейчас пусть все катится к чертовой матери… Иди ко мне… – Джон, ты… – Ребра поджить не успели, но целовать тебя это не помешает. Если ты не про… – Шерлок заткнул его самым действенным образом и доктор покладисто заткнулся, целуя Холмса в ответ и облизывая его рот. Они долго целовались, завернувшись в одно одеяло и гладя друг друга… Шерлок прижался полуоткрытыми губами к шее Уотсона и простонал, выдыхая: – Джооон… – Да, родной мой… – целуя мокрый висок с прилипшими завитками... – Джоон, умираю хочу тебя…