when the day met the night

      Скейт-парк Дерри не славился ни разнообразием среди горок, ни хорошим убранством, зато каждый катающийся здесь был профессионалом своего дела, и не просто «профессионалом»! Дети в Дерри никогда не были первыми в очереди за американской мечтой, и оттого так не сложно им было сливаться с городскими улицами, проситься в объятья этому страшному городу, отдаваться ему, — быть им. Быть с ним, стремиться быть как он; безжалостными, бессердечными, грустными, обиженными всем и вся, а главное — собственными родителями, быть обиженными и не замечать. Быть раненными, но красивыми. И эта их ущербность добавляла им незаменимого шарма, стоило кому угодно из них подняться на скейт, ролики, велосипед, или на ту же деревянную скользкую доску.       Стэнли Урис относился к таким детям.       Ему семнадцать, он день и ночь рассекает по площадке, оставив в далеком прошлом послушание, еженедельные походы в церковь и страх перед отцом; ему семнадцать, и он носится туда-сюда по склонам, взрывая воздух, глотая облезлым ртом вонючий ветер; ему семнадцать, он носит бомперы, ушитые розами, потому что никогда не падает, и носится наперегонки с дьяволом.       Для знатока своего дела было нормальным не обращать внимания на окружающий мир, однако Стэн в какой-то момент научился глядеть по сторонам. И однажды, совершенно случайно, он ловит взгляд красивого мальчика с рассеченной бровью и клетчатой рубашкой в руках.       Он тогда щурился, улыбался и крутил самые невообразимые финты, только чтобы этот пацан не прекращал смотреть; и кажется, он действительно не прекращал, ведь через пару дней он начал стабильно приходить каждый день, через неделю — с аккуратностью хирурга попадать именно на Уриса, а через три — осмелился подойти.       Он крутил в руках толстовку, глядел прямо-прямо, а когда заговорил — заикался, и это заставило Стэна невольно, слабо улыбнуться; это было уютно и будто бы напоминало о прошлом, которого Урис с уверенностью не помнил, а может, даже не о нем, а о доме, но об этом парень подумать не успел.       — Не б-боишься разбиться?       Стэн замер, опустил доску, чуть склонил голову, с интересом изучая заику, а тот совсем не спешил представляться. Просто молчал, улыбался рядом и ожидал ответа на вопрос (наверное), — Урис плохо понимал незнакомцев.       — Неужели тебе кажется, что я плохо держусь на скейте? — Пестрит смехом, но на лице написана отчаянно дерзкая вопросительность, мол, «оскорбишь — тебя поставлю на нее», но ничуть не смущенный незнакомый мальчик косится на нее и отчего-то спрашивает:       — Можно попробовать?       Стэн фыркает и смеется.       — Вот так вот, даже имя свое не назовешь?       — Билл Денбро, — откликается. — А ты Стэнли Урис, я знаю.       Розовый не спрашивает, откуда они знакомы, он протягивает Денбро доску, выжидающе становясь позади. И отсюда все-все их лето пахнет теплым асфальтом, антисептиком и смеющимся ветром; они катаются каждый день, пусть у Билла и не получается: тот постоянно падает, бьет локти и рвет черные джинсы, а когда все порваны — начинает рвать и коленки, но они веселятся так отчаянно, привязываются друг к другу и так открыто наслаждаются происходящим, что (Дерри не может этого позволить) им обоим наплевать.       На деле оказывается, что Билл только кажется таким неумехой; не в силах ровно выстоять на доске с минуту, он невольно задает темп и новые идеи для виртуозных трюков Стэна, сам любуется ими, хлопает и хвалит парня; будто бы им этого и не хватало.       В середине августа, когда Биллу удается скатиться с трамплина и взобраться на соседний, Урис его целует.       — Т-ты…       — Ты молодец.       Денбро только улыбается счастливо-счастливо и тянется за вторым поцелуем; и у них все так хорошо, тепло, радостно, солнечно, Билл рассказывает, что приехал сюда на двенадцатый класс, и Стэн доволен, потому что они будут в одной школе, — их сентябрь пахнет друг другом, мокрыми скатами горок и розами, и оба без ума друг от друга.       Стэн обожает Билла, который стремится научиться кататься вопреки всему, который носит клетчатые рубашки, заикается едва-едва и любит литературу, Стэн читает его произведения, верит в него и помогает с поступлением, Стэн не хочет его отпускать, но знает, что должен; откуда-то в груди бьется чувство, что они еще встретятся (обязательно встретятся), и даже на самой последней ноте они оба улыбаются, Урис целует шрамы на локтях Билла и дарит тому книги, а Денбро обнимает его очень-очень крепко и дарит доску, расписанную розами,       — Ты… Ты что, сам это сделал?        и улыбается счастливо и грустно.       Они забывают друг друга, когда Урис мчится прочь от дома Билла на скейте, а тот сидит в машине и читает; они забывают друг друга, но через двадцать один год Денбро встречает мальчика (стремящегося обогнать дьявола) и просит покататься.