Почти пять

Утром следующего вторника, когда гастрольный тур успешно закончился, и ближайший месяц можно было посвятить себе и своим проблемам, Пелагея вернулась в Москву с ощущением, что никуда и не улетала. Пустая квартира встретила блондинку привычной тишиной и с грустью сообщила, что нисколько не скучала. Всю неделю, что ей приходилось ночевать в отелях или же в поездах, она не могла нормально выспаться, то ли из-за резкой смены обстановки, то ли от странного чувства какого-то скучания вперемешку с нехватанием. О том, что за неделю она дико соскучилась по дочери, можно было и не говорить, потому что ни о чем другом Поля не могла и думать, постоянно накручивая себя. С Тасей они разговаривали почти каждый день, а иногда и не по разу, и в конце каждого разговора малышка повторяла, что очень сильно скучает, словно кто-то вбил ей в голову эту фразу. Успокаивая и себя, и её тем, что совсем скоро они снова будут вместе, девушка благополучно просуществовала целую неделю, периодически спасаясь ромашкой. Разобрав чемодан, она уже хотела выезжать за ребёнком, дабы забрать её с тренировки, а потом заехать к бабушке за вещами, но сделать этого не успела. Голос Светланы Геннадьевны не выражал никаких эмоций ровно до предложения: «Поль, ты только не волнуйся раньше времени, но Тася сегодня не пошла на тренировку», после которого та, разумеется, заволновалась. Дурацкая привычка не договаривать до конца всегда раздражала Пелагею, которой так и не удалось понять, что случилось. Мысли у неё были самые разные, начиная от различных травм, полученных на тренировке, и заканчивая Тасиным нежеланием заниматься фигурным катанием, что очень нравилось ей ещё неделю назад. Идея отдать дочь в фигуристки, как ни странно, возникла у Поли, несмотря на тесную связь её мужа со льдом. Именно она предложила сначала ему, а затем и самой Тасе заниматься фигурным катанием, и поддержали эту идею абсолютно все, даже Светлана Геннадьевна, что на тот момент всё ещё тешила себя надеждой отдать внучку в музыкальную школу. Заработав себе парочку штрафов и десяток седых волос, она все-таки добралась до дома матери, буквально влетев в подъезд и чуть не сбив с ног какого-то мужчину. Встретив дочь в прихожей собственной квартиры, Ханова-старшая мгновенно оценила её взмыленный вид и испуганное выражение лица. - Где Тася? - настороженно спросила блондинка. - В комнате, - пожала плечами женщина, удивленно глядя на неё, - Да не переживай ты так! С ней всё нормально, просто приболела немножко... - Что значит «приболела»? Вчера же ещё всё нормально было, - уточнила она, раздеваясь и через секунду проходя в комнату, что уже давно была выделена для Таси, которая часто гостила у бабушки. Она сразу заметила лежащую под одеялом дочь, которая тоже расплылась в довольной улыбке и поднялась с подушки, увидев маму. - Ты приехала! - подскочив с постели, прохрипела малышка и кинулась её обнимать. - Маленькая моя! - протянула Пелагея, подняв её на руки и развернувшись лицом к матери, что стояла в дверном проеме. - Немножко приболела? Почему ты мне ничего не сказала? - А чего тебя лишний раз расстраивать? И так ходишь никакая... Ты бы все равно ничего не смогла сделать, а врача мы и сами вызвали, - отозвалась женщина, разведя руками. - И что сказал врач? - поглаживая дочь по спине и крепче прижимая к себе, спросила она. Заметно поникнув, Светлана Геннадьевна не спешила оглашать диагноз, отчего количество нервных клеток её дочери с каждой секундой уменьшалось. - Сказал, что у меня ангина... - сообщила Таисия, символично закашляв и тут же сморщившись от боли. - Мам, ты с ума сошла? - ахнув от неожиданности, возмутилась Поля, - Да у неё же голова горячая, как батарея! - Ты бы вот поменьше тискала её, а то ещё сама заразишься, - предупредила Ханова-старшая. - Да плевать, что заражусь! Меня поражает... Нет, меня раздражает твоё спокойствие... Это вообще-то твоя внучка, мам! - напомнила девушка, повысив голос от возмущения. - Потому что ничего страшного не произошло, чтобы разводить целую трагедию. Все лекарства Ваня вчера привёз, так что всё будет хорошо, и Тася скоро поправится. - Тась, ты одевайся пока, - поставив ребёнка на кровать, сказала она. - Что значит «одевайся»? Ты собираешься тащить её домой? У неё температура, ты сама только что сказала, - изумленно глядя на дочь, спросила женщина, - К тому же, у тебя на следующей неделе съемка. Тоже хочешь заболеть? - Мам, ты, кажется, не поняла, - с трудом сдерживаясь, проговорила Пелагея, - Мне плевать на съемки и на то, что я могу заболеть. У меня один ребёнок, а не целый вагон, чтобы я относилась к этому так же равнодушно, как ты! И по иронии судьбы, как только она договорила, Тася «согласно» чихнула, чудом не слетев с кровати. - Что за дурацкая привычка разводить панику? Вот поэтому я и не стала тебе ничего говорить. Ты же с катушек слетаешь, когда происходит что-то подобное. Она через неделю выздоровеет, а твои нервные клетки не восстановятся, - по-прежнему сохраняя спокойствие, ответила Светлана Геннадьевна. - А я буду разводить панику, пока до вас не дойдёт, что это не обычная простуда, а ангина! А если ты ещё и Телегина попросила мне ничего не говорить, то я и ему позвоню и продублирую всё то же самое. И это я сейчас не спрашиваю, как она умудрилась заболеть, хотя вопрос очень интересный. С вами ребёнка на неделю нельзя оставить, обязательно что-то случается, - на одном дыхании выпалила блондинка, открыто начиная кричать. Испуганно глядя на неё, Тася начинала постепенно понимать, что бабушкина просьба «ничего не говорить маме» не вылилась ни во что хорошее, как и папино позавчерашнее разрешение съесть мороженое после тренировки. И несмотря на своё состояние и температуру, она быстро оделась и собралась, не желая оставаться с бабушкой из-за сильного скучания по маме. - Во-первых, перестань повышать на меня голос, а во-вторых, я тебя ещё раз прошу подумать головой и не тащить больного ребёнка на другой конец города. Пусть отлежится здесь! - серьёзно сказала женщина, окинув дочь недобрым взглядом. - Головой я буду думать, когда в следующий раз соберусь оставлять её с тобой... - Пелагея, ты палку-то не перегибай!.. - Тась, пойдем, - протянув дочери руку, сказала блондинка. Прихватив своего медведя, что лежал возле подушки, она взяла её руку и послушно пошла следом. Спешно скинув все лекарства, стоящие на тумбочке возле кровати, в один небольшой пакет, Светлана Геннадьевна, кажется, начала замечать пробелы уже в воспитании своего ребёнка, будучи бессильна в данной ситуации. Её дочь давно выросла, чтобы сейчас пытаться что-то исправить, поэтому в большинстве случаев воспитать пытались Тасю, которая вообще перестала понимать, чего от неё хотят. Протянув пакет дочери в руки, женщина впервые за последние двадцать минут почувствовала, что в этом есть и её вина. По крайне мере, не исключено, что оказавшись на месте Пелагеи, она бы повела себя точно так же и однозначно «слетела бы с катушек», возмутившись, что ей ничего не сказали. Если бы Поля узнала о болезни вчера вечером, то прилетела бы первым же рейсом сразу после концерта, а с аэропорта поехала бы прямиком сюда, а не домой. И поэтому, наверное, в том, что никто ей ничего не сказал, были свои плюсы, учитывая тот факт, что ей и так трудно. Создавалось полное ощущение того, что судьба испытывает девушку на прочность, делая только хуже с каждым своим ударом. - Там рекомендации врача ещё... Пусть горло поласкает, - едва успела проговорить Ханова-старшая, прежде чем её дочь молча открыла входную дверь и пропустив ребёнка вперёд, вышла на лестничную площадку. Откинув пакет на соседнее кресло рядом со своей сумкой, блондинка шумно выдохнула и прислонилась лбом к рулю, то ли дожидаясь, пока Тася пристегнется в своём кресле, то ли пытаясь успокоиться. - Ты тоже считаешь, что я не права? - повернувшись лицом к дочери, спросила она. Отрицательно помотав головой, девочка удивленно посмотрела на неё. - Только не ругай папу... - За что? - За мороженое, - виновато опустив голову, проговорила она. - Я не буду его ругать, - отозвалась Поля, тут же сменившись в лице и став ещё серьёзнее чем до этого. - Он правда не думал, что я заболею, - пытаясь подобрать наиболее убедительные аргументы, сказала девочка. - По-моему, он просто не думает в последнее время, - фыркнула она, заводя машину. Телефон в сумке зазвонил ровно в тот момент, когда она тронулась с места, а затем резко затормозила, дабы ответить на звонок сейчас, а не на дороге. И тот, кто звонил, явно выбрал неподходящий момент, о чем он, конечно же, не знал. - Дим, вот ты щас вообще не вовремя, - без всяких «привет» и «здравствуй» выдала она, демонстрируя накопившуюся вежливость. - Ну, ладно, извини... - замялся мужчина, просто-напросто попав под горячую руку. Сразу сбросив, она швырнула телефон на сидение, даже не обратив внимания, долетел он до того сидения или нет. Со свистом выехав со двора и по пути чудом не переехав вовремя улетевших голубей, Пелагея так же феерично уехала, как получилось приехать полчаса назад. И её, кажется, совершенно не волновало то, как она выглядит в глазах собственной дочери эти последние полчаса, начиная с того самого «разговора» с матерью. Шмыгая носом и крепко сжимая в руке медведя, Тася внимательно наблюдала за каждым её действием, периодически замечая и эмоции, когда та поворачивала голову в сторону. И нет, ей не было страшно от увиденного, и бояться собственную мать она всё ещё не начала, прекрасно понимая, что сейчас ей сложно, а во все остальное время она совсем другая. До дома они доехали достаточно быстро, а Пелагея уже всерьёз ожидала различные штрафы, которые успела заработать за эти две поездки. - Как ты? - спросила она, стараясь хотя бы с ребёнком вести себя сдержанно и не срываться. - Голова болит, - пожаловалась малышка, спрыгнув с сидения прямо на поребрик. - Медведя забрала? - уточнила девушка и получив утвердительный кивок, подняла дочь на руки, вновь не опасаясь за своё здоровье. Она отошла от всего этого только под вечер, когда Тася, наконец, заснула после множества выпитых лекарств, которые непременно должны были помочь. Выключив на кухне свет, она окончательно перебралась в спальню со стаканом воды, который должен был максимально талантливо сыграть роль нормального ужина, потому что в горло ни лез даже ком. Уговорить дочку поесть ей не удалось ни под каким предлогом, потому что у той не было ни аппетита, ни желания лишний раз что-то глотать, ибо каждое слово и каждый глоток отдавались сильной болью в горле. Попросив посидеть с ней, пока она не заснёт, Тася заснула буквально сразу, но уйти Поля так и не смогла, просидев рядом с ней ещё минут сорок, то аккуратно поглаживая по голове, то поправляя подушку, словно та в этом очень нуждалась. Переваривая сегодняшний день, она чувствовала себя морально выжатой, как лимон, отчего силы постепенно покидали её. И так как выяснять отношения с бывшим мужем она не имела никакого желания, достаточно навыяснявшись их за день, Пелагея решила набрать Билана, что наверняка успел на неё обидеться за тот их короткий диалог в машине. Длинные гудки до последнего не предвещали ничего хорошего, чему она в принципе не удивлялась, сама бы тоже вряд ли ответив на звонок после такого. Но трубку Дима все-таки взял, хоть и с каким-то нежеланием. - Да, алло... - Ты сильно на меня обижаешься? - Ну, на дураков вроде не обижаются... На дурочек тем более, - хмыкнул он, ясно давая понять, что не очень настроен на продолжительные беседы. - Извини, что нагрубила, просто день вообще не задался, а ты прям под раздачу попал... Уж кого-кого, а тебя я точно не хотела обидеть, - проговорила она, состроив виноватое выражение лица. - Да проехали уже. Что там у тебя опять произошло? Ты же вроде только сегодня вернулась, - припоминая их недавнюю переписку, уточнил мужчина. - Знаешь, с каждым разом всё интереснее. Даже и не знаю, чем похвастаться сегодня. Тем, что мой бывший муж накормил нашу дочь мороженым, и она слегла с ангиной? Или лучше тем, что моя мама не посчитала нужным мне об этом сказать, пока я не приехала забирать Тасю? - с наигранной интонацией предполагала блондинка, вкратце рассказывая, как её дела. - Я смотрю, у тебя там страсти кипят. А я вот кое-как отмазался от подготовки к собственной свадьбе, - невесело усмехнулся он. - Что, уже передумал жениться? - тоже издав непонятный смешок, спросила она. - Да не хочу я выбирать эти цветы и шарики. Мне заняться, что ли, больше нечем? Но Алёна этого, походу, не понимает. Вот я и ушёл гулять с собакой, уже около часа бродим по посёлку и домой пока не собираемся, - пояснил Билан, тяжело вздохнув. - У вас тоже весело, как я погляжу... - Как Тася-то? Совсем плохо? - Температура 38, ни глотать, ни говорить нормально не может. Врача они вызывали без меня, поэтому хочу завтра сделать это самостоятельно. А ещё нужно как-то попросить моего замечательного мужа съездить завтра за продуктами, но если я ему позвоню, то закончится всё не продуктами, а скандалом. Вот я и думаю, что будет, если я сейчас уеду в магазин, а Тася проснётся и поймёт, что меня нет, - задумчиво хмыкнула Поля, глядя на машины, проезжающие за окном. - Хочешь, я за продуктами съезжу и тебе привезу? - предложил он, - Я завтра, как раз, в городе буду днём... - Нет, Дим, спасибо. Я это не к тому, чтобы ты тут же помчался мне помогать. Просто мысли вслух. Придумаю что-нибудь, - отозвалась она, не подумав о том, как он воспримет её «мысли». - Да-да, я помню, что ты у нас сильная, независимая и «обязательно что-нибудь придумаешь», но если не хочешь завтра встречать меня с половиной продуктового магазина, то лучше напиши список. И это не обсуждается, Поль...