Почти пять

Когда его невеста уезжала утром на работу и спросила, какие у него на сегодня планы, он ответил что-то вроде: «Да там какая-то встреча, и ещё в пару мест нужно заскочить». Никаких подозрений у неё его ответ не вызвал, а вот Дима сам не понял, как начал скрывать существование Пелагеи в своей жизни. И вроде бы ничего криминального, вроде бы они снова те же старые друзья, которые просто периодически друг другу помогают... А ещё пьют на её кухне вино и делают вид, что какой-то дурацкий поцелуй ничего не значит. Но хуже всего было то, что он не мог самому себе объяснить, почему так хочет помогать ей. За последние несколько лет любовь к походам по продуктовым магазинам обострилась до необходимости в этом? Ему нравилось покупать продукты или покупать продукты для Пелагеи? Или всё-таки ни покупать, ни продукты, а сама Пелагея? Обострялась любовь не к магазинам? Рецидив любимой болезни спустя пять лет? Все эти мысли он гнал прочь, боясь допустить такую мысль даже у себя в голове. У него цветы, шары и подготовка к свадьбе. И ни Пелагея, ни её дочь с ангиной его никоим образом не касаются. Он остановился возле холодильника, в котором, согласно списку, должен был взять филе курицы. Он остановился и твёрдо для себя решил не пытаться что-то с этим сделать. Речь шла не о курице. Он не мог так резко взять и снова оборвать с ней связь спустя пять лет. Уже не мог. За поцелуй она миллион раз извинилась, в отношениях не нуждается и искренне рада его предстоящей свадьбе. Всё настолько замечательно, что пора подписывать ей личное приглашение на эту свадьбу. Но сначала филе курицы... Всё остальное позже. - Вы так долго не могли определиться? - недоуменно спросила девушка, что последние несколько минут стояла прямо за ним, дожидаясь, когда он, наконец, возьмёт все, что ему нужно, и отойдёт в сторону. - Выбор большой, - почти неразборчиво отозвался мужчина и двинулся в сторону овощного отдела. Её утро могло бы начаться с чашки кофе, просмотра новостей или прочтения какой-нибудь книги, но, кажется, кто-то был явно против и первого, и второго, и третьего. Её утро началось с градусника, что все три раза показал температуру 39, не сдвинувшись с места ни на градус. Её утро началось с истерики и звонка мужу, который она так откладывала ещё вчера вечером. И семейные разборки вновь пришлось отложить, потому что узнав о высокой температуре и кое-как разобрав её слова вперемешку со всхлипами, её бывший муж тут же сорвался к ним. И сохранять спокойствие больше получалось у него, как и внимательно слушать врача, который просил Пелагею успокоиться и не принимать это так близко к сердцу. Спокойнее всех себя вела Тася, что внимательно смотрела на родителей, стоящих рядом, и вспоминала, как хорошо им было всем вместе. Ко второму врачу за последние три дня она не проявляла никакого интереса, потому что боль в горле по-прежнему никуда не делась, как и температура, из-за которой её мама и устроила истерику с утра пораньше, словно кто-то умирает. Несколько минут женщина-врач популярно объясняла перепуганным родителям, что ничего страшного не случилось, и высокая температура - один из основных симптомов лакунарной ангины. Дальше она практически продублировала все рекомендации предыдущего врача и даже сверилась с названиями всех стоящих возле кровати лекарств, которые Тася была вынуждена принимать. А когда врач ушла, пожелав скорейшего выздоровления ей и крепких нервов родителям, началось то, чего она так боялась. - Доволен? - поинтересовалась Пелагея, несильно ударив мужа в плечо. - Да я специально что-ли? Когда ты её кормишь мороженым, ничего не случается, а тут вдруг так совпало, и я сразу виноват... - фыркнул молодой человек, не понимая, что это за несправедливость. - Ты даже не сказал мне об этом. Ладно мама, но у тебя-то должно было хватить ума позвонить мне, - возмущалась она, продолжая открыто идти на конфликт. - И что бы ты сделала? Наорала бы на меня на два дня раньше? - уточнил он. - Вот там вот дверь, а за ней выход, где никто не будет орать, - проговорила девушка, махнув рукой в сторону коридора. - Ты не представляешь, как я счастлив, что мы развелись, - наигранно восторженно заявил Телегин. - Главное, чтоб ты был счастлив, дорогой! - в тон ему отозвалась она, натянуто улыбнувшись. Стоило им, наконец, обратить внимание на присутствующую в комнате дочь, как оба тут же замолчали, испуганно уставившись на неё. Беззвучно всхлипывая, Тася едва успевала вытирать слезы с лица, не желая слушать всё это. Они затронули её самую больную тему из всех возможных и получили логичную реакцию ребёнка. По степени значимости их развод все полгода оставался на первом месте, что было даже выше долгожданной собаки. - Тасенька, ну ты чего? - первым оказавшись возле её кроватки, спросил он. Но ответа не последовало, а идти на руки она категорически отказалась, зарывшись с головой в одеяло и никак не реагируя на его слова. Причём обижена она была именно на папу, что стало понятно, когда с ней попыталась поговорить Пелагея. Ей она хотя бы отвечала, но на контакт по-прежнему не шла, вообще не собираясь обращать на них внимание. - Мне идти пора, - обращаясь к бывшей жене, сказал молодой человек, -Я завтра к вам заеду... - Да не утруждал бы себя, что ты!.. - хмыкнула блондинка, усмехнувшись. - Поль, хорош уже, а! - закатив глаза, пробубнил он, - Тась, поправляйся... Я тебя люблю... Невольно вздрогнув от последнего предложения, она едва заметно отвела взгляд, а потом и вовсе направилась в сторону выхода, дабы закрыть за ним дверь. - Чего она так расстроилась-то? - уже в коридоре, спросил Телегин, плохо поняв реакцию дочери. - А ты чаще говори о том, как счастлив, что мы развелись. Глядишь, вообще замечать тебя перестанет, - в своём репертуаре пояснила Поля, в отличие от него прекрасно зная, как на Тасю действуют такие слова, - Какие бы между нами ни были отношения, для неё мы родители... - А какие между нами, кстати, отношения? - наигранно серьёзно уточнил он, приблизившись к ней. - Загляни в паспорт. Печать о расторжении брака освежит твою память, - продолжая эту клоунаду вместе с ним, засмеялась она. В принципе, на этой «клоунаде» их брак и держался какое-то время. - Иногда я даже жалею, что мы больше не вместе, - резко переходя к чему-то серьёзному, заявил Ваня. - Ты уж определись, счастлив ты или жалеешь... - не воспринимая его слова всерьёз, усмехнулась Пелагея, - Иди давай уже, у меня там ребёнок один! - Напиши, что купить. Завтра заеду, - в очередной раз напомнил он, - Пока... - Пока, - попрощалась она, закрыв за ним дверь. Из супермаркета Дима вышел где-то через час, понимая, что у него осталось не так уж и много времени до встречи, перед которой нужно завезти продукты. Как ни странно, ему до сих пор не показалась глупой вся эта затея с дружеской помощью, которая, вероятнее всего, являлась предлогом для встречи. Да, он хотел её увидеть и даже не пытался отрицать это, но всё ещё убеждал себя, что чисто по-дружески. В принципе, так и было, и никаких чувств он к ней по-прежнему не питал, но стал относиться с ещё большей теплотой, откровенно жалея. После их разговора на кухне ему стало её по-настоящему жалко, потому что невооруженным глазом было заметно, как тяжело ей даётся эта [искренняя] улыбка. В любом случае на душе у неё оставалось что-то ещё, что не давало спокойно жить, и чем она явно не собиралась делиться даже с ним. Именно поэтому он готов был возить ей продукты мешками, лишь бы её хоть как-то бодрили эти встречи с ним. Это как навещать друга в больнице, таская бесконечные апельсины, которые всё равно никто не ест. Они просто оранжевые и радуют глаз. И какая разница, что это уже пятая сетка за неделю? Стоило ему только переступить порог её квартиры, как в нос тут же ударил запах каких-то медикаментов вперемешку с чем-то ещё. - Чем так вкусно пахнет? - спросил он, пытаясь понять, что ему напоминает этот запах. - Да это я морс варю, - засмеялась Поля, не придав этому значения, - Только пока не очень получается... - Творога такого, как ты просила, не было, поэтому я взял другой, а так, вроде всё купил, - протянув ей пакет с продуктами, отчитался Дима. - Сколько я тебе должна? - потянувшись к сумке, спросила она. - Ничего ты мне не должна. Считай, что это компенсация за тот ужин, - пожал плечами он, вовсе не собираясь брать с неё денег. - Дим, ты шутишь? Ужин он мне компенсировать собрался. Подожди, я ещё посчитаю количество кислорода, которое ты вдохнул тем вечером в моей квартире, компенсируешь и его сразу... - усмехнулась блондинка, серьезно посмотрев на него. - Лучше расскажи, как Тася? - резко сменив тему, спросил мужчина. - Заснула недавно. Мы врача утром вызывали, сейчас температура вроде спала, но меня все равно потряхивает периодически, - ответила она, поморщившись. - Она что, никогда у вас не болела? - удивленно переспросил он, не понимая, почему она так нервничает. И эту непонятную панику с её стороны заметили абсолютно все, и каждый поспешил сообщить о том, что она зря так волнуется. - Болела как-то, но сейчас это кажется таким серьёзным, и мне так страшно почему-то... - задумчиво хмыкнула Пелагея, не в силах объяснить свою такую реакцию, - Ты извини, что на чай не приглашаю. Сам понимаешь, у нас тут временный карантин. - Да понимаю, конечно... Мне уже всё равно пора бежать. Тася пусть выздоравливает скорее, а ты не переживай так. Всё будет хорошо, - сказал Дима, улыбнувшись. - Спасибо за продукты! Да и вообще, спасибо, что выслушиваешь меня уже в который раз. Прости, что нагружаю тебя своими проблемами. Оно как-то само происходит, - виновато глядя на него, проговорила она. - Заканчивай со своими извинениями, Поль. То за поцелуй тысячу раз извинилась, то за чай, теперь вот за проблемы. Ты придаешь всему этому слишком много значения. Неужели ты думаешь, что я ничего не понимаю? - Просто мне кажется, что спустя столько лет... так не должно быть. Ну-у... разве правильно с моей стороны о чем-то тебя просить или заставлять слушать, как всё хреново? - Во-первых, я сам предложил тебе помочь, во-вторых, если бы я не хотел тебя слушать, то и не слушал бы. Поль, пожалуйста, перестань всё усложнять... - выпалил он, прежде чем телефон в его кармане зазвонил. Посмотрев на экран, он невольно перевёл взгляд на Пелагею, а затем всё-таки ответил на звонок. - Да, Алён... А через мгновенье в конце коридора появилась сонная Тася в смешной пижаме и все с тем же медведем в руках, недоуменно глядя на них. В двух словах объяснив невесте, что сейчас не может говорить, Билан тут же сбросил, сам не сразу поняв, почему так сказал. - Что-то случилось? - уточнила Поля, заметив, как меняется его выражение лица. - Да потом перезвоню, - отмахнулся он, а в следующую секунду, наконец, заметил ребёнка, появившегося из ниоткуда, - Привет... Резко обернувшись, блондинка испуганно посмотрела на дочь, никак не ожидая, что она проснётся и успеет застать Диму. Ничего ему не ответив, Тася так же тихо развернулась и ушла обратно в свою комнату, явно не желая общаться. - Не обращай внимания, - сказала девушка, не удивившись такой реакции дочери. - А я ей, судя по всему, не понравился, - невесело усмехнулся мужчина, искренне не понимая, что не так. - Ей сложно понравиться, а после развода, наверное, даже невозможно, - пожала плечами она, будучи бессильна в этой ситуации. - Из-за отца? - кажется, начиная догадываться, с чем связана такая реакция ребёнка, спросил он, тут же получив утвердительный кивок. Алёне он перезвонил, уже оказавшись в машине, а заодно и осознал, что у него осталось всего 20 минут, чтобы доехать до места встречи и не опоздать. Ничего нового от своей невесты Дима не услышал, потому что тема свадьбы вновь настигла его с самыми дурацкими вопросами, какие только могут быть. Предложив поужинать сегодня где-нибудь вне дома, он торжественно пообещал, что они всё обсудят за ужином, потому что сейчас у него нет ни времени, ни желания. И вряд ли к ужину это желание проснётся вместе с аппетитом, но других вариантов он не видел. Прокручивая в голове их диалог с Пелагеей, он почему-то не мог нарадоваться тому, что в его сердце по-прежнему жила Алёна, а значит, никаких чувств к Поле он действительно не питал, что значительно упрощало всем жизнь.