Почти пять

Вернувшись домой в среду рано утром, Алёна с ужасом обнаружила разгрызанный диван и лежащего на нем Диму, не сразу для себя решив, чему стоит удивляться больше. Кай приветливо вилял хвостом, полагая, что раз её не было в момент, когда всё это произошло, значит, она и не поймёт, чьи зубы коснулись кожаной обивки и зверски разорвали её в клочья. На плите покоилась кастрюля с супом, который, по всей видимости, готовил её жених, а потом прилег и задремал, а на журнальном столике в гостиной стоял ноутбук, что тоже наталкивал на мысль о том, как он мог провести вчерашний вечер. В самом доме было тихо, как в морге, где никому из присутствующих ещё никогда не доводилось бывать, но сути это не меняло. - Дим, просыпайся... С добрым утром! - усмехнулась девушка, наблюдая за тем, как он с трудом разлепляет глаза, затем закрывает их вновь, и наконец, предпринимает попытку подняться. - Ты уже вернулась? - зевая, уточнил Билан, тут же потянувшись к её щеке губами, чтобы поцеловать. - А ты меня прям здесь решил дождаться? - спросила Алёна, непонимающе глядя на всю эту неутешительную картину, - А с диваном что? Что у вас тут вообще происходило? - Да я засиделся просто и заснул, а насчёт дивана все вопросы к Каю... - пожал плечами он, закрывая крышку ноутбука и поднимаясь с дивана. За завтраком, приготовление которого пало на плечи Алёны прямо с порога, им удалось подобрать новый диван, который удачно вписался бы в интерьер дома. А в случае его кончины было принято решение в следующий раз менять диван вместе с собакой, которая, наверное, раскаивалась в глубине своей души, о чем они и не догадывались. После завтрака они решили начать украшать дом, уже третий год подряд делая это вместе и заранее. Каждый Новый год, встреченный и проведённый вместе, был по-своему особенен и важен, как новый в этап в их жизни. Новогодние праздники они тоже проводили дома, как правило, встречаясь с полусовместными друзьями или же навещая родителей. Родители Димы появление Алёны в жизни своего сына восприняли очень серьезно, сразу решив, что дело обязательно дойдёт до свадьбы. И несмотря на свою размеренность, оно до неё все-таки дошло, или, как минимум, было на финишной прямой. С родителями его невесты получилось же гораздо сложнее, потому как узнав о том, с кем их дочь решила связать свою судьбу в перспективе на будущее, они не увидели в этом ничего хорошего. И мнение о Диме у них основывалось исключительно на каких-то доводах и древних фактах из его обширной и яркой биографии. Тем не менее, ему всё же удалось завоевать их доверие, на что понадобилось целых полгода и длительные беседы в кругу семьи, где его расспрашивали, словно на допросе. Дальше стало легче, особенно после знакомства родителей друг с другом, чему они, кажется, были рады даже больше, чем свадьбе собственных детей. - Кстати, я забронировала столик в том ресторане, где мы были на нашу годовщину... Так что в следующую пятницу ничего не планируй, а родителям я уже написала, - вдруг заявила Алёна, заставив его буквально открыть рот от такого четкого планирования дел. - А это что, какая-то новая фишка - ставить меня перед фактом? - удивленно спросил мужчина, не понимая, почему она даже не посоветовалась с ним. - А что тебя не устраивает? Перед отъездом я сказала, что хочу, чтобы мы пообедали с родителями, ты был не против... А стол нужно бронировать заранее, иначе не попасть, - полагая, что всё вполне нормально и логично, проговорила девушка. - Просто мы ещё не успели пожениться, а ты уже перестала спрашивать мое мнение... - Что значит «уже»? По-твоему, после свадьбы людей перестаёт интересовать мнение друг друга? - Я не это имел ввиду, - отозвался Дима, чувствуя, как обстановка начинает накаляться. - Но сказал именно это! - парировала она, окинув его недобрым взглядом. - Алён, ты ищешь повод, чтобы поссориться? - искренне не понимая, чего она добивается, поинтересовался он. - Бери выше, Дим! Уже нашла... - фыркнула шатенка и быстрым шагом направилась наверх, вовсе не собираясь продолжать с ним эту бессмысленную дискуссию. Недоуменно глядя ей в след, он даже не сразу понял, из-за чего они сейчас поругались, не говоря уже о том, чтобы найти того, кто в этом по большей части виноват. - И что это было? - переведя взгляд на лежащего по диагонали Кая, спросил Билан. - Я, конечно, очень рад, что ты подняла меня в такую рань и заставила приехать, но давай ближе к делу? Или ты просто соскучилась? Или, погоди, ещё одна попытка... Билан уже не катит? - выдвигая различные версии, предполагал молодой человек. - Ты закончил эту минутку остроумия? - уточнила блондинка, никак не реагируя на его слова. - Закончил... Кофе сделаешь? - удобно расположившись на своём месте, где сидел всё то время, пока жил в этой квартире, отозвался он. Молча развернувшись к столешнице, на которой стояла кофемашина, она вообще не понимала, почему подумала, что вместе они смогут решить эту внезапно образовавшуюся проблему в виде письма своей дочери. - Только давай ты попутно будешь объяснять, что случилось? У меня через полтора часа тренировка... - проговорил Телегин, подгоняя её. - Вот, - приблизившись к холодильнику и поднявшись на носочки, она с трудом достала оттуда тот самый лист, сложенный вдвое, всё с теми же снежинками и снеговиком. - И что это? - быстро пробежавшись глазами по тексту, не понял он. - Это письмо нашей дочери, - пояснила Поля, удивившись его недогадливости. - Нашей дочери четыре года... Я тебя сейчас, наверно, удивлю, но она ещё не умеет писать! - Они в садике писали письма Деду Морозу. Естественно, им помогали воспитатели. - А какое отношение воспитатели имеют к нашему разводу? - ещё раз взглянув на последнюю строчку, спросил молодой человек, явно испытывая терпение бывшей жены. - Всё, - резко оборвала она, поставив перед ним чашку с кофе и вырвав из рук письмо, - Пей свой кофе и иди шути где-нибудь в другом месте... Сделав шаг в сторону выхода, она уже намеревалась уйти, но он успел ловко перехватить её за запястье и развернуть к себе. - Ну, прости, - сдался Ваня, поднявшись на ноги и вмиг став серьёзным. - Что делать? - растерянно глядя на него снизу вверх, спросила Пелагея. - Писать письмо от лица Деда Мороза... Мол, это не по моей части, и здесь я, увы, бессилен... - выдав первое, что пришло в голову, ответил он. - Но она же расстроится, - заранее предугадывая реакцию дочери, сказала она. - Тогда давай прям в четыре года скажем ей, что его не существует? - предложил Телегин, не теряясь в своих соображениях. Несмело обхватив её лицо двумя руками и заглянув в глаза, он наверняка был настроен решительно, отыскав наиболее подходящий момент. - Кофе остывает, - неохотно убрав его руки от себя и отстранившись, напомнила девушка. Лежащий на столе телефон неожиданно завибрировал, оповестив хозяйку о новом полученном сообщении. И всё бы ничего, если бы бывший муж этой хозяйки не увидел имя того, кто являлся отправителем этого сообщения. - Ой, Поль, смотри-ка, это же Дима... - взяв её телефон в руку быстрее, чем она успела среагировать, фыркнул он. - Отдай! - предприняв попытку забрать свой гаджет, возмутилась она, - Слышишь меня? Дай сюда телефон! Столкнувшись с графой пароля в надежде прочитать их переписку, молодой человек вовсе не собирался возвращать ей телефон, с трудом уворачиваясь от её нелепых попыток забрать его. - Ты всё равно не знаешь пароль, - усмехнулась Поля, резко сдавшись. - Уверена? - ухмыльнулся он, вот-вот собираясь ввести те цифры, которые предположительно могли подойти. Страх в её глазах был отчётливо виден, потому как, если пароль все-таки подойдёт, он обязательно всё прочитает, а забрать телефон без потерь уже не удастся. С замиранием сердца глядя на то, как он вводит четыре заветные цифры, она готова была прибить его прямо на этой кухне, но отчего-то сдерживалась. - Блин... - едва слышно прошипел Телегин, с досадой глядя на то, как пароль не подошёл. - Неприятненько, да? - язвительно уточнила блондинка, теперь уже без труда выхватив свой гаджет у него из рук, так как надежда прочитать что-либо умерла в страшных муках. - Когда тебе уже надоест лезть в мою жизнь? - Когда я пойму, что нам с тобой окончательно плевать друг на друга, - хмыкнул он, сделав глоток кофе, что уже успел остыть. - А если ты никогда не поймёшь? - Значит, я снова сделаю тебе предложение, и мы поженимся... - Смешно, - невольно издав смешок, отозвалась она, - Но я хочу жить дальше и хочу, чтобы ты фигурировал в моей жизни исключительно, как отец моего ребёнка... Разве я много прошу? Почему ты никак не можешь понять, что я больше не твоя жена, и не нужно меня отчитывать и контролировать? - Я тебя услышал, - кивнул Ваня и отставив чашку на стол, направился в сторону коридора. Шумно выдохнув, Пелагея поджала губы и вновь заметив лежащее на столе письмо Таси, сильно зажмурилась. Она старалась сохранять с ним нормальные отношения на протяжении семи месяцев, прекрасно зная, как это важно для их ребёнка. И все семь месяцев прошли именно в таком духе: с его дурацкими шутками, с её закатыванием глаз, с недовольным цоканьем, с возмущением, но в особо сложные моменты с невероятной поддержкой с его стороны. Она успокаивала Тасю, когда та начинала на создавать проблемы на ровном месте, виня во всем развод родителей и повторяя, что, когда они были вместе, всем было лучше, а он, в свою очередь, успокаивал её, когда нервы сдавали, и уже не оставалось сил держать себя в руках. Ей казалось, что он несерьезно относится к переживаниям дочери на тему их развода, как и к её переживаниями периодически, но так только казалось. Он отчаянно пытался разбавить атмосферу своими шутками, делая вид, что нет поводов разводить трагедию, но внутри всё сжималось от каждой брошенной фразы и от каждого неверного движения. Ване было не легче принимать тот факт, что два самых дорогих ему человека теперь не рядом. И в отличие от бывшей жены он потерял всё и сразу: начиная с любимой жены и заканчивая любимым домом. Поиски новой квартиры, переезд, решение каких-то бытовых проблем, которыми он не занимался все пять лет, а между этим игры, тренировки и ребёнок, который так же сильно скучал и требовал резко исчезнувшего внимания. О том, что первое время ему помогала Светлана Геннадьевна, стараясь всячески поддерживать, Поля не знала, сама плохо понимая, как дальше жить. И меньше всего в тот момент он ожидал этой поддержки от своей тёщи, почему-то заранее решив, что после развода она не захочет его больше знать, автоматически перейдя на сторону дочери, но всё оказалось иначе. Ни на чью сторону Ханова-(старшая) переходить не собиралась, от начала и до конца сохраняя нейтралитет и считая, что виноваты оба. Постепенно они начали привыкать к таким изменениям в жизни и к новому статусу, но Тася до последнего не могла смириться и вообще осознать, что «как раньше» уже не будет. Сначала она всё отрицала, будучи уверенной в том, что папа скоро вернётся домой, а потом начала сомневаться в этом и задавать один и тот же вопрос несколько раз в день, каждый раз надеясь услышать что-то, что её порадует. И никакими способами её нельзя было отвлечь от этой темы и стереть с лица этот всё понимающий взгляд, который очень сильно хотел бы ничего не понимать. В тот момент все куклы, замки и прочая атрибутика для детей перестала быть интересна ей. Когда все остальные дети в группе играли в различные игры, разбрасывали игрушки и ещё долгое время не собирались взрослеть, она без особого энтузиазма водила карандашом по альбомному листу, вроде как изначально планируя рисовать. А потом приходила мама, и они ехали на тренировку, где Тая старалась изо всех сил, почему-то не потеряв интерес только к фигурному катанию из всего, что присутствовало в её жизни до этого. Возвращаясь домой, они заезжали в какой-нибудь ресторан, где заказывали что-нибудь поесть с собой, редко оставаясь сидеть там. И с мамиными уговорами она съедала четвёртую часть всей порции, что очень мало даже для ребёнка, после чего заявляла, что наелась, и уходила восвояси. Затем Тася могла посмотреть мультики, время от времени засыпая прямо на диване перед телевизором, и на этом её день заканчивался. Исключением были выходные, когда она виделась с отцом, или же они с Пелагеей ходили куда-то гулять, хотя бы ненадолго отвлекаясь и не думая обо всём этом. И только последние несколько месяцев, когда второй родитель стал присутствовать в её жизни намного чаще, чем обычно, девочка начала вести себя гораздо иначе. Она всё реже отказывалась играть с остальными детьми, периодически принимая активное участие в каких-то играх, а дома почти не отходила от мамы, постоянно находясь где-то под боком. И даже в тот судьбоносный день, когда Диме суждено было встретить свою давнюю боевую подругу и не только, Тася тоже оказалась рядом, с большим трудом уговорив маму не идти в сад тем утром и взять её собой на съемки. И вот тогда это вряд ли можно было назвать случайностью, учитывая тот факт, что их встреча значительно повлияла на дальнейшее душевное состояние Пелагеи.