Почти пять

Новая неделя началась слишком неожиданно, с учетом того, что от прошедших выходных не спасала даже ромашка. Всё воскресенье Пелагея провела дома с ребёнком, впервые за долгое время соглашаясь на все Тасины авантюры и различные игры, чтобы хоть как-то закрасить в её памяти этот отпечаток от субботнего утра. Видеть такую истерику ей никогда прежде не доводилось, а Поля, в свою очередь, сама от себя не ожидала подобного, давно научившись более-менее сдерживать эмоции в присутствии дочери. Что послужило поводом для исключения, Тася знала смутно, так как весь рассказ мамы ограничился словами о том, что они с папой немножко поругались. Но даже в свои почти пять она прекрасно понимала, что «немножко поругались» и рядом не стояло с тем состоянием, в котором находилась мама, просто-напросто не в силах успокоиться. Однако вопросов малышка предпочла больше не задавать, догадавшись, что честных ответов на них можно заранее не ждать. Неделя же заведомо обещала быть тяжелой для Пелагеи, которая понятия не имела, как теперь разговаривать с бывшим мужем и смотреть ему в глаза. С Димой всё было чуть проще, хотя ничего простого она здесь не наблюдала, тоже плохо представляя себе их дальнейшее общение. И в отличие от него, она очень жалела о случившемся, вряд ли став вести себя точно так же, если бы не та фотография. Вообще, если бы не та фотография, она бы даже не позвонила ему тем вечером, а спокойно забрала бы дочь, как и планировала, и не чувствовала бы себя сейчас так паршиво. Если Дима ещё как-то старался сглаживать углы и пытался найти себе оправдание, то Поля могла с уверенностью заявить, что очень сильно виновата перед Алёной. Одно дело основываться на чувствах друг к другу, а другое - спать с ним из ревности к мужу, чтобы кому-то что-то доказать, а спустя столько лет конкретно в их случае и первое, и второе сюда не подходит. - На улице какая-то жесть! - стряхивая с куртки снег и переступая порог её квартиры, поделился Дима. - Проходи... Чай будешь? - прислонившись к стене, уточнила девушка. - Нет, у меня всего полчаса и потом дела, - ответил он, пройдя в гостиную следом за ней, - Как ты? - Я? Я замечательно, аж удавиться хочется, - горько усмехнулась она, усевшись на диван и предложив ему сесть рядом. - Ну, продолжай, я слушаю, - нервно сказал Билан, не понимая, к чему эта многозначительная пауза. - В общем-то, нечего продолжать... Мой муж, кажется, знает, что мы переспали, а в целом, всё очень даже замечательно, - хмыкнула Поля, поджав губы. - Что значит «кажется, знает»? Ты ему рассказала? - недоуменно глядя на неё, переспросил он. - Нет, ты сделал это за меня, - вновь усмехнувшись, отозвалась она и откинув волосы назад, продемонстрировала ему едва заметное пятнышко на шее, в котором спустя несколько дней сложно было увидеть засос. - Блин, Поль, прости... - виновато опустив голову, проговорил мужчина. - Да ладно, ты не виноват... Если бы я вовремя остановилась, ничего бы этого не было, - тяжело вздохнув, сказала Пелагея. - Если бы мы вовремя остановились... - исправил он, не считая правильным перекладывать вину на кого-то одного, - Ты жалеешь, да? - Я... я ненавижу его дурацкие шутки, ненавижу, когда он повышает на меня голос, ненавижу, когда уходит и хлопает дверью, ни в чем не разобравшись... - с трудно скрываемой дрожью в голосе, призналась она, - Но я всё равно люблю его, Дим, и это и есть ответ на твой вопрос. Ему, может быть, не хотелось слышать всего этого. Может быть, не хотелось знать об этом наверняка и куда больше нравилось теряться в догадках и жить какими-то ложными надеждами. Может быть, разбивать ему сердце спустя столько лет - это смешно, хотя бы потому, что он почти женат. Может быть, целовать его той ночью на кухне было самым глупым решением с её стороны. Может быть, они и не должны были встретиться в том коридоре тем октябрьским днём. Может быть, и у судьбы бывают такие промахи. Может быть, Тасе не нужно было бежать по коридору вперёд, а стоило спокойно идти за руку рядом с мамой, и тогда они бы разминулись. Чертовски обидно было бы кому-то, но точно не им. Точно не здесь, не сейчас, не на этом диване в её гостиной. Точно не от осознания того, что целью их встречи спустя пять лет стало ничего не значащее удовлетворение физических потребностей. Пустое «ничего»: одна измена и одно признание в любви не ему. Он так долго и болезненно выводил её из крови, что теперь даже как-то обидно. Он так сильно хотел быть не просто другом, но, кажется, последние лет шесть выражение «дважды в одну реку не войти» именно про него. Кажется, кто-то где-то снова просчитался весьма неудачным образом для каждого в этой истории. Кажется, через месяц у него свадьба, а у неё восемь месяцев с момента развода. Кажется, через две недели ему ровно сорок, а её дочери ровно пять. И кажется, у них слишком разные пути, которые зачем-то случайным образом пересеклись вновь спустя столько лет. - Я рад, что ты, наконец, разобралась в себе, - слова давались с трудом, а внутри всё обрывалось с каждым новым словом. - Неправда, - едва слышно прошептала блондинка, прикрыв глаза и не заметив, как по щеке скатилась слеза, - Ты не рад, я вижу... Да я и сама не рада, если честно! Мы всё равно уже никогда не сойдёмся, потому что никому это не нужно. - Есть человек, которому это нужно и который на моем месте был бы очень рад. И знаешь, сейчас я больше всего хочу, чтобы из всех нас этот человек был самым счастливым на свете. Хотя бы потому, что она этого действительно заслуживает, - тихо отозвался Дима, шмыгнув носом, - Не лишайте её счастья из-за своей гордыни и непонятных обид друг на друга. Поль, найди в себе силы сделать первый шаг... Она молча смотрела на него, не решаясь хоть что-то сказать. Она видела все эмоции на его лице, которые он уже и на пытался скрыть. И никакой радости он по-прежнему не испытывал, но действительно очень хотел, чтобы Тасино желание сбылось. И разве важно, что Дед Мороз не принимал в этом никакого участия, вообще не имея представления о том, какие у них кипят страсти? - Я не могу, Дим, правда, - всхлипнула она, уже и не надеясь обойтись сегодня без слез, - Я очень обижена на него, и все эти семь месяцев... Чёрт, это всё так трудно и больно, что я просто не готова делать какие-то шаги... - Но ты же любишь его!.. - Одной любви мало, чтобы вот так взять и сделать вид, что ничего не было. Когда он возвращался домой, на улице уже начинало темнеть, но заснеженный лес был по-прежнему хорошо виден, отчего найти нужный съезд не составило Диме никакого труда. Свернув на нужном повороте, не доезжая до Рассказовки, он проехал совсем немного прежде, чем остановился посреди леса, куда дальше было просто невозможно проехать из-за сугробов недавно выпавшего снега. Наплевав на холод и одежду, что становилась сырой от снега, мужчина уверенно шёл вперёд, пока трасса окончательно не скрылась из виду, а шум проезжающих машин почти не был слышен. И набрав полные легкие воздуха, он громко-громко закричал, не думая в тот момент о своих голосовых связках. Снег невольно скатился с ветки, не выдержав такого напора, а эхо раздалось вокруг в радиусе нескольких сотен метров. Обессиленно упав на спину прямо в этот сугроб, он пониже натянул шапку и прикрыл глаза, чувствуя, как медленно его отпускает. Снежные макушки деревьев как будто бы впивались своими концами в небо, и ни одной живой души не было рядом, не считая изредка проезжающих машин. Через две недели ему сорок, но сейчас он лежал на снегу в каком-то лесу, меньше всего заботясь о своём здоровье. Ему снова больно, как когда-то давно, о чем однажды посчастливилось забыть. И боль эта была настолько близка и знакома, словно она уезжала в отпуск, а сейчас вернулась и вполне готова полноправно заполнить собой всё свободное пространство. Благо спустя столько лет медицина продвинулась ещё дальше, и теперь у него имелась мощнейшая анестезия, которая сумела спасти его пару лет назад и оживить вновь. А потом этот коридор, эта встреча, Полин звонок, желание встретиться, тот поцелуй на кухне, когда она перебрала вина и ещё долго извинялась за своё плохо контролируемое состояние... Ему уже стоило бы начать жалеть обо всем этом, а он продолжал лежать на снегу и осознавать то, что так упорно отрицал эти несколько месяцев, пытаясь обмануть самого себя. И разве кому-то стало легче?..