Камень сердолик

Внимание, пока не бечено! Когда М’Хаши остановился в отдалении и опустился, давая Климу слезть, к нему от костра побежали циркачи. И вид у них был немного встревоженный… - Что-то случилось? – спросил Клим. - Ты случился! – рявкнула в ответ Нулле. – Нур-Тур проснулся, отправился Орро будить, ну и заглянул в твой шалаш! А там тебя нет – только Ири и Руши сопят в две дырочки! И ещё зверюга эта зубы скалит! Как только не набросилась? Где тебя носило? Клим перевёл взгляд на невозмутимо застывшего возле шалаша второго М’Хаши. Тот действительно скалил зубы, но это была не агрессия, скорее собачья улыбка. К тому же, и Ири, и Зия, сидевшая рядом со зверем с Руши на руках, отнюдь не выглядели испуганными или встревоженными. А уж Руши был просто в восторге и всё пытался дотянуться до носа новой игрушки. Но умный зверь только мотал головой и фыркал, подставляя вместо носа мощную мохнатую шею. Рушан вцеплялся ручонками в густую шерсть, некоторое время теребил, потом отпускал, заливался смехом… и делал новую попытку вцепиться во влажный чуткий нос. - Нулле, - прервал лилипутку Орро, - перестань. Зверь умный, никого не тронул, а потом, когда я у костра задремал – тревогу поднял. Оказалось, тут лурры* бродили, так он их одним рыком отогнал. - Ага, - сердито ответила Нулле, - и всех своим рыком разбудил! - А ты хотела проснуться у лурра в желудке? – ехидно спросил Додо. – Вот, какие вы, женщины, всё же эмоциональные… Ничего же плохого не случилось, Мама Охха бы почувствовала… Нулле сверкнула глазами… вдохнула… выдохнула… и успокоилась. И уже обычным тоном сказала: - Ну, ты хоть предупредил бы, Клим. Мы же волновались. Клим взглянул на циркачей и понял – да, таки волновались. Причём все. Парню стало немного стыдно и он быстро ответил: - Простите, я не подумал. И будить никого не хотелось, вы же устали за день. Да и М’Хаши неожиданно появились. Один остался Рушана охранять, а вот этот – повёз меня к развалинам храма… Храма Неназываемого. - Зачем? – быстро спросил Додо. – Это опасное место для незнающих, Клим. - Ну, как выяснилось, - ответил Клим, улыбнувшись, - для меня это место не такое опасное. Извините, что вам пришлось беспокоиться из-за меня… - Не страшно, - помягчела Нулле. – Но в следующий раз лучше предупреждай. А подошедшая с Руши на руках Зия (чёрный М’Хаши так и следовал за ними, словно привязанный, со странной для волка интенсивностью мотая хвостом из стороны в сторону) задумчиво сказала: - Ты что-то видел там, да? Говорят, что в таких местах может наступить необыкновенная ясность мысли… Ты изменился, Клим… Ты стал какой-то… немного другой… Руши же просто потянулся к отцу, ему явно было параллельно – прежним Клим остался или стал другим, и громко заявил: - Ка! Та! Пришлось брать хитреца на руки. Но тут откуда-то из леса вышла Мама Охха, которую под руку поддерживал Нур-Тур. Увидев вернувшегося Клима женщина громким звучным голосом произнесла: - Душа вернулась! Хранитель пришёл! Да свершится предначертанное! И медленно осела на траву. Глаза её закатились, так что видны были только белки, по телу женщины прошла судорога. - Что с ней? – испугался Клим и бросился было на помощь, но Нур-Тур жестом остановил его: - Не стоит. Она в трансе, не осознаёт себя. Неназываемый говорит её устами, Хранитель. «Ну да, - вздохнул про себя Клим, - глупо было надеяться сохранить это в тайне…» «А смысл? – откликнулся камень. – Они будут верны тебе до последнего вздоха. Они будут помогать тебе. Ты же сам считаешь их семьёй, так что не стоит скрывать очевидного». Клим молча согласился, а в это время Мама Охха странно изогнулась, приподнялась на локтях и густым низким голосом произнесла: - Тело – одно, душа – другая. Прими душу до конца, Хранитель. Впусти в себя… Только так ты найдёшь тех, кто тебе предназначен и обретёшь счастье. Береги сына, он и ключ, и замок, и вопрос, и ответ, и загадка, и разгадка. Та, что предала, предаст вновь… Тот, что любит – ждёт… Тот, что горюет – обретёт… Тот, чей облик скрыт – вернёт его… Всё вернётся на круги своя – и придёт Истина… После этого глаза Мамы Охха закрылись, тело расслабилось, и она потеряла сознание. Нур-Тур бережно поднял женщину с земли и понёс в шалаш. А циркачи уставились на Клима со странным блеском в глазах. Наконец Рик прервал паузу, с благоговением прошептав: - Клим… Так ты теперь хранитель… Прошу, расскажи нам всё… Клим вздохнул. Лесные Сёстры, обещавшие прибыть к рассвету, где-то задерживались, и парень понял, что от рассказа отвертеться не удастся. - Хорошо, - вздохнул Клим. – Сейчас я всё расскажу. Тем более что Душа Фаэ не против… *** Лесные Сёстры появились на поляне только через час, и за этот час произошло такое, во что Клим бы не поверил никогда, не будь он непосредственным участником этих событий. Для начала Клим успел рассказать циркачам всю свою историю. Нур-Тур, уже слышавший первую её часть, только кивал одобрительно. А когда Клим рассказал про книгу, Место и Дитя Души, он восхищённо выдохнул: - Чудо! Камень нашёл место для своего Дитяти! Но он не пожелал расставаться с тобой, это хороший знак, однозначно хороший! - Теперь понятно, - кивнул Орро, - почему Сёстры задерживаются. Они почувствовали, что Дитя Души нашло своё Место и сначала отправились туда. Им нужно поклониться... Они ждали слишком долго. - Клиим, - жалобно протянула Ири, - а можно взглянуть на Душу… Ну хоть одним глазком… «Можно, можно, - проворчал у Клима в голове камушек, - заодно и сюрприз получат…» «Хороший, хоть?» - поинтересовался Клим. «Для них – самый лучший! - невозмутимо отозвался камень. – Сил у меня сейчас много, отчего бы тех, кто в жизни столько страдал, не порадовать. Доставай меня уже…» И Клим, осторожно уложив Руши в колыбельку, вовремя вынесенную на поляну Риком и Зиком, достал камень из мешочка, а потом показал его всем на раскрытой ладони. Камень не просто светился. Он сиял нестерпимо рыжим золотистым блеском, от него просто разливались волны тепла и счастья, и в душе Клима зазвучала удивительно прекрасная мелодия, рефреном которой было: «Возрадуйтесь, верные! Я вернулся! Я обрёл Хранителя!» Циркачи все, как один, попадали на колени, из шалаша появилась Мама Охха, лицо её было каким-то отстранённым, нездешним, глаза закрыты, но она, протянула руки к этому сиянию и опустилась на колени, как и все остальные. Камень в руке Клима немного увеличился в размерах, набух, словно капля и «лопнул» бело-золотым светом. Свет окутал циркачей, всех до единого, сгустился… и растаял. Камень, лежавший на руке Клима, перестал светиться, но внутри него продолжали пробегать золотистые искорки. «Устал, - заявил камушек Климу. – Отдохну немного. Положи меня обратно». Клим машинально положил камень в мешочек и только тут обратил внимание на потерявших дар речи циркачей. И было отчего… Все их недостатки внешности исчезли без следа. Додо сильно уменьшился в росте, теперь это был совершенно обычный Фаэр – высокий, стройный и золотоглазый, Зик, Рик и Нулле, напротив, подросли… Два симпатичных мускулистых паренька и изящная, гибкая девушка стали обнимать друг друга, смеясь и плача. У Зии исчез нос-хоботок, у Орро – третья рука, голова Нур-Тура потеряла лицо на затылке, черты его разгладились, он словно помолодел… А Ири… Ири с изумлением разглядывала невесть откуда появившиеся руки, то поднося их к лицу, то отводя, сгибая и разгибая пальцы… То же самое действие проделывал не менее изумлённый Унор, клешни которого стали нормальными ладонями с длинными, гибкими пальцами. Третий глаз на лбу Мамы Охха пропал, но женщина, с удивлением ощупав лицо, воскликнула: - Но мой дар не исчез! Я это чувствую! Чудо! Это же чудо! С этим утверждением Клим был согласен целиком и полностью и восхищённо спросил у Камушка… мдаа, после такой впечатляющей демонстрации Камушек даже мысленно хотелось называть только с большой буквы… Так вот, Клим спросил: «Неужели ты так силён?» «Силён, конечно, – задорно хмыкнул в ответ Камушек. - Это ещё что, семечки, по сравнению с тем, что могли прежние Хранители. Но ты ещё необученный у меня… Кстати, а самого главного ты и не заметил…» И Камушек ехидно хихикнул. До Клима дошла вся глубина сюрприза, только когда прямо в него врезался живой метеор с радостным криком: - Татта! Татта! Смотри, какой я теперь! Клим поперхнулся, с недоумением переводя взгляд то на перевёрнутую колыбельку и обрывки пелёнок, то на голенького четырёхлетнего с виду малыша, прижимающегося к его ногам. Только через минуту он смог внятно выдавить: - Руши? Это ты? В голове ехидно захихикал камень: «Непростой у тебя малыш. Умненький, сообразительный… Прости, что не предупредил, но дела тебе предстоят непростые, с младенцем на руках их делать будет трудновато, так что я сделал Рушана чуть постарше. Выглядит он, как четырёхлетний, а соображать будет и того лучше… Генетика у него уж больно хорошая. Ну как тебе мой сюрприз?» - Да уж… - вслух выдавил Клим. – Сюрприз так сюрприз. Маленькое личико немедленно сморщилось, словно Руши приготовился плакать: - Я тебе не нравлюсь такой? Ты меня больше не любишь? Клим торопливо обозвал себя мысленно скотиной и подхватил малыша на руки: - Ты что? Ты что, Руши? Ты у меня всегда будешь самым дорогим, самым любимым, просто это такое чудо, что ты у меня совсем большой стал… Я растерялся. Прости меня, прости… Хитрец тут же обвил шею Клима маленькими ручками, прижался к нему и чмокнул в щёку. А потом заявил: - И я тебя тоже люблю, татта… Он, - тут маленький пальчик ткнул в мешочек на шее, - сказал, что я должен помогать тебе найти моего второго татта… - Ты… ты его слышишь? – изумился Клим. Руши капризно оттопырил губку и заявил: - Ну, ведь я же твой сын, татта… Конечно, слышу. Выглядело это так умилительно, что Клим рассмеялся. И тут циркачи наконец-то пришли в себя, и Мама Охха заявила: - Вы что застыли? Утро прохладное, а наш малыш голенький совсем! Застудить хотите? Началась суета, и в этот самый момент и появились Лесные Сёстры… *Лурр – местный хищник, напоминает огромную саблезубую кошку с шерстью шоколадного цвета и серебристыми подпалинами. Летом она плотная и короткая, как щётка, зимой густая, длинная и очень красивая. Добыть шкуру лурра очень трудно, тем более «зимнего» лурра, поэтому они стоят очень дорого.