Камень сердолик

Внимание, пока не бечено! Всю эту историю Клим услышал за несколько вечеров, проведённых у костра. Ала и не собиралась ничего скрывать - она как-то безоговорочно поверила им, потому что поверил Ами. И в этом была некоторая сложность. Ами сразу и безоговорочно принял своего татта, а уж Палый Лист просто светился от счастья. За эти несколько дней юноша похорошел несказанно и сейчас походил на эльфа из сказки. А уж Ами… Ами был просто в восторге – как же, столько всего нового, ранее невиданного… Маленький мирок, которым был Серый Тупик за свою коротенькую жизнь любознательный Ами сумел изучить до последнего камушка, а тут… Бескрайний лес, длинная дорога, небо, не затянутое серым маревом, звёзды по ночам, дружелюбные спутники татта, смешные тильги, и, самое главное – новый друг, с которым можно было играть, болтать и учинять всяческие каверзы. Да-да, Ами и Руши подружились практически сразу, а два неугомонных ребёнка… да ещё ребёнка со способностями чудотворцев – это были нехилые сложности. Хорошо хоть, что оба вполне понимали, если им запрещали что-то, и эти запреты обойти не пытались. Но фантазия у обоих была неограниченная, а ум пытливый, вспомнить хотя бы тот случай, когда лихая парочка, отправившись нарвать ягод с ближайших кустов, обнаружила в них самку даруша с капканом, впившимся в лапу. Оба мальчишки моментально прониклись тяжёлой долей хищницы и со слезами притащили своих татта помочь бедной кисе. Если учесть, что у кисы из пасти торчали клыки длиной с ладонь, и она была жутко раздражена на всех двуногих, то спасение должно было выглядеть феерически. Палый Лист с Климом чуть не поседели, когда оба сорванца подлетели к рычащей хищнице и принялись наглаживать ей ушки и шею, шепча, что сейчас их татта уберут противную железяку. Самое странное, что дарушша (так называли на Фаэ самок даруша) вроде бы их поняла, прекратила рычать и огрызаться, прикрыла глаза и покорно протянула переднюю лапу, вместе с впившимся в неё капканом. Разжать стальные челюсти оказалось не так уж и сложно, Клим это сделал на одном адреналине, а после запулил мерзкую железяку куда подальше. А Палый Лист после этого залил несчастную лапу каким-то жуткого вида зельем, после чего она перестала кровить и гноиться буквально на глазах. А после этого дарушша облизала личики мальчишек, коротко уркнула, как-то по человечески помотала головой, глядя на Клима и Палого Листа, ехидно рыкнула на ощетинившихся М’Хаши, и бесшумно растворилась в лесных зарослях. Пацанов после этого отчитали ВСЕ. И те вроде бы прониклись, извинились и обещали что ни-ни… но шальные огоньки, мелькавшие в глазах неугомонной парочки, явно показывали, что жизнь их татта прежней не будет уже никогда. Но ни Клим, ни Палый Лист на это не жаловались. Кстати, когда Клим спросил Палого Листа, не хочет ли он вернуться к Лесным Сёстрам вместе с Ами, тот, скромно потупив ясные очи, заявил, что чувствует – не всё давно потерянное отыскалось. Камушек, подслушавший этот разговор, заявил, что Палый Лист прав и процитировал Марка Твена,* после чего уже и Клим задумался – не были ли слухи о казни брата Иммаира, собственно говоря, лишь слухами и более ничем? Сложнее было с Алой. Нет, в женский коллектив она вписалась без проблем, ножом и луком владела в достаточной мере, чтобы сойти за наёмницу, и вообще вроде была весела и часто шутила, но… Клим видел тоску в её глазах, когда она смотрела на Ами, болтающего с Палым Листом. И он понимал, в чём дело. За годы, проведённые в Сером Тупике, Ала привязалась к Ами, как к родному, она пожертвовала ради него годами своей жизни, она была для него светом в окошке, самой главной, самой любимой намале… А сейчас… Нет, Ами не перестал любить Алу, он так же ластился к ней, так же стремился поиграть и пообщаться… но теперь в его жизни много чего появилось, помимо девушки… и Ала начала тосковать. Додо и Унор, дежурившие у костра две последние ночи, говорили, что девушка почти не спит – выбирается из повозки, смотрит на костёр, сидит и молчит, а на все вопросы отвечает, что у неё просто бессонница разыгралась. К тому же, у Клима возникло стойкое впечатление, что Ала была неравнодушна к брату Иммаиру, оттого-то и взялась так охотно выполнять его просьбу. А сейчас она встретилась с тем, кого жрец действительно полюбил. Полюбил настолько, что пожертвовал для него всем, что имел – репутацией, карьерой и жизнью. И это тоже было сложно для неё. Мысль «Чем я хуже?» могла зародиться в хорошенькой головке Алы в любой момент… если уже не зародилась… а куда могут завести такие размышления, Клим примерно представлял. Эти мысли разделял и Камушек, с которым Клим посоветовался в первую очередь. «И что делать?» - спросил в заключение Клим. «Поговори с ней, - отозвался Камушек. – Она неглупа, она всё поймёт. Собственно говоря, она и так всё понимает, но её переполняют эмоции. Видишь ли, когда я её исцелил, то малость не рассчитал… и мы получили вместо относительно спокойной молодой женщины девчонку с бьющими через край гормонами. И этот гормональный взрыв может быть очень опасен… и не только для неё… учитывая латентную Фаэрскую кровь». «И о чём говорить прикажешь?» – мрачно вопросил Клим. «В данном случае, честность - лучшая политика», - отозвался Камушек и более пока на связь не выходил. Клим сердито сплюнул. Всё-таки не артефакт ему достался, а зараза своенравная, даром что Душа Фаэ. Но, по зрелом размышлении, Клим решил, что Камушек прав, и постарался найти момент для приватной беседы, что оказалось не так легко. И Ала, и Клим всё время были не одни. Кстати, что касается Палого Листа, то он, поглощённый радостью от появления сына, этой тоски Алы не замечал. Нет, он относился к девушке с величайшим почтением и благодарностью, даже восхищался ею, и просто лучился счастьем и дружелюбием, но вряд ли Але было от этого легче. Значит… значит разговор был необходим. И уже на следующую ночь Клим помог Палому Листу уложить Руши и Ами – друзья теперь и спать предпочитали исключительно вместе, и решил посидеть у костра. Вообще-то, дежурить была очередь Нур-Тура, но Клим сумел его уболтать и отправить спать, уверив, что если что – Капелька всех разбудит. Нур-Тур покивал и согласился, днём он чувствовал себя неважно, хоть и храбрился. Палый Лист, выбравшийся из шалаша на шум, дал Нур-Туру какое-то укрепляющее зелье и отправил спать. Так что, когда полчаса спустя всё утихло, Клим сидел у костра, любовался вечерним небом, и думал, что время для разговора с Алой самое подходящее, может быть, она захочет посидеть у костра и в эту ночь. И точно, Клим уже начал задрёмывать, когда у костра появилась Ала. Выглядела девушка невыспавшейся и грустной. Кивнув Климу, она устроилась у костра и стала смотреть на пламя, не говоря ни слова. - Ала, - мягко сказал Клим, - нам надо поговорить. - О чём? – грустно спросила бывшая воровка. – О том, что я, вернувшись, чувствую себя чужой и лишней? О том, что Ами удаляется от меня? О том, что вы все меня только терпите? Об этом, что ли? - Полегче, - сказал Клим, и поразился тому, как жёстко прозвучал его голос. – Не додумывай за других того, чего у них и в мыслях не было. Ты вернулась в родной мир, но изменились и мир, и ты, понимаешь? Ничего уже не будет так, как прежде. И какой будет твоя жизнь – зависит только от тебя. Ала опустила голову, помолчала, а потом грустно сказала: - Наверное, ты прав, Хранитель. И я тебе кругом должна за спасённую жизнь… - Я не спасаю жизни в долг, - отрезал Клим. – Я спас тебя потому, что мог. Скажи мне, что тебя так тревожит, не молчи. И мы попробуем в этом разобраться. Не держи всё в себе, тебе станет легче… - Может быть… - вздохнула Ала и неуверенно продолжила, - собственно говоря, я всё уже сказала… Ами… Он мне стал как сын, а сейчас… Сейчас у него есть татта, есть Руши… есть весь этот мир… Мне кажется, я перестала быть нужной ему… И девушка тихонько всхлипнула. «Что ж ты натворил, Камушек, - проворчал мысленно Клим, - была маленькая разбойница со стальными яйцами, а сейчас… Просто сентиментальный роман какой-то…» «Тут ты прав, - неожиданно отозвался Камушек. – Но возрастные изменения были очень глубоки – вот и не подрассчитал я. Да, это поведение несвойственно её прежней личности, но с этим можно справиться. Глупее Ала не стала, просто эмоциональнее. А значит пробуй дальше. Ты до неё достучишься, я в тебя верю…» «Ну, спасибо, родной ты мой, за доверие…» - иронически отозвался Клим, но Камушек по своему обыкновению, на подколки и неудобные рассуждения не отреагировал никак. Поэтому Клим сделал так, как подсказывала интуиция - приобнял Алу за плечи и стал поглаживать по волосам. Никакого сексуального подтекста, ни Боже мой, просто желание успокоить и привести мысли в порядок. Как ни странно – помогло, во всяком случае всхлипывать Ала перестала. И Клим, собравшись с мыслями, начал говорить. - Ты не права, Ала. Ты действительно молодец, ты очень много сделала для Ами, ты стала ему ближе, чем родная мать, но дети растут… Ами открылся новый мир, он увидел новых людей, он любопытный, он хочет познавать новое… и у него будет долгая жизнь. Неужели лучше было бы, если бы он прожил отпущенные ему годы в Сером Тупике, как в клетке и увидел бы твою смерть? Ала замотала головой и пробормотала: - Нет, нет, только не это… Но ты понимаешь, Клим, моя душа словно разделилась… Одна радуется за Ами, а другая тоскует по тем временам, когда я была для него центром мира… - Ты и сейчас будешь для него центром мира, если не будешь подрезать ему крылья, Ала. Но теперь он любит не только тебя, но и своего татта. Смирись с этим, такова жизнь. Ала, ты же умница, не дай зависти и унынию овладеть собой… - Дело не только в Ами… - вздохнула Ала. – Понимаешь, Палый Лист… Он, конечно прекрасен… Он такой… Теперь я понимаю, почему Иммаир полюбил его. Но я… - Ты тоже влюблена в жреца и не веришь, что он мёртв, - мягко подсказал Клим. - Да! – быстро сказала Ала. – Но даже если он жив… Для него существует только Палый Лист. Я поняла это ещё тогда. У Иммаира, когда он говорил о нём, глаза загорались. А я… Я просто воровка, и нет у меня ни красоты, ни воспитания… Понятное дело, что он полюбил не меня. - Ала… - вздохнул Клим. – Я понимаю, что тебе сейчас тяжело, но… Если брат Иммаир жив, то позволь ему решать самому – любит ли он по-прежнему Палого Листа или сможет разглядеть и твоё чувство. Но сначала нам нужно его спасти. Понимаешь? - Понимаю, - отозвалась Ала, - но… - Без «но», - заявил Клим. – В любом случае, жрец считал тебя своим другом. Недаром, с просьбой спасти Ами он обратился именно к тебе. Подумай об этом, Ала… А если не сложится… Ты сама не понимаешь и не ценишь себя. Сейчас ты молода, красива и умна… а если у нас всё получится – сможешь стать и образованной. Неужели ты думаешь, что с таким-то данными тебя никто не полюбит? Да женихов придётся палкой отгонять! Ала тихо хихикнула: - Скажешь тоже – палкой! - Точно-точно, - закрепил успех Клим. – А сейчас – иди спать. Всё будет хорошо. Я обещаю. Ала кивнула и, неожиданно потянувшись к Климу, поцеловала его в щёку и спросила: - А твоим другом я могу стать? - Другом – да, - честно ответил Клим. Девушка улыбнулась, пожелала ему спокойной ночи и ушла спать. А на следующее утро в ней что-то изменилось. И явно в лучшую сторону. Клим был только рад – Ала, с его точки зрения, явно заслуживала счастья, но вряд ли счастьем её жизни будет брат Иммаир. Впрочем, кто знает… *** Закон подлости состоит в том, что когда расслабляешься и начинаешь думать, что всё идёт по плану – вот тут-то и огребаешь очередных пакостей. Некоторое время дорога была настолько спокойной и мирной, что Клим решил было, что всё в порядке, их пока не ищут, и что им удастся добраться хотя бы до Ловушки Заблудших в относительном покое. Ошибся. А ведь двигались они осторожно, обходя шумные тракты и большие постоялые дворы, благо Клим точно знал, как и куда следует свернуть при необходимости. Но вот этот постоялый двор, расположенный на лесной дороге, был небольшим, с виду уютным и приличным, и никаких подозрений не вызывал. Под навесом хрупала свежим сеном пара упряжных тильгов, из окон тянуло настолько вкусными запахами, что Климу, да и всем остальным, жутко захотелось не походной, а домашней пищи, да и купальня на постоялом дворе точно была. Конечно, в том, чтобы мыться в озерцах и речках тоже была своя прелесть, но Клим ловил себя на мысли, что не отказался бы от тёплой воды с ароматным мылом, что уж говорить о девушках… Нет, никто никаких пожеланий не высказывал, но Ири и все прочие дамы глянули на уютный домик с такой тоской, что Клим устыдился и решил, что ничего страшного не будет, если одну ночь они переночуют под крышей в нормальных условиях. К тому же, день и впрямь клонился к вечеру. А у наёмников не было тех проблем, что у циркачей, которых далеко не все хозяева постоялых дворов пускали на ночлег. Поэтому Клим скомандовал двигать к постоялому двору – на вывеске которого была изображенная кружка, большой каравай хлеба и тарелка с чем-то съестным, а ниже тянулась надпись местными узорчатыми буквами: «Приют странника. Ужин, постель. Цены умеренные. Завтрак бесплатно». Ничего страшного. Ничего неожиданного. *Знаменитая цитата - "Слухи о моей смерти сильно преувеличены".