Камень сердолик

Внимание, пока не бечено! Клим скомандовал двигать к постоялому двору, на вывеске которого была изображена кружка, большой каравай хлеба и тарелка с чем-то съестным, а ниже тянулась надпись местными узорчатыми буквами: «Приют странника. Ужин, постель. Цены умеренные. Завтрак бесплатно». Ничего страшного. Ничего неожиданного. Самый обычный придорожный постоялый двор – не слишком процветающий и не слишком захудалый, приличный, чистенький, при необходимости здесь и небедному проезжающему остановиться не зазорно, что уж там говорить о каких-то наёмниках… Поэтому, когда из дверей выбежал растрёпанный парнишка лет пятнадцати и начал кланяться подъезжающим гостям, Клим ничуть не удивился. Судя по количеству тильгов под навесом, гостей было немного, а тут целая компания подъехала. Пусть и наёмники, но потрёпанными не выглядят, значит при деньгах, за постой заплатят, деньги-то у наёмников точно такие, как у вполне благонадёжных проезжающих… Все эти нехитрые размышления были прямо-таки написаны у парня на лице, и Клим тихо хмыкнул. А парнишка прекратил кланяться и выкрикнул: - Пожалуйте, господа хорошие! Свободные комнаты имеются, примем со всем обхождением! Позвольте ваших тильгов обиходить… - Позволим, - кивнул Нур-Тур,- отчего ж не позволить. Притомились животинки… - А купальня у вас есть? – спросила Зия. - Имеется, - солидно кивнул парнишка. – Большая купальня. Все вместе мыться изволите или как? Глаза Ири, Зии и примкнувшей к ним Алы сузились, как у кошек, и парень замахал руками: - Понял-понял, сейчас тильгов обихожу и пойду воду греть! Дамы, стало быть, вперёд? - Ами, Руши, с нами пойдёте? - спросила Ири. - Не, мы с татта, - хором отозвались мальчишки, но Клим заявил: - Идите лучше с девушками, вы же носом клюёте, притомились. Не стоит в чистую постель грязными ложиться. Строго говоря, мальчики здесь могли ходить с матерями в женские купальни лет до шести, так что ничего странного в его словах не было, да и нового ничего мальчишки не увидят – всё, что можно было разглядеть, они разглядели при совместных купаниях в речках-ручейках, да и интерес к женским прелестям у них ещё не пробудился. Только вот Руши не смолчал: - Мы что, малыши, что ли? Пусть лучше Унор с ними идёт, он всегда говорит, что в женской купальне есть на что посмотреть. А нам там ни на что смотреть не интересно! Его слова перекрыл общий хохот, после чего три разъярённые дамы немного погоняли Унора по двору – чисто для порядку, поскольку его неистребимую склонность к кобелированию могла исправить лишь смерть. За это время тильги заняли своё законное место под навесом, парнишка удрал греть воду, а на крыльцо вышел сам хозяин постоялого двора – довольно крепкий с виду немолодой Гортан с едва намечающимся брюшком и множеством седых прядей в чёрных волосах. Одет он был вполне опрятно, в белую рубашку и кюлоты при кожаных потёртых башмаках с начищенными пряжками. Поверх белой рубахи был надет синий фартук, голова повязана чем-то вроде банданы – тоже синего цвета. Рукава закатаны, во рту трубка, правый глаз затянут бельмом, а так, в целом, физиономия вполне благообразная. Хозяин представился, как тото* Мартен и пригласил гостей внутрь. Внутри тоже ничего неожиданного не обнаружилось – просторный, чисто выметенный зал, с полдесятка выскобленных столов и табуреты к ним, стойка, камин, в котором был прикреплён над огнём котелок с каким-то булькающим настоем, распространявший приятный травяной и одновременно слабоалкогольный запах – видно варилось что-то вроде грога. Кухня была дальше, вход в неё был прикрыт занавеской из кручёных деревянных висюлек, но запахам проникать в зал это нисколько не мешало, а запахи были такие, что в животе заворчало у всех. Нур-Тур тут же заказал еды на всю компанию, и из-за занавески появился ещё один парнишка – помладше первого, и невысокая девушка. В чертах всех троих угадывалось явное сходство с хозяином заведения, так что тут явно царил семейный подряд. Мальчишка и девушка принялись подносами таскать еду на самый большой стол, за которым вся компания и расселась. Натаскали полный стол – и чего там только не было. Стол был даже побогаче, чем у лесных Сестёр. М-да… Неплохо на Фаэ кушают те, кто это себе может позволить. Ополоснув руки в чашах, которые притащили расторопные детишки, все отдали должное здешней кухне, которая оказалась выше всяких похвал. Нур-Тур, расплачиваясь за ужин, даже добавил одну серебряную монетку – поварихе, на что тото Мартен ответил, что его жена и племянница будут рады тому, что господа наёмники так высоко оценили их скромные умения. Вообще, тото Мартен вёл себя не так, как, по мнению Клима, должны вести себя канонные трактирщики – не лез с разговорами и расспросами, не предлагал выпивку, не интересовался целью проезда. Просто велел подавальщикам принести ужин и уселся за стойку, лениво пуская колечки из трубки, да вот ещё за лишнюю монету поблагодарил. Кроме них в зале было ещё двое посетителей – это их тильги стояли под навесом. Они сидели за крайним столом и молча доедали обильное угощение, изредка перебрасываясь короткими фразами. По виду – то ли мелкие торговцы, то ли перевозчики из тех, что в одном городе закупает подешевле, а в другом продаёт подороже или доставляет по заказу грузы. Оба тоже были явными Гортанами, оба среднего возраста и совершенно незапоминающейся внешности. Клим сам себя не понимал – вроде бы всё было тихо и благостно, но что-то царапало, не давало расслабиться. Он уже хотел позвать Камушек, но в это время прибежал первый парнишка с объявлением, что купальня готова. Девушки тут же засобирались, прихватив с собой мальчишек, которые после обильной еды стали сонными и на такой произвол не возражали. Тото Мартен неожиданно улыбнулся и исчез за занавеской, а потом вынырнул из-за неё с подносом, на котором стояла большая глиняная бутылка грубоватой работы, с которой явно только что стряхнули паутину и пыль. Окружали бутылку пузатенькие деревянные чарочки – весьма искусно выточенные и чем-то натёртые, так что красивый узор из древесных прожилок радовал взгляд. - Жена моя говорит, - кхекнул тото Мартен, обращая на себя внимание, - что хороших гостей сразу видать. Её-то стряпню все хвалят, а вы первые, кто ещё и приплатил. Вот, прислала угощеньице – вино из Хорохха… Двадцатый год бутылка в погребе стоит, запылилась вся… Не побрезгуйте, выпейте за женино здоровье… - Благодарим, - степенно кивнул Унор, - только скажи, милейший, откуда у тебя такая редкость – вино из Хорохха? Его по всему Фаэ считанные бутылочки остались, говорят, сам правитель не каждый день себе может чарочку позволить… Нам за эту бутылочку, пожалуй, всего жалованья не хватит расплатиться. - Да какое расплатиться… - хмыкнул трактирщик. – Служил я в тех местах, вот и привёз несколько бутылочек. Ещё парочка-другая в подвале имеется, так что могу угостить, кого хочу… или, вон, женин каприз выполнить. И он, ловким движением сбил горлышко глиняной бутылки и, подняв её, стал разливать густое, дивно пахнувшее вино по чарочкам. Цвет вина был густой, пурпурный, с атласным блеском, в чарочки оно наливалось с приятным бульканьем, ничего дурного, казалось, хозяин трактира не хотел, но Клим всё-таки мысленно крикнул: «Камушек!» «Что?» - отозвался упрямый артефакт. «Можешь определить – он нам отравы никакой не сыпанул? Мало ли что…» «Это хорошо, что у тебя осторожность проснулась… Только вот, интересно, как? – съехидничал Камушек. – Бутылку он при вас открыл, чарочки чисто вымытые, это я чувствую. Вино тоже не отравленное, бутылка действительно долго в погребе стояла. Так что… Всё в норме». «Точно?» - продолжал давить Клим. «Точно. А с чего у тебя вдруг паранойя разыгралась?» - удивился Камушек. «Не знаю, - отозвался Клим. – Только вот что-то царапает внутри. Легонько так, но успокоиться не даёт…» «Ясно, - ответил Камушек. – Если внутри и царапает… Тогда это серьёзно». «Не ехидничай», - мрачно сказал Клим. Мысль о том, что он показал себя идиотом, который встревожился на пустом месте, душу явно не грела. «Да ни разу, - уже серьёзно отозвался Камушек. – Похоже, это в тебе чутьё Хранителя начинает просыпаться. Раз так – то дело серьёзное. И если я вреда не вижу, то это не значит, что его нет. Возьми-ка у него поднос…» Клим вежливо поблагодарил тото Мартена и принял у него из рук поднос с чарочками. И посмотрел в лицо хозяину постоялого двора. Тот владел собой хорошо, улыбался вполне искренне, только вот на виске еле заметно пульсировала жилочка. Ой, что-то здесь нечисто, точно нечисто… Клим широко улыбнулся в ответ тото Мартену и начал плести словесные кружева, лихорадочно стараясь придумать, что делать дальше. Обвинять просто так? Простите, а какие ваши доказательства? Предложить выпить за компанию? Так кто поручится, что он заранее не глотнул противоядие? Отказаться от выпивки? Угу, наёмники, отказавшиеся от дармовой выпивки выглядят подозрительнее некуда, и нельзя поручиться, что кто-то из этих серых-неприметных не стуканёт страже или жрецам. М-даа… переночевали под крышей, ничего не скажешь… Но тут из-за двери в купальню появилась порозовевшая Ала, закутанная во что-то вроде широкого мягкого мешка с капюшоном. - Ага! – весело выкрикнула она. – Вы тут пьёте, а нас не зовёте? И немедленно сунула носик в содержимое подноса. В это самое мгновение лицо её исказилось нешуточной злобой, а тото Мартен поймал удар крепким кулачком в солнечное сплетение. - Отравитель поганый! - взвизгнула Ала не хуже сирены в тумане. Ну, а реакция остальных была предсказуемой. Трактирщик согнулся от боли, парочка посетителей бросилась на выручку, но Рик с Зиком и Додо их скрутили моментально. Юных подавальщиков вместе со старшим парнишкой и дородной дамой с перепуганным круглым лицом Унор и Нур-Тур заперли в кладовой. Клим и глазом моргнуть не успел – команда сработала моментально. - Ала, - мягко сказал Клим, - а теперь поясни, каким способом этот, несомненно достойный господин, намеревался нас отравить. Я знаю, что ни вино, ни чарочки не отравлены. Тогда как? - Вино из Хорохха, - мрачно заявила Ала. – Его ни в коем случае нельзя наливать в деревянные чарочки. В любые другие – можно. Хоть в глиняные, хоть в стеклянные, даже в золотые или серебряные… Прекрасное вино, вкусное, пьётся хорошо и никакого похмелья. Только если не из деревянной чарочки… - А если из деревянной? – напряжённо спросил Клим. - А если из деревянной, - вздохнула девушка, - то возможны разные реакции. Сердце останавливается, лёгкие отказывают… Самый безобидный вариант – выпивший долго-долго не приходит в себя, лежит, как мёртвый… Что хочешь, то и твори… Стоявший рядом с Алой Рик коротко и грязно выругался. Клим был полностью согласен. Угостились, называется… А Ала мрачно продолжила: - Вино из Хорохха – редкость, стоит бешеных денег, так что те, кто его может себе позволить, явно не из деревянных чарочек хлебают. Да и мало кто помнит об этой его особенности. Я сама случайно узнала… давно… Эно говорил, что такое вино правители раньше присылали провинившимся фаворитам. Именно в деревянной посуде. Но это было так давно, что все почти забыли… - Хорошо, что ты это вспомнила, - облегчённо сказал Клим. – А я-то думал, отчего так на душе неспокойно. Спасибо тебе, Ала. Та несмело улыбнулась в ответ, а Клим уже повернулся к тото Мартену, которого крепко держали Рик и Зик. - Ну и зачем вы так, а, тото Мартен? Мы ж ничего плохого не хотели: поесть, переночевать, помыться – а наутро уже бы покинули эти гостеприимные стены. Зачем гостей-то травить? Да ещё этакой редкостью? – ласково спросил Клим. – Что мы вам плохого сделали? И вообще, мы ж за такое и обидеться можем – от вашего заведения камня на камне не оставим… Семью вашу… обидим… Так что объяснитесь, тото Мартен, будьте добреньки… Несчастный содержатель постоялого двора дрожал крупной дрожью и косился в сторону связанных посетителей, а потом скорчил вдруг странную гримасу. Клим был об заклад готов биться, что он просто просил, чтобы этих бывших посетителей убрали куда-нибудь, и они не слышали, что он будет рассказывать. Клим ехидно улыбнулся и кивнул Унору и Нур-Туру, указав на пленённых посетителей. Те понятливо уволокли обоих, которые, что характерно, не возмущались даже, а мрачно молчали, в другую подсобку. - Додо, дверь посторожи, - сказал Клим. – Ну, теперь я вас слушаю, милейший… Получилось зловеще, тото Мартен моментально проникся и начал рассказывать. По его словам выходило, что и вино, и чарочки передала ему некая особа, строго-настрого приказавшая подать его гостям, которых хорошо описала. По её словам, посетители должны были упасть и лежать словно мёртвые, а помощники этой особы, засевшие на постоялом дворе под видом посетителей, в это время должны были подать некий сигнал, чтобы примчалась подмога. - Особа эта из тех, - клацая зубами промолвил тот Мартен, - с кем спорить не положено, сказала она, что вы опаснейшие преступники, еретики и головорезы, так что я, можно сказать, благое дело совершу… А если откажусь – не жить ни мне, ни моей семье… Простите уж, но не мог я отказаться… Она такое сотворить с моими ребятишками обещала… - Ну да, - скучным голосом сказал Клим. – Своя рубашка к телу ближе… И заплатила, небось? - К-кто? – всё так же лязгая зубами переспросил трактирщик. - Да женщина эта… - продолжил Клим тем же скучным голосом. – Невысокая такая, в вуали, да? Он не сомневался, что эта выходка с отравлением – происки каким-то образом сумевшей вычислить их Азиль, но тото Мартен его удивил. - Никак нет, - подобострастно ответил он. – Никак не дама это была. Господин, одет, как благородный, бляха при нём… от самого правителя… И лицом, осмелюсь заметить, с вами схож… «Так… - подумал Клим, - а это что ещё за хрен с горы объявился на наши головы? Ему-то что надо? А мы, похоже, под колпаком. Давно и прочно. Что скажешь, Камушек? » *Тото – что-то вроде «дядюшка», обращение к уважаемому пожилому человеку неблагородного звания.