Камень сердолик

Внимание, пока не бечено! Чудо-трава снова не отпустила... Короче, для описания еретика и его преступлений чёрных красок не пожалели, и оба приятеля этому поверили. Поэтому ловить еретика оба отправились с превеликим усердием. Им казалось, что вот он, тот самый удобный случай выдвинуться, показать себя… - Дураки мы были… - горько заметил второй, тот, что сразу показался Климу поумнее. - Кстати, уважаемые, - светски промолвил Клим, - вы моё имя знаете, а сами как-то представиться не соизволили. Не называть же мне вас «первый» и «второй», право слово… Рассказчики переглянулись, вздохнули и представились: - Орро Кан, дознаватель пятого разряда сыскного отделения стражи правителя, - мрачно произнёс тот, что попытался затеять бучу. - Глэс Шани, дознаватель четвёртого разряда, оттуда же, - представился тот, что сразу узнал Клима. - А сколько всего разрядов? – невинно спросил Клим. - Шесть, - отозвался тот, который Глэс. – Первый – самый высокий. «Понятно, - подумал Клим, - этот Глэс действительно потолковее, вон и чином повыше. А второй просто бегает быстро и здоровье хорошее. И проследить за объектом сможет и в морду дать при случае... Ладно, складно звонят, слушаем дальше». Наружно же он доброжелательно улыбнулся и вежливо попросил продолжать рассказ. Парочка вновь тоскливо переглянулась и начала колоться, как орехи под молотком. Причём, солировал, в основном, Глэс – он и вправду выражался яснее и толковее. Орро же утвердительно кивал в нужных местах, подтверждая слова приятеля. Итак, Орро и Глэс со всем усердием взялись за порученное им задание. В тайном месте им пришлось остаться до самого начала операции. И с каждым днём они узнавали всё больше подробностей о беглом еретике и кровожадном чудовище, то есть обо мне. Но тут их куратор слегка просчитался. Если первоначально оба сыщика просто пылали ненавистью к еретику, то потом стали задумываться. Первым сомнения ощутил Глэс. Он, может, и не страдал излишним образованием, но житейским умом и сметкой был отнюдь не обделён – все рассказы о Камеле Ашрафи были как-то слишком, как-то чересчур даже для закоренелого преступника – а уж такой публики оба повидали немало. Чего стоил например один детально описанный секс с вызванным из другого мира злокозненным чудовищем, позволивший помянутому еретику зачать своё противоестественное дитя… или рассказ о том, как тот же еретик выкармливал новорожденного исключительно кровью юных девственниц, зарезанных зверским способом в полнолуние… Или ограбление с последующим убиением беззащитных вдов и сирот, когда деньги, унаследованные помянутым Камелем Ашрафи от им же загубленных родителей и потраченные, несомненно, на жуткие эксперименты, закончились. В общем, Глэс начал сомневаться, к тому же статистику преступлений он знал неплохо и, как ни пытался, ничего похожего вспомнить не мог. Нет, конечно, случалось всякое, но чтобы в таком количестве? Да весь сыск был бы поднят на ноги, если бы было нечто подобное! Результатами своих наблюдений Глэс поделился с Орро и нашёл в приятеле полное понимание. Тот не анализировал – для анализа у него и впрямь мозгов было маловато, но здоровое чутьё имелось, и это самое чутьё уже твердило о том, что они оба умудрились вляпаться в дерьмо, и теперь за их головы никто не даст и стёртого аша. Придя к согласию, приятели мудро не изменили своего поведения, но стали не только слушать куратора, а ещё и наблюдать за окружающей обстановкой. Во многое они нос сунуть не смогли, но очень скоро поняли, что тайное убежище служит ещё и укрытием для каких-то непонятных экспериментов. Пару раз они видели, как туда привозили связанных и оглушённых Фаэров… и быстро уносили в ту часть убежища, куда приятелям не было ходу. Да они и не стремились – оттуда веяло такой жутью, что у парочки срабатывал инстинкт самосохранения, прямо-таки верещавший, что туда соваться не следует. А потом они поняли, что стражники, охранявшие убежище, как-то странно изменились – они перестали отвечать на вопросы, стояли на постах сутками, не выказывая ни малейшей усталости и даже, кажется, не нуждались ни в еде, ни в питье. Более того, чуткий нос Орро начал улавливать еле уловимый запах тления… Поняв, что здесь творятся дела, куда худшие, чем те, о которых им рассказывал куратор, парочка стала раздумывать о побеге. Тут уже не шло речи о повышении – лишь бы покинуть жуткий дом со страшным подвалом и бежать подальше, а потом забиться в глушь и молить Небесную Благодать о том, чтобы их не нашли. Увы, но бежать было уже поздно. Стражники перестали выпускать их даже в коридор, а бежать из комнаты без окон и с толстенными каменными стенами не смог бы никто. Поняв это, Орро и Глэс начали впадать в уныние, но тут появился куратор, несколько дней их не навещавший. И появился не один, а в сопровождении Фаэра – судя по одежде – благородного. Куратор уселся в кресло, Фаэр, сохранявший бесстрастное выражение лица, встал у него за левым плечом и вперился неподвижным взглядом в горе-сыщиков. Куратор же, продолжавший скрывать лицо, с радостью в голосе сказал: - Нам удалось напасть на след еретика Камеля Ашрафи. Операция, ради которой вас пригласили сюда, начнётся через несколько часов. Этот Фаэр способен обнаружить еретика… Но наши расчёты могут быть ошибочны. Ваша задача – отправиться в конкретное место и подать сигнал при появлении Ашрафи с сыном и сообщниками. Сообщников ликвидирует стража. Ваша задача – помочь Фаэру захватить живыми Камеля Ашрафи и его сына. В случае успешного захвата преступника и еретика вы будете вознаграждены. Но это будет только в том случае, если оба будут в целости и сохранности. Если же кто-то из них двоих пострадает – вы будете наказаны. - Но если это такой ужасный преступник, - заплетающимся голосом проговорил Глэс, - не лучше ли будет ликвидировать его вместе с сообщниками? - Вы будете обсуждать указы правителя? – ледяным тоном спросил куратор. Глэс и Орро тут же усиленно принялись извиняться, что мол, нет, никогда и ни за что, но у обоих возникла одна мысль: как только всё начнётся – удрать подальше и не возвращаться никогда, забыв всё, как страшный сон. Но этому желанию не суждено было сбыться. Куратор, улыбнувшись ледяной улыбкой, достал из стоявшего на столике ларца два браслета тёмного металла и велел приблизиться к нему. Глэс и Орро подчинились, и куратор ловким движением нацепил браслеты им на запястья. - Всего лишь страховка, - насмешливо улыбнулся он, - при попытке сбежать или предать эти браслеты вас убьют… и это будет очень мучительно. Примерно так. Куратор провёл пальцем по крышке шкатулки и в тот же момент Орро и Глэса скрутила жуткая боль. Такая, какой они в жизни не испытывали. Боль рвала каждый нерв, выкручивала каждую жилочку, она длилась, казалось, бесконечно. А когда боль внезапно кончилась, оба испытали состояние, близкое к оргазму – просто от её отсутствия. - Это просто демонстрация, - зловеще улыбнулся куратор. – Если вы всерьёз намереваетесь злоумышлять – будет куда хуже. Поверьте – ЭТА боль вам покажется лёгкой щекоткой. - Но за что… - пролепетал Орро, собравшись с силами, - мы же не совершили ничего дурного. - Я же сказал – это просто подстраховка, - досадливо ответил куратор. – После успешного окончания операции с вас её снимут. Орро облегчённо вздохнул, а вот Глэс… Глэс понял, что никто с них ничего не снимет, и после успешно завершённой операции их просто уберут. Он не понимал только одного – зачем куратору понадобились два не самых удачливых и умных сыщика… Ведь в его распоряжении было достаточно стражников. Выяснилось это позже, когда куратор приказал им отправляться в путь. Во главе отряда встали безымянный Фаэр, которого было велено называть просто «господин» и женщина в мужской одежде, тщательно закрывавшая лицо под густой вуалью. Женщину было велено именовать госпожа Азиль, и Клим, услышавший это насквозь знакомое имя, тихо выругался про себя. Вот и вновь всплыла… интриганка мерзкая. Но ни Фаэр, ни Фаэли особо приятелей не напугали, потому что были всё же хоть как-то понятны. А вот сопровождавшие их стражники… было такое ощущение, что это не живые разумные существа, а послушные куклы, и было такое чувство, что все приказы они выполняют механически, а своей воли у них не осталось. И началась погоня… Тут уже не только Глэс понял, что им предназначена роль расходного материала, но и куда более недалёкий Орро. А вот Глэс сделал вывод, что Фаэр и госпожа Азиль куда более странные и страшные существа, чем ему показалось поначалу. Во-первых, госпожа Азиль умела творить чудеса… только чудеса эти были отнюдь не добрые. Во-вторых, странный Фаэр словно чуял, куда им нужно двигаться, он стремился вперёд, как завороженный, с целеустремлённым видом и горящим нешуточным азартом лицом. Но, как бы не спешила погоня, каждую четверть суток госпожа Азиль приказывала делать привал и ставить шатёр, а потом скрывалась в нём вместе со своим спутником. Сперва Глэс подумал, что причина самая обыкновенная, даже когда госпожа Азиль приказала войти в шатёр одному из стражников, он не особенно удивился - мало ли какие у Фаэров ухватки и обычаи. Ужасное случилось позже. Через полчаса бледный стражник покинул шатёр, движения его стали ещё более дёргаными – словно у механической куклы, а госпожа Азиль, покинувшая шатёр следом с самым невозмутимым лицом велела подать им с господином верховых тильгов. Орро и Глэс скакали посредине колонны, но все попытки завязать со стражниками разговор успеха не имели. Те просто молчали, делая вид, что не замечают сыщиков. Тогда Глэс сделал вид, что у его тильга ослабла подпруга и спешился. Как и следовало ожидать, рядом с ним тут же остановились двое стражников, и один из них тот, кто посещал шатёр. Глэс, делая вид, что возится с упряжью, потихоньку приблизился к этому стражнику, и тут же чуть не отпрянул с воплем, еле справившись с собой. У него было такое чувство, что на тильге рядом с ним восседает непогребённый мертвец, по какой-то злой прихоти наделённый способностью двигаться, понимать команды и выполнять действия. Глэс торопливо затянул подпругу и занял своё место рядом с Орро, посреди молчаливых стражников. Да, те просто находились под каким-то заклятием, но были ещё живы, а вот тот, побывавший в шатре – несомненный мертвец. «И они называют этого Камеля еретиком? – прокралась предательская мысль. – А что же тогда творят сами?» Рассудок тут же трусливо нашёл оправдание, что в борьбе со злом хороши все средства, но сомнение уже было посеяно. По вере Гортанов, отнимать посмертие – это было похуже всякой ереси… Но Глэс решил, что непременно разузнает, чем же ужасная пара занимается в шатре. Он поделился шёпотом своими соображениями с Орро, тот побелел не хуже мёртвого стражника, затрясся и залязгал зубами, но всё же сумел взять себя в руки. И когда вечером погоня вновь остановилась – на сей раз для того, чтобы дать стражникам и тильгам несколько часов отдыха, Орро стал маячить на глазах стражников, отвлекая их, а Глэс подкрался к шатру и сумел заглянуть внутрь. То, что он увидел, осталось в памяти на всю жизнь. Первое, что бросилось Глэсу в глаза – странный Фаэр, стоявший посреди роскошного шатра, опустив руки. Поодаль стояла госпожа Азиль, делая какие-то странные движения, между пальцев её клубились сгустки… чего-то странного, похожее на густое облачко тёмно-серого дыма. Потом в шатёр вошёл стражник, и Азиль ровным голосом произнесла: - Подойди к господину. На лице стражника проступил ужас, заметный даже сквозь наведённое беспрекословное подчинение. Но сопротивляться приказу женщины он явно не мог. Стражник сделал несколько шагов, остановившись перед Фаэром, и госпожа Азиль скомандовала: - Он твой! Руки Фаэра резко дёрнулись, сомкнувшись на шее стражника, но он не стал его душить, просто обездвижил. Манжеты красивой кружевной рубашки задрались, и Глэс увидел на запястьях Фаэра идущие вкруговую бледные шрамы – такие, словно ему когда-то отрубили кисти рук, а потом снова прирастили на место. Но потом произошло что-то совсем уж ужасное и непонятное – Фаэр приблизил свои губы к губам стражника и сдавил ему шею чуть сильнее. Тот открыл рот, явно задыхаясь… и поражённый Глэс увидел, как изо рта стражника вылетело лёгкое серебристое облачко. Облачко это частично окутало Фаэра лёгкой дымкой, частично вошло в его полуоткрытый рот. После этого стражник замер неподвижно, а когда Фаэр разжал руки, рухнул наземь, словно деревянная доска. Глэс готов был поклясться – стражник был мёртв. Фаэр же поднял голову и радостно улыбнулся. Смотрелось это… зловеще. Более того, он даже заговорил: - Азиль! Я снова чувствую Камеля! У меня снова есть силы! Нам нужно ехать! Камель… Камель скоро будет совсем близко! Я нагоню его! - Нет, - возразила женщина. – Этим болванам и животным нужен отдых. Хотя бы несколько часов. Потерпи. - Но мне нужен Камель… - капризно протянул Фаэр. - Потерпишь! – прошипела женщина. – Замри! И Фаэр снова замер неподвижно, а женщина глухо пробормотала: - Проклятье! Я не могу не питать это тело чужими душами, иначе оно просто развалится! И до утра подождать нельзя, а с утра придётся это делать снова! Проклятье! Потом она протянула руки, встряхнула ими, и странная субстанция, которая до этого липла к её пальцам, впиталась в грудь стражника. - Вставай! – рявкнула Азиль, и труп зашевелился, а потом стал навытяжку. Бедный Глэс был вынужден наблюдать за этим, он не в силах был пошевелиться, и только молил Небесную Благодать, чтобы ужасная женщина его не заметила. - Ступай охранять! – прошипела Азиль и снова пробормотала: - Бестолковый болван! Скоро они начнут разлагаться… Труп стражника дёргаными шагами покинул шатёр.. и тут случилось самое ужасное. Азиль повернулась в ту сторону, где прятался Глэс, сделала такое движение, словно сматывала нитки в клубок, и горе-сыщик почувствовал, как ноги сами несут его прямо к ней. И нет, он не мог сопротивляться.