Камень сердолик

Внимание, пока не бечено! Предупреждение: изнасилование. Труп стражника дёргаными шагами покинул шатёр.. и тут случилось самое ужасное. Азиль же повернулась в ту сторону, где прятался Глэс, сделала такое движение, словно сматывала нитки в клубок, и горе-сыщик почувствовал, как ноги сами несут его прямо к ней. И нет, он не мог сопротивляться. Женщина коротко расхохоталась: - Шпионил, дурачок? Зря… Впрочем, всё к лучшему. Ни сбежать, ни сопротивляться ты не сможешь, а ты и твой глупый приятель нужны мне живыми. Пока нужны. Но раз уж ты нарушил условия прямого приказа, то этот браслет никто снимать не будет. Эти стражники… Они всем хороши – послушны, готовы выполнить любой приказ, их нельзя убить, но… Они слишком быстро портятся, а Ищейку необходимо кормить. Так что вы двое будете весьма кстати… И она вновь рассмеялась – коротким, безумным смехом. По спине Глэса потёк холодный пот. Случилось самое ужасное, они с Орро были в подчинении у сумасшедшей, и освободиться не было никакой возможности. Женщина же вновь хихикнула и с лаской в голосе, с такой лаской, от которой хотелось бежать подальше, произнесла: - Но ты, похоже, забыл, что за проступком следует наказание… И тотчас же проклятый браслет стал жечь руку Глэса, словно был раскалён добела. А потом боль распространилась по всему телу. На этот раз боль была куда сильнее, чем в тот, первый раз. Глэс практически перестал соображать от боли, он мечтал только об одном – потерять сознание, но этого никак не получалось. Незадачливый сыщик упал ничком, его корчило и выгибало, из носа потекло что-то тёплое и солоноватое, похоже и мочевой пузырь тоже подвёл бедолагу, но Глэсу сейчас было на это решительнейшим образом наплевать. Он готов был сделать всё, всё что угодно, лишь бы боль прекратилась. И когда она прекратилась, наконец, это было счастье. Азиль подошла ближе, наклонилась над лежащим Глэсом, чьи руки и ноги ещё слабо подёргивались от пережитой боли, а женщина смотрела на него с брезгливым интересом, словно на насекомое, наколотое на булавку. А потом холодно сказала: - Не слышу… - Простите, госпожа Азиль, - проскулил Глэс. – Я виноват. Я ослушался… - Ответ правильный, - в голосе женщины прозвучало удовлетворение. – А теперь ты сделаешь так, как я скажу. Сейчас ты выйдешь, позовёшь своего приятеля, и вы запряжёте тильгов в повозку. Выберете тех, кто меньше других устал. А потом поезжайте вперёд по этой дороге. Я дам вам проводника… двух… Там есть короткий путь, который приведёт вас к постоялому двору …– тут она сделала короткую паузу, словно что-то вспоминала, - «Приют странника», ею владеет… - снова странная пауза, - тото Мартен… Остановитесь там и будете ждать. Ищейка считает, что Камель Ашрафи с сообщниками скоро там объявится. С хозяином… Нет, с хозяином я поговорю сама, вы так не сумеете… Всё, пошёл за вторым придурком, заложите повозку и ждите сопровождения… А я… Госпожа Азиль обошла вокруг Фаэра, продолжавшего стоять неподвижно, что-то прошипела себе под нос, всплеснула руками, пропустив через пальцы неизвестно откуда взявшуюся верёвочку с узелками и резко хлестнула ею воздух. И тут же превратилась в зеркальную копию неподвижно замершего Фаэра. - Вот так будет интереснее! – пробормотала женщина. А потом прикрикнула на продолжавшего стоять столбом Глэса: - Что замер, дубина? Выполнять! Глэс со всех ног бросился из шатра, нашёл Орро и, передав приказ госпожи Азиль запрягать тильга, торопливо отправился приводить себя в порядок. Слава Небесной Благодати, хоть штаны запасные у него с собой были… Азиль в облике Фаэра, сопровождаемая мёртвым стражником, подъехала к повозке, едва Орро успел запрячь тильга. - Поторопимся! – резко скомандовала она, поправляя повешенную на грудь поверх плаща золотую сыскную бляху. – Мне нужно успеть вернуться до утра! Так Орро и Глэс оказались в гостинице со строгим наказом не прозевать появление еретика Камеля Ашрафи и подать сигнал погоне при его появлении. Потом госпожа Азиль в облике Фаэра о чём-то пошепталась с хозяином постоялого двора. Разговор был недолгим, но после него добродушный тото Мартен был смертельно напуган. Так напуган, что Орро и Глэс посочувствовали бы ему, если бы могли, но они не могли. Обоим было понятно, что как только еретик Камель Ашрафи будет схвачен, им придёт конец. Мало ли для каких целей могут сумасшедшей понадобиться слуги – исполнительные, безотказные и не боящиеся смерти. Потому что они уже мертвы, а посмертие у них отобрали…. - Стоп-стоп, - прервал поток этих словоизлияний Клим, - что-то тут не сходится… Если уж Азиль была уверена, что мы в любом случае окажемся в этом трактире – почему не устроила засаду сама? К чему такие сложности – оставлять вас, чтобы вы подали сигнал? Проще было спрятать этих мёртвых стражников в погребе, затаиться самой, а когда бы мы отправились расслабляться… скажем в купальни… взять всех тёпленькими? И никаких сложностей с вином из Хорохха… - Про вино мы не знали, - потупив голову, прошептал Орро. Клим только кивнул. Он не держал на них зла – вряд ли они смогли бы помочь – с их-то браслетами… Стоп. Ещё одна странность. Почему браслеты не сработали? По идее, оба приятеля уже должны были бы быть мертвы. Почему же они живы? Но Клим не успел задать этот вопрос – Глэс начал отвечать на первый: - Понимаете, я набрался окаянства и по дороге спросил эту Азиль о том же самом – ведь мне тоже пришёл в голову предложенный вами вариант. Боялся ужасно, думал, она мне голову открутит. А она засмеялась так мерзко и ответила: - Знаешь, будущий покойничек, есть у нас подозрение, что у еретика Камеля Ашрафи имеется при себе некий мощный артефакт. Так вот – моих неживых слуг этот артефакт моментально распознает, Ищейку и меня – тоже… А стражники с подавленной волей не смогут выполнять приказы идеально… Они все чистокровные Гортаны, увы… А вот в вас есть Фаэрская кровь, хоть и есть её самую чуточку. Поэтому мы и выбрали вас среди других сыщиков, хоть были кандидатуры и подостойнее. Так что ваша задача – вызвать меня, когда Камель Ашрафи появится на пороге этой поганой дыры… Просто потрёте браслет – и я появлюсь… И стража тоже… - А еретик не успеет удрать? – с испугом в голосе спросил Орро. - Не успеет, - неприятно хихикнула Азиль и чисто женским жестом потёрла руки. Смотрелось это, когда она выглядела, как мужчина, мягко говоря, странновато, но говорить об этом своём наблюдении Глэс не стал. - Вот так-то, - закончил свой рассказ Глэс. – И тут я понял, что нам окончательно труба – раз уж эта тварь с нами так разоткровенничалась. Оттого-то мы и не торопились браслетики тереть, когда вы на постоялом дворе появились. Всё едино поняли, что сдохнем, но если есть возможность планы эти поганые спутать, то так тому и быть… А потом, когда вы нас схватили – мы всё ждали, что скрутит нас… Однако ж не скрутило. А уж когда вы Серой Тропой ушли, так такая в теле образовалась лёгкость необыкновенная. Не действуют здесь эти браслетики, да и Азиль со своими мертвяками сюда, похоже, тоже хода нет… Так что спасибо, господин еретик, хоть немного, да поживём ещё. Глэс и Орро не соврали ни в чём, это Клим как-то понял сразу. Но у него появилось стойкое чувство, что парочка чего-то не досказала, и он нахмурил брови и мрачно взглянул на обоих: - Поживёте, да… Только вот вопрос, господа бывшие сыщики… Вы рассказали действительно всё? Или что-то в загашнике оставили? Глэс взглянул на него с некоторым недоумением, а вот туповатый Орро опустил глаза – явно что-то видел или знает, о чём не рассказал даже другу закадычному. - Орро? – поинтересовался Клим, добавив в голос металла. Орро продолжал смотреть в пол, а вот Глэс быстро сообразил, что что-то дружок от него скрывает, и не преминул разразиться гневной тирадой: - Орро, болван, ты что, с ума сошёл? Жить надоело? Ты что скрываешь, орясина? Не та сейчас ситуация, чтобы молчать! Орро поднял глаза. На лице его была написана боль. Он горько вздохнул и сказал: - Да, был один случай. Но это… это очень гадко. Господин еретик, можно Глэса отсюда увести? Я вам всё расскажу… Только с глазу на глаз, без свидетелей… - Орро, - прошипел Глэс, на лице которого отразилась нешуточная тревога за приятеля, - ты во что умудрился вляпаться, дубина? - Я об этом расскажу только господину еретику, - выдавил Орро, и лицо его приобрело глиняную, упрямую неподвижность. - Хорошо, - сказал Клим и позвал: - Додо! Унор! Отведите Глэса в шалаш. Нам нужно поговорить наедине. Додо и Унор только плечами пожали, но просьбу Клима выполнили. И отошли подальше от навеса, чтобы не подслушивать. - Я слушаю, - спокойно сказал Клим. Орро помялся ещё и выдавил: - Стыдно это… - Я никому не скажу, - утешил бедолагу Клим и подумал, что картина вполне себе напоминает бред. Он утешает взрослого мужика с плечами косая сажень и крепкими кулаками, но Орро, похоже, его слова утешили. И он начал говорить – тихо, едва слышно. Оказалось, что пока оба пребывали в тайном убежище, у них обоих, кроме общего промывания мозгов были, так сказать, и индивидуальные занятия. Глэс шёпотом рассказывал, что его раздевали донага, ставили в какой-то белый, окружённый начертанными прямо на полу непонятными символами круг и светили в глаза белым фонарём на длинной палке. Иногда Глэс испытывал боль, но не сильную. Но больше никаких последствий не было. Орро отвечал, что с ним проделывают то же самое, но на самом деле с ним всё было далеко не так. Глэс первым побывал в комнате с белым кругом и рассказал всё Орро, поэтому, когда его привели туда, он особо не удивился, хоть находившиеся в странной комнате и скрывали тщательно свои лица. Но с ним сразу всё пошло не так. Во-первых, в круге он провёл не более трёх минут. Во-вторых, свет фонаря отразился от его тела и приобрёл синий оттенок. В-третьих, – боли вообще не было. Куратор – а он тоже был там, и, в отличие от остальных, лица не скрывал, увидев, как изменился цвет луча, прошипел: - Отлично. Наконец-то нашёлся хоть кто-то пригодный для того, чтобы стабилизировать Ищейку. А то тот проклятый мальчишка слишком сопротивлялся… Даже кровь не помогла стабилизировать… Орро понял, хорошо, если одно слово из трёх, но ему стало страшно. И, как выяснилось, не без оснований. Поверх круга безликие помощники куратора установили что-то вроде рамы в рост человека с закрепленными на ней путами. Ошалевшего от ужаса Орро подтащили к раме и тщательнейшим образом привязали к ней. А потом, по мановению руки одного из безликих, рама изменила положение. И Орро оказался в странной позе – словно бы на четвереньках стоял с оттопыренной задницей. Он стал рваться, но другой безликий поднёс к его лицу пузырёк с резким запахом, после этого желание сопротивляться отпало, и Орро овладело странное безразличие. - Приведите Ищейку! – коротко приказал куратор. Двери распахнулись… и ещё один безликий ввёл на поводке… того самого странного Фаэра. Но на сей раз Фаэр был обнажён… и Орро с ужасом увидел, что тело его словно сшито из кусков других тел. Ровные, чётко выделяющиеся швы соединяли шею с туловищем, а туловище с руками и ногами. Причём было понятно, что тело досталось ужасному созданию от одного несчастного, а голова, руки и ноги – от других. Оттенок кожи всякий раз был разный – то светлее, то темнее. Но более всего ужаснул Орро тот орган, который обычно являлся предметом мужской гордости. Непропорционально большой, возбуждённый… и странного фиолетового цвета. Чудовище оскалилось, но тут куратор скомандовал: - Он твой! Взять! Чудовище шагнуло куда-то вбок, и всё тело Орро пронзила жуткая боль. Было такое чувство, что между ягодиц ему воткнули раскалённый кол. Он закричал и отключился. Очнулся он от боли и с некоторым облегчением понял, что больше никакого кола в заднице нет. Но Орро не спешил открывать глаза… и услышал ещё кое-что. Разговаривали его куратор и госпожа Азиль. - Очень хорошо, - раздался голос куратора. – Теперь Ищейка приведёт нас к Ашрафи. Наконец-то он будет в наших руках… - Если бы не ваша ошибка в самом начале, - отрезала Азиль, - он бы не ускользнул из них. - Я не мог раскрывать своё инкогнито, - отрезал куратор, - как и ты своё. Отсюда возникла вся эта путаница с Домом бастардов, в который угодило отродье Ашрафи и его помилованием. А потом… Ну кто ж знал, что этот изнеженный Фаэрский выскочка окажется таким шустрым… У меня такое чувство, что он просто притягивает к себе всех противников существующего порядка… что крайне невыгодно ни мне, ни тебе. Да ещё проклятый мальчишка, его любовник. Если бы не его сопротивление – не пришлось бы проводить этот ритуал. Кстати, Азиль, почему так кроваво? Неужели нельзя было как-то другим способом? - Ничего, - отрезала Азиль. – Это самый мягкий вариант. Задница у этого тупицы заживёт, память я ему подправлю – ничего не вспомнит. Или ты предпочитаешь, чтобы Ищейка ему горло перегрыз? Так где найдём второго такого – с латентным даром и подходящими данными, а? А в случае необходимости повторной стабилизации и искать никого не придётся. - Надеюсь, - отрезал куратор, - что мы схватим Ашрафи с его отродьем раньше, чем понадобится ещё одна стабилизация. - Надо быть готовым ко всему, - мурлыкнула Азиль. - Кстати, почему ты непременно хочешь схватить его раньше, чем он доберётся до Ловушки Заблудших? Не проще ли было бы сделать это там? Ведь сам придёт, как миленький… - Не проще! – отрезала Азиль. – Ашрафи силён и непредсказуем! Защита Ловушки не… Впрочем, об этом позже! Лучше пошли приказ – пусть любовника Ашрафи стерегут, как зеницу ока… и не причиняют особого вреда… Пока. Нам нужен ещё один рычаг давления. Понял? - … а потом я потерял сознание, - закончил Орро. – А когда очнулся – не помнил ничего из этого. Только когда мы оказались в этом мире, воспоминания стали возвращаться. Словно вода плотину размывала. Но это было так стыдно… Я не мог сказать при Глэсе… Клим вздохнул. Орро было жаль, но вот то, что он рассказал… Это было важно, очень важно. И поэтому Клим коротко заметил: - Ты молодец, Орро. И ты ни в чём не виноват. Я чувствую, что ты не солгал и рассказал всё. Спасибо тебе. Сейчас вас накормят… И… завтра с утра нам нужно отправляться в путь. А вы подумайте, что будете делать дальше. Я не могу заставить вас следовать за нами – просто подумайте.