Камень сердолик

Внимание, пока не бечено! Свадебная лихорадка оказалась на редкость заразной. За последующие два месяца Климу и Азуру пришлось побывать ещё на пяти свадьбах, включая свадьбу правителя. Ну, с правителем и так всё было понятно, Рик и Додо, заключившие браки с Лесными Сёстрами тоже особо не удивили, Арнель и Иммаир, решившие узаконить отношения – тоже, а вот Ала и М’Хаши Арнеля, Майран, слегка удивили. Ехидный Додо шутил, что на Алу явно произвело неизгладимое впечатление первое превращение М’Хаши в статного мускулистого парня. Впрочем, шутил он вполголоса и предварительно убедившись, что Алы поблизости нет. Кстати, ни Ала, ни Майран на этот счёт не заморачивались, они отгуляли свадьбу и с удовольствием принялись за обустройство собственного гнёздышка – оказалось, что Ала уже находится в ожидании потомства, и Майрану очень хотелось, чтобы его дети появились на свет в его собственном доме, а не в лесной пещере. Конечно, купить дом или даже кусок земли в столице молодожёнам было не по карману, но у Клима оказались вполне себе приличные земельные владения. Их с Азуром дом, который правильнее было назвать дворцом, окружал целый одичавший парк, который правильнее было бы назвать лесом. Вот там-то Клим и предложил строиться всем своим друзьям – парк был так велик, что в нём могла разместиться целая деревня. А серый камень с розоватыми разводами, называемый «диким», добывался в большом количестве в каменоломнях неподалёку от столицы и стоил недорого. В последнее время спрос на него упал, так что хозяева каменоломен были рады-радёхоньки сбыть с рук залежавшийся товар. Так что и Майран, и Нур-Тур с Капелькой, и даже Рик с Додо довольно быстро выстроили собственные домики – не слишком большие, но уютные. Если честно, то Клим с Азуром им помогали выкладывать стены, скреплять камни с помощью дара и даже добавляли в свежевозведённые строения охранные чары. А уж обустроить домики получилось ещё быстрее – рукастые парни умели и полы настелить, и печи сложить, и рамы выстругать. Ну, в бывших циркачах Клим и не сомневался, а вот откуда эти умения взялись у М’Хаши, недоумевал. Но факт остается фактом – в наследственных Климовых владениях вырос целый посёлок, сочетавший в себе все преимущества городской и деревенской жизни. Но больше всего удивило Клима, когда разрешение построить дом рядом с друзьями попросил и Арнель. Клим знал, что всё имущество Арнеля было ему возвращено, а дворец у него был ничем не хуже, хоть и земли вокруг куда как поменьше. - Не могу я там жить… - признался Арнель в ответ на невысказанный вопрос Клима, - пробовали – не получается. - Слишком много неприятных воспоминаний? – сочувственно спросил Клим, помнивший о первой несчастной любви Арнеля. - И это тоже, - вздохнул Арнель. – Но не только это. - Что же ещё? – удивился Клим. Арнель помолчал, вздохнул и мрачно сказал: - Янгиль объявился. Любит, говорит, жить не может, с Ами видеться хочет… Достал. Хуже всего, что он – мой родственник, хоть и высланный из столицы, но сейчас его изгнание утратило силу. Вот он и вернулся. - А что Иммаир? – спросил Клим. – Он что, не может этого гада по стенке размазать, чтобы впредь неповадно было? - Иммаир пока ничего не знает, - мрачно отозвался Арнель. – Потому что если он узнает про то, что Янгиль вернулся и докучает мне – он его убьёт. Без вариантов. А я не хочу, чтобы мой любимый супруг руки себе пачкал об этакую мразь. - Тогда сам сверни ему шею по-тихому, - жизнерадостно предложил добрый Азур. – Нет Янгиля – нет проблемы. Он это только заслужил. - Не спорю, - вздохнул Арнель. – Но убить отца своего ребёнка я не могу. Дар не позволит. Но продолжаться так больше не может. Мне дорог покой и Иммаира, и Ами. К тому же… Закон о том, что отец имеет права на ребёнка, никто не отменял. - Закон мы можем хоть завтра отменить, - отмахнулся Клим. – Поговорю с Хайдаром, объясню ситуацию… - Янгиль – подлый, - отозвался Арнель. – Он на любую пакость способен. - Руки пообрываем, - отрезал Клим. - Да не в этом дело, - вздохнул Арнель. – Я не хочу, чтобы Ами узнал, что его отцом была такая мразь. Он Иммаира любит. А Иммаир его… - А Янгиль ещё к Ами не цеплялся? – спросил Азур. Арнель покачал головой: - Пока нет. Он ещё не понимает, что Ами – и есть его сын. Всё спрашивает, где я малыша прячу… Но вот когда сообразит, кто такой Ами… Клим скрипнул зубами: - Вот же… Ладно, Арнель, давай-ка я с тобой прогуляюсь. Посмотрю, что не так в твоём доме, заодно и с этим поганцем пообщаюсь… Убивать не буду, не бойся. Арнель кивнул: - Спасибо, Клим… Что-то я запутался совсем… *** Янгиль привычно ожидал Арнеля у ворот особняка, в котором провёл самые счастливые годы столичной жизни. Да уж, хорошо тогда было – деньги, развлечения, весёлые пирушки, сговорчивые красотки… Да и братец оказался неплох в постели. Когда отец предложил ему воплотить в жизнь подлый план – как лишить сироту всего и избавиться от него навсегда, он не колебался ни секунды. Слишком привык к сытой, роскошной столичной жизни, к исполнению всех прихотей. Влюбить в себя неопытного доверчивого юнца оказалось сущими пустяками… Только вот в шаге от исполнения плана что-то сорвалось… и вместо блестящей столицы его семья оказалась в глухой провинции – без связей, без особого достатка, без перспектив… Мать эту перемену не перенесла – стала хворать и умерла, отец скончался вслед за нею от неумеренного пьянства, и Янгиль остался в одиночестве… без денег, зато с огромными долгами. В счёт долгов ушли остатки имущества, чудом ему удалось сохранить немного денег, но тут на трон взошёл новый правитель, объявивший амнистию… И Янгиль вернулся в столицу. И сразу понял, что его тут никто не ждёт, что он лишний. Прежние приятели брезгливо морщили носы, сговорчивых красоток интересовала только его платёжеспособность, а с этим были проблемы. К тому же, столичная жизнь дорога, и, даже сняв комнату в самом дешёвом постоялом дворе и питаясь тамошней скверной, хоть и стоящей сущие гроши едой, Янгиль тратил слишком много. А денег было взять неоткуда, те же, что он взял с собой – вполне приличные для глухой провинции – в столице таяли, как снег на солнце. А работать Янгиль не умел и не любил, да и талантов у него особых не было… Зато имелась лень поистине устрашающих масштабов и желание жить хорошо. Но таких захребетников и в столице было предостаточно и лишних не требовалось. В общем, в один прекрасный день ноги сами принесли Янгиля к особняку семьи Лутфи. Особняк выглядел роскошным, заново отремонтированным, и Янгиль сначала решил, что Арнель таки сгинул где-то, а король отписал выморочное наследство новому владельцу. (Его наследство! Его!) От этой мысли Янгиль чуть не взвыл. Но тут во дворе особняка наметилось какое-то движение. Дверь распахнулась и из неё вышел высокий, статный мужчина с длинными, убранными в косу волосами и смутно знакомым лицом. На память Янгиль никогда не жаловался и, спустя минуту, понял, откуда ему знаком этот мужчина. Тот самый брат расследователь, который и загнал его семью в провинцию, лишил всего! Вот оно что – сам воспользовался моментом и загрёб себе особнячок! И, похоже, вполне себе благоденствует, несмотря на то, что нынешний правитель жрецов не жалует! Вот ведь мразь – и тут сухим из воды вышел! Но Янгиль не мог не признать – жрец ловко сумел обогатиться за счёт их семьи. И к ненависти примешивалось сдержанное восхищение… и страх. Янгиль ещё помнил тот, прошлый допрос, на котором рассказал всё… И ведь проклятый жрец и пальцем к нему не притронулся, но смотрел так, что Янгиль чуть штаны не обмочил. Страшно… Нет уж, с таким связываться себе дороже, надо уходить… И Янгиль ушёл бы, но тут двери снова отворились и к жрецу выбежал стройный подросток, ребячливо повиснув у него на шее. - Татта! – выкрикнул он. – Татта, возвращайся поскорей, Руши говорил, что сегодня у них будет весело! - Да у них всегда весело, - хмыкнул жрец, - как они ещё с ума не сошли от этого веселья! Янгиль лихорадочно соображал. Это ещё что за мальчишка? И почему он называет жреца отцом? Это когда ж безупречный расследователь успел нагрешить, что у него такой взрослый сын? И почему он чертами лица напоминает Арнеля… и ещё кого-то… кого-то знакомого? Но тут жестокая действительность преподнесла предателю ещё один удар. На сей раз из особняка вышел… Арнель. Арнель – живой, здоровый и, что греха таить, на удивление похорошевший. Сразу было видно – ни с деньгами, ни с хорошим вкусом у него проблем нет. Янгиль скрипнул зубами. Никчёмный мальчишка выжил и благоденствует, наверняка милуется с этим жрецом, а тот за это ему жемчуга и камни дорогие покупает. Шлюха, как есть шлюха… А такой и попользоваться не грех. Янгиль торопливо отступил ещё на шаг, чтобы его не заметили, и тут вспомнил… Кажется… кажется этот жрец что-то говорил о ребёнке. Точно, у Арнеля должен был быть сын от него, от Янгиля! И вряд ли Арнель его бросил – у него всегда были странные понятия о жизни. Сколько же лет сейчас малышу? Полтора? Два? Эх, трудно вспомнить… Но то, что жрец позволил поганой шлюхе держать при себе своё отродье – это уж наверняка. Вон с какой нежностью поцеловал своего любовника на прощанье… А это значит… Если где-то здесь, в особняке, дитя Янгиля, то он, как отец, может потребовать многого… А если Арнель артачиться начнёт – пустить слух, о том, какая он распутная шлюха. Вряд ли суд оставит щенка с Арнелем, если Янгиль призовёт к Праву Отца… Так-так-так… А ведь теперь можно и поговорить с бывшим любовником… Вряд ли он захочет, чтобы его имя трепали по судам… Ха! Да это гениально просто! Самому Янгилю никакой пискучий щенок был не нужен, но вот Арнель… Арнель… Он же последнее отдаст, лишь бы сын остался с ним. Отчего бы не потрясти? Надо только выбрать момент, когда Арнель выйдет на улицу один… без сопровождения… Выбрать подходящий момент оказалось довольно просто – оказалось, что этот прекраснодушный дурачок ходит в один из бывших храмов, в котором открыли бесплатную лечебницу и исцеляет разных дрянных бедняков. Да ещё как исцеляет! Янгиль бы не поверил, если бы сам не видел, как страшные язвы и гнойные раны нищих затягивались сами собой, стоило Арнелю поводить над ними руками и что-то пошептать. Он и слепых зрячими делал, и горбатым позвоночники выправлял… Придурок! Не бедных надо лечить – богатых! Они бы его золотыми дин-шо осыпали! А он? Такие чудеса для нищих… И даже если каким-то ветром в больницу заносит богатого пациента – Арнель не берёт с него медного аша, лишь велит бросить в специальную чашу для пожертвований столько, сколько совесть велит. Да Янгиль сам видел, как отец исцелённой от слепоты дочери целый мешочек золотых – не менее трёх сотен, точно! – вывалил в эту чашу, да ещё и порывался ноги целителю поцеловать. А Арнель, дурак, велел ему встать, подал успокаивающего питья, протянул смущённой девочке невесть откуда взявшийся леденец на длинной палочке… а на золото обратил не больше внимания, чем на пыль под ногами. Как есть блаженный… Янгиль отбросил мелькнувшую в голове мысль – захватить силой, увезти в провинцию и там превратить в постоянный источник дохода. В провинции тоже есть богачи, готовые кучу монет отвалить за возможность исцеления… Но… Что-то ему подсказывало, что со жрецом с жуткими глазами связываться не стоит. Наизнанку вывернет, и скажет, что так и было. Значит, оставалось только содрать с бывшего любовника куш пожирнее. И Янгиль стал воплощать в жизнь свой план. Знал бы он, чем это закончится – бежал бы из столицы без оглядки.