Devil's Swordsman

Тихая музыка играла в наушниках Магнуса. Вокал был спокойным, рассказывая историю через тщательно подобранный текст, который отображал именно то, что писатель пытался передать. Это была история о том, как принять то, что у тебя есть, вдохнуть полной грудью и двигаться дальше. Каждый припев был новой главой в жизни писателя: первый от школы до взросления, а затем про воссоединение с его школьной любовью. Магнус, лежащий в спальне на подушке, чувствовал, что слушает скорее аудиокнигу, а не песню. Каждый удар был словно эмоция, ощущался, как еще один шаг на его жизненном пути. Это искусство — превращать свою страсть во что-то прекрасное; дать волю сердцу, переполненному чувствами, и создать то, что по-настоящему изменит тебя, как человека. Это идёт на пользу, как разуму, так и телу с душой. Чувствовалось, как они переплетаются, когда мягкий вокал переходил от одного слова к другому, соединяя эти понятия и утягивая Магнуса за собой. Его глаза были закрыты, а солнечный свет падал ему на лицо и часть шеи. Каждый из лучиков двигался так, словно это была рука, мягко играя на струнах солнечного света и согревая те части тела Магнуса, которых касался. Фантомное чувство, словно чьи-то руки касались его, слегка согревая. Из-за этого у Магнуса всегда возникало сильное желание, чтобы вместо солнечного света рядом с ним оказался кто-то реальный, кто мог коснуться его щеки и пожелать доброго утра. Коснуться и сказать, как он красив, несмотря на то, что он только что проснулся и не успел накраситься. Не то, чтобы Магнус не ценил солнце, но ему хотелось своего собственного. Магнус хотел обжигающего света, горящего желания в глазах кого-нибудь или же страсти и готовности провести с ним все свое время. Если бы у него было свое собственное солнце, то Магнус бы никогда не замерз ночью, ведь мог обнять его, согревая в ответ. Не было ничего лучше объятий или же мягкого прикосновения губ, чтобы дать понять, что любишь человека, а потом превратить это в страстное утро, изучая друг друга чуть лучше. Иногда действия значили больше, чем слова, превращая ночных любовников во влюбленных при свете дня. Лежать на спине было настоящим блаженством. День, свободный от клиентов, сумеречных охотников и готовки зелий. Мир хотел видеть Магнуса Бейна лишь за работой, не желая узнать его поближе. Здесь, лёжа в одиночестве в своей спальне, он мог просто дышать и быть самим собой. Магнус любил свою работу и своих людей, но в этой комнате он ловил себя на мысли, что по-настоящему наслаждается небольшими роскошами жизни. Вдали от суеты, войн и конфликтов. Здесь он мог делать все, что хотел. Но он был один, и сколько бы лет он ни провел в одиночестве, ему всегда недоставало компании рядом. Рука, лежавшая у него над головой, потихоньку начала сдвигаться вниз, пока песня все еще играла, останавливаясь на пустой подушке рядом с ним. Магнус со все еще закрытыми глазами, устремленными в потолок, ощупал поверхность подушки, замечая, что её раньше никто не касался. Даже он сам. Магнус всегда спал на правой стороне, которая была ближе к окну, чтобы быть максимально близко к солнцу. Магнус улыбнулся от мысли, что, может быть, однажды, он будет спать на левой стороне, а другой человек закроет собой солнечные лучи, поскольку Магнусу они больше не будут нужны. Может быть, у него будет свое собственное солнце, способное согреть своим теплом. И он будет наслаждаться, лёжа на груди своего 'солнца', или же, наоборот, предоставит для этого свою грудь. Бесконечное количество возможностей, и остановить от мечтаний Магнуса мог только его собственный разум. Но, к сожалению, Магнус уже потерял надежду. Слишком много раз ему разбивали сердце. А когда что-то, настолько хрупкое, так часто разбивается — осколки становятся все меньше и меньше. В конце концов, они стали настолько крошечными, что их уже не собрать и не склеить заново, независимо от того, сколько Магнус провел плача или сидя в тишине. Его сердце никогда не исцелялось, ровно, как и не было целым. Единственный раз, когда его сердце было целым, уже стерся в памяти, замененный болью, разбитым сердцем и воспоминанием об улыбке; любящей улыбке, по которой он так скучал. Магнус любил, но никогда не был любим. Иногда любовь казалось правдой, а иногда он чувствовал, что это все обман. Но так не должно быть в отношениях, пусть ему их и недоставало. Хотя его опыт отношений не был напрасен, поскольку он учился на своих ошибках, начиная замечать в людях то, чего не видел раньше. Магнус мог запросто прочитать все по лицу человека, учитывая, как много он встретил за свое существование обманщиков и страстных любовников, чья любовь быстро перегорала. Он повидал многое, но никогда не встречал любовь, которая бы разгоралась все больше с каждым днем; настоящую любовь. Магнусу сама суть любви виделась в человеке, который сможет вытащить её из своего сердца и отдать ему, чтобы он держал её и оберегал. Такой ему представлялась любовь, будучи настолько искренней, что хотелось улыбаться; либо же такая любовь, которая могла заставить рассмеяться после очень плохого фильма. Любовь, которая рядом в самые тяжёлые дни, или же когда ты слишком болен, чтобы встать. Любовь, которая сделает что угодно, чтобы сделать тебя счастливым; любовь, которая убережет тебя от всего плохого. Погоня за чем-то недосягаемым очень давила на сердце, а для Магнуса такова была реальность. Сердце было мышцей, нуждающейся в энергии и нужных компонентах, чтобы оно могло работать, держать в тонусе тело и быть живым. И то, что Магнус отчаялся найти причину, чтобы продолжать поиски, бороться и гнаться за любовью, ослабляло его сердце с каждым днем. Время было непостоянным. Для Магнуса его вообще не существовало. Бессмертие было даром, ровно, как и проклятием, практически запретившем ему влюбляться в смертного. Раньше он был достаточно глуп, все-таки влюбившись, а потом наблюдая, как человек стареет у него на руках, а улыбка становится все более и более морщинистой. Этим и было старение. Наказанием. Жизнь была распланирована за тебя: со дня, когда ты родился, и до того, как умрешь. Для бессмертных у жизни не было конца. Не было света в конце туннеля. Не было причин планировать день или будущее, потому что в распоряжении неограниченное количество времени. Жизнь не стоило проживать зря, но Магнус мог тратить сколько угодно времени впустую, и за последние годы он так и делал. Стоило ли ему ждать кого-то? Надежды, за которую он сможет ухватиться? Надежды, что он найдёт кого-то, похожего на себя? Кого-то, кому просто хотелось дышать? Дышать легко, но дышать ради кого-то уже сложнее. Это постоянное давление на легкие, в надежде, что человек полюбит тебя в ответ так же сильно, как ты любишь его. Открыв глаза, когда песня подошла к концу, Магнус посмотрел на потолок и на разные полосы света, искаженные на нем. Оконные рамы перекрывали часть света, и Магнус проследил за их тенями, интересуясь, куда они ведут. Каждая из теней была похожа на путь, и Магнус поднял руку, проводя пальцем по воздуху, словно рисуя. Два невероятно долгих дня прошло с тех пор, когда он в последний раз видел Алека. Магнус написал ему на следующий день по указанному номеру, но не получил ответа. Алек, наверное, отнесся серьёзно к охоте на Валентина, пока Магнус отдыхал в постели. На лице Магнуса не было макияжа, а одеяло едва прикрывало торс. На нем были лишь боксеры, и он наслаждался чувством чистой и свежей ткани на своей коже. Его не волновал тот факт, что Алек мог завалиться в любой момент. Магнус был так расслаблен, что, вероятно, просто проигнорировал бы его, или попросил зайти попозже и просто оставить сообщение. На самом деле, он подкорректировал защиту, чтобы она пропускала Алека. Если бы этот демон хотел убить его, то давно бы уже сделал это, когда у него был шанс. Но, с другой стороны, он мог поджидать момента, скрываясь и наблюдая за каждым шагом Магнуса, чтобы нанести удар, вонзить клыки и забрать, что он хочет. Но он этого не делал. Во всяком случае, пока. И хоть Магнусу и не хотелось признавать этого: он считал, что Алек не способен на такое. Магнус увидел что-то в нем, изучив поближе. Что-то, сродное Магнусу и его умирающей надежде найти любовь. Для Алека такой надеждой было найти место, где его примут. Алек не хотел находиться в Эдоме, он не был там свободен, но других вариантов у него не было. Вместе с Эдомом на нем были цепи, тащащие его вниз, сжимающие его тело и душу, заставляя быть демоническим Принцем. Через какие страдания он прошёл? Какую боль испытал, чтобы стать тем, кем является сегодня? Родиться демоном не было выбором, но Алек также не выбирал становиться тем демоном, которого из него сделали. Магнус не слышал об Алеке в предыдущих десятилетиях; только в этом. Первое, что он услышал об Алеке: то, как он пал в Эдом. Выталкиваемый ангелами сквозь многочисленные слои земной коры, жаждущими, что его грехи сожгут его заживо, когда Алека начал захватывать Эдом. Когда он оказался там, пути назад уже не было. Тогда, схватившись за последнюю надежду, падая, он протянул руку, умоляя ангелов дать ему последний шанс, пока они сверху смотрели на него, постепенно начиная размываться. Жар охватил его тело, пламя обернулось когтями и разрывало его душу, забирая воспоминания, которые он ценил больше всего, словно те ничего для него не значили. Стираемые. Не подлежащие восстановлению. Его крылья оборвали и разорвали ангелы, а затем он пал. Он падал до тех пор, пока не достигнул пламени. Огонь взял над ним контроль, стирая прошлое, когда что-то блеснуло над ним. По слухам, Меч Душ ударил ему прямо в грудь, сброшенный самими ангелами с небесных врат. Его почерневшая кровь послужила краской, которая изменила сущность орудия. Меч приткнул его к полу Эдома, и он пытался вытащить его из груди, поскольку не мог больше дышать, но попытки были тщетны. Он лишь изрезал свои ладони, пока из них текла кровь, а в глазах скапливались слезы. Но слезы испарялись, показывая ему, что эмоции — это слабость, которой у него не должно быть. Алек рыдал, кричал и умолял, пока пламя не сделало из него монстра, коим он был сегодня, а ангелы убедились, что он не может сбежать, пока орудие, которое демон должен защищать, сдерживает его. Пламя обращало его, проклиная на бессмертную жизнь в аду. Другие маги рассказали Магнусу, что, судя по изображениям в книгах и сказках, он так и получил свое имя. Мечник, стоящий на коленях, рукой держась за рукоятку меча и прикладывая лоб к лезвию. Остатки от его, когда-то великолепных, крыльев — все, что осталось от его ангельского, стертого прошлого. Перья, окрашенные в черный и до сих пор горящие по краям. Почерневшая кровь сочилась из мест, откуда росли его крылья, и их остатки попытались вырезать, чтобы освободить от мук прошлого. Его тело было усыпано шрамами, сквозь которые сочился свет, словно крича изнутри, пока демоническая сила пыталась его сдержать. Эдом был кузницей для живых грехов, дьяволов, демонов. Кошмаров. Все, чего боялись примитивные, было создано Эдомом. И Алек стал одним из тех страхов, кошмаров, который захватывал разум детей и заставлял их плакать. И было просто ужасно осознавать, что Алек улыбался до того, как его лицо захватила дьявольская ухмылка. Алек был демоном, который буквально пронзал мечом своих врагов, прокручивая его и заставляя их рыдать, пока его глаза наливались красной кровью и в них зажигалось пламя, сделавшее из него монстра. Было трудно поверить, что Алек, который вот только улыбался от упоминания человеческих чувств, мог быть тем, кем его представляли так много людей. Монстром. Демоном. Кем-то, кого стоило бояться, уничтожать, и уж явно не заботиться или любить. Думать об Алеке уже вошло в привычку. Магнус даже не осознавал этого, пока, принимая одного из клиентов, не отвлекся на пиджак, который Алек бросил в ведро два дня назад. Возможно, было что-то в Алеке, что он находил и в себе. Они были похожи, взять даже их противоречивые личности, но пока что он интересовал Магнуса так сильно только из-за того, что маг так просто ему доверился. Магнус прижал Алека к стене и сказал, что отправит обратно в Эдом — а все, что сделал Алек — это снял с себя пиджак, словно какой-то ребёнок бросил в него мелом. Был ли Алек тем, кем люди его представляли? Да, но слухи менялись после каждого нового шепота. Алек мог быть падшей душой, пытающейся искупить себя. Или же он, по плану ангелов, не должен был позволить Мечу Душ существовать в мире примитивных снова. Если ангелы хотели избавиться от чего-то, то им всего лишь нужно было отправить это туда, куда бы никто не сунулся. Лишь безумцы, такие, как Валентин, могли рискнуть. Посягнуть на объект, содержащий в себе такую мощь, что поработил своего владельца для своей защиты. Этого ангелы и хотели — чтобы Алек стал прочной стеной между охотниками и мечом. Опуская руку обратно на кровать, Магнус вздохнул. Думать об Алеке и о том, откуда он пришёл, было куда проще, чем пытаться понять, кем он является сейчас. Люди меняются, а учитывая его бессмертие, он мог уже быть совершенно не тем, что раньше. Если их план сработает и Алек будет свободен, он сможет наслаждаться жизнью, полной путешествий, исследованием мира и тем, чем раньше занимался. Начнёт все заново. Но как давно он такой? Как много времени прошло с тех пор, как его пронзил этот меч? Когда он умирал снова и снова, а пламя продолжало воскрешать его, когда он был готов сдаться. Люди поговаривали, что он ждал годами, проведя большую часть жизни в Эдоме в попытках вытащить меч из груди. Но ему не хватало силы, даже когда он, наконец, превратился в высшего демона — он не мог поднять своих рук. Ему удалось лишь когда огонь в его глазах начал тлеть, ослепляя его и выпуская на волю демона, который через боль освободил себя. Он был свободен от меча, но не от его ноши. Все хотели заполучить меч — последнее из орудий, чтобы победить в войне, — и ангелы это предвидели. Алек был воином, решающим, кому победить; трещиной в земле, откуда он выбрался. Выбор был за ним: отдать меч или же уничтожить всех на своём пути. Даже если это будут такие люди, как Магнус, пытающиеся предотвратить неизбежное будущее. Образы в голове Магнуса, прокручивающие все возможные варианты, всегда заканчивались Алеком, медленно достающим меч из-за спины с появляющимся в глазах пламенем, сделавшим из него монстра. С тенью на лице, скрывающей человечность. Со сверкающими красными венами под кожей, пульсирующими с каждым ударом сердца. Демоном, призванным мстить, но не за ангелов, а за себя. Ангелы это предвидели, и это злило Магнуса. Ангелы должны были быть хорошими, распространяя счастье для примитивных. Сумеречные охотники играли роль исполнителей закона, но даже они сами не всегда могли ему следовать. И были нижнемирцы, козлы отпущения, если можно было так сказать. Никто не хочет родиться демоном, но, к сожалению, некоторые нижнемирцы ими были, пусть таких было и немного. Но иногда даже самая небольшая человеческая часть могла стать сильным доводом. Если уж быть честным, то сейчас Магнус не видел, чтобы Алек пользовался своей демонической стороной. Он, словно, достиг баланса. Возможно, потому что он больше не был в Эдоме, где жар и крики ослепляли его чувства. Здесь он мог дышать. Демоническая сторона навсегда будет служить напоминанием, но его человеческая сторона может стать надеждой. Алек верил, что и Магнус тоже был для него надеждой. Из-за него он надеялся, что сам сможет измениться. Алек увидел, что Магнус смог. Председатель запрыгнул на кровать, приблизился к Магнусу и улегся возле него. Мягкий мех слегка подрагивал от ветерка, проходящего сквозь открытую форточку, а сам кот слегка вздымался от собственного дыхания. Магнус убрал руку с пустой подушки, осторожно касаясь мордочки кота большим пальцем, стараясь не задеть чувствительные усы. Магнус все еще смотрел в потолок, замечая, что полоски света переместились. Солнце садилось, а значит, нужно было присмотреться, чтобы заметить их передвижение. Почему он лежал здесь, не делая абсолютно ничего? Он не имел ни малейшего понятия. Возможно, дело было в его теле, говорящем, что ему необходимо отдохнуть, и, откровенно говоря, это был один из тех дней, когда он не хотел взаимодействовать с внешним миром. Конечно, если бы он получил сообщение от Алека, то вернулся бы в режим Верховного Мага. С макияжем, приподнятой головой и прямой осанкой. Он стал бы Магнусом Бейном, Верховным Магом Бруклина, лишь по щелчку пальцев. Не Магнусом. А просто Магнусом. И ничего больше. Просто Магнус был не только красив; у него были и недостатки. У всех они есть. И для Магнуса таковыми были его глаза, по крайней мере, его настоящие глаза. Магнус был человеком, он мог улыбаться и смеяться, но также мог плакать и хотеть побыть в одиночестве. Когда он любил кого-то, то хотел, чтобы любили в ответ его, Магнуса, который мог быть самим собой во всех смыслах. За закрытыми дверями и снаружи. И чтобы любовь была искренней. Иногда он скрывал свои лучшие части, говорящие о том, кем он хотел быть. Иногда ему просто хотелось лежать в кровати весь день или готовить бельгийские вафли. Верховный Маг Бейн не мог сделать этого без пристального внимания к себе. За закрытыми же дверьми он мог быть просто Магнусом. Но когда к нему стучались эти сумеречные охотники, или же кто-то ещё, ему приходилось закрывать свои истинные желания и придерживаться того, чего люди от него хотели. Порталы, зелья, советы. Затем сражения, встречи, переговоры и войны. Титул Верховного Мага, скорее, был маскировкой, следящей за тем, чтобы мир никогда не добрался до Магнуса. Звание Верховного Мага значило для него все, но ведь было также важно найти время для себя и своих собственных желаний. Вздохнув, Магнус поднял руку, лежавшую на животе, собираясь сменить песню. В комнате потемнело, но видимость все еще была хорошая. Магнус собирался включить другую песню, когда пришло сообщение. АЛЕК: 'хей' Простое слово из пары букв заставило Магнуса задержать дыхание. Это было хей 'по работе' или 'как твои дела' хей? Магнус не знал, почему вообще задумался об этом, ведь, безусловно, это был первый вариант. Сообщение было от Алека, и Магнус не понимал, почему он хотел поговорить с ним о том, как у него дела. Почему он так много о нем думал? Думал ли о нем Алек? Прибавляя яркости экрану, чтобы не отсвечивало солнце, Магнус начал печатать ответ, делая это чуть дольше обычного. 'Здравствуй.' Как только он нажал отправить, ему показалось, что он продал душу дьяволу. По сути, он уже это сделал. Магнус заключил с ним сделку, чтобы помочь ему обрести свободу, а Меч Душ больше не угрожал нижнему миру. Но чего он не ожидал, так это того, что пришло в следующем сообщении. 'тебе нравится кокосовое молоко? ' Магнус нахмурил брови, не понимая, к чему это. Если это была шутка или очередной флирт, на который он должен был попасться, то Магнус не собирался поддаваться. 'Что, прости? ' 'я на гавайях. так тебе нравится кокосовое молоко? я могу прихватить для тебя' Магнус рассмеялся, размышляя, что именно его рассмешило. В конце концов, Алек сдержал слово об отпуске, выбрав одно из типичных туристических мест, где было солнце и море. Алек, демон, прошедший через Эдом, писал ему, что везёт кокосовое молоко прямо с Гавайев. Вот только Магнус пытался узнать его, а в следующую секунду у него ощущение, что он разговаривает с другом из колледжа. Его сердце дрогнуло от осознания, что Алек был окружен красотой мира, но все равно подумал о том, чтобы написать Магнусу. Но тьма возвращала Магнуса к жизни, говоря, что Алек делал это лишь для того, что быть у Магнуса на хорошем счету, и тот не отправил его обратно в Эдом. Он — демон. Он хочет обмануть тебя. Алек хочет контролировать тебя, сделать тебя счастливым, а потом уничтожить изнутри. Но с улыбкой на лице Магнус отбросил эти мысли, отвечая. 'Это было бы здорово. Мы можем обменяться сведениями о Валентине.' 'могу я сейчас прийти? ' В этот момент Магнус осознал, что лежит практически голый в кровати, отвечая Алеку с глупейшей улыбкой на лице, словно подросток своей новой возлюбленной. Он не влюбился в Алека. Магнус повторял это снова и снова. Прошла всего лишь неделя с небольшим. Соберись, Магнус. С той ночи, когда Алек предложил ему свой номер, он знал, что погружается в глубокую воду без земли на горизонте. Алек был опасностью, о которой он знал, но все равно хотел столкнуться лицом к лицу. По непонятной причине ему хотелось рискнуть, узнать больше. Если бы Алек был одним из смертных грехов, то с лихвой заменил бы их все. Он был коктейлем, сделанным руками с когтями и наполненный красной жидкостью, которая брала над тобой контроль, пока ты полностью не опьянеешь. 'Подожди, дай мне десять минут. Я напишу тебе, когда можно будет зайти.' Магнус сел на кровати, отложив телефон с наушниками в сторону и вставая. Солнце отражалось вдоль его длинного тела, тенями выделяя контуры мышц, разрисовывая его словно скульптуру, вырезанную богами. Как только он собрался уйти, телефон снова завибрировал, а на экране высветилось знакомое имя. Алек; имя, которое слетело с его языка, словно он произносил его уже несколько лет. 'значит ли это, что ты голый? ' Закатив глаза, Магнус бросил телефон на кровать, потревожив тем самым Председателя. Кот устремил на него раздраженный взгляд своими сонными глазами, недовольно дернув хвостом. Но уже спустя пару секунд кот снова опустил голову, прижимая уши. Несмотря на то, как сильно Магнус хотел доверять Алеку, он все еще не поддавался на его игры. Возможно, со временем это изменится, но сейчас Валентин и война были куда важнее. На то, чтобы умыться и уложить волосы у него ушло больше десяти минут, но за стеной он не слышал никаких признаков того, что Алек оказался нетерпеливым. Алек уважал его желания, пусть его демоническая натура и требовала от него нарушения правил. И это доказывало Магнусу, как много в Алеке ещё осталось человечности, которую можно было спасти. Хотя, слово спасти не совсем подходило. Если бы Алек был спасен, то не стал бы проводить в бегах всю свою жизнь. Но даже после того, как все закончится, он будет скрываться и убегать, чтобы убедиться, что сумеречные охотники не поймают его. Возможно, его жизнь будет безопаснее, но не будет спасена. Однако решать было не Магнусу, а Алеку. Если он получал удовольствие, будучи в бегах, пока адреналин стучал в крови от страха повернуть за угол, то ладно. Магнус не мог отрицать такого варианта, но сам едва ли понимал подобный образ жизни. Медленно двигая руками вверх-вниз, Магнус плавно изгибал пальцы, материализуя перед собой одежду. Чёрную с оттенками красного и золотого. Кончики его волос были золотистыми благодаря блесткам, которые сверкали между чёрными прядями волос, уложенными на одну сторону. Поверх узких, но не обтягивающих брюк, на нем была тонкая красная шелковая рубашка, с парой расстегнутых пуговиц спереди. Золотистая подводка для глаз подчеркивала его ресницы. Пусть их партнерство с Алеком было весьма непонятным сейчас, Алеку не стоило видеть Магнуса в том виде, в котором его лицезрел лишь кот. Поэтому, когда его стены были вновь подняты, Магнус был готов принять на себя любые удары этого дня. Вернувшись к телефону, он заметил, что на нем мигал огонек, оповещая о нескольких сообщениях, которых он не слышал, пока умывался в ванной. Они все были от Алека, посланные одно за другим, а последнее пришло с промежутком в минуту. Просматривая их, Магнус начал улыбаться, находя каждое из них забавнее предыдущего. 'хей, не осуждай меня. это все моя демоническая натура, ничего не могу поделать' 'магнус? эй? ' 'воу, видимо, ты и правда голый, раз так долго отвечаешь' 'спаси, я умираю' 'даже на это не ответишь? ' 'твое молчание ранит :(' 'не нравятся смайлы? ладно, понял' Пока он держал телефон в руках, пришло ещё одно сообщение. 'слушай, прости. я не хотел сказать ничего такого, обещаю, что больше не буду таким мудаком. пожалуйста, магнус. ты мне нужен, чтобы осуществить этот план' Алек не знал, что Магнус просто оставил телефон в спальне, но спешил извиниться за то, чего даже не делал. Магнус посчитал шутку смешной, но не знал, что Алек так отреагирует, если он на нее не ответит. Магнус увидел, как Алек вновь набирает сообщение. Он подождал, но ничего так и не пришло. Что он собирался ему сказать? Решив, что с Алека достаточно молчания, Магнус как можно скорее отправил ему ответ, пока Алек не выбросил телефон в Тихий океан. 'Можешь заходить. Прости, я был кое-чем занят.' Магнус осознал, что пялится на экран в ожидании ответа. Не зная, ответит ли Алек серьёзно или в своей обычной манере. Наконец Алек начал набирать сообщение. Какое-то время он печатал, затем прекратил. Когда он снова начал набирать текст, сообщение пришло довольно быстро. 'жаль, что не мной' Почему это... ранит? В другой ситуации, Магнус бы, вероятно, рассмеялся. Но то, как Алек перешёл от паники к своему привычному поведению настораживало. Последнее сообщение должно было быть совершенно другим. Алек ведь не мог так долго набирать четыре слова, хотя, он мог обдумывать шутку все это время, но учитывая, кем был Алек, сарказм не требовал от него времени на размышления, и уж, тем более, не в течение добрых двух минут. На этом Магнус решил закончить размышления, убирая телефон в карман и выходя из комнаты. Близилась ночь, поэтому в его лофте автоматически начали зажигаться свечи, либо же он делал это по щелчку пальцев, проходя мимо. Пиджак Алека все еще был в ведре, поэтому Магнус направился к нему, чтобы вытащить. Он мог отдать пиджак сумеречным охотникам, но сделка у него была с Алеком, а не с ними. Алека было тяжело отследить, но наличие его вещи упростит задачу, если Магнусу понадобится вдруг найти его. Чтобы пробить защиту Алека, ему, вероятно, понадобится вся его магия, но если будет необходимо, то он будет готов рискнуть. Подняв пиджак, Магнус машинально начал отряхивать его от пыли, размышляя, как долго Алек носил его. Возможно, однажды, Алек расскажет, как прошли его годы в Эдоме или хотя бы о том, как он стал таким. Слухи могли быть как ложными, так и правдивыми, пусть и были искажены годами. Магнус положил пиджак на полку рядом с зельями, подальше от поля зрения, накладывая на него невидимые чары, чтобы на него не наткнулись сумеречные охотники, когда придут в следующий раз обыскивать его квартиру. Он мог бы уничтожить пиджак, но эта вещь была ключевым объектом, на случай, если Алек нарушит свое обещание. На пути в гостиную, он услышал шум на балконе. Алек вошёл, выглядя так, словно сошел с рекламы отдыха. Он поменял чёрную рубашку с галстуком на майку, а на его носу красовались солнечные очки. Из джинсов он сделал шорты, укоротив их до колен. За его спиной все еще был меч. Как только он заметил Магнуса, то слегка приподнял голову, улыбаясь. И Магнус, наконец, заметил, что он держал в руках настоящие кокосы. И нехотя улыбнулся. Алек подошел ближе и протянул ему руки с тремя кокосами. — Свежие, прямо с Гавайских пальм. — Я смотрю, ты не обманул, когда сказал, что собираешься в отпуск, — Магнус взял кокосы, снова улыбаясь и наблюдая, как губы Алека тоже подергивает улыбка. — Спасибо за кокосы, я обязательно ими воспользуюсь позже. Когда Магнус направился на кухню, Алек остался в гостиной, направляясь к столу и садясь на его край. — Зачем мне обманывать тебя? — услышал Магнус голос Алека с кухни. Поскольку двери отсутствовали, он мог посмотреть на него, слегка развернувшись. Он просто уставился на Алека с выражением, соответствовавшим тяжелому вздоху. Это было вступление перед тем, что он собирался сказать, но Алек уже и так понял. — Ах, да, я же демон, — Алек услышал, как Магнус до жути не натурально кашлянул. Закатив глаза, он продолжил, — Ну и мои угрозы… Когда Алек поднял взгляд, то заметил, что Магнус все еще смотрел на него, слегка приподняв бровь, ожидая ещё чего-то. — Что? — спросил Алек, а Магнус пожал плечами, позабавленный его смущением, не в состоянии найти ещё одной причины. — Я пришёл сюда не для того, чтобы ты надо мной издевался. Рассмеявшись от жалобы Алека, Магнус убрал кокосы и направился к нему. Одежда на Алеке открывала довольно много частей тела, особенно плечи и ноги. Но он пообещал себе ничему не удивляться сегодня, чтобы его не занесло на интригующей дорожке Алека в глубокую яму, из которой он не сможет выбраться. Потому что Магнус не знал, выдержит ли его сердце, если он влюбится снова, а он очень сомневался, что Алек когда-либо почувствует что-то к нему. Было грустно осознавать, что если истории правдивы и Алек и правда не испытывал эмоций, то, значит, он никогда не чувствовал любви. Он бы не знал, что с ней делать, если бы нашёл. Внезапно внутри Магнуса зажегся огонёк надежды. Раз Магнус пытался найти любовь, чтобы стать целым, возможно, Алек научиться любить вместе с ним. Они будут учиться вместе. Они вновь научатся любить. Глупо. Идиотская идея. Алек всего лишь хотел быть свободным, а Магнус уже распланировал проверить, действительно ли Алек был безэмоциональным монстром, каким его видели люди. Все эти провоцирующие мысли заставили Магнуса уставиться на Алека, изучая разные части его тела, пока тот сидел в другой части лофта. Алек прищурился, не понимая, почему Магнус застыл. Привстав, он оперся рукой на стол, ожидая, пока Магнус придёт в себя. Когда никакой реакции не последовало, Алек медленно приблизился к нему, шаг за шагом. — Магнус? — позвал он, заметив, что глаза мага остановились на его лице, словно что-то в нем выглядывая. — Магнус. Наконец, маг пришёл в себя, моргнув несколько раз, когда Алек оказался прямо перед ним. — Ты в порядке? — Алек внимательно посмотрел ему в глаза, затем изучил его тело, словно Магнус был ранен. Почему он так на него уставился? Что он делал? О чем он думал? — Вполне, Алек. Я задумался, не мерзнешь ли ты в этой одежде, — этот чертов демон сводил его с ума. Спокойный и собранный, сильный и изящный, свирепый и командующий. Все те качества, что сочетал в себе Магнус, потихоньку рушились перед высшим демоном. А в голове цепочка из последовательных мыслей твердила одно и то же: не доверять ему. Он демон. Он всего лишь обманывает тебя. Яд! Он отравляет тебя! Не доверяй ему. Он все равно повернется к тебе спиной. Но глубоко внутри него была маленькая часть, дышащая засчёт адреналина и рисков, которая хотела довериться Алеку. Частично он и так это сделал, но страх перед неизвестностью тянул его обратно, сдерживая психологическими цепями, которые появились на нем спустя все эти годы… — Нет, — проговорил Алек, отворачиваясь от Магнуса, — Я не чувствую холода. Сам его голос был определением слова холод, и Алек отвернулся, избегая зрительного контакта. Он отошел, стараясь держаться прямо, но Магнус видел, как сильно при этом напрягаются его мышцы. Комфорт был безвреден, но Алек об этом не знал. То, что ему было всегда тепло, но не в приятном смысле, немного обескураживало. Он не ощущал обычного комфорта или тёплого чувства от пребывания в кровати утром. Он ощущал огонь, бегущий по венам. Огонь, изменивший его, превративший в монстра, разорвавший на части и собравший заново. Иногда люди принимали тепло в домах как должное, но Алеку это все было чуждо. Он, скорее, будет мёрзнуть, чем лишний раз напомнит себе об обжигающей коже и слезах, испарившихся от жара Эдома. Он бы не смог почувствовать тепло объятий Магнуса, даже если бы их представил. И от этого у Магнуса защемило сердце. Почему ему было не все равно? Ему не следовало обнимать Алека, ровно, как и быть дружелюбным с ним. Они здесь по делу, чтобы окончить войну, в которую ни один из них не хотел вмешиваться, участвуя лишь ради собственной выгоды. Но он сочувствовал Алеку, глядя, как тот уходит, вновь усаживаясь на стол и наслаждаясь тишиной. Алек никогда не мерз, и не знал, каково это. Кто-то бы назвал это даром, но мысль об одиночестве, когда в тебе видят бессердечного монстра, была куда хуже. Магнус должен был что-то сделать. На его руках медленно проявились искры магии, пока он наблюдал за Алеком, поднявшим на него взгляд. Его глаза переметнулись с лица Магнуса на появившуюся у него в руках ткань. Черный плед, сшитый вручную и сделанный с любовью. Магнус убедился, что оставил за него деньги и чаевые, откуда бы он ни материализовал этот плед, и начал приближаться к Алеку. — Садись на диван. Я закажу еды, и мы сможем обсудить Валентина, — Алек изогнул бровь от слов Магнуса. Он был в замешательстве. — Давай же. Алек медленно встал со стола, опасливо поглядев на Магнуса, прежде чем сделать то, что ему сказали. Усевшись на диван, он вздохнул, интересуясь, зачем Магнус так старается, чтобы просто поговорить о Валентине. Он рассчитывал, что все пройдёт быстро, минут за пять, а затем он сможет вернуться к поискам. Поэтому когда Алек почувствовал ткань и металл от кольца на своём плече, он отпрыгнул. Он использовал свою скорость, чтобы встать, прежде чем Магнус накинул плед ему на плечи. — Что ты делаешь?! — нахмурился Алек, стискивая зубы, чтобы успокоить панику. Магнус практически коснулся его. Слишком близко. Слишком опасно. — Предлагаю тебе это, — Магнус указал на плед движением руки. — Возможно, ты не мерзнешь, но немного комфорта не повредит. Магнус уложил плед на диван, а Алек уставился на ткань как на врага. Решив больше на него не давить, Магнус ушел к телефону, чтобы заказать еды. Алек смотрел ему вслед, вскоре оглянувшись на плед и задумавшись, что ему с ним делать. Осторожно приближаясь к дивану, Алек вытянул руку, медленно разжимая кулак. Первая попытка вышла неудачной, и его пальцы снова сжались в кулак, как только он испугался мысли о том, что эта ткань может с ним сделать. Со второй попытки ему удалось осторожно коснуться пледа, лежащего на спинке дивана. Ткань была… мягкой? И не собиралась убивать его? Он нахмурился ещё сильнее, схватив плед и прижав поближе к себе. Сейчас, когда Алек держал его обеими руками, плед развернулся во всю длину, доставая до пола, заставляя Алека отступить и быстренько поднять его, чтобы не запачкать. Алек был сильно смущен. Это люди использовали для комфорта? Он не видел раньше, чтобы кто-то пользовался пледом, но ему определенно нравилось ощущение ткани, словно обнимающей его, пока он держал её, пропуская сквозь пальцы. Это было новое чувство, которое он ещё не мог распознать. Алек услышал, как Магнус на кухне пробормотал 'я заберу ее', однозначно прибегнув магии. Когда маг вернулся в гостиную, Алек все еще держал в руках плед, медленно водя по нему большим пальцем. — Это мне? — спросил он, глядя на Магнуса, а затем быстро отводя взгляд. Алек не знал, почему, но ему было неловко смотреть Магнусу в глаза, словно его сердце на какое-то мгновенье вернулось к своему привычному ритму. — Конечно. У меня есть свой собственный плед где-то в завалах лофта, к тому же, я не думаю, что у тебя есть подобный, поэтому забирай. Где бы ты ни решил уснуть — с тобой всегда будет немного комфорта. И немного Магнуса тоже. И осознание, что Алек не будет так одинок, если у него будет что-то от Магнуса, грело его сердце. В комнате повисла тишина, а Алек сжимал плед все сильнее, словно боялся, что если отпустит — тот исчезнет. — Спасибо тебе, — выдохнул он, притягивая плед ближе к себе. Этот плед был первым подарком, который Алек получил в своей жизни. Алек даже не знал такого слова, как 'подарок', но его сердце расширилось, чувствуя себя живым от мысли, что кто-то думает о нем. Изначально Магнус, как и все люди, судил о нем по его облику, но теперь он видел за демоном Алека. Это все пустая оболочка. Оболочка, которую никто никогда не пытался наполнить жизнью или надеждой. Хоть чем-нибудь. Алек постоянно указывал на кого-то, называл имена, угрожал. И это было тем единственным, что заполняло его пустую оболочку души — но не такого он хотел. Но это , это чувство… чего-то, за которое он ухватился. Это был первый шаг к тому, чтобы найти себя внутри этой оболочки. И это все благодаря Магнусу, который видел в нем не только демона. И в этот самый момент Алек заключил сделку с самим собой: если что-то ранит Магнуса или огорчит его, то Алек выведет значение слова демон на новый уровень. Он защитит его. Не в качестве ангела-хранителя, конечно, но, быть может, в качестве цербера — верного спутника со скоростью и жаждой выследить тех, кто ранил близких ему людей. Он не сказал об этом Магнусу, но его улыбка выдала бы его, стоило Магнусу взглянуть. Но маг не смотрел на него. Магнус отвернулся, когда услышал от Алека благодарность, раздираемый желанием улыбнуться и открыться Алеку. Но он не мог. Он не может. Магнус не мог вновь впустить кого-то в свою жизнь. Но, боже, как ему хотелось. Почему этим человеком должен был быть Алек? Все доводы были против него, так почему сердце Магнуса так отчаянно билось из-за того, с кем он не мог быть вместе? Спустя пять минут тишины, Магнус материализовал еду на журнальный столик перед диваном. Алек вздрогнул, выпрямляясь. Он не сводил глаз с пледа с тех пор, как взял его в руки, тщательно проводя по ткани пальцами. Магнус заметил это, незаметно улыбаясь и отворачиваясь, чтобы попытаться занять себя чем-нибудь. Поняв, что Алек избегает прикосновений, Магнус сел на другом конце дивана, взяв себе лапшу в коробочке и несколько палочек для еды. Алек сделал то же самое, начав неумело возиться с палочками, после чего посмотрел на Магнуса. Магнус заметил красную вспышку в его глазах, подозрительно глядя на Алека, когда тот вдруг ухватил палочки ровно как Магнус. Демонические глаза уставились на воротник рубашки Магнуса, изучая его, словно похоть не была грехом. У Магнуса появилось ощущение, что в его душу пробрались когти, а все его секреты раскрыты и забраны. Но это был демон, а не сам Алек. И он использовал немного своей силы, чтобы научиться технике у Магнуса. — Ты жульничаешь? — Неа, — пробормотал Алек, начиная поедать лапшу, наслаждаясь её вкусом и одновременно уходя от вопроса. — Я видел, как ты использовал эту демоническую силу, — усмехнулся Магнус, лишь подмигивая Алеку, когда тот взглянул на него. Алек быстро отвел взгляд и вернулся обратно к лапше. — Итак, что тебе удалось узнать? Алек повременил, пережевывая, прежде чем заговорить. — Я знаю, что он чертовски умен, и это меня бесит. С другой стороны, его последователи сильно ему в этом уступают. Они действуют несдержанно и даже не пытаются скрыть свои большие уродливые татуировки в виде круга на шее. Меня поражает, что у злой организации, отчаянно ищущей лидера, есть последователи с таким опознавательным знаком на них, — Алек втянул в себя ещё одну лапшу и продолжил. — Они были на Гавайях, собирая информацию, — поэтому я и был там, — но ещё частично из-за солнца и моря. Что же, Алеку удалось хорошо загореть. Магнус не мог этого не заметить. — Мне сумеречные охотники особо ничего не сообщили. Я же так и не согласился с планом Конклава подружиться с тобой, — Алек немедленно бросил на него взгляд из-за коробки лапши. — Убери эту идиотскую ухмылку со своего лица, я всего лишь не сказал им об этом. Им необязательно знать, плюс, если я скажу им об этом, они точно не оставят меня в покое. Алек кивнул, поднимая обе ноги и скрещивая их, чтобы поставить коробочку между ног. — Значит, они так ничего и не сказали? — Нет, — вздохнул Магнус. — Все, о чем они мне проговорились: по какой-то причине Валентин тянет время. Они отслеживают его, но он постоянно перемещается, так что они не могут предсказать, где он окажется в итоге. Когда Магнус поднял взгляд, Алек тут же отвернулся. Магнус принялся разглядывать кольца, блестящие на его руке, и аккуратные пальцы, держащие палочки. Но чем дольше Магнус смотрел, тем больше до него доходило, что Алек отвернулся не просто так. Его руки сжимали палочки так, словно он пытался успокоить свои нервы. Магнус ничего не сказал. Он просто ждал. — Он планирует что-то важное. Валентин точно знает, что делает, и я чувствую, у него получится забрать меч у ме… — Нет, — объявил Магнус, встревая быстрее, чем Алек смог закончить предложение. — Ты ему не позволишь. — Но что, если у меня не будет выбора? Что, если он знает что-то, чего не знаю я? — Алек стиснул зубы, втыкая палочки в лапшу, окончательно потеряв аппетит. — Что, если он найдет… найдет… — Слабость? После стольких лет в Эдоме, обладая властью и волей править всем и всеми, Алек, наконец, осознал, что может умереть здесь. Пусть он и бессмертный, но его все равно можно было убить. Если Валентин найдёт способ, то его свобода окажется недолгой, а все жители нижнего мира погибнут. И все из-за Алека, который, несмотря на всю боль и страдания, через которые он прошёл, чтобы стать высшим демоном, не сможет спасти их. И он подведет не только себя, но и Магнуса. И как только у него проскочила эта мысль, ему стало плохо, словно кто-то вонзил ему меч прямо в живот и начал медленно прокручивать. Он ненавидел это ощущение; ненавидел чувство страха. Они говорят, что он не испытывает эмоций, но это те эмоции, которые он хотел чувствовать, которые он чувствовал до Эдома. Но внутри него было пусто, словно эмоций никогда и не было. Это всего лишь ложная надежда. Мечта. — Алек, — ослепленный яростью и страхом, Алек не заметил, что сейчас происходило то, чего он больше всего боялся. — Алек? Он открыл глаза от странного ощущения, словно что-то распространялось по его руке, которой он держал палочку. Ощущение, которое было ему чуждо. Словно оно было не настоящим. Алек сосредоточился на своей руке, замечая кольца, нежную кожу и очертания красной рубашки. Большой палец поглаживал тыльную сторону его руки, а каждое движение посылало небольшие импульсы сердцебиения сквозь его тело. Напряжение высвободилось из его груди, позволяя дышать. А затем им завладел страх, и Алек отдернул руку. Его глаза были расширены, глядя на Магнуса так, словно он вот-вот его потеряет. Магнус, в свою очередь, выглядел слегка задетым, но все равно улыбнулся. Он понимал, что иногда люди избегают прикосновений, ровно как и не нуждаются в комфорте. Но Алек выглядел так, словно собирался расплакаться прямо перед ним. Где-то на задворках разума Алека мелькали воспоминания, и Магнус никак не мог ему помочь. И какие бы мысли не роились у Магнуса в голове, говоря, что это все обман, он был готов послать их куда подальше. Перед ним был не демон. Перед ним был человек, отчаявшийся найти себя и то, что он потерял. — Ты не… — Алек осмотрел Магнуса с ног до головы, пытаясь найти ответы, теряясь в догадках. — Я не что? — Ты не умер. Не было… не было огня… — дыхание Алека было сбитым, а страх разрывал его изнутри острыми когтями. — Я не сжег тебя заживо. Магнус увидел, как Алек сглотнул, унимая дрожь в руках. Так из-за этого Алек боялся прикасаться к нему? Поэтому он не позволил сумеречному охотнику дотронуться до себя в тот день? Вот почему он отпрыгнул, когда почувствовал кольцо Магнуса на своём плече? Алек боялся коснуться чьей-то кожи, потому что, когда это происходило — жертву охватывало пламя. Он не знал, почему именно это было его проклятием, но это определенно держало его под контролем. У тебя никого не будет, Алек. Ты будешь одинок. У тебя будет лишь Меч Душ. И больше ничего. Поэтому когда Магнус вновь вытянул руку, приближая её все ближе и ближе к его лицу, мысли, которые появлялись в голове Алека, повторяясь ежесекундно в его темные дни — исчезли. Благодаря Магнусу в его голове появлялась новая песня, новый поток из мыслей, которые научат его быть Алеком. И никем больше. Магнус будет песней на задворках его разума, а его голос поможет Алеку бороться за то, чего он хотел. Магнус собирался помочь ему восполнить то, что он потерял. Магнус собирался помочь Алеку вновь стать Алеком. Песня за песней.