Devil's Swordsman

Ночь медленно перешла в утро, а тишину нарушали лишь тихие звуки посапывания. Иногда еще вздохи или движения простыней, особенно, когда пальцы Алека подсознательно двигались по спине Магнуса, даже когда он спал. А Магнус слегка двигал головой, задевая волосами кожу Алека и ещё больше утыкаясь ему в грудь, чувствуя стук его сердца. Их ноги еще сильнее переплелись, пока ночь продолжалась, приближая их к точке, где они не смогут уже физически быть ближе, обнимая и успокаивающе поглаживая друг друга во сне. Когда наступило утро, золотые простыни начали сиять, отражая свет и мягко обрамляя их тела. Но они все еще спали, даже Магнус, который обычно просыпался из-за света, который теперь преграждали широкие плечи. Благодаря Алеку он все еще спал, наконец-то наслаждаясь больше, чем шестью часами отдыха. Он не знал, как много спал Алек; Магнус вообще не ожидал, что он спит. Возможно, он был бы недоволен из-за того, что Алек не разбудил его, но Алек сам еще не проснулся. Утро приветствовало их оранжевыми лучами, медленно переходящими в голубой, напоминающий о лете. Ясное небо без единого облачка, которые могли бы прикрыть прекрасное зрелище. Но Магнус с Алеком не проснулись, чтобы оценить его, пока пение птиц оповещало о начале дня. Это был обычный день, учитывая звуки, окружающие их. Они ничем не отличались от любой другой пары примитивных. Спали и прогуливали работу, чтобы провести больше времени вместе, пусть это и было довольно лениво. Подобные вопросы всегда вызывали у людей споры: если спать весь день, то это либо лень, либо забота о себе. Иногда не хотелось выходить на улицу, и казалось, что провести ведь день на диване, смотря телепередачи — намного лучше, чем вынести мусор. Алек с Магнусом были согласны с этим, оставаясь в постели и игнорируя происходящее снаружи хотя бы на день. В роли Верховного Мага, Магнус особо не отдыхал, поэтому, проводя время в постели с довольно красивым человеком, который не только относился к нему с заботой и уважением, но и хотел быть рядом, маг особо не жаловался. Алеку некуда было идти, поэтому он с радостью помогал Магнусу остаться в постели, пока они спали, а день проходил. За окном по шоссе носились автомобили, а мягкий рев двигателей угасал на расстоянии. Деревья, доросшие до уровня окна, дрожали, словно боясь, что люди их осудят или начнут жаловаться, если они будут двигаться слишком сильно. Пришла зима, приближалось Рождество, листья уходили в отпуск, оставляя деревья голыми. Во второй половине дня обещали дождь, но холодный воздух особо не беспокоил двоих влюбленных, лежащих в объятиях друг друга. Тело Алека было достаточно горячим, чтобы согреть Магнуса, а магия Магнуса всегда поддерживала комфортную и теплую температуру тела. Омамори не чувствовала холода, чего нельзя было сказать о Председателе, которому, похоже, не осталось другого выбора, кроме как прижаться к щенку, поскольку от того, что он попытался прижаться к спине Магнуса — маг так и не проснулся. Алек, а теперь и Омамори завладели всем вниманием Магнуса. Если бы Председатель мог — он бы подал какую-нибудь официальную жалобу. Но наконец, кто-то проснулся, и это был Магнус. Его биологические часы сбились из-за мужчины, лежащего рядом с ним и все еще посапывающего во сне. Магнус медленно просыпался, его сознание вновь начало захватывать контроль, а тело начало покалывать. Он чувствовал себя еще более обессиленным, чем до того, как заснул; тело было настолько расслабленно, что даже пальцы жаловались от необходимости двигаться. Магнус пошевелил пальцами ног, чувствуя кожу Алека и упираясь коленом в его бедро. Возвращаться к реальности из сна было ужасно странно. Магнус проснулся самостоятельно, без будильника, напоминающего ему о невыполненных делах, правилах и голодном желудке. Боже, он понял, что был голоден, но недостаточно сильно, чтобы выпрашивать человека рядом с ним приготовить что-нибудь. Пока что он мог подумать о том, чего бы ему хотелось. Возможно, блинчиков, или же блинчиков с горячим шоколадом. Или горячий шоколад со сливками, посыпанный чем-нибудь, что заставило бы ребёнка внутри него захихикать. Глупые сонные мысли и вопросы. Подобное он не обсуждал с самим собой уже давно. Спешить было некуда. Абсолютно ничего не могло вытащить его из постели, кроме грома и молний из каблуков и упрямых голосов. Всего лишь подумав об этом, Магнус тут же постарался выкинуть эти мысли из головы. Казалось, единственный способ сделать это — заменить их образами Алека, улыбающегося ему или смеющегося. Алек. Он все еще был здесь. Магнус задался вопросом, почему, и, честно говоря, не знал на него ответа. Он действительно думал, что Алек уйдет? Обманет его, как собственный разум, который пытался доказать, что Алек — всего лишь демон, как и говорят люди? Магнус пока не открывал глаз, чтобы убедиться, что Алек все еще здесь, но по стуку его сердца каждые пять или десять секунд наравне с сопением, Магнус мог сказать, что это был Алек. Если он откроет глаза, то начнётся цепная реакция пробуждения, где мышцы придут в себя, подготавливая его к тому, чтобы встать с кровати. И почему об этом было так тяжело думать? Он делал так на протяжении четырехста лет своей жизни, но не сегодня, когда ему вдруг не захотелось следовать обычной рутине. Магнус хотел остаться в постели и насладиться нежным ощущением пальцев на его спине, которые слегка касались его. Страшнее всего было открывать глаза, потому что Магнус боялся, что Алек окажется всего лишь призраком. Тепло в месте, где он спал, будет напоминанием, но его тела не будет. Вдруг клетки его кожи танцуют и играют с его разумом, давая ощутить прикосновение того, чего на самом деле нет. Алек был тем, кого он, казалось, знал всю жизнь, и он изучал его тело со всеми недостатками и совершенствами. Последние несколько лет Магнус просыпался в одиночестве, поскольку Председатель не особо считался за 'кого-то', пусть Магнус и действительно очень его любил. Магнус хотел видеть рядом с собой человека, с которым он мог бы поговорить, потому что нельзя осознать, каково быть одному, пока не останешься в одиночестве — и он не хотел вновь ощутить эту боль с Алеком. Особенно, учитывая, через что они прошли, начиная с Валентина и заканчивая неизвестностью будущего, где они могут не увидеть друг друга, держа их интрижку в секрете. Время все расставит по местам, но все может выйти не так, как того хочет Магнус. Он хочет, чтобы Алек спокойно ходил по улицам и жил обычной жизнью, как любой другой человек. Конечно, он не знал, чего конкретно Алек хочет от жизни, но мог предположить то, что было бы намного лучше, чем его положение сейчас. С сумеречными охотниками на хвосте и Конклавом, желающим, чтобы от него остался лишь пепел. Он вряд ли может начать жить нормальной жизнью, пока ситуация складывается таким образом. Магнус мог только гадать и предполагать, но не мог принимать решения за Алека. Напуганный тем, что результат будет далёк от того, что он чувствует, потому что если Магнус увидит, как Алек разворачивается и уходит от шанса на свободную жизнь после всей боли, что он испытал — Магнус откажется от всего, что когда-либо чувствовал. Вернётся к обычной жизни — словно Алека никогда не существовало. Казалось, что ему в живот вонзили нож, а пальцы на его спине вдруг стали холодными и тяжелыми. Магнус хотел, чтобы у него была возможность отключить эти эмоции, эти образы, которые причиняли ему так много боли. Глупо, не так ли? Магнус думал обо всем этом, пока Алек был здесь, все еще рядом с ним, обнимая его так близко, что разум Магнуса подсознательно не хотел, чтобы он отпускал. Но боль быть замененным или оставленным укоренилась в сознании Магнуса. Его отталкивали в сторону, если другая звезда сияла ярче, чем он. Это происходило слишком часто, чтобы голоса в его голове утихли, но он действительно, действительно надеялся, что Алек будет тем, кто сможет их заглушить. Быть может, Алек заглушит их любящими голосами? Или ядом, который капает с губ другого человека снова и снова? Однажды, когда осколки его сердца станут настолько малы, что не будет способа собрать их, чтобы потом вновь разбить, Магнус устанет бороться. Его возведенные стены станут такими высокими и прочными, что даже Магнус не будет знать, где они заканчиваются и из чего они сделаны. Если он не знает о своих слабостях, то не падет вновь на колени от этой боли, заставляя себя встать и улыбнуться, делая вид, что все хорошо, когда все совсем не так. К счастью, сегодня был не такой день. Голоса в его голове были обычными сомнениями и страхами, с которыми он ежедневно сталкивался в прошлом, содержа в себе боль, с которой он сталкивался каждое утро. Когда его тело было между сном и сознанием, тяжесть его головы могла привести к небольшому разрыву в загородке, через которую эти мысли могли просочиться. В такие времена ему помогала музыка, но теперь рядом с ним был Алек. Он был настолько потерян от его поцелуев и близости, что был не готов к ужасному вихрю в животе, с которого начался день. Но Магнус не стал на этом зацикливаться, медленно открывая глаза. Чуть приоткрытые глаза поприветствовали мир, светясь оранжевым с вкраплениями золотого в темноте от тени тела Алека. В скрывающих чарах уже не было никакого смысла, поскольку Магнус даже и не думал скрыть метку, будучи настолько потерянным в Алеке, что уже устал заботиться о ней, да и Алек, кажется, нормально к ней относился. Чары часто спадали во время сна, и появлялись лишь, когда Магнус начинал о них думать. Возможно, когда Алек проснется и посмотрит на него, в нем проснутся уже привычные сомнения, заставляющие вспомнить о прошлом и спрятать метку, но время покажет. Магнус убрал руку с живота Алека, где она лежала до этого во время его сна, мягко проводя пальцами по воротнику своей майки на демоне и задевая мягкие волосы на груди. Они не так давно знали друг друга, но казалось, что всю жизнь. Магнус наблюдал за тем, как волосы двигаются от его нежных прикосновений: некоторые скручивались, а некоторые вообще не двигались. Его другая рука так и осталась на талии Алека, пока он медленно поглаживал его большим пальцем. Но вскоре он переместил и её, располагая рядом с другой рукой и чувствуя, как расширяются и сокращаются легкие от устойчивого дыхания. Судя по сердцебиению Алека, он должен был быть мертв, что заставило Магнуса задуматься о том, остановится ли его сердце когда-нибудь. Могло ли оно перестать биться посреди битвы? Или же он прекратит свое существование, глядя мертвым взглядом в глаза врага? Но обе теории были не верны, поскольку сердце Алека начало биться лишь в тот момент, когда Магнус дал ему этот шанс. Когда согласился работать с ним, когда флиртовал. Каждый раз, когда Алек думал о Магнусе, его сердце подпрыгивало, угрожая пробить грудную клетку, в которой оно было заперто. Им все еще предстояло много узнать друг о друге, но это путешествие будет как тихим, так и громким. Тихим, потому что иногда будет сложно что-то объяснить или понять чужую боль, не испытав её на себе. А громким, потому что Алек не фильтровал свою речь, когда признавался в любви Магнусу, а Магнус собирался доказать Алеку, что тот заслуживает его времени. Алек и так это знал, но Магнусу еще никогда в жизни не хотелось бежать за кем-то так сильно, пока его сердце охвачено чувством любви. Подумав о том, что этот орган, бьющийся внутри Алека, создавал музыку своим стук стук стук, Магнус улыбнулся. Подобное чувство любви казалось чем-то неизведанным, новым, забавным и, одновременно, невероятно благодарным делом. Все ощущалось как новая ценность, о которой они могли рассказать миру или не говорить никому — наслаждаться чувством в одиночку и быть эгоистами. И это было так опасно, но так захватывающе. Опасность, неизведанные территории, которые им ещё только предстояло изучить. Начиная с того, какой у Алека любимый фрукт, есть ли у него любимая песня, и какое место на его теле заставляет его закатить глаза и застонать — он был книгой, даже, скорее, сказкой, где конец зависел только от них. Магнус провел носом по шее Алека, целуя его ключицу, затем вдыхая и выдыхая напротив его груди. Алек все еще был здесь. Отдыхал возле него. Ничто так не грело его сердце, как последовавшее небольшое ворчание Алека, пустившее вибрацию сквозь пальцы Магнуса у него на груди. Убрав голову, но не покидая объятий Алека, Магнус привстал на локтях, тут же жмурясь от света, проходившего сквозь окна. Свет был фиолетовым с примесью согревающего оранжевого, а солнце только-только собиралось зайти за горизонт, сигнализируя о скором закате. Пару недель назад Магнус наблюдал ту же картину: как свет сдвигается, а цвета отражаются на потолке, пока в его голове играет музыка и поют голоса. Он мечтал, чтобы кто-нибудь заслонил этот свет и был его звездой, чтобы согревать даже без солнечного света. Чтобы даже в самые темные времена Магнус мог найти этот свет для комфорта, тепла и безопасности. Алек будет той звездой, что вернёт свет в его жизнь, в котором он так нуждается. И сейчас, глядя на выражение лица спящего Алека, пока солнечные лучи обрамляли его лицо и плечи, Магнус задумался, что никогда не ожидал увидеть подобного. Это был не тот Алек, который боялся того, что подумает Магнус, если он останется у него переночевать. Это был умиротворенный, расслабленный Алек, чувствующий себя в безопасности настолько, что вокруг него не было больше защиты; даже орудие, которое он должен был защищать, стояло в другом углу комнаты. Магнус положил голову на свое плечо, позволяя прядям упасть на лицо, пока золотые кошачьи глаза восхищенно изучали каждую деталь лица демона. Он время от времени хмурился, а его голова прильнула к руке Магнуса, который поглаживал большим пальцем его серьгу, задаваясь вопросом, откуда она у него. Быть может, такой у него раньше был стиль? Или он приобрел её уже после падения? Раз он был здесь, до того, как Магнус его призвал, быть может, серьга у него была до того, как его принудительно отправили в Эдом. Так или иначе, маленький кристалл в сережке, казалось, менял цвет в зависимости от света в комнате, поэтому сейчас он отливал фиолетовым и оранжевым. Когда Алек сглотнул, отраженный свет слегка сдвинулся, возвращаясь на место, когда челюсть Алека вновь сжалась. Магнус переключил свое внимание на шрам на плече и различные шрамы на руке, которые все еще были рунами, выцветшими от сражений или времени, проведённого в Эдоме. Возможно, он искал ответы не в том месте, поскольку вернул свое внимание обратно на грудь. Магнус чувствовал, что это неприлично, но его интерес достиг пика, желая узнать, были ли все истории о том, что меч пронзил грудь Алека и прижал к земле Эдома, обрекая на годы мучений, правдой. Слегка дрожащей рукой Магнус невесомо вновь провел по волоскам на груди, медленно стягивая майку вниз, чтобы оголить грудь. Алек казался все еще спящим, лишь слегка заворчав, когда майка натянулась на его плечах. И тогда Магнус увидел его, а дыхание застряло в его горле. Кончик шрама прямо посередине груди, лишенный волос. Меч Душ прошёл прямо сквозь него, как и говорилось в легендах. Края шрама были слегка неровными, словно Алек пытался вытащить меч, но, в итоге, нанес себе только еще больше урона. Цвет был немного темнее, чем у других его шрамов, а сам шрам был довольно большим; Магнус не видел его конца. Растерянный и чувствующий отвращение, Магнус медленно отпустил майку, позволяя ей вернуться на прежнее место. — Ох, Алек, — прошептал он, вновь кладя руку на место, где он прежде увидел шрам. Магнус не мог представить себе, какую боль испытал Алек. И, по какой-то причине, он чувствовал себя виноватым, словно этого человека можно было бы спасти, если бы Магнус уделял больше внимания сумеречным охотникам. Но, опять же, если бы с Алеком этого не случилось, то они, возможно, никогда бы не встретились, или судьба посчитала бы их недостаточно достойными, чтобы встретиться и пойти по пути родственных душ. Но Магнус не мог думать о плохом, особенно, когда Алек так боролся за то, чтобы быть сейчас здесь, тихо посапывая и наблюдая мирный сон, свободный от демонов. Ночь звала их, хотела, чтобы они пробрались в кошмары и оправдали себя как зло, преследующее землю — но Алек был не таким. Его кровь была демонической, но он не выбирал этого, и изо всех сил старался не жить с этой мыслью каждый день. Алек хотел быть Алеком, и больше никем. Возможно, где-то была семья, ожидающая его возвращения домой, но он понятия не имел, с чего начать поиски или вспомнят ли они его когда-нибудь. Если Алек однажды появится, объявив, что он их пропавший сын или брат, то как они отреагируют на высшего демона, стоящего перед ними? Стоило только Магнусу подумать, что большая часть ада для них закончилась, но у них оставалось еще так много дорог, по которым предстояло пройти, так много секретов узнать. Им нужно было лишь время — и, к счастью, у них впереди была бессмертная жизнь. Магнус выкопал могилу для этих мыслей, позволяя своей неопределенности скрыться до следующего утра. Безопасность и комфорт — это то, что сейчас было в его распоряжении, и на этом он планировал сосредоточиться. Тихое дыхание Алека, легкое касание ног и тяжёлые вздохи. Тихонько усмехнувшись про себя, Магнус вспомнил, что Алек должен был проснуться первым, чтобы приготовить ему завтрак, как он и обещал, но, похоже, из них двоих, Алек был самым измотанным. Омамори все еще спала, а Председатель был вынужден исследовать края балкона и развлекаться, пока его хозяин прижимался к своему любовнику. Возможно, кот немного ревновал. Магнус разрывался между тем, чтобы разбудить Алека или оставить его здесь и пойти завтракать, вероятно, вновь начиная жаловаться на то, что еду должен был готовить Алек. Занять себя или расслабиться? Магнус не знал, что выбрать, но, похоже, Алек начал шевелиться, особенно, когда Магнус вновь поместил руку на его грудь. — Ммм, — промычал Алек, притягивая Магнуса ближе и прижимая его лицо к своему предплечью. — Утро, — он ещё не открыл глаза, находясь в том же отрицании, что и поначалу Магнус, но он проснулся быстрее, чем маг. Его голос был хриплым, скрипучим. Алек облизал губы, вновь сглатывая, прежде чем поцеловать предплечье Магнуса, пока тот помог ему сесть. — Добрый вечер, — рассмеялся Магнус, проводя рукой по груди Алека, прежде чем остановиться на его челюсти, поглаживая большим пальцем щетину. — Как ты себя чувствуешь? Алек тут же замолчал, обдумывая вопрос Магнуса. Магнус начал переживать, что Алек не в порядке, пока секунды шли одна за другой, но вскоре он понял, что Алек просто снова засыпает, поскольку ему было настолько спокойно и тепло в присутствии Магнуса, что его тело отказывалось работать. — Эй, — пробурчал Алек, когда Магнус мягко подтолкнул его. — Я тут пытаюсь спать, Магнус. — Мы проспали практически целый день, — на этом Алек перестал водить по спине Магнуса, перемещаясь на его бедро. Прошло какое-то время, прежде чем Алек поднял голову, глядя на Магнуса. — Уже пять часов вечера, Алек. Алек убрал руку от Магнуса, медленно садясь и облокачиваясь на локти, поворачивая голову и замечая, как закат целует горизонт, пока фиолетовый и синий поглотили небо вместе с облаками, словно чернила воду. Он зажмурился, поскольку его глаза оказались не готовы к внезапному яркому свету, поднимая руку и пытаясь прикрыть глаза. Он двинулся слишком быстро, учитывая, что его тело еще не проснулось. — Вау, — прошептал он, какое-то время разглядывая спину Магнуса, после чего переведя взгляд на другую красоту. — Ты прекрасен. Алек не обошел вниманием золото в глазах Магнуса, учитывая, что оно было точной копией заходящего солнца снаружи. Магнус сощурился, не совсем понимая, что он имел в виду, но медленно осознавая, когда Алек улыбнулся. Улыбка была сонной и обнажала ряд зубов. Алек подмигнул ему, поднимая одну ногу и ставя её ступней на матрас. Он выглядел таким расслабленным, словно даже если бы внезапно из ниоткуда в комнате появился дождь — его улыбка не сошла с губ. — Если таким образом ты пытаешься заставить меня приготовить завтрак, я не уверен, что это работает, — Магнус поднял голову, чтобы сесть прямо, по привычке кусая нижнюю губу и играясь с завязкой на штанах Алека, которые раньше принадлежали ему. — Ох, да, — вздохнул Алек, — Я совсем забыл про завтрак. Мой косяк. — Не стоит извиняться, и я должен поблагодарить тебя, — на этих словах Алек вскинул брови. — За то, что ты был прекрасной подушкой. Алек фыркнул, качая головой и отводя взгляд. Улыбка на его лице расширилась от уха до уха, он закрыл глаза, позволяя покалыванию в животе распространиться по всему телу. — Как давно ты проснулся? — Недавно, — Магнус наклонился, укладывая Алека обратно на простыни, когда тот попытался встать, оставляя Алека с поднятым вверх руками, словно он сдался. — Всего пару минут назад, размышляя над тем, где же мой завтрак. Магнус усмехнулся, нависая над Алеком и потершись о его нос своим, любуясь яркой улыбкой на лице демона. Черные пряди волос Алека беспорядочно лежали на его лице, а руки нежно поглаживали большие бицепсы Магнуса, неосознанно притягивая его к себе.  — Я думал, мне не стоит извиняться? — Алек усмехнулся так, словно только что выиграл в споре, наслаждаясь энергией, которую источал утренний Магнус. — Но я все еще голоден, — ответил Магнус, переводя взгляд с одного орехового глаза на другой и наблюдая за красной искрой по краям. — Работа с сумеречными охотниками отнимает много энергии. Алек рассмеялся под ним, положив руку Магнусу на шею и мягко поглаживая большим пальцем его подбородок, наслаждаясь тем, как глаза мага озорно сияют. — Судя по тому, как ты смотришь на меня, кажется, что ты намерен сжечь энергию, а не восполнить её, — что-то сменилось во взгляде Магнуса, который он отвел в сторону, а затем вновь вернул к глазам Алека, приближаясь к нему и позволяя проглотить оставшуюся часть предложения. Жар начал распространятся, и Алек заметил, как по поверхности золотых глаз скользит страсть, содержащая в себе куда большее, чем просто желание. И как сильно они бы ни хотели освободить это чувство, исследовать желание и страсть, которые они оба испытывали — сегодня явно был не тот день. — Это все твоё плохое влияние, — пожаловался Магнус, приближаясь губами к Алеку и отдаляясь, позволяя Алеку последовать за собой. Шея Алека изогнулась, обнажая шрам, растянувшийся на коже, пока он потянулся за желанными губами. — Но я не могу остановиться. Алек воспользовался моментом, пока они отдалились, чтобы сесть, морщась от утренней усталости в мышцах. Магнус отстранился, не отрывая взгляда от Алека, который перевернул его на спину, одной рукой поглаживая позвоночник, а другой мягко удерживая лицо Магнуса. Как только Магнус оказался на простынях и Алек навис над ним, он понял, что готов провести так вечность. Омамори проснулась, зевая и спотыкаясь добираясь до края кровати, спрыгивая вниз и направляясь в зал. — Тогда не останавливайся, — прошептал Алек напротив его губ однозначно греховным голосом. То, как он обращался со своим языком, сдерживая командную власть, но, при этом, не оставляя особо выбора. Это сводило с ума, и Магнус закрыл глаза, позволяя словам растечься по поверхности его кожи, рассматривая их и желая отменить все свои планы. — Останься здесь, со мной. Алек двинулся вниз по его груди, а Магнус наблюдал за этим и чувствовал, как его легкие сжимаются, пока в груди поднимается жар. Он заметил, как рубашка спадает по его телу, слегка оголяя часть спины — но внезапно все остановилось. Алек смотрел на Магнуса так, словно не был уверен, одной рукой упираясь в простыни, а другой держа Магнуса. Алек молча спрашивал разрешения, поскольку слова терялись на его языке, ведь он понятия не имел, хочет ли Магнус, чтобы он поцеловал его куда-то помимо губ и шеи. А Магнус просто рассмеялся, садясь и проводя рукой по волосам Алека, тем самым притягивая его к себе, чтобы медленно поцеловать. Нервы Алека были на пределе, но он сдерживал себя тем, что в его руках был Магнус. — Не произноси слова таким голосом, если не собираешься следовать им, Алек, — подмигнул Магнус, улыбаясь от проступившего на щеках демона румянца, медленно распространявшегося по шее. Чем больше он узнавал Алека, тем больше отрицал кровь, сделавшую его демоном. Алек опустил голову между плеч, и Магнус поцеловал его макушку, поглаживая большим пальцем его ухо. Алек был таким ласковым, таким нежным — но все в его теле кричало об обратном. — Я… я не хочу причинять тебе боль, как это сделали другие люди, — Алек дотронулся до кожи Магнуса под шелковой рубашкой, проводя рукой вниз. Магнус задумался над тем, что он имел в виду, потому что он не рассказывал Алеку о своих предыдущих любовниках, или, по крайней мере, он этого не помнил. Он задался вопросом, откуда он знает. Алек мог видеть это сквозь возведенные им барьеры? Алек так просто мог видеть правду, которую Магнус переплел с ложью, чтобы на его лице оставалась улыбка, и боль не прорвалась сквозь нее? — Алек, я рассказывал тебе о моих прошлых отношениях? Он покачал головой, выглядя виноватым на секунду, прежде чем поднять взгляд, глядя куда-то мимо Магнуса, не в силах говорить с ним напрямую. — Я чувствую это, — его губы остались приоткрытыми после этих слов. — Как и раньше, когда я почувствовал, что ты очень долгое время был одинок. Когда я начал приподнимать твою рубашку, я почувствовал что-то, чего не чувствовал раньше. — Это… — Нет, это не было чем-то сексуальным, это… это сложно объяснить, — Алек прикусил язык, глубоко вдыхая и пытаясь подобрать правильные слова. Он смог произнести их лишь когда взглянул прямо Магнусу в глаза. — Ты чувствуешь, что я собираюсь оставить тебя. Комок в горле Магнуса вернулся обратно, когда он заметил, как ореховый цвет глаз Алека погружается в пустоту тьмы. Он чуть не плакал, словно впитав в себя все, что Магнус почувствовал сегодня утром. — Алек, я… — Нет, дай мне, — Алек нахмурился, приподнимая рубашку Магнуса и уставившись на него. Магнус не знал, что он делал, но молчал и наблюдал за тем, как Алек опустил голову. — Дай мне закончить. Магнус вздохнул от первого поцелуя, опираясь на локти, которые начали дрожать, когда Алек начал медленно поднимать рубашку вверх, следуя за ней небольшими, нежными поцелуями. Они больше не были обещаниями, будучи теплыми, тонущими чувствами, которые заставили Магнуса откинуться назад, в конце концов, положив голову на подушку и закрыв глаза. К поцелуям добавлялось нежное покалывание от щетины, которое посылало мурашки по его коже, пока его сердце с легкими остановились. Когда рубашка была настолько высоко, что осталось уже только снять её, Алек прошелся мозолистыми руками по торсу Магнуса, заставляя ощутить себя скорее реальным, нежели идеальным. Алек уселся на колени между ног Магнуса, слегка покусывая его торс и поднимая взгляд. Магнус разъединил губы, а затем вновь сжал их, простонав. Оставив еще парочку укусов, Алек провел кончиком носа, позволяя прядям волос щекотать кожу Магнуса, пока он сам приблизился к его лицу. Маг был расслаблен, потерянный в чувстве того, что кто-то восхищается его собственным удовольствием — и Магнусу было не нужно спрашивать или догадываться, чтобы увидеть это. В глазах Алека мелькала новая эмоция, когда Магнус посмотрел на него, поднимая обе руки, чтобы нежно коснуться его лопаток, рядом со спрятанными шрамами. — Ты правда думаешь, что я собираюсь оставить тебя? После всего, что ты для меня сделал? — начал Алек срывающимся голосом, словно он был пронизан слезами, которые не падали, чтобы он мог оставаться сильным. — Магнус, я уже сказал тебе на днях, что хочу, чтобы это продолжалось всю жизнь. Будут это отношения или нет — я не могу представить жизнь без тебя. Отпустить тебя — означает отпустить мои попытки вновь стать собой, а я не хочу этого. Алек вновь перестал фильтровать речь, отпуская ситуацию и выпаливая Магнусу слова, которые он не мог удержать в себе. Его любовь была настолько поглощающей, настолько новой и неописуемой, что Магнус не знал, что ему на это ответить. Алека немного злило, что Магнус думал о подобном; о том, что Алек может забыть о самом важном и сильном фундаменте для начала своей новой жизни. Магнус всегда оставлял ему право выбора, и спас его куда большее количество раз, чем мог себе представить. — Если ты не хочешь, чтобы я был рядом, то это нормально. Я оставлю тебя, как мы и договорились на нашей первой встрече. — Нет, — на этот раз Магнус прервал его. — Я не хочу, чтобы ты когда-либо думал о подобном. Это все — лишь мои сомнения, с которыми я жил довольно много лет. Остаться с разбитым сердцем и быть использованным людьми — всегда сложно. Учиться на ошибках хорошо, но каждый раз наступать на одни и те же грабли, думая, что следующий человек окажется тем самым — изматывает куда больше, чем мой возраст. На самом деле, пусть я и бессмертен, я не испытывал боли сильнее, чем сердечная. Алек заметил, как Магнус лихорадочно перемещает взгляд с одного его глаза на другой. — Я не сомневаюсь в тебе. Я сомневаюсь в себе, потому что я не хочу опять оказаться на дне, если моё сердце вновь сломается. Но, в любом случае, уже слишком поздно, потому что, Алек, я ещё никогда никого не хотел настолько, что моё сердце болит сильнее, чем когда оно разбито. Вчера, когда мы отправились сражаться с Валентином, мне не хотелось отпускать твою руку, потому что это единственная рука, которая когда-либо подходила моей. Последние слова заставили Алека затаить дыхание, и он приблизился лбом к Магнусу, выдыхая. — То, как ты обнимаешь меня, как целуешь — Алек, это просто удивительно. Я снова чувствую себя влюбленным подростком, желая пригласить тебя на танец или в кино на новый фильм, который довольно плох, но я считаю так только потому, что провел все время, пытаясь подержать тебя за руку или будучи очень сосредоточенным на твоём лице, — Магнус тихо рассмеялся, немного теряясь в словах. — Едва ли я забуду о своём прошлом, но я могу научиться контролировать его. То, что я с тобой, заставляет меня вспоминать о прошлом, но от этого я не хочу оставлять тебя. В некотором смысле, это защита, предупреждение для меня самого на случай, если бы ты вдруг оказался демоном, которого сделали из тебя люди и ушел. — Но я не собираюсь, — наконец произнёс Алек, останавливая размышления Магнуса о тяжёлых прошлых отношениях, которые и так достаточно ему навредили. — Ты подписался на меня, как только подписался на сделку. Магнус ухмыльнулся, показывая, насколько его это позабавило. — Ты прав, возможно, я был обречен с самого начала. Быть может, ты просто загипнотизировал меня своими небольшими демоническими силами. — Небольшими демоническими силами? — Алек отодвинул голову, наклоняя её и ухмыляясь. — Да ты умеешь подбирать слова, Магнус Бейн. Секунды шли, наполненные улыбками на лицах и нежными поцелуями. — Мне все еще нужно идти, — на этом Алек застонал, вздыхая. — Жалуйся, сколько угодно, ведь ты этому причина. — О, так ты обвиняешь меня? Ауч, я думал, что нравлюсь тебе, — одной рукой держа Магнуса, Алек провел второй вверх и вниз по его обнаженному торсу. Он чувствовал мышцы, которые были теплыми и двигались от дыхания. — Я обвиняю тебя в том, что ты удерживаешь меня в постели вместе с собой и из-за тебя мне нужно идти. — Тогда выбери какую-нибудь одну причину, — Алек прошелся по нему губами, заставляя последовать за собой, пристально наблюдая и позволяя накалиться атмосфере вокруг. Их легкие начали сжиматься, из-за чего они стали единственным источниками дыхания друг друга. Магнус цокнул языком, находя подобное забавным, но, одновременно, невероятно разочаровывающим. Забивать на обязанности, находясь в постели с другим человеком было не похоже на него, учитывая, что они просто целовались и перекатывались из стороны в сторону. Но чем больше он смотрел в эти ореховые глаза, и чем больше рука Алека успокаивала его, тем больше ему хотелось погрузиться в эту теплую осень. У его выбора будут последствия, и Изабель явно будет сердиться на него после того, как убедила Конклав отпустить его на ночь. Он годами следовал правилам, научившись избегать проблем, которые не имели к нему отношения, нося свой титул, так почему бы не нарушить их хотя бы однажды? Хотя кто мог их винить? Щетина Алека, щекочущая кожу; то, как его глаза, казалось, видели Магнуса насквозь; то, как демонический жар накрывал их, словно перчатка руку. В этом была сила Алека, которую он мог контролировать сейчас, и которой мог управлять. В каждом желании, каждом возможном грехе, находящемся в их карточной колоде, благодаря Алеку, было легко отбросить правила и найти туза — самое сильное желание. Прямо сейчас этим желанием было обнимать Алека до конца дня, катаясь с ним по постели и целуясь, пока их легкие не ослабнут. Держать его, мягко проводить пальцами по его волосам, когда он кладет свою голову. Потянувшись к прядям волос, Магнус схватился за них, касаясь кончиками пальцев головы и сокращая расстояние между их губами. Алек ответил на поцелуй с той же страстью, и чувства, которые Магнус закрывал внутри себя, начали просачиваться, словно корни в почве, ища то, в чем он отчаянно нуждался — и это был Алек. Как только Алек стал дышать тяжелее, чем раньше, Магнус отстранился, но все еще держал голову Алека руками, удерживая контроль на своей стороне игрового поля. — Я хочу быть здесь, с тобой, — прошептал Магнус, отвечая на просьбу Алека, не дожидаясь от него вопроса. Алек переключал внимание с кошачьих глаз Магнуса на его губы, пока не потянулся к нему, кладя руку на талию и притягивая его тело ближе. Выгнув спину, Магнус простонал от острых ощущений, пробежавших по спине и пульсирующих в каждом позвонке, пока Алек проводил по его костям словно по клавишам пианино. Он поднялся до его лопаток, когда их головы склонились, соединяясь вместе и двигаясь в унисон, пока они закрыли глаза и сконцентрировались на движении губ. Он нуждался в нем еще ближе — Алек заставил его сесть, простонав ему в рот; одна из рук Магнуса оставила волосы Алека, двигаясь вниз по его шее над шрамом, который казался инородным, но уже знакомым на ощупь. Золотые простыни, ранее находившиеся на их талиях, спали до лодыжек Алека, и по телу Магнуса прошелся утренний холодок, стоявший в квартире в течение дня. Магнус потянул Алека за собой, отодвигаясь назад, чтобы узнать, будет ли демон следовать за ним, чтобы оставаться максимально близко и увидеть, как далеко может зайти их любовь. Магнус опустил вторую руку на затылок Алека, проходясь по пути ногтями по коже, пока не остановился на плече. Мышцы двигались от его прикосновений, удерживая на себе вес Магнуса, пока он отклонился назад, и Магнус продолжал исследовать спину Алека, пока не коснулся шрама, которого не ожидал почувствовать. Он находился прямо над его лопатками, довольно большого размера, и Алек зашипел, отрываясь от губ Магнуса. Отвращение прошлось по телу демона, вызывая внезапный всплеск гнева внутри его груди, из-за чего он схватил Магнуса на несколько секунд. Магнус ничего не сказал, убирая руку, словно от огня, не желая причинять боль Алеку, если вдруг эти шрамы все еще вызывали её. Алек ничего не сказал, пока жар между ними угасал и исчезал. Грудь Алека вздымалась от поцелуев и паники от касания Магнуса, пока он медленно опустил мага обратно на простыни. Магнус не знал, что происходит с Алеком, но боли в его глазах было достаточно, чтобы догадаться. Если его крылья были правдой, а не легендой, то место и размер этого шрама были не шуткой. Его крылья были настоящими, но они исчезли. Алек сидел на коленях, размышляя, что делать, поскольку он никогда не ожидал, что психологическая боль пронзит его тело, особенно, когда к нему прикоснулся тот, кому он доверял. — Прости. — Я причинил тебе боль? — Магнус протянул руку к его щеке, надеясь, что Алек не уклонится. Поначалу он не был в этом уверен, но Алек, в конце концов, уткнулся в его руку, будучи благодарным за это после испытанного шока. — Нет… просто обычно это не причиняло боли. Я имею в виду, шрамы, — Алек уселся на край кровати, сминая золотые простыни, когда Магнус наклонился вперед, желая положить руку Алеку на плечо. — Ты проверял их? На какое-то время повисла тишина. — На то не было причин, они были всего лишь костью, — Алек съежился, вспомнив, что в последний раз, когда он попытался расправить крылья, чтобы посмотреть, что с ними сделали угли — он увидел лишь голые, обугленные кости. — И за эти годы ничего не изменилось. И тогда он попытался вырвать их, чтобы убрать любое напоминание о прошлом, потому что Алек не мог вытерпеть этой каждодневной насмешки над тем, что у него могло бы быть, но никогда не будет. Так почему же они причиняли ему боль сейчас? Возможно, тело Алека пыталось вытеснить мертвую и бесполезную кость, с которой даже его сверхъестественное исцеление не могло справиться. Магнус сглотнул, будучи не уверенным, как далеко он может зайти, чтобы попытаться помочь своему любовнику и другу. — Могу я посмотреть на них? — Магнус… — Только лишь на шрамы. Я лишь хочу проверить, не нанесли ли тебе кости повреждений или не отравляют ли они тебя, — Алек все еще не смотрел в сторону Магнуса, слушая, как маг тихо говорит рядом с ним. — Позволь мне помочь тебе, Алек, пожалуйста. Всю свою жизнь Алек боролся за выживание, полагаясь только на себя. Но ему больше не нужно было сидеть в тишине, потому что у него был Магнус с годами знаний и жизненных навыков, чтобы помочь ему. Он мог найти спокойствие в Магнусе; безопасность, которую он не чувствовал в жизни, которую помнил. Сделав глубокий вдох, Алек должен был сделать шаг, чтобы доказать Магнусу, что он хочет попытаться. Ему нужно было показать, что он серьёзно относится к тому, чтобы быть с Магнусом, потому что если он не может доверить ему самые темные проблемы и прошлое, то нет смысла пытаться достичь чего-то вместе. Все станет как прежде; пламя загорится и выгорит раньше, чем они ощутят его тепло. Нащупав низ своей майки, Алек вздохнул еще раз, прежде чем выпрямиться и потянуть майку вверх. Он снял её, раскрывая широкое поле боя на своей спине. Шрамы от старых рун были обычными, не отличаясь от тех, что были на его руках. Магнус еще не видел его груди, не в состоянии оторвать взгляд от трех больших шрамов в центре его спины. Шрам посередине, судя по всему, остался от Меча Душ, доказывая, что он действительно прошёл сквозь его тело. Алек расслабился, опуская локти на колени, позволяя Магнусу увидеть, что мышцы вокруг его лопаток выглядели болезненно, с раскрасневшейся кожей вокруг кости, делая шрамы более свежими, чем другие на его теле. Было странно и, одновременно, невероятно ошеломляюще думать, что на этом месте когда-то были крылья. Драгоценное творение ангельской силы и изящества — утеряно. Пепел от перьев был собран душами в Эдоме, а некоторые перья были поглощены пламенем, чтобы сгореть ярче. Теперь крылья были ничем иным, как пустой оболочкой, шрамами, показывающими, что у Алека было украдено, и он, в конце концов, сделал только хуже, желая полностью удалить их. Магнус расположил руку под центральным шрамом, проходясь кончиками пальцев по воспоминанию о мече, а затем перемещая руку к большой линии на левом плече, сразу же слыша шипение Алека. Его кожа дернулась от прикосновения, а Магнус призвал небольшое количество магии в ладонь, накрывая ей шрам, чтобы он мог осмотреть повреждения под кожей. Он не мог остановить боль, потому что в глубине души знал, что Алек хотел испытывать её, поддаваясь той упрямой стороне, которая требовала принять наказание, которым одарило его тело. Что озадачило Магнуса больше всего, так это то, что он чувствовал, как кожа Алека двигалась накануне вечером, но сейчас не было никаких признаков этого, кроме момента, когда Алек испытал боль. Магнус чувствовал что-то под кожей, точно кость, но там было и ещё что-то, мягче. Что-то новое, пытающееся вернуться новым способом, которым позволяло тело Алека. По какой-то причине то, что должно было быть сожжено до конца его бессмертия, возвращало себя к жизни. Крылья Алека исцелялись, и Магнус чувствовал, как они медленно двигаются, дыша и позволяя перьям медленно отрастать, вместо того, чтобы заставить их быстро вырасти, как это делали ангелы. Должно быть, это было болезненно, потому что им необходимо было место после того, как тело Алека приспособилось к жизни без них. — Алек? — Магнус не знал, следует ли ему сказать об этом, но ощущение тепла словно сделало его частью этого процесса. Их обоих. Алек был приговорен к падению из-за ангелов, но ни один из них не знал, почему. Его крылья были символом доброй воли, а Алек был инструментом, несущим их высоко и сияющим вниз на надеющихся людей. Конечно, Алек больше не был ангелом, но мог ли тот факт, что он был рожден ангельским существом, означать, что внутри его все еще был этот катализатор? Начавший цепную реакцию, чтобы вернуть то, что у него когда-то было, но на этот раз наполняя это силой, которой он обладал сейчас? Вчера он спас жизни, и он приносил счастье в жизнь Магнуса. Добрые дела и работа, несмотря на боль, на смертной земле — это могло изменить Алека больше, чем он думал. Алек оглянулся через плечо, и Магнус наклонился, чтобы встретиться с ним взглядом и улыбнуться. Алек не знал, хорошо это или нет, потому что все еще чувствовал боль, но Магнус, казалось, улыбался. — Что? — Твои крылья, — Магнус передвинул руку, мягко поглаживая его большим пальцем. — Они исцеляются. Моя магия чувствует их, и пока что они маленькие, примерно как голубиные крылья, но они есть, Алек. Сначала по нему пробежал холодок, а затем он начал осознавать. Одна часть Алека не хотела надеяться, что Магнус говорит правду, но, с другой стороны, он хотел вернуть крылья, потому что знал, что они — единственная ангельская часть, которая осталась от него. И немаловажен был факт, что Магнус улыбался, пока в его глазах сияла маленькая победа, которую перенимал на себя Алек, ощущая счастье и забираясь обратно на кровать. Он сидел боком, одной ногой на кровати, пока другая все еще находилась на полу. Алек протянул руки вперед, притягивая Магнуса в объятия, которые были ему сейчас так необходимы. Алек спрятал лицо в шее Магнуса, а его горло сжималось от того, что он пытался сдержать слезы радости. Он к чему-то пришёл, наконец добился результатов после всех этих лет борьбы. На этот раз он нашёл что-то хорошее, делающее его счастливым — и это был Магнус. — Я думал об этом на днях, но теперь я знаю, что это правда, — голос Алека был приглушен, но Магнус чётко его слышал. Он всегда будет слышать. — О своих крыльях? — Нет, о тебе, — Алек быстро поцеловал его в шею, будто желая убедиться, что он все еще здесь. Магнус обнял его в ответ, упираясь щекой в его плечо и осторожничая с тем, куда он кладет руки, мягко двигаясь под шрамами от предыдущих крыльев. — Ты меняешь меня, Магнус. Ты исцеляешь меня. Магнусу действительно следовало найти способ быть готовым к подобным вещам. Алек не фильтровал речь, говоря так свободно, что из его рта могло выйти все, что угодно. Тем не менее, он использовал эту свободу, чтобы говорить о своём восхищении Магнусом и о том, что он, якобы, меняет его и исцеляет сломанные части, которые, как полагал Алек, останутся таковыми куда дольше, чем на вечность. Повернув голову, чтобы поцеловать Алека в плечо, Магнус не стал убирать губ, позволяя Алеку почувствовать благодарность через этот поцелуй. Потому что из них двоих исцелялся не только Алек, но и Магнус. Разбитое сердце не восстановится вновь, но его могут держать руки, которые позволят ему чувствовать себя вновь целым. И это были руки Алека, медленно поднимающие Магнуса обратно на ноги, чтобы он мог стоять самостоятельно, а не только ради своего народа. Магнус был сильным и уважаемым человеком, но у каждого есть свой криптонит. Алек выпрямился, утыкаясь лбом в лоб Магнуса, закрывая глаза и наслаждаясь моментом между ними, сохраняя его для будущего урагана в его голове. Когда Алек, наконец, вновь открыл глаза, он увидел улыбающегося Магнуса, приближая его к себе и целуя еще раз. Знакомо, согревающе — теперь это был его новый дом. Однажды, если мир позволит ему, у Алека вновь будут крылья, и все благодаря Магнусу. Даже Алека они не волновали так сильно, как человека, сидящего перед ним, пусть эти крылья и станут для Алека тем, чем он сможет восхищаться. В них не будет ангельского свечения, и они явно будут тяжелее перышка, но они все равно будут крыльями, отражающими того, кем стал Алек. Не силой, не судьбой — у Алека будут крылья, отражающие его путь от земли Эдома до настоящего момента. Возможно, после этого было бы неплохо узнать о его прошлом, учитывая, что его тело продолжало бороться за то, что осталось. Его родным не обязательно было знать, что он все еще жив, ведь он мог просто присматривать за ними. Мог быть кем-то вроде ночного ангела, скрытого тенями, но пытающегося пролить свет. Алеку не хотелось обременять своих родных знанием о том, что один из членов семьи был высшим демоном, которому было суждено украсть ангельские орудия. Но этим он займется позже, для начала ему следовало поговорить об этом с Магнусом. Если кто и знал, с чего начать, то это был Магнус. И как только маг отстранился, Алек вновь положил голову ему на плечо, а Магнус прислонился к нему. — Я собираюсь пойти в душ, а затем мы сможем обсудить насущные вопросы во время завтрака. Как тебе? Алек кивнул, обдумывая последние пару минут. Магнус словесно никак не ответил ему на то, что исцелят его, по крайней мере, по догадкам Алека. Но в каком-то смысле, так и было, потому что Магнус учил его, как стать лучше и не позволить крови превратить его в того, кем он не является. Только то, что из него сделали демона, не означало, что всю оставшуюся жизнь он должен был вести себя как демон. У Алека все еще был контроль над эмоциями, позволяющий почувствовать хоть немного человеческого, дающего небольшую надежду. И Магнус был этой надеждой, поскольку Алек чувствовал, как все его тело меняется, когда Магнус был рядом, когда он, наконец, принял его и поцеловал свободно. Одна лишь его улыбка давала сердцу Алека сил биться. — Звучит отлично, — Алек, наконец, улыбнулся, подняв взгляд на Магнуса, на лице которого было облегчение, вперемешку с легким замешательством. Это выдавали слегка нахмуренные брови, пока Магнус читал его, как книгу. — Значит, ты действительно никуда не уйдешь сегодня? Магнус хмыкнул. — Не могу ничего обещать, но, да, я намерен остаться здесь и наслаждаться этим как можно дольше, — он скинул ноги с кровати, вставая и оставляя Алека одного. — Хочешь присоединиться ко мне? — Я думаю, мы оба понимаем, что мы не уйдем из душа, и не будем использовать его по назначению, если я пойду с тобой. — А что, если я хочу этого? — Алек рассмеялся, вставая с кровати и наблюдая, как маг продолжал дразнить его, шагая назад и медленно расстегивая шелковую рубашку. — Возможно, сумеречные охотники больше не будут ломиться в мою квартиру, если услышат, что происходит. — Магнус подмигнул, когда внезапно уперся спиной в стену, что было удивительно, ведь он должен был помнить планировку своей квартиры. И Алек захватил его, размещая руки на стене по обе стороны от него и улыбаясь. Алек улыбался; не ухмылялся и не кусал губы, как сделал бы Алек, которым он был пару недель назад. Конечно, тот Алек все еще был в нем, но в компании Магнуса все его существо просто млело, будучи в восторге от мага. Каждая клеточка его тела должна была желать секса, как и у большинства демонов, но даже это в нем изменилось. Он ушел от острого желания секса ради веселья и удовольствия, приходя к желанию только из-за того, что он любит человека. — Как бы сильно я не хотел тебя, — он переместил одну руку со стены на щеку Магнуса, поглаживая ее и улыбаясь. Алек все еще не мог осознать того, настолько сильна челюсть Магнуса особенно, когда он сжимал её. — Я не хочу делать этого сейчас, потому что это особенный момент для меня. Алеку не пришлось уточнять, о чем он говорит, чтобы Магнус понял. Магнус ответил ему улыбкой, так и не расстегнув рубашку до конца, вместо этого перемещая руки на запястья Алека и приближая его для поцелуя. На этот раз медленно, уверенно. Магнус вёл, а Алек следовал за ним, подтверждая их любовь. — Для меня это тоже особенный момент, — ответил Магнус, переводя взгляд с губ на ореховые глаза, переливающиеся в вечернем свете. — И для этого мы еще успеем найти время, не так ли? — Секунды шли, и Алек заметил, как на лице Магнуса расползается улыбка. — По крайней мере, попытаться стоило. Алек простонал, потому что, сколько бы он не выражал свои чувства, он всегда, в итоге, краснел или смеялся над ответом Магнуса. — Ты невыносим. — А ты невероятно красив. — Магнус. — Я знаю, но шутки в сторону — я серьёзно. Когда ты будешь готов, буду готов и я, — Магнус коснулся щеки Алека, замечая, как у него от улыбки появляются ямочки, отчего его сердце затрепетало. — Я готов, но, думаю, мы оба понимаем, что сейчас не время, — Алек взял Магнуса за руку, целуя его костяшки одну за другой и проводя по ним большим пальцем, когда он закончил. — Потому что как сильно я бы ни хотел запрыгнуть с тобой в душ и позволить тебе целовать меня, пока в моих легких не кончится воздух, Конклав все еще будет у меня на хвосте, наступая на пятки как мне, так и тебе. — Потому что если нам выдастся побыть наедине, мы сможем насладиться друг другом в полной мере. Прямо как мы и хотим? — добавил Магнус, проводя рукой вниз по груди Алека и затрагивая короткие волоски на ней. — Но я очень надеюсь, что это скоро произойдет, потому что я думаю, мы оба понимаем, как это трудно, и я не только в плане секса в душе, но и нас в целом. Отношения. — Я никогда не хотел ничего больше, Магнус, — Алек кивнул, соглашаясь одновременно со стуком сердца. Магнус еще раз нежно поцеловал его, улыбаясь и запоминая улыбку Алека, дважды проводя по его груди, прежде чем уйти. Алек отпустил его, убирая оставшуюся руку со стены, которая преграждала путь. — Кстати, я буду омлет. — Есть, сэр, — этот тонкий намёк на то, что Алек все еще должен Магнусу, заставил его рассмеяться. Алек наблюдал за тем, как Магнус уходит, покачивая своими бедрами, так и кричащими 'последний шанс!' — но Алек знал, что Магнус просто чувствовал себя уверенно в собственном теле, и находил это необычайно привлекательным. Слова, которые они сказали друг другу, были правдой, и они собирались следовать им, особенно, если это означало узнать больше друг о друге и скрепить отношения еще сильнее. Алек постоял там ещё какое-то время, обдумывая то, что только что произошло между ними. Не было даже упоминания о расставании, как они заключили в сделке, и, похоже, Магнус и не собирался возвращаться к ней. Они были счастливы в самом небольшом смысле этого слова, пока проблема с Конклавом не исчезнет. Но Алек готов был подождать, особенно, если это означало, что он сможет видеть Магнуса в любое время или постоянно оставаться у него — если Магнус этого захочет. Покачав головой и улыбнувшись, Алек развернулся, чтобы захватить майку, глядя на неё какое-то время и решив не надевать её обратно. Здесь были лишь они с Магнусом, и раз уж его шрамы оказались такими чувствительными, то, возможно, ему стоило дать им подышать, особенно, если крылья вдруг прорастут из его спины. Но Алек все равно захватил с собой майку, на случай, если его уверенность начнет угасать. Уверенность казалась тем, с чем у Алека, как у демона, казалось, не должно было быть проблем, но сейчас этой уверенности становилось все меньше и меньше. Казалось, что её и вовсе никогда не было; возможно, что-то ещё осталось, но явно не столько, сколько было, когда его впервые призвали сюда. Опять же, так случалось только возле Магнуса, так что, возможно, он нашёл способ прорваться сквозь фальшивую оболочку, чтобы увидеть настоящего Алека.

***

Омамори ходила между ног Алека все то время, пока он был на кухне. Его маленький компаньон не оставлял его в покое и требовал внимания, но Алек был слишком занят приготовлением яиц и их взбиванием, чтобы это заметить. В конце концов, она сдалась, убегая на поиски Председателя, потратив немало времени, чтобы найти его в офисе Магнуса. Алек все забывал, что уже поздно, особенно из-за похожего на утро вечернего света. Атмосфера была расслабляющей, особенно, когда ему удалось включить радио после того, как он понажимал на все кнопки, чтобы понять, как оно работает. Изначально оно напугало его, и он уже занес кулак, чтобы ударить прибор, но, в конце концов, ему удалось найти то, что звучало хорошо. Конечно, Рождественские песни были ему не совсем по вкусу, а в перерывах, в основном, говорилось о жизни примитивных. Был объявлен местный фестиваль, призывающий города зажечь Рождественские огни, был намечен выход какого-то нового телефона, и разыгрывалась бесплатная поездка в Барбадос для тех, кто хотел спастись от холода. Вполне обыкновенно. Все это было вполне нормальным для парочек. Проснуться, принять душ и умыться, а затем приготовить завтрак. Правда, сейчас был почти вечер, но для них это было утро, поэтому Алек не жаловался. Пока он наблюдал за тем, как сковорода нагревается на плите, а взбитые яйца кипят от высокой температуры, Алек начал задаваться вопросом, как часто Магнус делал так же с кем-то другим или в одиночку. Но он не стал на этом зацикливаться. Как сказал Магнус: стоит жить настоящим и слегка беспокоиться за будущее, чтобы быть готовым к худшему. Они победили Валентина, Алек научился контролировать свои демонические позывы и полностью овладел контролем над Мечом Душ. Он больше не нуждался в его присутствии рядом с собой, поэтому меч все еще стоял у стены в спальне. Нетронутый металл впервые был холоден с тех пор, как пал в Эдом вместе с Алеком. Мечу не было нужды быть готовым к бою, поскольку его владелец не собирался сражаться. Алек готовил омлет, и ему не нужен был сверхъестественный меч, чтобы разбить яйца. Яйца стоило перевернуть через пару минут, и в это время он взял горячий шоколад, который сделал после того, как нашёл в шкафах Магнуса какао-порошок. Омамори зарычала на чайник, когда тот начал кипятиться, тявкая и больше обычного виляя хвостом. Алек рассмеялся, наклоняясь, чтобы похлопать её по голове и сказать, что все в порядке, после чего она вновь принялась ходить вокруг его ног. Алек облокотился на стойку, сжимая в ладонях кружку с шоколадом, время от времени поднося её к губам и вдыхая аромат. Пар щекотал его, доставляя комфортные, а не обжигающие ощущения, которые мог бы испытать обычный примитивный. Пошел дождь, барабаня по окнам Магнуса. Капли оставляли дорожки, словно от слез, в которых отражались цвета. Звук дождя в сочетании с тихим приглушенным разговором примитивных по радио заставил Алека закрыть глаза, погружаясь в мирную атмосферу. Омамори вернулась на кухню, глядя на улыбающегося Алека и тыкаясь в голые участки его ног мокрым носом. На Алеке все еще были серые спортивные штаны, обтягивающие его и раньше принадлежавшие Магнусу. Они сидели довольно низко на его бедрах, слегка по диагонали, оголяя одно бедро больше другого. Алек больше не мог игнорировать своего компаньона, поэтому он отставил кружку в сторону и наклонился, поднимая маленького щенка и сжимая в своих объятиях. — Как ты сегодня, ммм? — спросил он, почесывая её мордочку, когда Омамори уткнулась в нижнюю часть его подбородка, пока он держал её. Она была его другом столько, сколько Алек себя помнил. В Эдоме её задирала стая, считая за недоростка. Алек представлял, какого это — быть выброшенным из своей же группы союзников. Так что когда Алек подошел и встал между собаками, Омамори опустила голову, ожидая, что и он её возненавидит. Но Алек этого не сделал. Он опустился на колени, протягивая ей руку, позволяя понюхать себя и привыкнуть к запаху, позволяя ей остаться рядом с собой, для исследования подземного мира. Поначалу Алек не привёл её сюда, потому что беспокоился, что её могли убить сумеречные охотники, но здесь, в лофте Магнуса и под защитой Алека они даже не узнают, что она существует. Её хвост вилял так, словно завтра не существовало, пока она улыбалась, а Алек продолжал почесывать её под глазами. Она, как и любая другая преданная собака, в любой момент могла вернуться в свою взрослую версию и стать чьим-нибудь кошмаром из зубов и когтей. Но прямо сейчас она была ничем иным, как пушистым комочком, наслаждаясь вниманием своего владельца, пока его вновь не украл Магнус. Не то, чтобы она возражала, ведь счастливый Алек делал счастливой и её тоже после стольких лет хмурого лица в Эдоме. — Подожди секундочку, девочка, — Алек поставил её на стойку, позволяя сесть и смотреть за тем, как он переворачивает яйца, когда одна из сторон, наконец, зажарилась. Её голова наклонилась, когда яйцо перевернулось, словно вопрошая, зачем Алек это сделал. — Сейчас я посмотрю, есть ли здесь что-нибудь для тебя. И когда Алек отошел к морозилке, чтобы найти мясо, Магнус вышел из ванной, пару раз вытирая волосы полотенцем, прежде чем кинуть его в корзину с грязным бельем. На нем были спортивные штаны, лицо было без макияжа, а волосы выглядели мягче, чем когда-либо. Его походка источала силу, даже когда она ему не была нужна. Голова Алека была погружена в ящике, но Омамори повернулась, замечая, как маг приближается к ней с улыбкой на лице. Магнус нежно потрепал её по голове, заглаживая купированные уши назад, когда щенок тыкнулся мордочкой в его руку. Её хвост вилял, и Магнус улыбнулся, когда её задняя лапа задергалась от того, что маг почесал её за ухом. Было приятно знать, что Алек был там не один, а с таким прекрасным компаньоном, который тоже выглядел довольно угрожающе, но был очень нежным внутри. Магнус услышал сдавленное дыхание, переключаясь с Омамори на Алека, и замечая, что тот, наконец, заметил его. Поверх плеч Магнуса был халат темно-синего цвета с различными вышитыми цветочными узорами спереди и рыбками позади. Халат был раскрыт спереди, поэтому Алек видел подвески на груди Магнуса и частично мышцы его живота. Если Магнус выглядел так хорошо после душа без макияжа, то у Алека действительно будут проблемы с тем, как пережить каждое утро и ночь, когда они будут в постели. Повис момент чистого шока, когда Алек не знал, что делать со своими руками, а в его рту пересохло. Магнус оставил Омамори и приблизился к Алеку, не сводя с него взгляда. — Х-хэй. — И тебе привет, — ответил Магнус, подсмеиваясь над заиканием Алека и понимая, что, вероятно, должен сказать ему что-нибудь, пока этого не сделала Омамори. — Не думал, что ты слушаешь радио. Алек улыбнулся, притягивая Магнуса к себе за подбородок и нежно целуя. Прошла пара секунд, прежде чем они отдалились, а глаза Магнуса все еще были закрыты, ощущая поглощающее чувство спокойствия, обнимающее его тело, словно тёплое одеяло. — Мне потребовалось немало времени, чтобы понять, как работает эта штуковина, откуда люди продолжают петь песни о снеге и каком-то парне, по имени Санта Клаус, — Алек указал на кружку, от которой все еще исходил пар. — Кстати, я сделал тебе горячий шоколад. Я все забываю спросить тебя, какой кофе тебе нравится. — Обычно я предпочитаю бокал вина, но, похоже, времена меняются, — Магнус улыбнулся от легкого румянца, проступившего на щеках Алека, отступая назад и опуская взгляд на торс демона, оценивая скульптуру перед ним. — И я нахожу Рождественские песни довольно жизнерадостными, они начинают проигрывать их перед каждым новым годом. Магнус произнес радостное хмм, прежде чем подойти к кружке горячего шоколада и обнять её между двумя ладонями. Он прислонился к стойке, глядя на то, как Алек готовит яйца. Маг перевёл взгляд на шрамы на спине Алека, изучая их и замечая, что майки на нем не было. Должно быть, Алек позволил крыльям немного подышать, и Магнус был счастлив, что демон, наконец, принял свои крылья, возвращающиеся к нему. — Ты искал еду для Омамори? — Магнус приблизил кружку к губам, глядя сквозь ресницы на Алека, переворачивающего омлет. — Мм, я не знал, есть ли у тебя мясо, — он собирался развернуться, говоря с Магнусом, но маг опередил его. Он щелкнул двумя пальцами, синяя магия заискрилась и рядом с его рукой появилась небольшая тарелка со свежим куском сырого стейка на ней. — Оу, хорошо. Спасибо за это. — Без проблем, — Магнус улыбнулся от восторженного писка Омамори, делая очередной глоток горячего шоколада, опуская плечи и выдыхая. — Я могу привыкнуть к этому. Алек согласился, улыбаясь самому себе. Он взял полотенце и вытер руки, слегка разворачиваясь, чтобы посмотреть на Магнуса, который наблюдал за горячим шоколадом. Его большой палец постукивал по кружке, пока Магнус, казалось, ушел в мечты. — Ты чувствуешь себя лучше? — Магнус поднял взгляд на Алека, когда тот произнес это, удивляясь, откуда этот вопрос. — Я заметил, что ты был чем-то обеспокоен, когда я проснулся. Что-то беспокоило тебя, плюс вчера ты истратил много магии. Чуть больше отстранившись назад, Магнус взглянул на Алека из-за своей кружки, прикусывая нижнюю губу и задумываясь над тем, что сказать и как это сказать. Алек уже заметил в нем изменения; в том, что он думал, что после всего этого Алек оставит его. Алек сократил расстояние между ними, кладя одну руку под халат на бедра Магнуса, а другую ему на шею. Магнус прильнул к ней, закрывая глаза и вздыхая. Как он мог прийти к такому выводу? Алек был золотом для него, несмотря на то, что поначалу угрожал ему, но это все ради того, чтобы защитить себя в мире, полном врагов. То, как Алек мягко двигал слегка согнутым большим пальцем по бедру, словно играя на гитаре, вжимаясь в кожу довольно сильно, но не оставляя синяков. И то, как он улыбнулся, когда Магнус открыл глаза, и каждый кошмар, роившийся в его голове, исчез. Алек не собирался оставлять его, и он буквально застрял с ним в любом случае, даже если у них не будет отношений. Магнус был его единственным другом здесь, поэтому Алек обязан был защищать его до тех пор, пока маг позволяет ему. — Я чувствую себя намного лучше, Алек. Спасибо тебе, — Магнус прошептал эти слова, приблизившись к Алеку и уткнувшись лбом в его ключицу. Алек приобнял его рукой за спину, придерживая рукой за затылок и мягко обнимая его. У Магнуса все еще была кружка в руках, упирающаяся в кожу Алека, но не обжигающая его. — И к этому я тоже могу привыкнуть, — пробормотал Алек в его волосы, целуя и проводя пальцами сквозь мягкие, недавно вымытые волосы, приятно пахнущие цветами. — Просыпаться каждое утро с тобой звучит идеально для меня. И дело было не только в них, но и в мягком стуке дождя за окном, а ещё в Председателе, просящем внимания Магнуса. Они будут делить наушники, хихикать под одеялом, а Магнус будет водить пальцем по шрамам Алека, пока тот будет спать. Будут времена, когда они будет спать в одиночестве из-за того, что кто-нибудь из них придёт домой поздно, разбудив другого поцелуями, или просто прокрадется в постель и, свернувшись, заснёт. Будущее было полно сценариев, готовых напугать их, но сейчас им все еще было, чего ждать, за что держаться, и проживать моменты, подобные этому, где они просто обнимали друг друга, слушая, как дождь барабанит за окном. Если следующие недели Магнуса ожидают собрания Конклава, и ему придется оставлять Алека каждое утро, то это будет адское пробуждение, но если дома его будут ждать эти руки и нежные поглаживания большим пальцем с поцелуями в лоб, то он выдержит любое собрание. — Особенно, если ты готовишь мне завтрак. — Как насчёт того, чтобы поменяться местами? Одним утром его готовишь ты, другим я, — вновь пробормотал Алек в его волосы, чуть отстраняясь и заставляя Магнуса ухватиться за стойку, пока Алек проверял готовность омлета. — Таким образом, по крайней мере, один из нас сможет остаться в постели, и у другого будет повод вернуться. Магнус улыбнулся, замечая, что еда уже божественно пахнет. — Я не думаю, что нам нужен повод, чтобы вернуться в постель, если честно. — Это моя работа — флиртовать, а ты крадешь ее, — пробормотал Алек, поднимая свою кружку и делая глоток, пока Магнус чмокнул его в плечо, когда Алек его обнял. — Как я могу быть большим и страшным кокетливым демоном, если ты заставляешь меня краснеть? — Я заставляю тебя краснеть? — Магнус оживился, уже зная ответ, но желая надавить на Алека. — Эх, — Алек потеребил губы, почесал нос и кивнул головой куда-то в сторону. — Иногда, я думаю. — Ты думаешь — это не ответ, дорогой. Я обещаю, что не проговорюсь Конклаву о том, что на самом деле ты большой добряк, — Магнус рассмеялся, когда Алек кинул на него взгляд, не в силах удержаться от смеха, когда заметил улыбающиеся глаза мага. Счастье украшало его лицо, и это было заразно, а из-за трясущихся от смеха плеч было сложно не разлить горячий шоколад из кружки. — Я скоро случайно пролью свой горячий шоколад на сковородку, — Алеку не удалось побыть капризным, глядя на свою кружку и не желая терять сладкое, согревающее удовольствие. — Ну и пусть, я все равно все съем, потому что это приготовил ты, — Магнус уткнулся головой в его плечо, глядя на него и улыбаясь сладкой улыбкой; слаще, чем шоколад, который пил Алек. — Господи, ну ты и хитрец, — Алек оторвался от Магнуса, чтобы сосредоточиться на горячей сковородке, позволяя только что приготовленному омлету упасть на тарелку. — Что я могу сказать? — забирая свою тарелку, Магнус подошел к Алеку и поцеловал его в щеку. — Ты открываешь лучшее во мне. И Алек снова покраснел, поднимая руку, чтобы почесать затылок, пока Магнус пошел и уселся за барную стойку. Омамори была занята стейком, наслаждаясь каждым кусочком. — Мы оба это делаем, — ответил Алек, разворачиваясь и убирая за собой, пытаясь спрятать нелепую улыбку на лице, пока Магнус завис с вилкой у рта, пытаясь поймать её. Магнус улыбнулся, опуская взгляд и отчаянно желая поерзать на месте, но он этого не сделал. Эта невинная разновидность любви, когда они обменивались комплиментами и сладкими поцелуями, являющаяся полной противоположностью тому, что они делали вчера. Начиная с борьбы со злом и заканчивая поцелуями друг друга в щеку, что было довольно тяжело, но они справились. Это сработало, потому что они не чувствовали себя целыми так долго, несмотря на проблемы, с которыми им ещё предстоит столкнуться. Алек подошел к барной стойке, улыбаясь и переводя взгляд с Магнуса на еду, ожидая комментария, и когда Магнус собирался открыть рот, дверь в его квартиру распахнулась. Они оба немедленно перевели взгляды на дверь, в которую решительно вошла фигура, но остановилась, сбитая с толку и шокированная. Единственной, кто не поднял взгляд, была Омамори, продолжающая уплетать стейк и вилять хвостом. — Магнус? Что… это он? — Изабель запнулась, тут же делая шаг назад, чтобы закрыть за собой дверь. Каждый нерв в теле Алека напрягся, не зная, следуя ему бежать или довериться Магнусу, потому что он, кажется, даже не встал. Магнус взял его за руку, сжимая пальцы и давая понять, что все нормально. Алек все еще был не уверен, но этого прикосновения оказалось достаточно, чтобы успокоить его нервы. Магнус внезапно пожалел, что отключил свой телефон, когда пошел в душ, потому что он понятия не имел, что Изабель направлялась к нему, доставить сообщение от Конклава. — Если под 'ним' ты имеешь в виду Мечника, — осторожно начал Магнус. — То да, это он. Изабель убрала руку от кобуры на своём бедре, где Алек заметил рукоять клинка Серафима, а на ее запястье мерцал браслет в виде извивающейся вокруг руки змеи. Они оба смотрели на Алека, который сглотнул, не особо желая говорить что-либо, пока от него этого не требовалось. Но ему не уйти от этого разговора, особенно, если Магнус этого хотел. — Эм, привет? Я Алек, или Мечник, как вы, охотники, любите называть меня. Изабель кивнула, оглядываясь на Магнуса и приподнимая бровь. — И ты с ним встречаешься? — Ну… — начал Магнус, но Изабель его перебила. — 'Ну' обычно означает 'да', — она скрестила руки, с трудом воспринимая информацию. — Тебе придётся многое объяснить, Бейн. Если бы память Изабель не была стерта, то это бы стало воссоединением, но в итоге вышло знакомством. Знакомством, которое заставило Алека понервничать.