Глава 11: Тяжесть
16 апреля 2018 г., 21:51
они всё листают страницы, но во что верит каждый из них, если правда может быть стерта
Костюм и галстук. Парадный или деловой. От темно-черного до ярко-белого или с узорами на пиджаке. Иногда пиджак можно заменить на жилет или подтяжки. Галстук обязателен, но некоторые люди любят заменить его на галстук-бабочку или не надевать ничего вообще. Но в основном, если костюм деловой, то галстук должен присутствовать. Не отдельно, а вместе с костюмом, словно он был сделан специально только для этого человека. Остальные будут смотреть с восхищением на наряд, который идеально подходит к лицу. Он может быть дополняющим или откровенно диким — но если в нем комфортно, то почему нет? Одежда является отражением человека, начиная с того, насколько он общителен и прочих мелочей. Одежда — это искусство, потому что она появляется благодаря дизайну и художникам. Одежда не должна быть похожей на тюрьму или воспоминания, от которых нет возможности избавиться. Алек обычно не воспринимал моду как инструмент для обозначения власти, как это делал Магнус. Магнус добивался элегантности с помощью одежды, которая подходила ему, а не наоборот. Ему было все равно, если человек на улице подумает, что его куртка слишком кричащая или цвет волос немного дикий. Он улыбнется и пожмет плечами, потому что он надел одежду не ради этих людей — Магнус будет одеваться так, как он хочет и как ему удобно, чтобы выразить себя. Это искусство, и Магнус будет рисовать с помощью лучших материалов. Алек же никогда не видел в одежде ничего, кроме… ну, без неё он будет голым. Конечно, он мог бы постараться, но с самого первого дня знакомства с Магнусом, его пиджак был лишь для того, чтобы помочь ему выглядеть серьёзно. Это был ещё один вариант его защиты, под которым нельзя было найти раненого одинокого человека, изо всех сил пытающегося вспомнить свое имя с первых дней своего перерождения. В костюме он выглядел готовым ко всему, сильным, контролирующим все. Но это была неправда. Это была его простая, но болезненная оболочка. Алек обладал несчитанным количеством силы, но от нее не было бы толку, если бы он никак ее не проявлял. Разрушения, яд, грехи. С помощью этого Алек не мог спасти людей, и чем больше он смотрел на Магнуса, тем больше понимал, что способен сделать настоящий лидер. Магнус верен, честен и добр. Он знает, что жертвы необходимы и что не всегда все идёт как надо с первого раза. Жизнь есть жизнь, и, будучи бессмертным, Магнус использовал это бесконечное время, чтобы продолжать учиться и исправлять ошибки. Конечно, ошибки заложены в человеческой природе, поэтому они неизбежны, но Магнус знал, что не может сидеть и дуться из-за плохого дня или ужасно приготовленного сэндвича. Он вздыхал и двигался дальше, потому что должен; Магнус — пример для магов и, без сомнения, остальных, от взрослых до юных. Алек не сможет быть таким. Ни один демон не увидит в нем примера, на который можно смотреть и восхищаться. Его прозовут беглецом, странным сочетанием демона и ангела. Но такой ли он? Откуда ему знать наверняка? Алек беспокоился, зная, что Магнус в Институте, поправляет свои лацканы, как он всегда делает, когда нервничает. По крайней мере, ему известно, каких вопросов следует ожидать, но кто мог знать, что Конклав собирается сказать ему. На него будут смотреть, пока сквозь Магнуса будет проходить адреналин, посылая дрожь по позвоночнику. Что бы он ни сказал — это может изменить его жизнь, потому что Алек стал настолько значимым для него, что он готов лгать организации, с которой зарекался никогда не связываться. В конце концов, Магнус с ними связался, но Алек сомневался, что он этого хотел. Эти сумеречные охотники такие надоедливые и раздражающие. Алек был удивлён, что Магнус заговорил с ним и дал ему шанс, ведь Алек был одним из них раньше, и на нем все еще присутствовали тому доказательства. Алек мог быть самым раздражающим сумеречным охотником из всех, кого знал Магнус, но этого он тоже не мог знать наверняка. Даже если он был принужден быть демоном, то не преуспел в этом. О его прошлой жизни явно должны были быть сведения, если только и они тоже не были стерты. Если охотники собирались создать демона для защиты ангельского инструмента, то почему бы не сделать для этого все возможное? Никаких эмоций, никакого будущего, никакого прошлого. Все стерто и не подлежит восстановлению. Без эмоций Алек не может судить о своих решениях или менять их, следуя зову сердца. Без будущего он не может достичь баланса или изменить свою судьбу, просто потому, что даже не знает, что это такое. Отсутствие прошлого означает, что нечему тащить его вниз, нет никакого веса на его плечах в виде членов семьи, которые бы просили его вернуться домой. Это будет просто Меч Душ и Алек, когда-то бывший охотником, а сейчас ставший добычей. Что бы Алек ни делал, он всегда будет помнить о том дне, когда потерял все. Глядя на себя в зеркало, Алек осторожно коснулся края шрама в центре груди. Он был холодным в сравнении с остальной кожей и чувствительным к прикосновениям. С ним не мог сравниться ни один другой шрам, поскольку каждый раз, когда Алек касался его, напоминания о том, что произошло, накатывали на него. Они постепенно захватывали его, становясь все более и более болезненными. Магнус ничего не сказал об этом шраме, но он явно его видел. Для Алека это означало, что Магнус либо проигнорировал, либо принял этот шрам. Алек искренне надеялся, что последнее, потому что не хотел выглядеть каким-то слабым, травмированным солдатом, который упал прежде, чем увидел финишную черту. Но даже при этом он был героем, хотя и не мог вспомнить, что или кого он спас, чтобы так себя называть. И даже при этом он не знал, сделал ли он что-то хорошее или плохое. В голове раздавались слова Магнуса о том, что добро и зло — всего лишь человеческая придумка, но Алек не мог не думать о том, каким злом является сейчас, несмотря на слова Магнуса о нем. Положив пальцы на шрам, Алек надавил чуть сильнее, щурясь от странного чувства, увеличивающегося в его груди. Меч Душ оживился в комнате позади него, что Алек заметил в углу зеркала, поскольку красные лучи пробирались сквозь щель в двери. В ванной был настолько тусклый свет, что даже небольшие лучи осветили Алека. И в этот момент он увидел это. Шрам Алека начал излучать пульсирующий тёплый свет. Он исходил изнутри, Алек видел вены и различные кости, которые преграждали путь к поверхности его кожи. Оранжевые и красные блики обрамили области, на которые падал свет, но в основном кончики его пальцев. Алек понятия не имел, что это значит, но свет словно пытался проникнуть в его тело. Ничего плохого, кроме облегчения и счастья, потому что Алек мог видеть, что он не просто сосуд для какого-то демонического зверя или меча. У него есть легкие, кости, вены. Алек жив. Как бы глупо это ни звучало, он всегда боялся, что стук сердца, который он слышит, иногда всего лишь его воображение, и на самом деле его сердце не бьётся. Магнус помог ему понять, что это не так, но сейчас у Алека не было основания не верить этому, поскольку он мог чувствовать, как кончики пальцев вибрируют от ударов. Сердце усердно работало, а тень от него в его груди смещалась от сокращения различных мышц. Но, так же внезапно, как и появился, свет начал исчезать. Алек дотронулся до шрама, чтобы попытаться вернуть свет, паникуя от того, что так и не понял, что это значит. Ничего не изменилось, это был просто свет, но ничего не происходит просто так в этом мире. С ним что-то случилось? Свечение шрама, который проклял его, едва ли считалось нормальным, пусть в Алеке и не было ничего примитивного. Алек сильнее сжал рукой раковину, а другая рука поверх шрама превратилась в кулак. Сейчас шрам был куда теплее, но это лишь усилило страх Алека. Он связан с Мечом Душ не только физически, но и психологически. Когда шрам начал светиться, он почувствовал, как Меч Душ зовёт его, а его дьявольские когти цепляются за ковёр, чтобы вытащить Алека из ванной. Теперь, благодаря Магнусу, Алек был достаточно силен, чтобы игнорировать эти позывы, которые стекают ядом с его губ, которые Магнус целует. Возможно, это исцеляются и растут его крылья, но он даже не чувствовал, как они двигаются внутри него, когда это произошло. Ему нужно будет обсудить это с Магнусом, когда тот вернется домой, потому что подобное произошло впервые — и именно в странные времена, когда Алек потихоньку менялся, и ему не хотелось, чтобы одна плохая вещь вновь заставила его пасть в Эдом. Единственное, на что Алек надеялся — это на то, что свет был не совсем красным, а теплым, похожим на объятие. Несмотря на то, что это длилось недолго, Алек смог почувствовать связь с Мечом Душ, как и кое-что еще. Высшую силу, что-то или кого-то, из-за чего стало тяжело дышать на долю секунды. Могло это быть что-то ангельское? Не было времени рассуждать о том, что заставило его грудь озариться светом, пусть это и беспокоило его, но ему нужно было идти к Катарине. Алек пообещал, да и Магнус хотел, чтобы он понял, что не все хотят убить его. Конечно, он ещё не встречал Катарину и понятия не имел, как она отреагирует, даже не зная, предупредил ли её Магнус о его приходе. Вздохнув, Алек снова взглянул на шрам, постукивая по нему, чтобы посмотреть, вернется ли свет, но этого не произошло. Он больше не чувствовал своего сердца и не видел органов, упорно работающих, чтобы он мог продолжать жить. Алек ополоснул свое лицо еще раз, позволяя нескольким каплям холодной воды скатиться по носу, прежде чем поднять голову. Он чувствовал, как его мышцы сжимаются, застывают, когда он стоит, и ему пришлось подвигать плечами, чтобы размять их. Словно гора энергии была готова высвободиться, словно спящий вулкан внезапно ожил, когда казалось, что этого уже не произойдёт. Алек знал, что это, или, точнее, кто это. Пламя внутри, демон, который взывал к нему и делал Алека таким, какой есть; он был голоден. Алек находился на земле примитивных слишком долго без расплаты. Он не мог почувствовать вкус крови, потому что это нарушит обещание, данное Магнусу. Последователи Валентина на складе были арестованы, поскольку Алек вырубил их одного за другим, чтобы их после схватили сумеречные охотники. На задворках его разума всегда сидела жажда, а пальцы подрагивали, когда кровь проливалась — но он мог это контролировать. Магнус помог ему контролировать это. Он был там, сражаясь вместе с ним, пусть Алек и не мог видеть его до последнего момента, но мысли о нем было достаточно. Алек больше никогда не хотел видеть эту тьму, чувствовать пустоту, окружающую его из-за Валентина. Алек все еще чувствовал холод и пустоту от потери контроля. Одна его сторона жаждала хаоса, а другая хотела её контролировать. Было легко догадаться, на какой стороне был Алек, но для того, кто не знал его — как они могли предположить? Если он переключится, если сломается, пока Магнуса не будет рядом или он больше не будет обладать этой силой, то у кого хватит терпения и силы, чтобы остановить его? Магнус однажды вытащил его из забытия, но это не означало, что он сможет сделать это снова. Он мог пасть дальше, в тёмное забытие, у которого нет названия, где его душа будет подвешена в тенях. Алек мог представить это у себя в голове, особенно, когда от мысли о потере контроля перед Катариной у него дрожали губы. Лишь возможность того, что это произойдёт, заползала в его мозг и поселяла там страх. Боже, он ненавидел это. Это ужасно, это чувство тишины. Алек один, и хоть Магнус в его сердце и душе, он не хотел тащить с собой человека, которого любит. Он не хотел проклинать Магнуса на жизнь, полную сопротивления, даже если и был известен как человек злой и хитрый. Алек хотел пойти против этого, игнорировать все, что мешает ему достичь того, чего хочет его сердце. Алек — демон, он не должен следовать правилам. Прямо сейчас у него даже не было сил поднять голову. Костюм должен был помочь ему быть уверенным в себе, но мысль о возвращении на себя одежды Мечника пугала его. Казалось, что это шаг назад, а не вперед, напоминающий ему о том роковом дне на земле, когда он увидел пламя и все вокруг в огне. Страх Алека прикасаться к людям исчез рядом с Магнусом, но будет ли так же с Катариной, если она случайно его коснется? Просунув руки в волосы, Алек простонал. Все это становится куда более напряженным, чем он ожидал. Он был уверен, что это будет нелегко, но он не был готов встретиться с кем-то новым. Черт, даже Магнусу было трудно с ним разговаривать. Магнус мог отправить его обратно в Эдом, так называемый дом Алека, одним лишь элегантным движением запястья. Алеку на ум пришло слово 'запросто'. Магнус запросто управлял таким количеством силы, потому что знал, как действует магия, как она ощущается под его кожей, как движется по его воле и команде. Перед Алеком же стояла стена с трещинами, через которые лился его потенциал. И когда же эта стена, наконец, сломается, знают только ангелы. Сделав глубокий вдох, Алек окончательно оттолкнулся от раковины, заставляя себя стоять без поддержки. Его плечи сразу стали тяжелыми, но мысль о том, что Магнус там, потенциально сражается за него прямо сейчас, дала ему повод поднять голову. И тот факт, что Алек тоже хотел продолжать бороться за себя, за их отношения. В этом и была последняя частичка силы, которая была необходима ему, чтобы поднять плечи. Алек взглянул на шрамы еще раз, но на этот раз его разум был пуст от привычных голосов. Пришло время завести друзей.***
— Что значит 'он придёт'? Катарина стояла в своей гостиной, зажав телефон между правым ухом и плечом, наливая себе попить. Было уже поздно, и её смена в больнице закончилась пару минут назад. Она была удивлена, что у неё остались силы создать портал домой, но улыбка Мэдзи всегда помогала ей воспрять духом. — Значит, что я его попросил, и на то есть причина. — Тебе лучше не шутить со мной, Магс. Я провела с тобой достаточно времени, чтобы понять, что ты не отправляешь своих любовников ко мне без твоего присутствия, — она услышала вздох Магнуса на другом конце телефона. — Просто… не паникуй, когда увидишь его, ладно? Обещаю, он все объяснит. Это звучало не очень хорошо. — Что эти сумеречные охотники заставили тебя сделать? — это первое, что пришло ей на ум, но Магнус ответил профессионально. — Катарина, дорогая, клянусь тебе, что это не шутка. Это важно для меня, и ты всегда говоришь, что я могу делиться с тобой чем угодно, и это останется между нами. Сумеречные охотники замешаны, но не они заставили меня сделать это. Это был мой выбор, поэтому, пожалуйста, попытайся понять, даже если это кажется невозможным. Из-за того, что Магнус держал этого 'лапшичного гостя' в секрете от нее и Рагнора, очень трудно было отказаться от выяснения того, кто это был на самом деле. Но, даже несмотря на это, причина, почему Магнус держал человека в секрете, сбивала её с толку. Должно быть, он действительно достиг дна, раз подумывал о том, чтобы скрыть что-то от своей лучшей подруги и мага, которым он доверял. Катарина могла бы отказаться, но Магнус не стал бы звонить, если бы действительно не нуждался в её помощи. Возможно, она нужна была даже не Магнусу, а человеку, который к ней направлялся. Мэдзи все еще была у неё, спала уже около часа. Катарина не знала, стоит ли впускать незнакомца в дом, когда Мэдзи уже и так многое испытала. Как она может доверять чему-либо, если Магнус ничего не уточняет? — Я предполагаю, что ты не можешь сказать мне о большем, поскольку ты в Институте? — когда Катарина закончила с напитком, она отставила чайник в сторону и прижала телефон уже рукой к уху. На другом конце повисла тишина, наполненная приглушенными разговорами и суматохой, прежде чем Магнус снова заговорил. — Да, к сожалению. Я бы позвонил тебе раньше, но все произошло так сумбурно. И я не планировал никуда идти сегодня. Похоже, моим планам не суждено сбыться, когда я имею дело с этими людьми. Катарина цокнула языком, глядя на дверь, в которой, судя по всему, в течение нескольких минут или, может быть, часа, должен был объявиться незнакомец. — Ладно, но ты можешь мне гарантировать, что он настоящий? — Хмм? — Что он не попытается сделать ничего нелепого, — она услышала, как Магнус простонал, и могла почти точно сказать, что на его лице был хмурый взгляд. — Вини не меня, а свои прошлые интрижки, которые меня так сильно беспокоят. — Я могу заверить тебя, что он не имеет ничего общего с прошлыми интрижками. Честно говоря, он стирает мысли о них. Поверь мне, Катарина, ты можешь осуждать меня, но ему нужна твоя помощь. Все-таки это было ради парня, а не Магнуса. Что делало все еще более запутанным и невероятно интересным одновременно. — Он ранен? Вновь наступила тишина. Катарина даже не слышала дыхания Магнуса, и это беспокоило её больше всего. Тот факт, что он не ответил сразу, говорил о многом, потому что человек, вроде Магнуса, должен был знать об этом все. Особенно из тех лет, когда он исцелял людей вместе с Катариной, и хоть она работала в медицинской сфере среди примитивных, Магнус многому научился у нее. У Магнуса молчание никогда не было ответом, поэтому он просто тщательно подбирал слова, чтобы не сболтнуть лишнего, пока находился в опасной зоне. — Да, — он сделал еще один вдох. — Это не… угрожает жизни, но ему больно. И не только физически. Катарина почувствовала, как у неё в легких появляется комок грусти, мешающий ей сделать вдох, прям как Магнусу. Эти слова не были обычными и уверенными, они произносились дрожащими губами и с трясущимися пальцами. Магнус не был уверен даже после раздумий над тщательно подобранными словами. Этот парень, должно быть, много значит для Магнуса, раз так сильно на него влияет. — Катарина, я знаю, что это… — Все в порядке, Магнус, — продолжила Катарина, сделав глубокий вдох. — Я знаю, что это важно для тебя, поэтому я поговорю с ним. Просто пообещай мне, что не будешь обманывать себя из-за одного человека, который, как ты думаешь, может быть тем самым. Ты избегаешь сумеречных охотников насколько это возможно, и я ни разу не получала от тебя отказа выпить, пока ты не призвал Мечника… И до неё дошло. Катарина моргнула и оттолкнулась от кухонной стены. — Магнус Бейн, пожалуйста, не говори мне, что ты встречаешься с высшим демоном? — Катарина проигнорировала суматоху на другом конце телефона, зная, что Магнус пытается приглушить громкость динамика, чтобы никто не услышал ее. — Все слож… — Сложно?! Магнус! Ты встречаешься с демоном, который украл ценный меч у ангелов! Как ты ещё до сих пор жив?! — Тссс! Слушай, мы поговорим об этом позже, потому что я, правда, не могу сейчас спорить с тобой по телефону. Но, пожалуйста, пожалуйста, Катарина, поверь мне… — Как я могу?! Ты отправил демона ко мне дом… — Поверь мне, Катарина. Он… он не такой, каким его представляют, — на этом Катарина замолчала, обдумывая услышанное. — Ты действительно думаешь, что я бы снова пошёл на это, если бы не верил, что он того стоит? Я знаю, что это безумие, и знаю, что я могу потерять все, но… черт. — Продолжай… — Катарина слышала, как Магнус снова пытается подобрать слова. Этот таинственный человек действительно менял его, и она не знала, было ли лучше вновь позволить ему открыть свое сердце. Недели грусти, фальшивых улыбок и игнорирования приглашений — убитый горем Магнус мог разбить сердце кого угодно. — Я люблю его. Она закрыла глаза, не веря услышанным словам, но веря в искреннюю правду, стоящую за ними. Магнус никогда бы не солгал ей, несмотря на то, что этот его таинственный человек был ложью. Он бы не солгал ей в чем-то подобном, когда именно такой ответ ей и был нужен. — Я сделаю это, — проговорила Катарина после минуты молчания. — Но не думай, что я позволю этому парню проскользнуть без теста, чтобы узнать, стоит ли он твоего времени. Катарина почувствовала облегчение, когда услышала, как Магнус тихонько хихикает. — Я знаю об этом, лепесток, и благодарен тебе. Но верь мне, когда я говорю, что мы уже через многое прошли. — О, я могу только представить, чем могли заниматься Верховный Маг и Высший Демон. — Ничего слишком откровенного, — Катарина хмыкнула, а Магнус снова хихикнул. — Мне пора идти. Пришло время ответить на вопросы для этого комедийного шоу, которое мы называем ангелами. Пришла очередь Катарины смеяться, но это продлилось недолго. Страх за статус и благополучие её друга вновь появился. — Магнус? — Да, лепесток? Было так больно слышать это весёлое имя, особенно, когда он, вероятно, смотрел на Инквизитора прямо сейчас, которая что-то говорила. И Катарина не могла знать, что так все и было. — Не рискуй своей жизнью ради него и будь осторожен, — Катарина опустила взгляд в пол, не желая портить настроение вновь, когда Магнус и так был близок к тому, чтобы быть засыпанным раздражающими вопросами. — Я Верховный Маг Бруклина, от меня так просто не избавиться. Катарина улыбнулась, но улыбка была полна боли. Прозвучал сигнал, оповестивший её о том, что Магнус отключился. Должно быть, он потерял сигнал с внешним миром, когда переступил порог Института. Убрав телефон от уха, Катарина вышла в меню, чтобы поставить свою любимую фотографию на обои. Магнус, Рагнор и она сама поднимают бокалы к небу с фейерверками на заднем плане, празднуя день рождения Катарины и её успехи в работе с примитивными. Они объехали весь мир, останавливаясь в каждом знаменитом клубе и не появляясь дома до семи утра следующего дня. Они все остановились у Магнуса, что привело к очень необычному угрюмому и ленивому утру магов, когда они пообещали никогда не говорить о прическе Рагнора и храпе Катарины. Воспоминания об этом вызвали улыбку на её лице, пока она поглаживала край экрана большим пальцем. Ей нравилось видеть эту улыбку на лице Магнуса — беззаботную и счастливую. Он наслаждается жизнью, не бегая по кругу и не уворачиваясь от мишеней на спине. Действительно ли этот демон достоин того, чтобы рисковать? Достоин ли он того, чтобы рискнуть счастьем Магнуса? Магнус был 'стабилен' какое-то время с точки зрения счастья, но он никогда не был доволен. Возможно, рискуя своей жизнью, он получает адреналин, но Катарина все равно волновалась, что он мог не рассчитать своих пределов. Как далеко он может зайти? Как далеко он готов зайти ради него? Заблокировав телефон, Катарина отложила его в сторону, обнимая кружку с чаем ладонями. Теперь, остаётся только ждать.***
Оставить Алека оказалось куда более болезненно, чем он себе представлял. Магнус никогда больше не хотел видеть, как улыбка Алека исчезает в печали и ненависти к себе. Он просто хотел обнять его, сказать, что прошлое — в прошлом, и его уже никак не изменить. И Магнус считал, что незнание своего прошлого раздражает Алека еще больше, потому что он не мог учиться на собственных ошибках, если не знал, что он сделал. Возвращение в Институт было ужасным, как и всегда. К счастью, Изабель была рядом, чтобы отослать любого сумеречного охотника, который хотел узнать о Мечнике, как только Магнус перешагнул порог. Как он выглядит? О, он красив, это точно. Но вместе с этим на его плечах история целой жизни, которую он не понимает. Магнус видел эти ореховые глаза, и как их цвет меняется после поцелуя или как они темнеют, когда печаль оседает в его костях. Магнус, вероятно, единственный, кто видел Алека вблизи, поэтому он дорожил этой информацией, запирая её в своем сердце на воображаемый ключ. Никто никогда об этом не узнает, никто не заберет эти положительные воспоминания об улыбке Алека, чтобы угрожать им. Затем подошел другой охотник и спросил о силе Алека, и Магнусу захотелось накричать на него. Этих людей интересовала лишь сила, потому что с силой приходила возможность контроля. Без их авторитета, Нижний мир называл бы каждый день праздником, потому что они, наконец, были бы свободны. Никаких правил, только мир. Но даже тогда нашлись бы нижнемирцы, питающиеся хаосом и готовые превратить сумеречный мир без правил в невыразимый ужас. Это единственная причина, по которой эти люди должны были быть здесь — чтобы сражаться со злом. Алек не был злом. Никогда. По крайней мере, Магнус надеялся, что последнее было правдой. Ему задали около десяти вопросов, пока они шли к кабинету, где уже сидела Инквизитор и ждала его прибытия. То, что она была здесь лично, а не на экране компьютера, говорило о том, что ситуация похожа на вулкан. Скоро может случиться извержение, но никто не знает, когда. Магнус нежно обхватил руку Изабель, когда она переступила через порог. — Мне нужно сделать телефонный звонок. Изабель кивнула, отводя Магнуса в уголок коридора, где едва ли мог пройти сумеречный охотник. Они не смогли бы уйти из кабинета, потому что были под подозрением, оба. Его разговор с Катариной прошел… настолько гладко, насколько было возможно, если быть честным. Со всем происходящим, он не планировал, что Катарина выяснит, кто же такой 'лапшичный гость', пока Алек не появится, но, увы, приглушенных криков через динамик телефона было достаточно, чтобы понять, как Катарина была поражена. В общем, вероятно, было бы проще Алеку появиться с предупреждением Магнуса о том, что он не совсем тот, кого она представляет. Но, возможно, не так уж и плохо, что она узнала, на случай, если она знает, как убить Алека и отправить его обратно. И тут страх захватил его. Что, если Алек попытается защитить себя? Что, если что-то случится? Рука Изабель на плече вырвала его из мыслей, когда он потерял связь на телефоне. Она улыбалась, и Магнус улыбнулся в ответ. — Все будет хорошо, я обещаю. Её слова особо не успокоили его, потому что у него действительно не было плана, который бы разрешил все. Но это не обозначало, что он не был готов, потому что Магнус уже знал половину того, что собираются спросить у него. Он мог быть готов к определённым поворотам событий, но никто никогда не мог быть готов столкнуться со скрупулезным Конклавом. Магнус кивнул, убирая телефон обратно в жилет, поправляя пиджак и направляясь к кабинету вместе со своей верной спутницей. Когда он вошёл в комнату, его незамедлительно ударила по лицу атмосфера. Он никогда не испытывал подобного раньше, и явный страх в этой комнате заставил Магнуса засомневаться во всем. Почему ему кажется, что его ждёт больше, чем пара вопросов? Инквизитор подняла взгляд от бумаг, убирая их в папку. Взгляд, который мог бы посоперничать со стервятниками, уставился прямо на него, пока она осматривала его, с отвращением дергая губами. Магнус и так чувствовал себя некомфортно, а тут ещё и Инквизитор изо всех сил пыталась заставить его почувствовать себя маленьким, но не сегодня, когда ему нужно доказать свою точку зрения и, возможно, преподать этим лицемерным сумеречным охотникам урок. — Маг, — начала она, указывая взглядом на стул напротив нее. — Сядь. Она даже не утрудила себя указать рукой, словно в этом было слишком много усилий для какого-то жалкого нижнемирца, на что Магнус лишь усмехнулся. Благодаря этому их было так легко ненавидеть. — И такое вот отношение я получаю за то, что был хорошим нижнемирцем? — подметил Магнус, ссылаясь на её команду 'сядь'. Он мог смириться с расистскими высказываниями, но когда к нему обращались, как к собаке? Нет. Алек бы вышел из себя, если бы услышал ее слова, и эта мысль вызвала небольшое покалывание в груди Магнуса. Ох, как бы он хотел, чтобы Алек был здесь, чтобы помочь ему пройти через это. Ох, как бы он хотел увидеть выражение лица Алека, если бы тот слышал это. Магнус всегда может рассказать ему позже. Инквизитор лишь хмыкнула, взяв ручку и взглядом приказав охранникам уйти. Изабель прислонилась к стене у камина, поскольку собрания проводились в комнате, обставленной как большой кабинет. Одинокая, тусклая лампа освещала её лицо, а угли от огня не доходили даже до другого угла комнаты. — Теперь нет никаких сомнений, что ты что-то скрываешь из-за твоей неспособности выполнять приказы, — прошла всего пара секунд, а Магнус уже был готов спорить с ней. — Поэтому мы пришли к заключению, что если твои ответы не будут соответствовать нашим вопросам — ты будешь подвергнут судебному разбирательству. Изабель сжалась от произнесенных слов. Насколько глупы были эти главы Конклава? Они подливали масла в огонь, и когда она взглянула на Магнуса, то увидела, как на его лице растет ухмылка. Не игривая, не озорная — уверенная. Он закинул ногу на ногу, кладя поверх руки. Его спина была прямой, а голова слегка приподнялась, когда он начал говорить. — Во-первых, я не выполняю и никогда не буду выполнять приказы, данные мне Конклавом. Я не принимал и не отказывался от предложения Изабель и Джейса в самом начале, и не сделал этого сейчас. Мои действия направлены на защиту моего народа, который, так случилось, что связан с сумеречными охотниками, — Магнус сидел на своём стуле, чувствуя уверенность, что он сможет пройти через это. Инквизитор не выглядела довольной из-за этого, но она не выглядела довольной в принципе. Инквизитор когда-нибудь хотя бы улыбалась? — Ты должен выполнять приказы, потому что на своей должности ты должен быть примером для подражания своим подопечным. Без нас не будет порядка, а ты сидишь на этом стуле здесь и сейчас только благодаря порядку, так что отрицай все, что хочешь, — листая уже другие бумаги, она уставилась на Магнуса, прежде чем быстро просмотреть свои заметки. — И из твоих недавних… сомнительных действий, я имею право подвергнуть сомнению твою преданность нам. Я уверена, что ты знаешь, почему ты здесь? Или это мне тоже нужно объяснять? Внутри него все кричало, но милая улыбка на губах Магнуса скрывала клыки, готовые вцепиться. Инквизитор была просто отвратительна, и ему было противно от того, как сильно она его недооценивает. Это глупо, без сомнения, потому что, их знания об Алеке, в отличие от Магнуса, были просто смешными. Если она планировала перетянуть его на их сторону доброжелательностью, то это бы ни за что не сработало. В любом случае, у неё не было никаких шансов. — Я знаю, почему я здесь, и меня не затруднит ответить на ваши вопросы о вашем сомнительном приказе, — на этом Инквизитор помрачнела. — Потому что, если я правильно помню, именно один из ваших сумеречных охотников облегчил демону путь к побегу. — Ты должен был объяснить детали более тщательно. — Что, извините? — Магнус приложил руку к груди, выглядя оскорбленным. — Я? Должен был учить ваших подопечных? Разве это не ваша работа? Учитывая, что вы ненавидите нас, почему вы хотите, чтобы я учил ваших охотников? Довольно забавно, что вы защищали того мужчину, избегая вопроса, а теперь говорите, что ему нужно было объяснить, как приблизиться к высшему демону? Извините, но это самый смешной и невероятно волнующий ответ, который я от вас слышал. Как мы должны чувствовать себя в безопасности с вашими приказами, если вы отправляете неподготовленных сумеречных охотников связываться с призывом высшего демона? На протяжении его речи, Инквизитор пыталась прервать его, запинаясь и поднимая руку, но Магнуса это не остановило. Это все пустая трата времени, и чем больше это продолжается — тем больше он осознает корысть, просачивающуюся сквозь кончики её пальцев. Её взгляд стал ещё более хмурым, а бездушный цвет глаз все еще селил небольшую частичку страха в легких Магнуса. Он боялся за Алека, потому что она могла не знать пределов, когда дело доходило до получения меча. — Если ты закончил, мы можем перейти к нашим вопросам. — О, пожалуйста. Я дрожу от предвкушения, в чем же из-за моей демонической крови меня обвинят сегодня, — он улыбнулся милой улыбкой, пронизанной ядом, отчего Инквизитор взглянула на него аж дважды. Независимо от того, как сильно она ненавидела нижнемирцев, в ней была небольшая часть, которая признавала, что Магнус хорош в борьбе за то, что он хочет. — Ты работаешь с демоном? — Нет, — но это не так. — Единственные разы, когда я видел его — это во время поимки Валентина и в день призыва, — Магнус заметил, как глаза Инквизитора блеснули от упоминания о недавних событиях. — Во время поимки? — Да, он был там, — Магнус немного порезал на стуле. — И помог мне поймать его, практически сделав половину работы за меня. — Так ты работаешь с ним? — она взяла ручку, желая начать писать, где же Магнус ошибся. — Слушайте внимательно, мисс. Я сказал, что он сделал половину работы за меня, а не о том, что работал с ним, — он вздохнул, закрывая глаза на мгновение, прежде чем вновь их открыть. — И? Мне нужны детали, — щелкнув ручкой, она приготовилась, переводя взгляд от бумаг к Магнусу, словно хотела, чтобы Магнус прокололся и у неё была причина отправить его под суд. — Я знал, где был демон, когда он направлялся к моему лофту. Я телепортировался, пытаясь найти следы его магии, чтобы отследить его. У меня получилось найти кровь и использовать ее, чтобы отследить его путь до Валентина, где он разошелся и ранил каждого сумеречного охотника, а Валентину в руку воткнул Меч Душ. Инквизитор записывала это, практически опуская части, где Магнус упоминал себя, полностью фокусируясь на Алеке. — Как вам, вероятно, известно, Валентин был проклят Мечником. Когда я прибыл после того, как телепортировался на склад, он уже был там… — Демон? — Да, — Магнус сделал глубокий вдох, прочищая горло, пока его прервали. — Он просто взглянул на меня, а затем ушел. На мой взгляд, у него нет плохих намерений. Возможно, Валентин захватил его и подчинил себе, но никто не может держать такое мощное существо под контролем так долго. — Хмм, — он постучала ручкой по столу. — Так ты считаешь, что демон безопасен? Этого он не ожидал. Но его не удастся обмануть, ведь это все еще Конклав. — Вы хотите выследить этого демона, но думаете, что он безопасен? С чего такая перемена? — О, это не у меня следует узнавать о перемене. Я все еще против этого ничтожества и того, что он украл у нас. Я спрашиваю тебя, — она указала ручкой на грудь Магнуса. Изабель прикусила язык. — Потому что я никогда не видела тебя таким вовлеченным в дела сумеречных охотников с тех пор, как произошёл этот несчастный случай. — Позвольте мне напомнить вам, что это был ваш несчастный случай, а не мой. Валентин схвачен, а демон не намерен причинять вред кому-либо, кроме людей, который причинили вред ему. Я думаю, оставить его в покое и заняться своими делами будет куда лучше, чем гоняться за тенью. И да, это иронично, но зачем тратить время на отслеживание того, кто никогда не покажется, если не захочет быть найденным. И не похоже, чтобы у меня был выбор в этом вопросе, раз уж вы хотите, чтобы я следовал вашим приказам. Подумайте об этом, и действительно подумайте о мире, который вы могли бы обеспечить прямо сейчас. Валентина больше нет, и, честно говоря, я думаю, что демон сделал нам одолжение, проклянув его жизнь на страдания. Я говорю, что позволить ему быть свободным — достаточная благодарность, раз уж он сделал то, что мы все не могли сделать в течение многих лет. Изабель все еще молчала, соглашаясь с тем, что говорит Магнус, но также зная, что он неплохо держится. Инквизитор просто смотрела, бесцельно постукивая ручкой, пока Магнус продолжал. И лишь когда он остановился, она вздохнула. — У него до сих пор наш меч. Он нам нужен для настоящего порядка, — он перевернула свои бумажки, показывая Магнусу всю информацию об Алеке, которая у них была. Не так много, но уже больше, чем пару недель назад. — И чем дольше мы здесь сидим — тем меньше шансов, что Меч Душ вновь станет нашим, навсегда оставшись в руках этой демонической крысы. Магнус взял бумаги, просматривая их и замечая пару ошибок. Они не знали его имени и настоящего роста, но знали о его силах; еще там были странные комментарии о том, что он мог быть массовой иллюзией или испытанием от ангелов. — И это проблема? — поинтересовался Магнус, глядя в бумаги, на что Инквизитор лишь хмыкнула. — Конечно, он… -…держит орудие подальше от рук людей, которые могут активировать его настоящий потенциал, — Магнус ощутил небольшую радость победы от шокированного лица Инквизитора. — Да. Я знаю, для чего меч. И чем дальше он от вас, тем лучше. Почему вы думаете, я не тороплюсь помочь вам с его возвращением? Это угроза для моего народа, оружие, которое может уничтожить нас всех одним бестолковым и необратимым ударом. Положив бумаги обратно на стол, он развернул их кончиками пальцев, глядя прямо в глаза Инквизитору. — Что, если эффект обратится? Если меч станет слишком демоническим, то мы, сумеречные охотники, можем оказаться в опасности, — теперь даже Изабель слышала, как её голос еле заметно дрожал. Она медленно сдавалась, у неё заканчивались варианты и вопросы, чтобы обвинить его. — В таком случае я сделаю все возможное, чтобы защитить от него Изабель, — ответил Магнус, склонив голову и сладко улыбнувшись. Хотя, улыбка больше была похожа на замаскированную ядовитую. — Объяснись, почему ты не пришёл сегодня вовремя. — Моей магии нужно было восстановиться. Отслеживание того, кто не хочет быть найденным — не самая простая задача, — вышло достаточно хорошее оправдание, и инквизитор, кажется, купилась на это, к радости Магнуса. — А что насчёт его имени? Ты его знаешь? Магнус затих, обдумывая то, что она только что спросила. Почему его имя так важно для них? Раньше их не беспокоили подобные детали, потому что никак не помогали найти его. — Какое это имеет значение? Удар её ручки пошатнул спокойствие Магнуса. — Ты знаешь его или нет? Отвечай на вопрос. Он понял, что слова теряются. Конечно, он знал его имя. За этим именем он видел его улыбку, мечты и желания. Магнус видел Алека, прикасался к нему — он любил его. И он не мог ничего сказать о нем, потому что мир слишком опасен, и люди могут причинить боль Алеку не раздумывая, поэтому Конклаву нельзя было знать что-то настолько мощное, как имя. Магнус не позволит им использовать то единственное, что Алек помнит, потому что его имя все еще принадлежало ему. Он помнил только его и ничего больше; это все, что у него есть. — Я не знаю его имени, и не вижу в нем нужды в данной ситуации. Вы здесь, чтобы обсудить мою преданность, а не выпытывать информацию о демоне, о котором, кажется, знаете все равно больше меня, — Магнус прикусил нижнюю губу всего на секунду, снимая нервное напряжение. — Мы знаем это, — кто бы знал, что три простых слова бросят Магнуса в холод. — И мы собираемся использовать эту информацию. Инквизитор достала конверт, на котором красными чернилами было написано имя Магнуса. Официальная восковая печать Конклава запечатывала информацию внутри. Изабель тихо вздохнула в стороне. Если внутри имя Алека или даже информация о том, кем он был, то Магнус не знает, как ему вылезти из этой ямы. Все, что он думает об Алеке, может измениться из-за слов на листе бумаги; из-за информации, которую они держали в секрете, ведь она представляла собой прошлую жизнь Алека. — Что это?! — Магнус потянулся за конвертом, но Инквизитор отвела руку назад, заставляя мага замяться, используя этот момент слабости, когда его рука повисла в воздухе. — Ты кажешься ужасно заинтересованным в том, кого предложил мне игнорировать, — ухмылка на её лица была отвратительной. — Но, возможно, тебе просто любопытно, как и всем остальным людям. Так или иначе, ты не человек, так что, возможно, это жажда большей силы, которая заставляет тебя узнать о нем все. Довольно грубо с нашей стороны забрать всю славу себе, не так ли? Магнус был готов взорваться. Её тон и слова заставляли его чувствовать себя некомфортно, грязно. Он не должен был позволять этому раздражать его, но все только ухудшалось со временем. Магнуса можно было назвать человеком, жаждущим внимания в определённые дни, но когда это было сказано подобным образом и против Алека, это злило его до глубины души. — Вы ничего обо мне не знаете, — он уселся обратно, пока у него все еще чесались руки узнать, что в этом конверте, несмотря на то, что его поставили на колени. — И не смейте утверждать обратное. Никто не знает. Только Алек. Только Алек знает его до глубины души. Алек знает о его маленьких причудах и недостатках. Он знает, какая улыбка хорошая или плохая, или какую часть его шеи поцеловать, чтобы заставить кровь пульсировать в венах и создавать искры. — Отследи его снова. Забери Меч Душ, — её слова были строгими, конкретными. — Нет, — таким же был ответ Магнуса. — Ты единственный, кто способен на это. Если он не видит в тебе врага, как в случае поимки Валентина, то с ним легко будет стать союзниками. Быстро и эффективно, как ты должен уметь. Заберите меня из этой комнаты. Заберите меня из этой комнаты раньше, чем я перестану, черт возьми, сдерживать свою магию. Магнус был вне себя. Она сказала, что Алека будет легко обмануть, манипулировать им и использовать ради собственной выгоды, что было просто отвратительно. Это выставляло его слабым, словно от него было легко избавиться, когда Магнус заберет меч. — Я не буду этого делать, — Магнус изо всех сил пытался сдерживать гнев, сжимая челюсть и пытаясь звучать благородно, как он обычно делал. — Я вам не мальчик на побегушках, когда этот человек не сделал ничего, кроме помощи. Он даже не показался нам, а вы все равно обвиняете его, словно он какой-то преступник. — Потому что он преступник, и всегда им был, — Изабель увидела, как Магнус заметно напрягся на этом. — В этом конверте больше, чем просто имя. Здесь его прошлое. Эти слухи и истории о нем оказались правдивы, и мы будем использовать их, чтобы получить Меч Душ любой ценой. Он не принадлежит ему и никогда не будет, пока есть Конклав. Магнус оставался неподвижным, глядя на конверт как на врага, ничего не понимая. В этом конверте могло быть прошлое Алека, его воспоминания, его семья. Одна часть Магнуса хотела сбежать и посмотреть, что в нем, только если Алек это одобрит — но ещё в нем было любопытство. Алек был преступником, или, по крайней мере, так утверждал Конклав. Они могли просто обвинить его в чем-то незначительном, но Магнус сильно сомневался, что даже эта информация будет точна. Как они могли узнать что-то об Алеке, если все о его прежнем существовании было, очевидно, стерто? — Это невозможно. Никто не знал о Мечнике до падения. Все, что известно о нем — это слухи или страшилки на ночь, — Магнус сделал паузу, когда она подтолкнула конверт ему, а звук от соприкосновения дерева с бумагой становился все болезненнее по мере его приближения. — Если это какая-то взятка… — Это не взятка, — что, очевидно, было ложью. — Но я знаю, что ты благородный человек, как бы мне ни хотелось этого признавать. — Вау, комплимент. Должно быть, вы отчаянно нуждаетесь в моей помощи, раз опустились до комплиментов, — фыркнул Магнус, убирая ногу с ноги и отталкивая конверт обратно. Но она остановила его полпути своей рукой. — И я знаю, что благородство — сильный союзник. Ты не знаешь, кто он на самом деле, кроме якобы застенчивого и обузданного демона. Каким он был раньше, каким он все еще может стать из-за своих прошлых действий и целей, — сейчас её речь еще больше сбивала с толку. Как он может верить в то, что она говорит правду? Но может ли Магнус верить Алеку, вместо своих инстинктов? Он внезапно ощутил холод, а в коже стало тесно от мысли о борьбе между двумя мнениями: человека, которого он любит и официальным документом. В глубине души Алек все еще был Алеком из прошлого, независимо от того, насколько пламя его выжгло. Из него могли сделать монстра, но улыбки и то, как он обнимал Магнуса, говорили совершенно другое его сердцу. Это был Алек, в которого он влюбился, с которым провел последние дни — и даже обещал провести целую жизнь. Конечно, обещания могут быть нарушены, но он чувствовал, как это обещание поддерживает его, обволакивает тело как одеяло, даёт ему надежду. Одеяло, сделанное с любовью и заботой. Если Алеку с Магнусом потребуется время, чтобы сдержать это обещание, то одеяло будет обнимать их вечность, чтобы держать в тепле даже в самых тёмных уголках вселенной, где смогут воспарить их души, когда их бессмертию придёт конец. Но пока Магнус смотрел на запечатанный конверт, ткань одеяла изнашивалась от неуверенности, ведь Магнус не знал, что выбрать. Возможно, он увидит информацию и использует её? Но как? Как ему вообще использовать подобную информацию? Это не поможет ему быть свободным, и не поможет избежать войны. Тупик. Это информация, которая либо отдалит Магнуса от Алека, либо их сблизит. Возможно, ничего из этого, но он знал, что Алек не обычный охотник, он должен был быть каким-то особенным, или… преступником, получившим этот адский приговор. — У тебя есть возможность взглянуть на это один раз. Это официальная информация от Конклава и я не должна её разглашать, но я надеюсь, что она изменит твоё отношение к нему. Изменит отношение? Магнус сглотнул, и любопытство победило. Магия обладала большой силой в этом мире, но ещё большей силой обладали знания. Потому что знание, как контролировать магию и навыки обращения с ней делали вас сильнее, чем противника. Если Конклав знает что-то, чего не знает Магнус, то поле битвы становится смертельным, и явно не в его пользу. Взгляд Инквизитора заставил его нервничать, поскольку вместо проверки его на верность, они пытались разузнать об Алеке. По сути, это было связано, но Конклав ведь не знал, что пару часов назад Магнус стонал имя того, на кого они охотятся. Он слегка посмеялся над этой мыслью, что сбило Инквизитора с толку. — Что смешного? — Да так, кое-какие мысли. Не думаю, что вам будет интересно, — Магнус взял конверт, к большой радости Инквизитора, но не спешил открывать его. — Но что произойдёт, если я открою его? — Тогда, — она уселась, указывая на предмет, который стал самым важным в комнате за последнюю минуту. — Ты согласишься помочь нам отследить его. Эта информация бесполезна, если ты не собираешься помогать. Магнус посмотрел на неё, вставая, а Изабель подошла. — Как чья-то история может помочь в поисках? Откуда вам знать, что там правда? — Инквизитор не ожидала такого вопроса, замолчав на пару секунд. Ей было сложно сохранить самообладание, учитывая, что она ненавидела мужчину, сидящего перед ней. Было больно искать помощи у того, кого презираешь, особенно, когда не было другого выбора. Магнус находился в одной лодке с ними, но надеялся, что информация внутри конверта поможет Алеку быть свободным хотя бы частично. — Потому что воспоминания важны для людей. Если у нас они есть, то мы можем использовать их как наживку. Магнусу хотелось смять конверт в комок, потому что от ее слов в нем закипал гнев. Улыбка довольно удачно скрывала тигра, рычащего в его груди и готового наброситься. — Значит, они не настоящие? — О, они очень даже настоящие, — Магнус моргнул. Откуда они могли знать? — И ты кажешься сбитым с толку. В отличие от тебя, мы связаны с ангелами. Конечно, они бы помогли нам вернуть орудие, но они не вправе помогать нам своими силами, поскольку это может изменить судьбу, но они могут направлять нас сообщениями и подсказками. Это, — она указала на конверт в руке Магнуса, — Наша подсказка. Указание. Это неправильно. Это неправда. Магнус опустил взгляд на объект в своих руках, и собственный вес показался ему ничем, в сравнении с кольцами на пальцах. Информация, которой они располагали, должно быть, была небольшой, но, похоже, её оказалось достаточно, чтобы позвонить Магнусу и отчаянно пытаться заставить его помочь. Неужели прошлое Алека было настолько неизвестным, что пришлось вмешаться ангелам. Что бы произошло, не сделай они этого? Каждую кость в его теле пронзил холод, но его сердце все еще билось. Он будет держаться за надежду столько, сколько сможет, до тех пор, пока сердце позволяет ему. Магнус сел обратно, кладя конверт на стол. — Итак, Бейн, ты хочешь знать правду?***
— Мне кажется, что вино наконец-то ударило ему в голову, если быть честным, — Рагнор прислонился к кухонной стене с чашкой чая в руке, медленно помешивая жидкость. — О чем он только думал? Катарина сжимала пальцы, сидя на одном из кресел и ожидая прибытия Алека. Она не сводила взгляда с телефона на кофейном столике с тех пор, как пришел Рагнор. Не то, чтобы она не желала слышать его жалоб, но Магнус ничего не писал уже больше получаса. Время тянулось, но все еще не было никаких признаков того, что что-то происходит. Катарина была в неведении, и беспокоилась, что Алек был как-то связан с молчанием Магнуса. — Ощущение, что он пытается победить в каком-то развлекательном шоу — у кого будут самые необычные и запрещенные отношения. Что же, если бы я был судьей, то Магнус бы получил дополнительные очки к своей победе. — Как бы сильно я тебя ни любила, Рагнор, но ты не помогаешь, — Катарина поднялась с кресла, отправляясь налить себе новую чашку кофе. — И я сомневаюсь, что ты бы помог Магнусу, будь он здесь. Это его решение, не наше. — Чертовски безумное решение. — Да, но мы обещали всегда поддерживать его, не так ли? — на этом Рагнор вздохнул, медленно кивая. — Абсолютно все, даже странное влечение к высшим демонам. Рагнор хмыкнул, делая глоток чая, прежде чем сказать. — Напомни мне прочитать правила и условия в следующий раз, — он сделал еще один глоток, а Катарина медленно покачала головой. — Что? Разве ты можешь меня винить? Она нажала на кнопку, чтобы чайник начал кипятиться. Рагнор использовал всю воду, заваривая себе безумно большие чашки. Если подумать, то все это испытание с Алеком было средним по сложности в масштабе необычных вещей, которые происходят в этом мире. Рагнор носил безумно огромное количество зелёного цвета, интеллект Мэдзи был куда выше её возраста, а Катарина разбиралась с самыми глупыми и странными делами примитивных в больнице каждый день. Если сравнить их с Магнусом и Алеком, то невелика была разница. Магнус боролся за лучшую жизнь или же за жизнь, в которой он будет чувствовать себя любимым не только в качестве друга. Если Алек действительно заставляет его улыбаться, то Катарина готова поддерживать его так долго, как потребуется, независимо от того, как тяжело ей будет. Магнус сделал бы то же самое для неё. Но не по этой причине она готова помочь ему, а потому, что она хочет, чтобы Магнус был счастлив. Он заслуживает счастья после многих лет с разбитым сердцем. — Нет, но ты должен понимать, что речь идёт о нашем Магнусе. Он сказал мне, что нет смысла влюбляться, потому что каждый раз, когда это происходит — исход далёк от того, о чем ты мечтал. Должно быть, этот парень особенный, раз он готов пойти на такое и бороться за него. Рагнор вынужден был согласиться, что Катарина умела убеждать. Возможно, это все влияние Магнуса. Рагнор вздохнул, нервно потирая нос. Он знал, что, в конечном итоге, поможет. Но так же он знал, что Магнуса может ожидать настоящая боль, особенно, если он потеряет голову от любви. Хотя, судя по тому, что Катарина объяснила ему по телефону — это уже произошло. Когда Катарина закончила разговаривать с Магнусом, её первоначальной мыслью было справиться со всем в одиночку, чтобы увидеть, кто Алек такой на самом деле, когда на него не оказывается давления и ему не нужно защищаться. Но Рагнор решил позвонить, спрашивая её, как прошёл день, и в итоге доходя до этого момента. Когда Рагнор узнал о маленькой выходке Магнуса, ему захотелось вернуться обратно в портал, через который он попал сюда. Катарина настояла, чтобы он остался, и они смогли вдвоём оценить этого демона, чтобы узнать, подходит ли он Магнусу и стоит ли их потраченного времени. Сначала Рагнор отказался, сжимая собственную руку и пытаясь проснуться от этого пьяного сна, но, похоже, Магнус действительно возглавил топы Рагнора с точки зрения целей. — Давай будем надеяться, что так и есть, — на этом Катарина улыбнулась. — Наш хороший друг заслуживает перерыва. Рагнор, наконец-то, сдался. Особенно, учитывая, что Катарина почувствовала, как её защита слегка деформируется от присутствия кого-то нового. Она тут же почувствовала, насколько сильна мощь этого человека, который, словно буря, заходил в её дом. Катарина очень сомневалась, что у этого парня самая милая улыбка, как утверждал Магнус, поскольку она не могла слышать шагов, идущих по коридору, отчего еще больше разнервничалась. Рагнор заметил её взгляд на большие двойные двери голубого цвета, поскольку её дом стоял в сельской местности, в тишине побережья. Он, должно быть, уже был снаружи или как раз собирался постучать в дверь. — Он здесь? — спросил Рагнор, с интересом подаваясь немного вперед. Катарина кивнула, в последний раз взглянув на Рагнора, прежде чем направиться открывать дверь. Независимо от того, как Магнус доверял ему, Катарина не могла рисковать своей жизнью, основываясь на чьем-то мнении. Одна из её рук была спрятана за спиной, с пальцами наготове, по которым медленно струился голубой туман. Готовая защититься, она ждала его прихода. И, к её большому удивлению, он постучал. Еле слышно, словно он боялся постучать по дереву и тем самым объявить, что он здесь. Катарина оглянулась на Рагнора, который пожал плечами и снова сделал глоток чая. Взявшись за дверную ручку, она медленно повернула её и открыла дверь, высовывая лицо, на которое спали черные, кудрявые пряди. За дверью стоял Алек, со спрятанными в карманы руками, выглядя еще более напуганным, чем Катарина. Она улыбнулась ему, поскольку он не двигался и вообще не проделывал никаких действий. И, к её большому удивлению, она увидела в ответ улыбку, которую описал Магнус. Алек хотел даже помахать рукой в качестве приветствия, но побоялся, что если вытащит руки из карманов — будет выглядеть так, словно собирается напасть. Поэтому он отступил назад, позволяя Катарине раскрыть дверь и не чувствовать угрозы. — …Алек? — то, как она произнесла его имя, было, скорее, похоже на вопрос, словно она не была уверена, что его действительно так зовут. — Приятно познакомиться, — Алек не знал, что ещё сказать. — Надеюсь, я не помешал. Должно быть, он знал, что в её доме находятся еще люди, или, по крайней мере, чувствовал их. Катарина улыбнулась ярче и покачала головой. Его плечи были опущены, а одет он был в красивый строгий костюм. Конечно, джинсы на нем были обтягивающими, но выглядело это хорошо. У Магнуса определенно был хороший вкус. Несмотря на это, Алек спрятал свои шрамы, Катарина могла сказать это благодаря своей магии. Она отозвала магию из спрятанной руки, используя её, чтобы пригласить его внутрь. — Вовсе нет, я здесь, чтобы помочь тебе, — на этом Алек улыбнулся чуть шире. — Пожалуйста, проходи. Он вежливо кивнул, глядя на коврик у порога, прохрустевший под его туфлями. Как только он перешагнул порог, защита зацепилась за его силы, заставляя Алека скорчиться от боли и остановиться. — Ох, прости, — Катарина быстро щелкнула пальцами, не так изящно, как Магнус, но в своем собственном стиле, чтобы отозвать защиту. — Я не знала, собираешься ли ты ворваться или просто войти. У меня здесь спящие гости. Алек потер заднюю часть шеи, где магия потянула его за позвоночник, немного хмурясь, пока боль отступала. Алек не мог злиться на Катарину, ведь она просто предохранялась. На самом деле, он ожидал этого, но все равно было больно думать о том, что пусть она и доверяла Магнусу — на него она смотрела с подозрением. — Все в порядке, — Алек засунул руку обратно в карман своих джинсов. — Я понимаю. Магнус научил его манерам, уважению. Они и так у него были, но он не видел смысла их использовать, если он никого не знал. Его любимый напомнил ему, каково быть порядочным человеком, потому что Магнус привнес в него лучшее. Или, по крайней мере, то, что осталось от прежнего Алека. Катарина продолжала улыбаться, оглядывая его с головы до ног и замечая Меч Душ позади его спины. Рукоять торчала из-за шеи, выглядя более демонической, чем сам Алек. Она была удивлена, каким маленьким он выглядел, словно пытался спрятаться и скрыться от света. Он нервничал, и это небольшое чувство оказалось новой надеждой для Катарины. Алек мог чувствовать, он не был пустой оболочкой, как большинство демонов. Это могло сработать. — Это Рагнор, — она указала на своего друга, который в ответ помахал и подмигнул. — И ты, наверное, уже знаешь, что я Катарина. Магнус сказал, что тебе нужна помощь? Алек встал посреди комнаты, кивая Рагнору, когда тот поприветствовал его. Он молчал, стараясь не говорить, если того не требовалось. Но когда Катарина спросила о помощи, он не понял, что она имеет в виду. — С Конклавом? — Нет, тебе самому, — на этом Алек нахмурился. — Что-то про исцеление. Я знаю, что на тебе чары, так что ты нам не показываешь? Больше всего Алек боялся показывать свои шрамы. И теперь Катарина смогла с лёгкостью определить это с помощью своей магии. Он был уязвим, а этого она не ожидала увидеть. Алек опустил взгляд в пол, сжимая руки в карманах и делая глубокий вдох. Он пару раз запнулся, прежде чем составить последовательное предложение. — Я… я был сумеречным охотником. Но я думаю, что вы уже об этом знаете, если слышали истории, — Алек поднял взгляд, но старался избегать магов. — И я ничего не помню о своей прошлой жизни. — Чары скрывают твои руны? — Катарина наблюдала за изменениями в его выражении лица, и заметила нотки боли. — Нет, или… что-то вроде того. Они были рунами раньше, — он все еще не убрал чары, потому чувствовал, что если сделает это, то маги изменят свое изначальное мнение о нем — каким бы, черт возьми, оно не было. Катарина подмечала незаметные жесты, нервные подергивания и резкие вдохи, пока его речь оставалась неизменной. Это было полной противоположностью тому, что она ожидала, и теперь она поняла, почему Магнус так старался освободить его. Он не монстр. Алек был вынужден стать демоном, чтобы найти покой, но он не мог, когда весь мир был против него. Слова 'покой' даже не было в его лексиконе, пока не появился Магнус и не вытащил его из ямы, которую он думал, что никогда не покинет. Как бы иронично это ни звучало, но это было верно в физическом и ментальном смысле, потому что именно Магнус призвал его обратно на смертную землю. Алек был немного, немного благодарен жадности сумеречных охотников, ведь именно из-за неё он оказался здесь, ведь глубоко внутри он всегда чувствовал, что ему кого-то не хватает. Да, он всегда был один, но это чувство не исчезало из его сердца, словно оно было там ещё до того, как он пал в Эдом. Это был самый тяжёлый вопрос для него. Что, если он оставил любимого человека? Но почему тогда он чувствует, что его никогда не любили по-настоящему? С Магнусом чувство было постепенным, медленно становившимся все более и более сильным — и затем, оно внезапно обрушилось на него. Это было похоже на рождение водопада, когда эрозия скал занимала многие годы, но когда Алек нашёл этого человека — вода начала падать и ударяться о землю. Его любовь к Магнусу была водопадом; природным чудом, скрывающимся веками, после раскрывшим свою красоту. К тому же, они были бессмертны, что давало им неограниченное время для создания этого водопада и безмятежной среды для их отношений. Их любовь была настолько редкой, настолько уникальной, что их самих можно было назвать мировым чудом. Но они собирались скрывать свой маленький секрет, держа их любовь поближе к сердцам, пока лишь шепот ветра уносит их смех и украшает их любовью остальной мир. Магнус научил его многому, и это заставило Алека улыбнуться. Магнус любил его за то, кто он, а не за то, чем он владеет. И это было важнее всего для него. Потому что у него не было многого; никаких воспоминаний, чтобы похвастаться, или целей, о которых можно было бы поговорить — он был просто Алеком. Потерянным, чувствующим боль, но таким сильным. В этой силе Магнус и нашёл свое счастье, свое желание оставаться сильным. — Они все еще на тебе, а это должно что-то значить, — она сделала шаг ближе, но Алек не отступил в страхе назад, как она предполагала; он даже не вздрогнул. Должно быть, он начинал им доверять. — Я всегда думал, что это просто напоминания, — Алек расправил плечи, моргнув пару раз, прежде чем позволить чарам исчезнуть. Взгляд Катарины немедленно задержался на шраме с левой стороны шеи. — Всему есть причина, особенно, в нашем мире, — она развернулась, ища свои очки и блокнот, при этом внимательно следя за Алеком. — И я собираюсь помочь тебе выяснить, почему это все произошло. Алек вновь нахмурился, поскольку эти слова были слишком хороши, чтобы быть правдой. — Ты… ты собираешься? — Конечно, — Катарина улыбнулась, осторожно водружая очки на нос. — Я врач, и помогать — моя работа. К тому же, ты 'лапшичный гость' Магнуса. Это подогрело интерес Алека, и он оказался слегка в замешательстве. После улыбка появилась на его губах, и он покачал головой. — Так это ты выбросила ту еду, — Катарина подмигнула, подходя ближе и щелкая ручкой. — А я хотел её съесть, знаешь ли. — Ах, — хмыкнула она. — Я никогда не наедаюсь лапшой, да и вы могли поесть что-нибудь куда полезнее лапши. Магнусу должно быть стыдно за заказанную лапшу на свидании. Катарина усмехнулась, не глядя прямо на Алека, но слыша его тихий вздох. — Свидании? Оу… нет, тогда мы не были вместе, — он вновь сглотнул, наконец опуская взгляд на блокнот. — Или, все же, были? — Это уверенность, которая мне нужна! — Рагнор закатил глаза, глядя на них, отталкиваясь от стены и направляясь прочь, пока Катарина продолжала говорить. — Если ты мне позволишь, я могу посмотреть шрамы и все остальное, что может тебе помочь. Алек не видел в этом вреда, потому что она давала ему выбор. Он верил, что она действительно была здесь, чтобы помочь, а не превратить его в объект исследований для книги магов. Она уже что-то записывала в блокноте, например, его рост, как выглядит шрам на его шее, а так же некоторые жесты, обозначающие, что он нервничает. — Почему ты мне помогаешь? Внезапный вопрос заставил Катарину приостановить записи, чтобы взглянуть Алеку в глаза. — Я верю, что ты то, что нужно Магнусу, в каком-то странном смысле. Если он счастлив с тобой, то я готова помочь тебе. Друг Магнуса — наш друг. — Просто, я ведь не обычный друг, верно? — ответил Алек, и Катарина кивнула, хихикая. — Ах, да, немного необычный. Ярлык высшего демона не упрощает знакомство, — Катарина отошла, уводя Алека в сторону своего медицинского кабинета, продолжая говорить. — Но это не должно мешать тебе доказывать, что люди неправы. Без обид, но твоя улыбка просто очаровательна. Алек залился румянцем, следуя за Катариной, пока Рагнор, казалось, не собирался идти за ними, допивая свой напиток. — Кажется, Магнус говорил что-то подобное раньше, — Алек осмотрел комнату, в которую вошёл, замечая различные баночки со сверхъестественными ингредиентами. — И иногда я понятия не имею, что делать с этими отношениями. Алек потрогал какое-то растение, хмуря брови, пока он пытался выяснить, оживет ли это растение, чтобы укусить его. Растение было фиолетового цвета с небольшими красивыми белыми цветами. Катарина стукнула его по руке, цокнув языком, и Алек принял вид ребёнка, которого застукали за кражей карандашей. Возможно, ему не стоит играть с вещами, которых он не понимает. — Что значит иногда? — кажется, Катарина продолжала записывать, садясь за свой стол. Санитарная комната была в тёплых тонах, как и ожидалось. На стене висели плакаты, начиная с анатомии примитивных и заканчивая строением драконьего крыла. Алек заинтересовался этим плакатом, задаваясь вопросом, видел ли он в Эдоме драконов, но не мог припомнить. Посередине стояло кресло, похожее на стоматологическое, с лампами и инструментами вокруг него. Алек подумал, что оно может выглядеть немного угрожающе для тех, кто не знает, насколько мила женщина, владеющая этим местом. Катарина улыбнулась его любопытству, потому что это обозначало, что он, по крайней мере, готов учиться. Маленькие вещи имели значение, и это была одна из них. — Иногда все кажется естественным, словно так и должно быть. А иногда мои мысли пусты, — он развернулся, чтобы сесть в кресло, полагая, что его все равно скоро попросят сесть. Алек понятия не имел, о чем думала Катарина, но ему нужно было начать доверять кому-то, помимо Магнуса. Помогало то, что Катарина уже была доверенным другом его любимого. — Это интересно, — она сделала еще несколько пометок. — Это может означать, что ты все еще учишься. Что-то из этого является инстинктами, побуждениями. Ты высший демон, что означает, что за твоей спиной какой-то смертный грех, или даже несколько. — Оу, — Алек почесал руку. — Побуждения делать плохие вещи? — Не обязательно. Они считаются плохими, к примеру, как простая биология, секс — у тебя уже было такое желание, не так ли? На этом слове Алек покраснел. Сейчас ему совсем не нужны были такие картинки с Магнусом в его голове, особенно, когда тот произнёс его имя во время наслаждения сегодня. — Думаю, да, поскольку оно возникает довольно часто, но все равно не так часто, как жажда крови. — Кровь может быть топливом для Меча Душ, а ты его хранитель. И да, Магнус уже посвятил меня в подробности, — Катарина подняла взгляд, замечая, как Алек улыбается, глядя в пол, а его глаза сияют. — Он гордится тобой, очень гордится. На этом Алек поднял взгляд, глядя на неё, словно надеясь услышать это снова. — Правда? — Мм, — Катарина встала из-за стола и направилась к Алеку. — Ты сам не знаешь об этом? Он медленно покачал головой, не сводя с неё глаз, пока она приближалась к нему с улыбкой. — Ты действительно просто потерянный парнишка, не так ли? — с грустью вздохнула Катарина, пока Алек улыбнулся. — Не стоит грустить по этому поводу. Я уже, вроде как, привык ко всему этому, — он пожал плечами, но Катарина была с ним не согласна. — Это не значит, что ты не заслуживаешь того, чтобы узнать, кто ты. Не только для себя, но и для Магнуса. Алек оказался потрясенным этой фразой. — При чем здесь Магнус? — Ты хоть представляешь, насколько виноватым он будет себя чувствовать, если проведёт вечность, отвлекая тебя от выяснения правды? Подумав об этом какое-то время, Алек подергал носом и хмыкнул. — Что, если я не хочу помнить этого прошлого? Что, если я был ужасным и отвратительным человеком, с которым Магнус больше не захочет быть? — Алек сжал кулаки, чувствуя, как его мышцы кричат от бесполезного сокращения. — Дорогой мой, Магнус простит тебя. Сейчас важно то, кто ты сейчас, а не то, кем ты когда-то был. Люди всегда меняются, а вот в лучшую или худшую сторону — это уже твоё мнение. И как по мне, ты завидный жених. Красивый, обладающий немалой силой, но так тепло улыбающийся по утрам. Алек рассмеялся, утирая одинокую слезу, которая угрожала упасть, когда он задумался над этим. — Об этом тоже Магнус тебе сказал? Катарина ухмыльнулась, замечая улыбку на лице Алека. — Пригласите меня на свадьбу? Алек хмыкнул, качая головой. — Ты никогда не увидишь меня на свадьбе. Катарина пробормотала что-то неразборчивое, отчего Алек нахмурился, предполагая, что она, вероятно, говорит что-то о свадьбе. — Отказывать Магнусу в возможности оформлять собственную свадьбу… ты действительно монстр, — пошутила она, открывая ящик, чтобы достать перчатки. Это было для её же безопасности, и Алеку было так комфортнее, поскольку он не особо любил контактировать с чьей-либо кожей — кроме Магнуса, очевидно. — Черт, я так и думал, что ты, в конце концов, узнаешь, — просиял Алек, а его настроение резко отличалось от того, с которым он зашёл в дом. Катарина посчитала это греющим душу. Магнус был прав, когда сказал, что Алек был совсем не таким, каким его выставляли в историях. Он просто потерянный мальчик, ищущий место, где будет чувствовать себя как дома, и нашёл его в Магнусе. Если бы Магнус не призвал его, то был бы этот день другим? Был бы он уже отправлен обратно в Эдом? Катарина поймала себя на том, что отвернулась от улыбки Алека на этой мысли, потому что все это, эта война — никогда не было виной Алека. И где-то глубоко, в глубине души, Катарина верила, что так было и в прошлом Алека. — Катарина? — Алек заметил, что она погрузилась в мысли, выглядя немного потрясенной. — Ты в порядке? Алек боялся, что сказал или сделал что-то не так, но Катарина лишь рассмеялась над собой и закрыла глаза. — Меня бесит, что Магнус иногда прав. Эта самодовольная улыбка, которая появляется на его лице каждый раз, будет преследовать меня вечно. Алек вопросительно приподнял бровь. — Что такого он сказал? — О, я не собираюсь тебе говорить, — Алек хмыкнул, расправляя плечи. — Поверь мне, ты сам захочешь это услышать. А вот это уже привлекло его внимание. Он немного оживился, пытаясь заставить свой мозг разгадать эту загадку, но это не сработало. — В любом случае, — Катарина прочистила горло, указывая на тело Алека. — Давай посмотрим, из чего ты сделан. Алек перевёл взгляд с её руки на свое тело. Он был не совсем уверен, что она имела в виду, пока она не показала на себе, чтобы дать ему понять, что имеет в виду. Его крылья и шрам от меча. Эти две вещи пошатнули его уверенность, ведь что она о них подумает? Катарина увидела его замешательство и сделала медленный шаг ближе к нему. Она взяла его за руку, поглаживая большим пальцем по руке; простой жест, напоминающий ему исключительно о Магнусе. И она знала это, потому что улыбка украсила её лицо, когда плечи Алека расслабились. Алек посмотрел на неё в ответ, собирая все частички вместе. — Это ведь жест Магнуса, не так ли? — Он обхватил руку Катарины полностью, чувствуя себя куда спокойнее и вспоминая, как когда-то на её месте был Магнус. — Да, он так делает, чтобы успокоить близкого человека, а я вижу, что ты нервничаешь. Я была права, думая, что это напомнит тебе о нем. Алек улыбнулся, держа её за руку. Он чувствовал себя куда лучше, когда в его мыслях было напоминание о Магнусе. Проглотив свои сомнения, Алек встал, отпуская руку. Катарина развернулась, чтобы не смущать его, делая вид, что чем-то занята, так что никто не видел, как он сражается со страхом, который, как считали многие люди, ему не свойственен. Если бы Магнус был здесь, то никакого страха бы не было; он бы даже об этом не думал. Его дерзкая улыбка и отношение к Магнусу во время призыва источали уверенность, кроме той небольшой улыбки на пару секунд. Алек положил Меч Душ на кресло, снимая пиджак, аккуратно складывая его и кладя сбоку, вместе с белой рубашкой. Поначалу он почувствовал прохладу, но мысли с задворок сознания остановили его нервозность. Ему нужно сделать это не только ради себя, но и ради Магнуса. Катарина, развернувшись, не сразу подняла взгляд, замечая серию шрамов боковым зрением. Особенно бросался в глаза большой шрам в центре груди, резко прерывающийся у мышц живота. У Магнуса, определенно, был вкус, судя по тому, как выглядело тело Алека, но оно шло в придачу с историей поверх кожи. Когда, она, наконец, посмотрела на него, её глаза немедленно принялись осматривать каждую руну, вспоминая их названия и записывая их. Рядом с названием руны она записывала, где она расположена на теле Алека, поскольку эта информация могла позже пригодиться. — Они причиняют тебе боль? — Нет, — Алек приложил руку к груди, проводя большим пальцем по краю большого шрама. — Кроме тех, что на спине, время от времени. Они начали болеть недавно из-за… развития нового, я думаю. — Развития нового? — Катарина осторожно приблизилась к Алеку, и он развернулся, давая ей взглянуть. Её вздох заставил Алека напрячься. Но ей не было противно, и она не была шокирована — она была поражена. — Алек, у тебя шрамы от крыльев. И они… они исцеляются? Аккуратно дотронувшись перчаткой до правой лопатки, она надавила на неё, наблюдая, как мышцы вокруг слегка смещаются. А затем Катарина стала свидетельницей чего-то настолько захватывающего и редкого, что не объяснить словами. Крылья Алека двигались под кожей, словно змеи, и сквозь шрам начали проталкиваться перья. Не было крови, и кожа не рвалась; это было естественно, словно его тело проделывало это уже тысячу раз. Его перья сияли, переливаясь под мягким светом лампы в комнате. Алек все еще был напряженным, но Катарина успокаивала его своими нежными прикосновениями. — Это… так странно. Я никогда не видела, чтобы демонические крылья так отрастали, словно ты больше не полностью демон, — Катарина потрогала перья, чувствуя, насколько они хрупкие даже через перчатки. — Перья, несомненно, еще молодые, но хорошо растут. Алек улыбнулся этому, глядя через плечо, пока внимание Катарины переключилось с его спины на стол, чтобы она могла взять инвентарь. Она вернулась с ножницами, отчего Алек шумно вдохнул. — Не волнуйся, я не собираюсь отрезать тебе крылья. Мне нужно всего лишь одно перышко для исследования. Я не знаю, являются ли эти крылья новым видом демонических или чем-то совершенно другим, — она встала позади него, с ножницами в руке. — Но если ты не хочешь, то все в порядке. Я могу найти другой способ. Алек задумался, но не мог спорить с тем, что это самый быстрый способ узнать, что на самом деле происходит с его телом. Алек знал, что Магнус исцеляет его, учит и помогает вернуть то, что он потерял. Но сейчас ему следовало узнать то, что может помочь Магнусу. — Только одно? — Алек защищал свои крылья, потому что однажды уже потерял их. Но ещё и из-за того, что Магнус был тем, кто вернул их; или, по крайней мере, так считал Алек. Одна лишь эта мысль делала каждое перышко его крыльев необычайно особенным для него. Учитывая, через какую боль он прошел и какую потерю испытал, когда потерял их. Потеря одного пера могла ничего не значить для остальных людей, но для Алека отрезание перышка приравнивалось к потере памяти. — Не надо, — Рагнор появился в комнате, держа в руках бокал и выглядя неуверенно. — Мы не знаем, как это отразится на нем. Если крылья молоды, то пусть растут. У нас есть время узнать, кто такой Алек; у всех нас. С одной стороны, Алек был рад, что он вмешался и остановил Катарину, а с другой, беспокоился, что время не на их стороне. Магнус обозначит это, когда вернется, но пока что Рагнор был прав. Рагнор уверенно приблизился к Алеку, похоже, не сильно заботясь о его волнении. Не то, чтобы он его не признавал, но он знал, что Алек не слабак. — Ты прав, но я думаю, что даже Алек не знает, что происходит с его собственным телом. Рагнор хмыкнул, осматривая перья, а затем несколько шрамов. — Очень странно, но беспокоиться не о чем. Его тело меняется, но оно достаточно сильно, чтобы выдержать изменения, которые ты видишь перед собой, — он указал на крылья. Они были больше, чем в прошлый раз, не намного, но достаточно, чтобы так казалось. Алек не мог сказать ничего, кроме того, что ощущал их тяжесть, но даже исходя из этого, он не мог ощутить разницы. Катарина, как профессионал во всем сверхъестественном и примитивном, должна была знать обо всем, чтобы иметь свою работу. И она была немного на взводе из-за того, что не понимала, что происходит с Алеком, учитывая, что это может быть опасно для Магнуса. — В конце концов, решение принимать Алеку, — вновь заговорил Рагнор, но теперь его голос казался куда более уверенным. — От него мы и будем отталкиваться. Алек перевёл взгляд с одного мага на другого, вздыхая. Он ненавидел принимать решения, которые касались его самого, потому что ему было куда проще руководить остальными, чем определять свою собственную жизнь. Честно говоря, у Алека даже не было мотивации в жизни, поскольку она была бесконечна. — Я бы хотел дать им еще немного вырасти. Они чувствительные, и я не… — Алек не был уверен, стоит ли ему заканчивать, но возрастающее беспокойство в легких все решило за него. — Я не хочу снова потерять их. Это звучит глупо, ведь потеря одного пера не уничтожит их, но этот образ в моей голове продолжает прокручиваться снова и снова. — Не беспокойся, я понимаю. Я просто никогда не видела ничего подобного раньше, это действительно поразительно, — Катарина коснулась запястья Алека рукой, улыбаясь и не позволяя мыслям ранить его. Рагнор кивнул, соглашаясь с ней и отходя в другую часть комнаты, чтобы поиграться с лепестками цветка. Катарина сделала пару заметок, прежде чем озвучить свои мысли. — Но я все еще не могу понять, почему тебе больно, — она прикусила краешек ручки. — Возможно, только эта часть твоего тела восстанавливается? — Ты считаешь, это исцеление? — вмешался Рагнор, возвращаясь и забирая у неё заметки к большому раздражению Катарины. — Возможно, что его тело медленно восстанавливает частички из прошлого. Собирается, словно пазл. Алек притих. О чем это они? К счастью, Рагнор заметил его замешательство и принялся объяснять. — Когда пазл собирают, то, обычно, начинают с нахождения внешних краев, — подойдя к доске, он взял ручку и принялся рисовать быстрый набросок человека. — Потому что как только найдены края — уже есть рамка, чтобы удерживать остальные части. Катарина поняла, к чему он ведёт, пока Алек щурился, а шестеренки в его мозге начинали крутиться. Ему становилось все яснее, пока Рагнор продолжал. — Возьмём остальные кусочки пазла за внутренние органы, благодаря которым мы функционируем и живём. Твои крылья были частью тебя раньше, и сейчас они восстанавливаются, заставляя эту часть твоего тела быть завершенной в физическом смысле. Они могут причинять боль или воспалиться, поскольку их рост — задача не из легких, особенно, учитывая, что они были внутри тебя так долго. Твоим плечам снова нужно будет приспособиться к дополнительной тяжести, а мозгу вновь открыть каналы, через которые ты раньше управлял крыльями. — Так, значит, я снова становлюсь самим собой? — Алеку понадобилось несколько секунд, чтобы обдумать полученную информацию. Рагнор пожал плечами, взмахивая рукой. — В основном, это метафора, — Алек простонал. — Но обычно мои теории верны. Я же не просто так книжный червь. Отчаянно глядя на рисунок, Алек не знал, что сказать. Если он вновь становится самим собой или его тело исцеляет то, что угли забрали, то он может потерять Алека, которым является сейчас. Это пугало его, потому что прошлое было неизвестно ему, а все, что недавно произошло у них с Магнусом, он хотел помнить как можно дольше. Если это счастье будет отобрано у него так быстро, то это станет ударом под дых. Алек не мог представить себе, как можно это забыть, но именно это он и вынужден был сделать с прошлым, забыв что-то или кого-то. Сейчас его собственное тело отнимало у него эту надежду, если теория Рагнора была верна. Обняв себя, Алек вздохнул. Это все вышло более напряженным, чем он хотел. Насколько трудно иметь простую жизнь? Жизнь, в которой он сможет увидеть весь мир вместе с Магнусом, исследуя и изучая культуры, кто которых раньше не было шанса узнать. Алек серьёзно хотел позвать его, но знал, какая у Магнуса большая ответственность перед своим народом. И, не поймите неправильно — Алек восхищался этим — но за столько лет ему нужен был перерыв, и Алек игнорировал тот факт, что у него впереди была бессмертная жизнь. — Алек, не стоит об этом переживать. Я имею в виду, ты, вероятно, все равно будешь, но ты больше не одинок, — Катарина мило улыбнулась ему, вручая ему обратно рубашку. Один, он не одинок. Магнус уже погасил это чувство, но теперь казалось, что и его остатки медленно исчезали. Мало того, что у него есть вторая половинка, теперь у него есть и союзники. У Алека есть друзья. И эта мысль была настолько новой и пугающей, что Алек почувствовал, как ломается. Для него больше не быть в одиночестве значило очень много; не чувствовать, что если он обернется, то увидит бесконечную тьму, следующую за ним. Сейчас он мог обернуться и увидеть людей, стоящих рядом с Магнусом и делающих тьму немного ярче вместе с его улыбкой. Когда Алек взял рубашку, его улыбка еще долго сияла, потому что что-то настолько маленькое, незначительное для других людей, означало для него целую жизнь. Кошмары исчезали, становясь ничем иным, как просто названием в книге или оскорбительным прозвищем — сейчас Алек был куда выше этого. То, что он видел доказательство того, что это действительно происходит, делало все еще более правдоподобным, а не просто игрой воображения, и у него появилась надежда. Ничего не могло утащить его на дно сейчас, потому что кто-то ещё, кроме Магнуса, увидел в нем человека. Надевая рубашку, он почувствовал, что одежда больше не кажется тяжёлой, но крылья все еще рвут ткань, поскольку им нужно оставаться снаружи. Несмотря на это, он почувствовал себя в безопасности в одежде, словно проснулся новым днем и пообещал себе выйти за дверь с улыбкой на лице. У него была улыбка на лице, как и у обоих магов, которые мысленно согласились, что этот человек — тот, кто нужен Магнусу. Конечно, тот факт, что он демон, всегда будет с ним, но как люди, постоянно осуждаемые за кровь, они могли понять борьбу Алека за принятие. Тем более, когда его имя вселяло страх в сердца многих. И все же, не было причин бояться. — Я не одинок, — он произнёс эти слова вслух, вновь подтверждая их, желая услышать свой собственный голос, а не тот, что у него в голове. — Потому что иначе я бы сдался. Алек сказал так, потому что это правда. Без Магнуса и других людей, держащих его за руку или называющих его имя — Алек был бы призраком. Если подумать об этом, то он даже не сможет быть призраком, поскольку как люди узнают о нем, если о нем нет даже воспоминаний? Пустота, холодный бесконечный тоннель, в котором нет ничего, кроме удушающей тишины. Это то, из чего сделаны кошмары, откуда они выползают, проклиная облака над крышами и проливая дождём отчаяние. Сила. У него были силы, чтобы продолжать двигаться, стоять, когда Магнус не может и помогать ему. Он не одинок, у него есть рука, которая поможет достать яблоко, висящее слишком высоко на дерево или разрешить загадку, когда его язык не может говорить. Моменты, которые он может разделить с другими людьми, даже личные, где одиночество значит что-то скорее священное, нежели грустное. Магнус с Алеком наедине могли означать комфорт. Желание не разрывать объятий до тех пор, пока не онемеет живот или конечности. После этого жар, изогнутые пальцы над кожей и острые кончики ногтей, впивающиеся в кожу. Вздох, обозначающий потерю контроля, тихий стон — все те моменты, которые ещё предстоит пережить. И Алек хотел убедиться, что он проживет каждый из них с человеком, которому он поклоняется, которого любит, которому улыбается. Магнус — причина, по которой он улыбается и встаёт с постели, чтобы сделать чай, хотя его мышцы протестуют. Мечты очень даже могут стать реальностью в этом мире, и этот день сделал их чуть ярче. С друзьями, желающими помочь, улыбка расширялась, а битва за любовь становилась не такой жестокой. Тяжесть уходила с его плеч, хотя остальным она могла показаться лёгкой. Но для Магнуса и Алека пыль с их плеч означала целую солнечную систему для их сердец. После такого долгого ожидания, надежды, что их сердце будет петь и никогда не собьется с ритма — это чувство было непросто отпустить. Теперь у них была эта тихая мелодия двух сердец, работающих как одно, пусть один из них и отрицал существование своего сердца. Он бы хотел, чтобы Магнус был сейчас здесь, и он мог взять его лицо, обхватывая своими длинными пальцами его острые скулы. Алек восхищался им как объектом искусства, но, одновременно, и как человеком. Человеком, который смотрит на него с таким же очарованным, пораженным выражением, отчего хочется схватить его за рубашку и притянуть ближе, назад и назад, к спальне, где их сердца будут петь мелодию еще громче. Но этого сейчас не происходило. Алек все еще был здесь, возясь с рубашкой и улыбаясь. Алека пугало то, как быстро его разум мог представить Магнуса, а тело отчаянно хотело найти своего мужчину и поцеловать эти губы, к которым он пристрастился. — Сейчас не нужно сдаваться. Если Магнус нацелился на тебя, то я не сомневаюсь, что он уже знает, на что идёт — и тут у нас с Катариной необходимо никаких проблем с тем, чтобы помочь тебе, — Рагнор поправил свой зелёный жилет. — Но я предупреждаю тебя, что если ты попытаешься разбить ему сердце, то на себе почувствуешь гнев маг… — У меня нет намерений разбивать ему сердце. И никогда не будет, — в его голове послышалось рычание, а меч замерцал со своего места на кресле. Рагнор взглянул на небольшой проблеск красного в его глазах. — Если я так сделаю — то я никогда не заслуживал его сердца. — Никто не заслуживает чьего-либо сердца, дорогой, — все оглянулись на Катарину. — Пошли со мной. Её тон не очень понравился Алеку, но он послушался. Алек уважал её, но не мог дождаться, чтобы доказать, что она ошибается насчёт того, что Алек не заслуживает сердца Магнуса. Так что Алек пошёл за ней, но они довольно быстро остановились. Алек собрался спросить, почему она так сказала, но та, кого он боялся встретить вновь, оказалась в середине комнаты. Маленькая, с расслабленными плечами и мишкой в руке. Её волосы были взъерошены после сна, но косички все еще сохранили свою изящную форму. Прямо на Алека смотрела Мэдзи. Алек ожидал, что она побежит или защитит себя своей магией, но ничего не произошло. Она стояла там, в тишине, словно ожидала каких-то действий от Алека. Катарина следила за ними, ожидая этого, чтобы дать Алеку понять кое-что еще. — Наши сердца хрупки и важны, и ты никогда не должен их отдавать. Найди компанию своему сердцу, но не отдавай его, — она заметила, как Алек старался стать как можно меньше. Он не понимал, что происходит, пока до него не дошло то, что он видит. Мэдзи побежала к нему, раскрывая руки и обнимая его ногу, оставаясь в такой позе. Алек тут же поднял руки, по какой-то причине чувствуя нужду сдаться. Но… она так и осталась там, обнимая его ногу и тихо дыша. Алек был полностью потрясен. Еще и напуган, но что-то внутри подсказало ему положить руку ей на голову. Это, кажется, вырвало её из транса, и она так же внезапно отступила, глядя на него. — Друг Магнуса, — указала она, улыбнувшись на пару секунд. — Ты помог мне. Возможно, Валентин был прав, сказав, что человечность — его слабость, потому что все тело Алека прошибло этим странным ощущением. Это счастье, но другое. Алек не понимал, что чувствует благодарность и, вместе с ней, облегчение. Мэдзи не только улыбнулась ему, но и признала его, зная, что Алек спас её от Валентина вместе с Магнусом. Её глаза были полны удивления, готовые исследовать огромный и опасный мир вокруг неё. И сейчас Алек понял, почему Катарина сказала никогда не отдавать свое сердце. Если бы Мэдзи была его дочкой — он бы не хотел, чтобы кто-то разбил ей сердце. Мысль об этом была слишком болезненной, и пусть он не был её отцом, внутри него было желание защитить её. Возможно, Алеку следовало прислушаться к этому совету, пусть это и станет его слабостью. — Это я, да, — Алек кивнул ей в ответ, опускаясь на колени и кладя одну руку на пол, чтобы его рост не был таким пугающим. — Ты в порядке? Мэдзи быстро кивнула, а мишка покачнулся из стороны в сторону в её руках. — Я Мэдзи, — она протянула руку, и та зависла в воздухе. — И я счастлива. Его сердце набухло, и Алек больше не мог контролировать улыбку, появившуюся на губах. Он тихо хмыкнул, качая головой и протягивая свою руку, чтобы пожать её. Алек нежно обхватил её ручонку, пожимая ее. Мэдзи улыбнулась в ответ, переводя взгляд с одного глаза Алека на другой. — Я рад за тебя, Мэдзи, — ответил Алек, слыша, как Катарина расставляет различные книги поодаль. Её доверие к нему было безумно, учитывая, что она знала его всего двадцать минут. Алек обратил внимание вновь на Мэдзи, которая стала подвижной. Она собралась было что-то сказать, но закрыла рот, словно прикусив язык. Алек, отпустив её, удивился, почему она вдруг испугалась заговорить. Это не нервное или от страха, Мэдзи просто не хотела показаться отчаянной. — Щеночек? — Оу, — усмехнулся Алек, так и не поднявшись с колена. — Она сейчас не со мной. Прости, — то, как быстро сменилось её выражение лица, огорчило Алека, но её следующие слова застали его врасплох. — В следующий раз? В следующий раз означает, что она хочет, чтобы он пришёл еще раз? Она не собирается… отвернуться и притвориться, что его не существует, как только он выйдет за дверь? Алек чувствовал, что сейчас расплачется, и это чувство только усилилось, когда она подалась вперед, чуть не сшибая его с ног. Мэдзи вновь обнимала его, но на этот раз она могла обхватить его тело своими крошечными ручками. Она уткнулась лицом в его ключицу, и Алек не знал, что делать. Он раньше обнимал Магнуса, но этот маленький маг была куда младше его. Он боялся, что пламя слабеет только рядом с Магнусом, и если он обнимет её, то прогресс, которого он добился, провалится сквозь пол. Хватит. Больше не было нужды бояться, ведь если эта маленькая девочка могла противостоять тому, чего боялась в своих кошмарах, то и Алек мог встретиться лицом к лицу со своими демонами. Закрыв глаза, Алек обхватил её руками, обнимая в ответ и утыкаясь щекой в её макушку. Она казалось такой… расслабленной. Словно она чувствовала себя в безопасности рядом с ним, не разрывая объятий до последнего. Алек пытался разобраться в своих чувствах, но ничего не могло сравниться с тем, что он чувствовал сейчас. Практически ощущение семьи. У Алека могла бы быть семья, и он собирался превратить это в цель. Быть может, еще слишком рано или он готов найти свою старую семью и попрощаться с настоящим. Возможно, Алек готов оставить свое тяжёлое, забытое прошлое позади, чтобы создать прошлое, которое он хочет помнить. И семью? Алек хотел этого, и, вероятно, он будет мечтать о ней, помимо Магнуса. На самом деле, он определенно будет мечтать о ней, когда его мозг не будет занят мыслями о том, за что бороться и что забыть. Мэдзи все еще обнимала его, даже уронив мишку, чтобы обхватить его. Алек понятия не имел, почему Мэдзи хотела обнять его, но после этого пламя внутри его тела поутихло. Все его тело покрылось холодом, но не одиноким или болезненным. Этот холод был тем, что примитивные называли средней температурой. Мэдзи делала его человеком, и эти небольшие жесты и растущее в нем доверие доказывали, что каждая частичка, которую он учится любить, делает его лучше. Они застыли так еще на минуту, прежде чем Мэдзи первая отстранилась, и Алек отпустил ее. Теперь она выглядела обеспокоенной, словно что-то щелкнуло внутри нее. — Ты счастлив? Вопрос, на который недостаточно было ответить одной лишь улыбкой. Алек не мог ответить на него ещё и потому, что просто не мог определить этого. Конечно, Магнус делает его счастливым, но он испытал еще так мало эмоций из спектра примитивных, поэтому Алеку не стоило прыгать прежде, чем он начнёт ходить. Он должен вспомнить, что означает быть счастливым, а не просто сказать это, потому что это слово пришло ему на ум. Когда он написал Магнусу сообщение о том, что счастлив, это писало его сердце, а не сам Алек. Инстинкт немедленно реагировать, чтобы защитить себя, поутих. Алек знал, что у него есть время, даже если Конклав и начал укорачивать его. Вот почему он не произнёс эти тяжёлые два слова, потому что стоит ему сказать их — его сердце раскроется и будет готово к принятию. Если Магнус скажет нет или откажется держать сердце Алека, когда тот даст ему, тогда сердце останется гнить. Алек, вероятно, больше никогда не познает любви, и придётся черпать счастье откуда-нибудь еще. И в этом и проблема, ведь у Алека не так много вариантов. Возможно, через несколько лет он научится любить себя и других, но сейчас Алек изо всех сил пытался отделить свое собственное счастье от хаоса, который он привносил в жизнь людей, о которых заботился. Он опустил голову, а Мэдзи заинтересованно наблюдала за ним. Он не ответил, но Мэдзи, несмотря на свой юный возраст, видела, как тяжело ему даётся этот ответ. — Друзья должны быть счастливы, — похлопав его по предплечью, Мэдзи улыбнулась и подняла своего мишку. — Может быть, тебе нужен мой друг здесь, чтобы сделать тебя счастливым! Она протянула Алеку мишку, и в комнате повисла тишина, поскольку даже Катарина не знала, о чем думает Алек. Алек уставился на медведя, раскрыв рот от удивления, ведь девочка, поначалу назвавшая его врагом, теперь предлагала ему свою игрушку, чтобы сделать его счастливым. Алек почувствовал, как в уголках глаз появляется влага, а оцепеневшие крылья коснулись пола. Валентин был прав — человечность действительно его слабость. Он видел смерть, разрушения и болезни от своей собственной руки, но этой невинности было все равно — и Алек не мог сдержать слез. Одинокая слеза скатилась по его щеке, а Катарина оказалась ошеломленной тем, как много эмоций Алек действительно мог чувствовать. Затем послышался его голос, пусть дрожащий и сломанный. — Друзья? — повторил он, а улыбка превратилась в смешок, когда Мэдзи лихорадочно кивнула. — Да! — медведь слегка покачнулся в её руках. — Пообещай принести щеночка в следующий раз, когда придешь! Алек не мог взять его, не мог забрать игрушку, рядом с которой она чувствует себя в безопасности, когда спит или когда обнимает его, чтобы укрыться от холодного ветерка. Но Мэдзи не дала ему больше времени на размышления, ухватив Алека за руку, что лежала на полу, и вкладывая мишку в его пальцы. — Обещаешь? Взглянув на медведя, Алек прикусил язык. Еще один подарок от человека, который, казалось, никогда ему не доверится. Кажется, возраст не имел значения, раз уж даже самый маленький маг верил в то, что Алек — хороший человек, ожидая его возвращения. Обхватив медведя обоими руками, Алек улыбнулся, и ещё одна слеза скатилась по предыдущей мокрой дорожке. — Да, я обещаю, — шмыгнул он, не успев ничего больше произнести, поскольку Мэдзи вновь обняла его, и на этот раз Алек без колебания обнял ее в ответ, слегка распрямляя плечи, поскольку к нему вновь вернулись силы. Катарина смотрела на эту обнимающуюся парочку. Предположительно высший демон и маленькое добро. Это заставило её улыбнуться, поскольку Мэдзи, кажется, вновь начала засыпать в его руках, а Алек осторожно положил руку ей на затылок, покачивая её. Катарина предположила, что это инстинктивно, и у Алека могла остаться молодая семья в прошлом. Алек, кажется, заметил, что объятия Мэдзи ослабли, а сердцебиение стало медленным, что говорило о том, что она засыпала. Когда он обратился к Катарине, та улыбнулась и кивнула, указывая на свою комнаты по коридору, чтобы Алек мог уложить её обратно в кровать. И когда Алек поднялся с Мэдзи на руках, Катарина искренне поверила, что ни одна частичка Алека никогда не была злой. Он был вынужден стать тем, кто он сейчас, но, к счастью, мир мог видеть не только то, во что хотели заставить поверить самые ужасные люди. Алек шел по коридору с низко висящими сквозь рубашку крыльями, пока темно-синие перья переливались красотой, отражающейся на стенах. Мэдзи свернулась, и чем больше посапываний слышал Алек, тем больше понимал что, наконец, нашёл свое место. Алек узнал, что его сердце может любить по-разному: по-семейному, по-дружески, и испытывать настоящую любовь от нахождения своей второй половинки. Алек медленно познавал все виды любви, как любить и быть счастливым. Но больше всего он учился вновь быть собой. Пазлы всегда сначала представляют собой цельную картинку, разрезанную на частички силой и перемешанную, чтобы кто-то её собрал. Алек нашёл людей, способных собрать пазл для него, и пока дни шли, картинка собиралась по краям, приближаясь к центру. Он не понимал, что означало свечение в груди, но теперь понял. И он не позволит тьме вновь угрожать ему или его любимым.они все листают страницы, но как нам проигнорировать это, если это его единственная страница
Примечания:
Дорогие читатели, я передаю все ваши комментарии автору, так что если бы вы хотели что-то сказать непосредственно для неё, то можете это сделать, ей будет приятно, потому что она не перестаёт спрашивать о мнении русских читателей. Так что ваше мнение важно, и как автору, так и переводчику очень приятно его получать. Всем любви, спасибо, что вы есть, что читаете и оставляете отзывы <З
