Devil's Swordsman

Огонь из глубины прорывался сквозь его кожу, а магия воспламенялась в воздухе, направляя всю силу на предметы на кофейном столике. Ярость Магнуса не знала границ, и искрящийся красный цвет его магии кричал в унисон с разбивающимся о пол стеклом. Его плечи вздымались от замешательства и гнева, и Рагнор был бы куда более зол, если бы узнал, что он уничтожил бутылку вина. Магнус стоял посреди своей квартиры, а слова на бумаге постоянно повторялись в его голове. Все это время он улыбался преступнику — монстру. Правда всегда ранит, он знал это, но теперь Магнусу хотелось забыть об этом. Он не мог связать эту информацию с Алеком, и его сердце физически задыхалось от мысли, что Алек сделал то, в чем его обвинили. Как он мог быть так слеп? Ещё одна волна магии пронеслась по воздуху, пошатывая столик и ломая его под силой внутренней войны Магнуса. Дерево треснуло, стол отлетел в стену напротив, и Изабель едва успела увернуться. — Магнус, ты не можешь им верить, — она не знала, как успокоить его, а Магнус не позволил бы ей позвонить кому-то и обратиться за помощью. — Ты же знаешь, как они лицемерны. На мгновение, Магнус, кажется, сдался, а вытянутая рука дрожала от магии, желающей создать хаос. Пальцы подрагивали от контролируемого безумия, и магия вроде бы успокоилась, но не угасла. Он открыл конверт, несмотря на то, что сердце велело ему не делать этого. Магнус не мог спокойно жить, рискуя сердцем ради того, кого он едва знает, даже если это самые естественные отношения, которые у него когда-либо были. С момента, как он увидел эту конфиденциальную информацию, он не мог избавиться от картин в голове. Они содержали не Алека, которого он знал, а демона, более мощного, более ужасающего. Магнус представлял Алека, возвышающегося над ним с Мечом Душ в руке, сжигающим его кожу. Его лицо безэмоционально, на нем не отражается боль, а пустые шрамы от прошлого самого чёрного цвета, сквозь который никогда не пройдёт свет. Глаза Алека пустые, и страх полностью поглощает Магнуса, пока тот держит его за горло. Огонь вырывается из его груди, а души людей, сгоревшие от его руки, кричат об искуплении, протягивая руку в просьбе отомстить за них. И его крылья, уже не ангельские, от них остались лишь кровоточащие черной смолой кости, за которые держатся души, пытаясь выползти из ямы Эдома, пока все, что делает Алек — это улыбается Магнусу. Эта улыбка делает его таким человечным в сравнении с остальной картиной, окружающей его. Это ужасно, и Магнус больше не хочет видеть эту версию человека, которого он любит. Но он не может ничего сделать, поскольку это тот, кем он является. — Я не могу перестать, Изабель, — он сделал пару шагов назад, падая в кресло и съеживаясь от демонического образа Алека. — Образы в моей голове, они не исчезают. Её губы дрогнули, когда Магнус спрятал голову в руках, сжимая пальцами волосы, словно так он мог вытянуть мысли. Больше всего Изабель ранило то, что она не видела того, что видел Магнус, и не могла понять, как ему помочь. Не то, чтобы Изабель не представляла Алека в его истинной сущности, но её представления явно отличались от того, что видел Магнус. Поскольку Магнус знал, как выглядит Эдом, а Изабель нет, её самый страшный образ Алека был похож на сумеречное существо. С дымящимися черным руками и медленно поворачивающейся головой, пока красный огонь горит в его глазах, постепенно перебираясь на брови. В его руках были стрелы вместо Меча Душ, а их наконечники горели красным пламенем. Изабель понятия не имела, что они означали, и её раздражало, что она не могла найти в своей памяти ничего, чтобы объяснить, почему она видит Алека таким пустым. Магнус мог поблагодарить Эдом за то, что он превратил Алека в такое адское существо, но они оба боялись одного и того же. Изабель подошла, садясь справа от Магнуса. Поначалу она хотела отговорить его от этих мыслей, но заметила, как его губы двигаются, собираясь заговорить. — Я не хочу верить их словам, и я даже не знаю, реальны ли они, но, — он поднял голову, глядя на стекло, теперь украшающее пол. — Кому я могу верить? — Своему сердцу, например, — Изабель нахмурилась, когда он хмыкнул. — Что оно хоть раз мне давало, кроме нескончаемой боли? — он собрался потянуться за вином, но понял, что разнес стол, на котором оно стояло. — Я устал от лжи. — Как Алек может лгать тебе, Магнус? Он не помнит ничего, о чем мог бы солгать, — она встала, направляясь на кухню Магнуса, чтобы набрать воды, пока Магнус не уничтожил остальную часть своей гостиной. — Я знаю, но зачем они зашли так далеко с ярлыками, навешанными на него, если это неправда? Они в отчаянии, это точно, но зачем скрывать такую информацию? — он услышал шум со стороны спальни; к нему шла Омамори. Раньше он бы улыбнулся ей, но сейчас она была просто напоминанием о том, кем был Алек, и как эти маленькие проблески невинности полностью затмили то, о чем ему говорили. — Возможно, они скрывают информацию, которая может выставить их в плохом свете. Один из них стал кем-то, куда хуже Валентина, так что можно понять, почему они попытались это скрыть, — Изабель вернулась к Магнусу со стаканом воды, пока маг все еще смотрел на щенка, просящего его внимания. — Я не хочу, чтобы это было правдой. Все это наказание, превращение в демона; это имеет смысл, если он был таким изначально, — Магнус взял стакан, а Изабель слегка улыбнулась. — Я просто не понимаю, почему Конклав сказал нам об этом только сейчас. Омамори, в конце концов, сдалась, слегка фыркнув и постаравшись самостоятельно залезть на диван. Изабель помогла ей, поднимая и усаживая её себе на колени, пока продолжила говорить с Магнусом. — Ты не можешь ничему верить, пока не поговоришь с Алеком. Не важно, что он скажет, но ты должен ему показать. Магнус мысленно подметил себе больше не подчиняться шантажу Инквизитора. Конечно, она сама была не в восторге, но даже Магнус сейчас казался врагом, будучи вынужденным принять решение. Пока в нем кипел гнев, а сердце истекало кровью от предательства и печали, он не мог принять продуманного решения. Только из-за того, что в конверте было сказано о том, что Алек — худший враг, которого сумеречные охотники когда-либо видели, не означал, что все еще такой. Это все могло быть ложью, подкупом Магнуса, чтобы тот вернул драгоценное орудие в руки Конклава — но что, если это была правда? Конечно, они бы не зашли так далеко с ложью, рискуя своим статусом повелителей, пока они пытаются разобраться с последствиями своих собственных ошибок. Но если они лгали обо всем этом, то он мог доказать, что они всего лишь жаждут власти и что-то определенно нужно менять. Но Магнусу не стоило забывать о том, что это могло быть правдой. И все это оказалось фальшивкой, душераздирающей ложью, в которую он вновь влюбился. Он молился, чтобы это было не так. Он не хотел, чтобы Алек был монстром внутри его головы. — Я знаю, что мне нужно увидеть его, но что, если это правда, и он знает об этом? — Магнус отпил воду, но это не помогло сухости во рту. — Если он сорвется, я… я не думаю, что у меня хватит сил остановить его. — Потому что, — Изабель сделала паузу, зная, что это может ранить Магнуса еще больше. — Ты все еще любишь его? Он медленно кивнул, закрывая глаза и опуская голову. Изабель никогда не видела его таким разбитым, настолько разрывающимся между добром и злом. Он всегда говорил, что это вопрос личного восприятия, но здесь все очевидно либо правильно, либо нет. Как лидер, он должен знать, в каком направлении двигаться, и какое решение принять. Возможно, впервые Магнус не знал, как поступить, и неспособность сфокусироваться заставляла каждую частичку магии внутри него бороться за освобождение. Ему нужно время, чтобы все обдумать, и ему нужно мнение Алека. Но как посмотреть ему в глаза прямо сейчас? Он нуждался в этой улыбке, надеялся, что если увидит его — это все исчезнет. Даже Изабель знала, что так не получится. В голове Магнуса медленно созревал план, но в глубине души он надеялся, что не обманывает себя собственными желаниями. — Тебе нужно время побыть в одиночестве? — Изабель нежно положила руку ему на плечо, поглаживая его большим пальцем. Побыть в одиночестве было бы здорово, но тишина не поможет унять его мысли и боль. Ему нужен воздух, и ему нужен Алек. Было довольно глупо, что Магнус все еще желал увидеть его, даже после того, что узнал, но он доверял своей интуиции в том, что информация была не реальна. Он молил ангелов наверху, которые все еще слышат его, чтобы Алек не оказался на самом деле демоном, а просто был вынужден им стать ради какого-то ужасного развлечения. — Я собираюсь к Катарине. Я не могу встретиться с Алеком в одиночку, и мне нужно знать, приходил ли он к ней, — вставая, он сделал неуверенный шаг, постепенно набирая темп и направляясь в свою спальню. Изабель не разозлилась и не почувствовала себя брошенной, поскольку знала, как это для него трудно. Не было никаких тычков указательным пальцем или криков о том, на какой они стороне, потому что все и так было слишком запутанно. Он собирался снять с себя костюм, надеть что-нибудь не такое официальное, и нанести макияж, чтобы скрыть боль в глазах. Магнусу и раньше приходилось прятаться от внешнего мира, но он не знал, сможет ли сделать это против человека, который видел больше, чем просто улыбку на его лице. К тому же, он демон, способный учуять страх, поэтому Магнусу придётся постараться изо всех сил, чтобы скрыть его. Чуть помедлив, застегивая первую пуговицу на рубашке, он понял, что за мысли роятся в его голове. Я веду себя так, словно охочусь на него. Я такой же, как они. Проклиная себя, он быстро сбросил с себя рубашку, чтобы найти другую, глядя на бесчисленное количество своих любимых, но так и не находя ту, что он хотел бы надеть. Все начало разваливаться, как только он подумал, что все идёт как надо. В конце концов, он остановился на простой синей шелковой рубашке, заправив её в черные брюки. Они отлично ему подходили, но он не стал добавлять к наряду аксессуаров. На самом деле, ему особо не для чего было наряжаться, кроме попытки спрятать мысли. Если Алек заметит его осторожность и то, что он не на его стороне, то кто знает, какая кровь прольется, ведь Магнус никогда не представлял такого исхода событий. Изабель встала с Омамори на руках, когда Магнус вернулся, и её лицо озарила улыбка. — Неотразим, как всегда. Это заставило Магнуса улыбнуться, пусть и ненадолго. — Благодарю, — он сделал паузу на мгновение, а затем вновь улыбнулся. — Напомни мне, что мы должны совершить рейд по магазинам. Я должен извиниться перед тобой за моё первичное осуждение. Подойдя к нему, Изабель поправила ему воротник рубашки. Подобная неряшливость была не похожа на Магнуса, но как можно было винить его, учитывая, сколько вопросов и сомнений у него на уме. — Нет нужды извиняться передо мной за то, что годы общения с моим народом сделали с тобой. Я ожидала этого, и я просто благодарна, что ты все равно сумел разглядеть меня и понять, кто я на самом деле, — Изабель слегка похлопала его по груди, сохраняя согревающую улыбку на лице. — Но я никогда не откажусь от похода по магазинам, особенно, с тобой. Мне хочется отдохнуть от постоянного нытья на работе, как, я думаю, ты уже знаешь. — О, правда? — усмехнулся он, поблагодарив её и отходя в сторону, чтобы захватить свой плащ. Изабель вздохнула, прижимая Омамори ближе, пока та поскуливала из-за отсутствия Алека. Она была довольно холодной, несмотря на свою кровь, поскольку в лофте было прохладнее обычного. Магнус заметил, что щенок слегка дрожит, и щелкнул переключателем на стене рядом с ним, включив центральное отопление. Он сделал это подсознательно, пусть и каждый раз, когда он смотрел на Омамори, она служила ему напоминанием о том, что должно произойти. — Ты можешь быть здесь столько, сколько угодно, если хочешь. Я знаю, что тебе, возможно, нужно отдохнуть от того места, и я ни капли тебя не виню. Изабель подняла одну руку, качая головой. — Со мной все будет хорошо. Они ждут, что я скоро вернусь, чтобы заполнить отчеты по сегодняшнему дню. — Не забудь упомянуть в этих отчетах, как неотразимо я выглядел, — его юмор слегка скрывал дрожь в словах, и Изабель не нужны были его шутки, чтобы понять, как ему больно. — Что, я уверен, ты и сделаешь. — Как и всегда, мне ведь нужно должным образом выполнять свою работу, — как только она поставила Омамори на пол, щенок тут же побежал в поисках того, с чем можно было бы поиграть. Подняв пустой стакан, Изабель взглянула на Магнуса, глядящего в пол и надевающего пальто. — Магнус, помни, о чем я говорила — доверься своему сердцу. Когда он оглянулся на Изабель, та уже направляясь на кухню, чтобы помыть посуду. Он понятия не имел, зачем, но что-то подсказывало Магнусу, что это её способ справиться с болью. Она должна чем-то себя занимать, но Магнус не понимал, от чего ей может быть больно. Возможно, ей не безразлична судьба Алека, или ей больно из-за Магнуса. Так или иначе, было важно, что Изабель знала, что она не одна. Магнус подошел к ней, положив руку ей на плечо, как она делала раньше. Без слов, без экспрессии, просто естественное доверие. Он задержался на несколько секунд, Изабель улыбалась, когда повернулась, чтобы посмотреть на него. Её тёплые глаза слегка покраснели, пока она пыталась сдержать слезы. Весь стресс последних недель, наконец, достиг точки невозврата — и Изабель было больно смотреть на то, как он рухнул, заставляя сердце Магнуса вновь гнить. Если она и хотела чего-то в этой жизни, то это помогать людям, о которых она заботится. К черту Институт, к черту Конклав. Они не отличают добро от зла, но что насчёт Магнуса? Он хочет лучшего для людей — он выявляет в них все самое лучшее. Нет лидера сильнее, и Магнус — идол, на которого Изабель равняется больше, чем могла себе представить. Он обнял ее, мягко сжимая, а затем, просто продолжив обнимать. Но Магнус так и не заговорил первым, даже если и хотел. — Пожалуйста, не верь тому, что они говорят. Дай ему шанс, и я знаю, что это непросто, но, пожалуйста. Я… у меня есть какое-то предчувствие насчёт него, и я не знаю, что это, но дай мне время разобраться, — Магнус нахмурился, отстраняясь, чтобы посмотреть на неё, всхлипнувшую и вытирающую слезы тыльной стороной руки. — Я не знаю, что это, но это холодное ощущение пустоты, когда я вижу его. Я знаю, что это может быть из-за того, что он демон… но… я… Удерживая её за запястья, Магнус кивнул, поскольку Изабель больше не могла продолжать. Она не хотела сглазить, и не хотела, чтобы это чувство возвращалось. Конечно, Изабель думала, что это демоническая магия, но это холодное ощущение пустоты внутри не просто пугало её. Из-за него она чувствовала себя одинокой. — Я обещаю, что не собираюсь отправлять его обратно. Боже, я бы никогда не смог отправить его обратно. Даже если он представляет из себя то, о чем они говорят, важно лишь то, кто он сейчас. Это просто… — Ваши с ним отношения? — она вновь всхлипнула, пытаясь вытереть слезы, не размазав макияж. Изабель никогда не думала, что будет плакать из-за этого, но если очень долго держать все в себе, то это в итоге вырывается наружу. И Магнус кивнул, отходя и соединяя руки за спиной. — Я не смогу быть с ним, если то, что там описано, действительно произошло. Таким образом, я дам преступнику второй шанс. Я… я не хочу, чтобы информация оказалась правдой, но не могу игнорировать её и притворяться, что этого не происходило. Я знаю, что это Конклав, и они лгут, но мне необходимо понять, кто Алек такой на самом деле, прежде чем моё сердце бесповоротно влюбится. — Я думаю, уже слишком поздно, — ответила Изабель, вновь обнимая себя. — Не нужно быть гением, чтобы увидеть, насколько вы вдвоём влюблены. Я видела вас вместе всего раз, но этого было достаточно, чтобы понять, как вы заботитесь друг о друге. Все те вещи, о которых ты мне рассказал, и путь, который вы уже прошли? Не упускай это, Магнус. Он кивнул, слегка улыбнувшись и дважды похлопав себя по ногам, прежде чем уйти. Подобным жестом он унимал дрожь в пальцах, пытаясь отвлечься от того, что ему предстоит. — Делай, что должен, — продолжила она, глядя в спину Магнусу, пока тот привычно жестикулировал пальцами, чтобы создать портал. — Но не разбивай свое сердце. Магнус не оглянулся, но слова задели его, словно кто-то буквально его ударил. Он сжал кулак, и слова, которые он хотел сказать, оказались болезненными как для Изабель, так и для него самого. — Я сделаю то, что будет лучше для моего народа, таков мой долг, — игнорируя крик собственного сердца, Магнус вошёл в портал, ведущий к Катарине, и портал исчез спустя пару секунд. Чувствуя, как ветерок от магии обдул её лицо, Изабель вздохнула. Она очень хотела узнать, кто такой Алек с тех пор, как обнаружила, что он был сумеречным охотником. Должно быть, где-то осталась его семья, должна была остаться. Развернувшись, она представила, что Алек мог бы быть её семьёй, но от этого холодная боль в её сердце стала лишь сильнее. Она хотела, чтобы боль исчезла, а тайна была раскрыта, и их сердца наконец-то обрели мир в этой войне.

***

Ему ещё никогда не было так страшно входить в квартиру Катарины. Изображения из красных и неподвижных душ наводняли его голову. Но… на этот раз все было совсем не так. Когда портал исчез позади него, а лёгкий ветерок покачнул лампы, Магнус сразу заметил комфортную тишину. Катарина сидела за кофейным столиком, рядом с ней на диване лежала стопка книг. Она не сразу подняла взгляд, но когда Магнус нервно поправил воротник, она отвлеклась от книги, из которой выписывала заметки. — О, ты здесь, целый и невредимый, — отложив книги в сторону, она встала, указывая на кухню. — Останешься выпить или? — Где Алек? — практически тут же вырвалось у Магнуса, поскольку внутренняя борьба кусала его за пятки. — Он здесь, — Катарина подозрительно взглянула на него, замечая привычный жест, который она могла распознать. Магнус потирал большой и указательный пальцы между собой на левой руке. — И он в порядке. Мэдзи уснула, и Алек отнес её обратно в постель. Я тут же проследила за ними, и она заставила его почитать ей. После такого сердце Магнуса пронзила боль. Пару минут назад он беспокоился, что Алек устроит хаос в доме его лучшего друга, но вместо этого он читал сказку на ночь маленькому магу. В нем действительно не осталось зла сейчас, но голоса в голове Магнуса твердили обратное. Катарина сделала шаг вперед, её выражение лица было пронизано заботой. — Магнус? Что случилось? — скрестив руки, она перекрыла Магнусу путь в комнату Мэдзи, ожидая объяснений. — Нам нужно выяснить, кто он на самом деле, и быстро. Конклав желает заполучить его, и если то, что они мне сегодня дали — правда, то я не могу больше любить его, — это было краткое изложение того, что произошло, пусть и немного сумбурное, но это все, на что он был способен, когда внутри него шла борьба сердца и разума. — Конклав дал тебе информацию? — она протянула руку, жестом прося показать ей. — Дай мне посмотреть. Я не хочу, чтобы ты верил в их ложь. Вздыхая, он поднял одну руку, взмахнув ей с привычной изящной грацией. Из искр голубого цвета появилась бумага, оседая у Катарины в руке. По официальной печати Конклава внизу Катарина поняла, что это официальный документ, но вопрос в том, была ли там правда. Держа документ обеими руками, она прочла его, мысленно подытоживая. Она не могла поверить тому, что читала, не в тот момент, когда Алек являлся полной противоположностью тому, кто там упоминался. Теперь она поняла, откуда взялась осторожность Магнуса, и почему он трясся от нервов чуть больше обычного. Было грустно и ужасно думать, что после всего этого они так и не познают ничего большего. Но Катарина не могла представить, чтобы Алек был тем, кто там был описан, либо же, в нем просто уже не осталось этой сущности. — Магнус, это смешно, — она отдала ему бумаги. — Не может быть, что это твой Алек. Я провела достаточно времени с ним сегодня, чтобы понять, что написанное на бумаге — ложь. У него даже имя другое. Магнус забрал бумаги, складывая их и убирая в карман пальто. Вскоре к ним присоединился Рагнор, тут же хмыкнув в и без того напряженной атмосфере. — И что ты сейчас сделал? — произнёс он, выхватывая бумагу из кармана Магнуса, прежде чем тот успел что-то возразить. Выражение лица Рагнора было нейтральным, пока он не начал читать, и на этот раз он был не совсем уверен, что на это сказать. Он передал бумаги обратно, глядя на Магнуса, который не хотел их забирать, поскольку этого кусочка бумаги было достаточно, чтобы сдавить его грудь. — Ты веришь этому? — последовал очередной вопрос от Рагнора, и Магнус вздохнул. — Я не знаю, чему верить. Моё сердце хочет верить Алеку, а четырехсотлетний опыт говорит об обратном. Я должен быть уверен, что там неправда, — наконец, Магнус смял бумагу, сжигая её пламенем собственной магии для сохранности. — Понимаю, — Рагнор развернулся и уселся на ближайший стул. — Ты хочешь убедиться, что Конклав впервые сказал правду именно тебе? Верно? Ноги Магнуса слегка подкосились, словно все в комнате внезапно обернулись против него. — В каком-то смысле, да, потому что вдруг наша ошибка в том, что мы не верим им? Зная, как мне везёт, очень глупо игнорировать такое предупреждение. — Как тебе везёт? Ты имеешь в виду с любовью? — Магнус не смог взглянуть на Катарину, когда она произнесла это. — Дорогой, ты нашёл ее. — Я нашёл лишь её сломанные части, — ответил он, сжимая один из кулаков. — Алек заслуживает знать о своём прошлом, как и я. — И ты говорил с ним об этом? — Катарина указала вдоль по коридору, где сейчас находился Алек, возвращая взгляд на Магнуса. Все ответы, по крайней мере, те, которые Алек помнил, были прямо там, ожидая его. Ему нужно было лишь спросить. — Нет, — Магнусу понадобилось время, чтобы ответить, и он уже ожидал, что его друзья сейчас начнут вновь ворчать. — Я должен быть осторожен. Одно слово или подсказка — и он может перемениться. Рагнор с Катариной замолкли, а затем переглянулись. — В этом и дело; в слове, которое заставит его вспомнить, — Рагнор поднялся со стула, вскидывая палец вверх с победоносной улыбкой на лице. — Но это может означать и плохие новости, если то, что ты показал нам — правда. — Теперь я вижу, что ты сомневаешься, — вздыхая, Катарина приложила палец к губам, размышляя о путях, которыми они могли бы пойти, чтобы достичь этого. — И из-за Конклава сейчас очень тяжело сделать что-нибудь, я полагаю? Магнус кивнул, кусая нижнюю губу и озвучивая еще парочку плохих новостей. — Из-за моего нежелания сотрудничать Инквизитор установила за мной наблюдение до тех пор, пока они не посчитают нужным прекратить. Я пытался спорить, но для них 'нет' не считается ответом, — то небольшое количество счастья в комнате осело на пол. Рагнор собирался заговорить, когда Катарина встала, произнося слова с новообретенной необходимостью что-то доказать. Она хотела встать и помочь, потому что так она всегда делала, и именно этого она хотела. Она хотела, чтобы Алек снова почувствовал себя человеком, потому что она видела слезы, осунувшуюся осанку и шрамы, покрывающие всю поверхность его кожи. То, что он не сдерживал эмоций из-за общества или каких-то идеалов настоящего мужчины — говорило многое о его человечности. Алек был человеком, пусть и оставался демоном — потому что он выбрал быть хорошим, он выбрал любить Магнуса. Если столько любви исходило от демона, который должен быть её лишен, то могла ли Катарина с тем спорить? Перемены необходимы, и Алек неплохо с ними справлялся. — Пусть остается здесь, — Магнус выглядел потрясенным, словно не ожидал таких слов об Алеке от кого-то, кроме Майи. — Если мы хотим выяснить, кто он, важно отмечать любые изменения, которые могут произойти за следующие пару недель, пока ты связан с Конклавом. — Он не может оставаться здесь, Конклав будет допрашивать всех магов, включая глав Нижнего Мира. Я ещё не сообщил об этом Люку с Рафаэлем, но можно сказать наверняка, что они не обрадуются слежке. — Ты не можешь винить себя, ведь это я тебе сказал не отпускать любовь, как только ты найдёшь ее, — Рагнор отпил свой напиток. Сейчас любовь казалась далёкой, как никогда. Но, в то же время, эти отношения казались самыми близкими из тех, что у него когда-либо были. Эта постоянная тяга и давление на сердце изматывали, особенно учитывая, что он хотел притянуть, а не отталкивать Алека. Посещение Катарины — как вариант, но делать так под носом у Конклава могло быть невероятно опасно. — Я не виню себя. Я виню Конклав за то, что он не позволяет людям высказать свою версию событий и тут же выделяет в них врагов. У Алека даже не было шанса защитить себя, он уже был в точке невозврата, — соединив руки, Магнус сжал их, пытаясь не дать своей магии вырваться из-под контроля. Катарина встала, подходя к другу и кладя обе руки ему на плечи. — Ты, Магнус, самый сильный человек, которого я знаю. Ты не только стоишь во главе, но и ставил нас выше своих желаний больше раз, чем я могу сосчитать. Теперь твоя очередь найти немного счастья, хорошо? Ты заслуживаешь счастья и всего остального, чего желаешь, и если так произошло, что это высший демон, то так тому и быть, — она улыбнулась, и Магнус понял, что тоже улыбается. — Важно то, что это делает тебя счастливым. Ты всегда говорил мне, что быть счастливым намного сложнее, чем просто улыбаться, ведь важно чувствовать это, — Катарина указала ему на грудь, прямо над его уставшим и испытывающим боль сердцем. Голоса в его голове постепенно затихли, заглушенные мудрыми и ободряющими словами его подруги. Если Алек в безопасности, если он может прийти сюда за помощью и безопасностью, когда не может найти этого у Магнуса, то стоит продолжать идти. Неважно, как ему больно от расстояния, на котором им придется держаться друг от друга. — Сейчас, — она мягко похлопала его по руке. — Иди и поговори со своим мужчиной. Это не прощание, потому что я не сомневаюсь, что ты увидишь его раньше, чем думаешь. Магнус усмехнулся, нежно улыбнувшись, соглашаясь и пытаясь игнорировать чувство вины и печали, которое сотрясало его тело. — Я надеюсь, что ты права.

***

Алек сидел на краю кровати Мэдзи с книгой сказок в руках, прислушиваясь к тишине комнаты. Она заснула под его голос, пока он читал сказку о Короле и его драконе, неизвестном миру, но старающемся изо всех сил помочь жителям своего города. Поначалу история не заинтересовала Алека, но чем больше он читал, тем больше он вовлекался. Он не мог долго думать об этом, особенно, когда вновь начинал нервничать. Алеку приходится ждать минуту за минутой, чтобы вновь увидеть своего любимого. В основе этих мыслей крылся тёмный вопрос. Что, если я больше никогда не увижу Магнуса? Оглянувшись через плечо, он заметил тусклое неоновое свечение из ночника. Цвета танцевали вдоль стен, создавая изображения различных существ, которые менялись по мере вращения корпуса лампы. Это успокаивало, и Алек завис, придумывая название каждому из них. Он не знал, что это были за существа. Алек знал, что это были животные, но не мог вспомнить, как они называются. Возможно, где-то в комнате Мэдзи была книга, способная помочь ему с этим, но он не хотел шуметь и будить её. Эта мысль немного сбила его с толку, ведь он мог сделать свои шаги беззвучными, если захочет. Алек начинал думать и чувствовать без своих демонических сил, что было шагом в нужном направлении, пусть и пугающим. Он раньше никогда не делал ничего примитивного, вроде чтения кому-то сказки на ночь. Он не отрицал, что это было приятное чувство, но его перекрывала мысль о том, что ему может больше не выпасть такого шанса. Медвежонок Мэдзи сидел у него на коленях, с наклонившейся от собственного веса головой. Алек все еще не знал, стоит ли ему принять подарок, но Мэдзи настояла, чтобы медведь сидел у него на коленях, пока он читал. То, как Мэдзи облокотилась на его руку, чтобы видеть изображения в книге, грело душу. На самом деле, он действительно чувствовал себя её другом, ведь он с удовольствием помог ей уснуть. Рассказал ей сказку, после которой ей снились сны, а не кошмары, которые он мог создать с помощью своих сил. Она поблагодарила его, когда он дочитал, и обняла его руку — жест, к которому Алек, кажется, никогда не сможет привыкнуть. Она легла на кровать и свернулась калачиком пару секунд спустя, игнорируя медвежонка, которого Алек попытался вернуть ей. Мэдзи ничего не сказала про его крылья, которые до сих пор отказывались прятаться, и Алек не понимал, почему. Возможно, он подсознательно больше не чувствовал нужды скрывать их, позволяя крыльям дышать и расслабиться за пределами его тела. Он заметил её взгляд, когда впервые сел, но она лишь улыбнулась, сказав красиво! И дальше уже была больше заинтересована его улыбкой от её комплимента. Если Мэдзи не видела в нем демона, учитывая, что дети её возраста боятся довольно многого в этом мире, то Алек начал верить в себя чуть больше. Он больше не мог превращать мысли в монстров. Хорошее перевешивало плохое все больше и больше с каждым днем, учитывая его новые знакомства и знания. Магнус был во главе этого, держа его за руку, пока они шли по коридорам жизни, о которой он и мечтать не мог. Алек теперь мог стоять самостоятельно, пусть его походка и была немного дрожащей, но она была куда увереннее, чем когда он впервые встретил Магнуса. Он принадлежал сам себе, включая свое сердце и душу. Алек больше не был оружием, которым он был вынужден стать. То, кем он является, не изменится, но он может развиваться. Он может выбрать, каким быть, и результат его роста можно было наблюдать уже сейчас. Когда-то он в одиночестве сидел в пустоте Эдома, где единственным освещением было лишь пламя, а сейчас он сидит под звёздами из ночника, пока изображения сменяют друг друга. Рядом с ним сидел медведь и благополучно спал маленький маг со светлым будущим. Все, через что он прошел, каждая капля крови, которую он потерял или пролил — все привело к этому. Он мог самостоятельно выдохнуть, он мог дышать из-за свободы, которую сейчас чувствовал. Поднимая взгляд туда, где была наименьшая концентрация звёзд из ночной лампы, он задался вопросом, увидит ли когда-нибудь настоящие. Он мог пойти хоть сейчас, чтобы увидеть их с вершины самой высокой горы, но его ноги не двигались. Разум Алека находился где-то в другом месте, глядя на его руку и замечая, что она переплетена с другой рукой. Тёплая кожа была украшена кольцами и контрастировала с его собственной, а холодный металл посылал небольшую дрожь по поверхности его руки. Ему не нужно было ничего уточнять у своего разума, чтобы понять, что его сжимала рука Магнуса, пока они смотрят на звезды где-то в темноте. Может быть, однажды так и будет, возможно, спустя пару лет, а может быть и завтра. В любом случае, это то, что он хотел испытать с человеком, которого любит. А затем вернулась сокрушающая реальность, что Алек мог не получить такой возможности из-за Конклава. Что бы Магнус ни сказал ему, ему остаётся лишь отнестись к этому с недоверием, либо поверить. Честно говоря, Алек не хотел знать, что Конклав сказал о нем, потому что сейчас у него все было хорошо. Алек занимал нейтральную позицию, наслаждаясь маленькими моментами и ценя их больше, чем когда-либо. Если он позволит тем негативным словам, которые, без сомнения, были сказаны, вновь поглотить его, то он может не оказаться в данном положении вновь. Он потратит недели на восстановление, улыбки и развитие того Алека, которым он хочет быть. Рядом с Мэдзи он медленно начал понимать, что ему не нужно постоянно думать о том, кто он такой или кем он должен быть. Прямо сейчас он не беспокоился о Мече Душ, потому что тот все еще находился в спящем состоянии в медицинском кабинете Катарины. Если он нужен им для того, чтобы помочь Алеку узнать, что же с ним на самом деле произошло, то он не против. Они знают, на что способен меч, поэтому не собираются бежать и возвращать его Конклаву. Катарина бы сказала, что никогда не вернет его, и Алек уважает это решение. То, что Меч Душ сбросили в Эдом вместе с ним, вместо того, чтобы вернуть его миру, должно иметь какую-то значительную причину. Но опять же, зачем ангелам отдавать одно из своих орудий новоиспеченному демону? Он должен был быть пронизан ненавистью, злостью и кровожадной местью, но Алек никогда не знал чем удовлетворить эту тягу. Алек нашёл способ вернуть себя обратно, взломать в себе закодированного воина и с новыми силами поднять себя с земли и бороться за то, во что он хочет верить. Самое главное — Алек чувствовал, что в нем нуждаются. Он был достаточно храбрым, чтобы встать и сказать, что это его друг или что он собирается навестить своего друга сегодня. И Алек не помнит, чтобы так когда-нибудь было. Несмотря на кровь, текущую по его венам, несмотря на монстра, который представляется рогатым и с горящими глазами — Алек выбрал быть человеком. Алек не мог избавиться от своих сил или шрамов, но он и не полагался на них до безумия или зависимости. Это могло произойти из-за его демонической природы, потому что чем большими грехами он питался, тем лучше и сильнее он себя чувствовал. Он не мог вспомнить время, когда достигал такой высоты, но он никогда и не хотел, по крайней мере, больше. Алек ожидал совсем других вещей, возможно, даже семью. Он обернулся, ещё раз взглянув на Мэдзи и заметив, как она спокойна. Кто знает? Быть может, Алек будет читать сказку на ночь своему ребёнку в будущем. У него нет других предположений, потому что Алек хотел семью. Из-за того, что его воспоминания были стерты, он не помнил своей семьи, как и собственного детства, маму или папу, которые читали ему сказки. Но что, если все было не так? Что, если Алек был воином с самого начала, и на него возложили этот долг из-за крови, с которой он родился. Если ему удастся стать членом семьи в будущем, хотелось бы надеяться, что с Магнусом, он убедится в том, чтобы дать детям детство, которого они заслуживают. Счастливое, безопасное, здоровое. Дать все хорошее, защищая от тьмы, которая будет преследовать их. Алек мог забрать их кошмары, их боль, их заботы и слезы, но он должен помнить, что им следует знать о настоящих ужасах. Если они не будут готовы к опасностям, то это может быть для них ещё опаснее, но Алек научится быть лучшим отцом. Он будет стараться, часами просиживая в библиотеках примитивных и читая о семейной жизни. Он готов на все, чтобы защитить и ребёнка и сжать его в объятиях, называя своим. Возможно, однажды мир позволит ему так же сидеть и ценить, что у него есть семья. Чтение сказки для Мэдзи было только началом, ведь он мог вернуться в любой другой день и порисовать с ней или пособирать пазлы, или даже просто посмотреть телевизор. В любом случае, Алек с нетерпением ждал, когда она вырастет в сильную, независимую женщину, которая заставит мужчин за ней побегать. И эта мысль заставила его улыбнуться, хмыкнув себе под нос, после чего он встал, аккуратно кладя книгу на тумбочку. Ночник продолжал медленно вращаться, и Алек повосхищался им ещё несколько секунд, прежде чем забрать медвежонка Мэдзи. Как только он собрался открыть дверь, её открыл кто-то другой. Алек встретился лицом к лицу с человеком, с которым только что планировал свое будущее. Магнус взглянул на него с выражением, которое Алек не мог распознать. В нем был страх, немного неопределенности, пока Магнус раскрыл дверь шире, но на этот раз медленнее, чем пару секунд назад. — Хэй, — прошептал Алек, слегка улыбаясь и отклоняясь назад, чтобы Магнус мог увидеть Мэдзи. — Она ещё та соня. Магнус перевёл взгляд с Алека на Мэдзи, замечая, что она в безопасности спит под звёздами, медленно перемещающимися по стене комнаты. — Катарина сказала, что ты читаешь ей сказку, — Магнус зашёл в комнату, закрывая дверь и останавливая её до того, как она щелкнет замком. Их голоса были тихим, но им было достаточно этого. 100% их внимания было сосредоточено друг на друге. — И как оно? Оглядываясь на Мэдзи, Алек вновь улыбнулся. Тот факт, что Магнус не заговорил сразу же о Конклаве, дал ему немного надежды, что он не принес плохие новости. Он понятия не имел о шторме, бушующем в сердце Магнуса. Когда Алек повернулся обратно, он заметил, что Магнус смотрит на него так, словно его здесь нет. От этого Алек слегка нахмурился, но не спешил делать выводы. — Это… странно, по меньшей мере. Я не читал никому раньше, и боялся, что она возненавидит меня, — Алек подошел к двери, сжимая медведя, которого Мэдзи подарила ему. — Но она дала мне вот это. И я… понятия не имею, как отблагодарить её за количество надежды, которую она мне дала. Надежды. Магнус съежился, а его легкие сжались от чувства, окружающего его. Он боялся рассказывать Алеку новости, тем более, когда у него был такой прогрессивный день с точки зрения его собственного развития. — Это прекрасно, — ответил Магнус, следуя за ним к двери, хотя он только что закрыл её. Должно быть, Алек чувствовал, что он нервничает. — Я не сомневаюсь, что ты отлично поладишь со всеми. Когда он закончил предложение, дверь в комнату Мэдзи закрылась, и Алеку пришлось прикусить язык. Действительно ли? Будет ли он ладить со всеми? Что случилось на собрании? Он не поворачивался лицом к Магнусу, но сделав это, в его подергивающихся пальцах поселился страх. Если Магнус избегает этой темы, то его предыдущую мысль о надежде можно выбросить в окно. — Магнус, что произошло? — Алек посмотрел на него, действительно вглядываясь. Он видел, как дрожат губы Магнуса, как слегка подергивается выражение лица, пока он обдумывает, нервно потирая большим и указательным пальцами. Алек знал, что что-то пошло не так, потому что он мог видеть, как страх наполняет тело Магнуса, как только он воспользовался частью своих демонических сил. Магнус попытался улыбнуться ему, но улыбка растворилась в печали, и он больше не мог даже держать голову поднятой. В его голове все звучало намного проще, но сейчас, когда Алек здесь, он не мог взглянуть на него, не замечая двух пустот, разделяющих его на две части. Монстра и человека. — Нам нужно поговорить, — наконец смог проговорить Магнус, тут же замечая, какой эффект слова возымели на Алеке. — Когда вернёмся домой. Домой. Будет ли он все еще домом после этого? Возможно, нет, но Алек хотел продолжать его так называть, даже ему придется навсегда его покинуть. На самом деле, это единственный дом, который у него когда-либо был, где он чувствовал, что ему есть место, где он чувствовал себя любимым и желанным. Заметив, как его челюсть сжалась, Магнус сделал шаг назад в другую комнату. Алек даже не последовал за ним, глядя в пол и выглядя пораженным. Это уже было похоже на конец, хотя они даже не начинали. Также в его жилах полыхал и искрился гнев. Должно быть, Конклав что-то сказал или сделал, чтобы изменить мнение Магнуса о нем. Лишь обещание удерживало его от того, чтобы показать каждому из членов Конклава, почему Меч Душ был дан ему, а не им. Магнус открыл портал в одной из свободных комнат, и когда Алек зашёл, он заметил, что его магия дрожит от неопределенности. Почему Магнус медленно разваливается на части? Видеть его таким задыхающимся было тяжело, учитывая, что демонический яд прожигал его из-за того, что гнев никуда не выходил. Алек подошел к Магнусу, пусть и неуверенно, но все равно протянув руку. Магнус слегка дернулся, когда кончики пальцев Алека коснулись его кожи, глядя на них, пока их руки соединились. Прикосновение было не для Алека, а для Магнуса. Один лишь этот контакт, казалось, успокаивал огонь на кончиках пальцев Магнуса. А затем последовал глубокий, но успокаивающий голос. — Все в порядке, Магнус, — Алек улыбнулся, когда Магнус повернулся, чтобы посмотреть на него, поглаживая его руку большим пальцем. — Что бы ни случилось — я буду в порядке. С нами все будет в порядке.

Мои мысли преследуют меня, а сердца словно нет, Мне нужно что-то почувствовать, Потому что я все еще далёк от дома*

Слова обладают большой силой, и то, что сказал Алек, заставило сердце Магнуса сжаться. Даже учитывая то, что Алек не знал, как прошло собрание или чем оно закончилось — он все равно не отказывался от него. Магнус не мог сказать этого о своих предыдущих любовниках, поэтому мог с уверенность утверждать, что эти слова были впервые произнесены Алеком. Он назвал себя и Магнуса командой, которая останется вместе до победного конца. Для них у бесконечности не было конца, поскольку она могла исходить из их собственных желаний. Их любовь закончится только в том случае, если один из них решит положить ей конец, и тогда, одеяло, которое укрывает их, разорвется, ожидая, пока его вновь сошьют руки, желающие быть вместе. К счастью, теоретически, одеяло все еще укрывало их, пусть и едва держась. Алек с Магнусом знали, как тяжело даются решения, особенно, когда они могли повлиять на то, что происходит с Магнусом и его людьми. Это всегда нисходящая спираль, ведущая от одной плохой вещи к другой. И Алек не мог остановить это падение по ней, поскольку он являлся причиной этого, и именно он чувствовал за это вину, особенно, за печаль в глазах Магнуса, когда тот отвел взгляд. Он был не против прикосновения, но сопротивлялся. Он не хотел чувствовать, как боль разрывает его на части, пока одна его сторона хочет заботиться об Алеке, а у другой, кажется, отнялся голос. Алек медленно отпустил руку Магнуса, пока тот оставил ее висеть в воздухе, не сводя с нее взгляда. Взяв пару секунд, чтобы отдышаться, Алек встал перед ним, первым заходя в портал, ведущий в лофт, заставляя Магнуса последовать за собой. Он знал, что проход через портал — шаг ближе к разбитому сердцу, ведь ему придется отпустить Алека. Магнус даже не знал, как он отреагирует, или насколько будет отрицать заявления. Возможно, будет пролита кровь, возможно, слезы, но, в конечном счете, они ведь все равно будут вместе? Оказавшись внутри своей квартиры, Магнус закрыл портал позади себя, делая глубокий вдох, который отозвался небольшим гулом в его груди. Алек стоял к нему спиной, все еще держа медвежонка в руке. Он поднес его к груди, обнимая обеими руками и поглаживая большим пальцем нашитый нос. Магнус наблюдал за ним, замечая, насколько человечным он выглядит по сравнению с голосами в его голове. Крылья Алека покоились на спине, боясь открываться в довольно прохладном воздухе квартиры.

Поклянись и пообещай, Что никогда меня не оставишь*

Еще с минуту в комнате висела тишина, после чего Алек обернулся, полный неизвестных вопросов. Алек хотел подождать Магнуса, дать ему время, и в то же время ему хотелось кричать. Алек хотел знать, что такого они сказали, заставив Магнуса выглядеть таким грустным, пока страх исходит дымом из кончиков его пальцев. А Магнус хотел, чтобы Алек высказался и заставил его поверить, что он совсем не тот Алек, о котором они говорили в Институте. В глубине души он знал, что сам должен начать этот разговор. В конце концов, именно Магнус был осведомлен, пока Алек был в полном неведении. Однако от этого начать говорить было ничуть не проще. Когда луна осветила ночное небо, Магнус разъединил губы, чтобы заговорить, но Алек опередил его. — Ты узнал, — он мягко сжал медведя в руках, наблюдая за тем, как сдвигается его мех. — О том, кто я на самом деле. Алек догадался сам, и его взгляд на Магнуса говорил о том, что он знал о приближающейся боли. Эти ореховые глаза, которые Магнус разглядел, исчезали, теряя ту насыщенность, которая появилась благодаря ему за эти пару недель их знакомства. Он уже признал поражение, словно все, что они сказали Магнусу, однозначно отрицательное. — Они рассказали мне о том, кто ты, но не раньше, чем я отрицал, что что-то знаю о тебе, — Магнус соединил руки, оставаясь стоять в паре шагов от Алека. — И я не хотел уходить, пока не узнаю о том, что у них есть на тебя. Я знал, что это может все изменить, но мне нужно было узнать, какая у них есть информация, чтобы быть способным помочь тебе. — Помочь мне? — спросил Алек, слегка нахмурившись. — Чем доверие Конклаву поможет мне или тебе? Это поможет лишь разъединить нас. Магнус видел, что это будет нелегко. Он даже мог чувствовать, как его защита слегка подрагивает от растущего напряжения и закипающей внутри Алека демонической крови от того, что он слышит. — Алек, то, что они рассказали мне — ужасает, ты был кем-то даже похуже Валентина, — слова Магнуса пробуждали ненависть внутри Алека, а его рука еще крепче сжала медведя. — Хуже Валентина? — когда он произнес это сам, хватка вокруг медведя ослабла, а его глаза внезапно стали тяжелыми, пока каждая частичка счастья утекала из его тела. Если это правда, пусть он и сомневался в этом, ведь информация была от Конклава, то Алек был монстром, стоящим того, чтобы пасть в Эдом. В тот момент, когда Магнус заметил это осознание, Алек сделал шаг назад, пока Магнус приблизился к нему.

Потому что, уверяю, ты — все, что мне нужно, Клянусь, я вижу только тебя*

— Нет, я… — он поднес медвежонка к своей груди и этот образ в итоге сломал Магнуса. Он сделал еще один шаг вперед. — Я совсем не такой, клянусь. — Я не могу ничего сказать тебе, Алек. Я не могу определить, правда это или нет, пока мы не узнаем больше о тебе. — Почему тебя так волнует мое прошлое? Ты не можешь изменить его, как не могу изменить и я. Зачем сосредотачиваться на том, что не имеет зна… — Для меня это имеет значение, — Магнус повысил голос, заставляя Алека опешить и полностью забыть, о чем он говорил. — Почему? — это все, что Алек мог сказать, переводя взгляд от одного глаза Магнуса к другому. Он чувствовал, как его легкие сдаются. — Потому что я забочусь о тебе, — Магнус не мог произнести эти слова ровным голосом, потому что не хотел признавать этого вслух, пока не будет готов. Сейчас казалось, что он разваливается, что вся сила, которую приобрело его сердце за эти несколько недель, рушится. Магнус решил сказать это раньше, чем почувствует себя неспособным признать это, и Алек чувствовал, как его сердце покрывается синяками и опухает. Повисла тишина, пока Алек не заговорил. — Покажи мне, — он положил игрушечного мишку на спинку стула, взглянув на него последний раз, прежде чем приблизиться к Магнусу. — Покажи мне, что они тебе сказали. Этого Магнус и боялся; показать Алеку ущерб, который он якобы нанес миру. Но он должен был показать ему, учитывая, что это прошлое Алека, а не его собственное. Магнус замешкался, но в итоге потянулся к карману и вытащил оттуда документ. Алек осторожно взял его, словно бумага могла прожечь его кожу от прикосновения. Его глаза мгновенно стали холодными по мере того, как он читал, пропуская жирные буквы наверху, которые обозначали его предполагаемое настоящее имя. Каждое слово словно стрелой пронзало его сердце, и урон уже был нанесен. Магнус продолжил смотреть на него, наблюдая, как ореховый, кажется, перетекает в красный по мере чтения. Даже если он отрицал написанное, одна лишь мысль о том, что это правда, преследовала его. Теперь он понял, почему Магнус выглядит таким испуганным. Он монстр.

Потому что, уверяю, ты — все, что мне нужно, Я никогда не уйду*

Алек позволил бумаге упасть на пол, покачиваясь, пока он сам боролся с сопротивлением воздуха. Бумага осела у его ног, Алек не двигался, поскольку от слов на бумаге он чувствовал себя так, словно его снова сжигают угли Эдома. Он выглядел напуганным, глядя на пол, а его дыхание дрожало, когда он взглянул на Магнуса, сделав несколько тяжелых вдохов. Если это правда, Алек мог понять причину, почему Магнус больше не хотел быть с ним. Написанное в документе говорило о настоящих ужасах. Мучения, кошмары. Он совершал преступления хуже, чем Валентин, и пусть его цель уничтожить все сверхъестественное казалась надуманной, она, без сомнения, потревожила ангелов. Единственной вещью, не вписывающейся в эту картину, было его имя. На бумаге он был записан не как Алек, а совершенно по-другому. А Алек знал, что его зовут Алеком, поскольку это единственное, что ему позволили сохранить в памяти, и единственное, что мешало ему поверить написанному на бумаге. — Это не я. Я не… я не хочу, чтобы это был я, — голос Алека сломался, и он почувствовал подступающие слезы. Магнус сделал еще один шаг вперед, желая протянуть руку, но замечая, что руки Алека дрожат от гнева, а не от грусти. — Они лгут. — Мы не знаем этого… — Значит, ты на их стороне? — Алек не мог даже нахмуриться, поскольку его сердце слишком разрывалось, чтобы еще и передавать или контролировать эмоции. — Я ни на чьей стороне, я должен делать то, что пойдет на пользу моим людям, — Магнус заметил красный проблеск в глазах Алека. — Я думал, что был одним из них. Как ты можешь верить Конклаву, когда они написали то единственное, что я о себе знаю, неверно? Магнус помедлил, желая понять все правильно, потому что каждое слово, которое он говорил против Алека, кажется, пробуждало в нем то, что он пытался держать под контролем. — Твое имя? — Алек кивнул, не отрывая от него глаз. — Откуда ты знаешь? — Это единственное, что я помню. Все остальное исчезло, — Алек развернулся, поворачиваясь спиной к Магнусу, пока он пытался уйти от ярости, искрящейся в его костях. Она была направлена не на Магнуса, а на Конклав. — Алек, — Магнус остановил демона, но тот не оглянулся, чтобы посмотреть на него. — Я не говорю, что это правда. Я говорю, что есть такая возможность. Я никогда не отвернусь от тебя, пока это не будет доказано. Алек слегка приподнял голову, но что-то щелкнуло у него внутри. Что-то отозвало все назад, его пальцы больше не дрожали, а в комнате все еще было холодно. — Но они ведь правы, не так ли? — произнес Алек голосом, полным грусти. Он почти сдался, по крайней мере, достаточно для того, чтобы разочароваться в себе и казаться глупым для других людей. Но когда Магнус — единственный, кто ему действительно дорог, что он будет делать? Алек не может вновь остаться один, потому что это один из тех страхов, которые ему не хочется признавать, но он чувствовал, как этот страх постепенно поселяется у него в голове. — Что? — Магнус не успел закончить, что он имел в виду, но от проступающих вен, которые он заметил на руке Алека, у него перехватило дыхание. — Я все еще монстр, — Алек развернулся, раскрывая светящиеся красные глаза, сквозь которые проглядывали желтые и оранжевые оттенки. — И независимо от того, насколько ты в это веришь, это и есть реальность. Красные и черные вены расползались вокруг его глаз, а некоторые проходили по руке, пульсируя. Магнус никогда не видел, чтобы его глаза были такими яркими от силы, и единственный момент, который мог конкурировать с ними — это когда на него был направлен Меч Душ. Это воспоминание все еще причиняло ему боль, но происходящее сейчас медленно заглушало этот образ. И сейчас этот образ был сильнее, чем когда-либо. — Алек, я не говорю, что ты… — Но ведь так и есть, не так ли? — Алек сделал шаг вперед, и Магнус заметил, как по его щеке скатилась слеза, пока он говорил. — Все, что я сделал — это усложнил тебе жизнь. Я далек от того уровня, которого ты заслуживаешь. Магнус не хотел от него слышать об этой ненависти к нему самому, и сделал шаг назад, пока Алек продолжал подходить ближе. Когда он уткнулся в стену своей кухни, в то место, где они до этого целовались, Магнус почувствовал, что не может дышать. Алеку было больно, и демоническая энергия выходила из его тела, а ее тяжесть заставляла магию ползти по земле, словно тень по полу. Но демон не захватил контроль. Это Алек. Он наконец-то отпустил боль. — Я был таким эгоистом. Ты мне нужен был с самого начала, я нуждался в тебе, но я никогда не должен был оказаться с тобой, — он не прижимал его к стене, потому что его грудь разрывалась болью. Алек боролся с демоном внутри, чтобы не потерять контроль, пока он изливал свою душу. — Я никогда не смогу остановить эту боль, не смогу помочь тебе уйти от нее. Но есть выход, для этого тебе лишь нужно отправить меня на… — Нет! — крикнул Магнус, отталкиваясь от стены, когда Алек упал на колени. — Я никогда не отправлю тебя обратно, я не могу. Алек поднял голову, пока голод внутри разрывал его горло. Ему потребовалась парочка тяжелых вдохов, чтобы продолжить разговор. — Ты не можешь или т-ты не хочешь? — И то, и то, — Магнус наблюдал за изменением выражения лица Алека. Его дыхание выровнялось, хотя тело все еще находилось в состоянии войны. — Это будет означать, что я отказался от нас, от тебя. Ты так далеко продвинулся в том, чтобы быть хорошим человеком, и я не отправлю тебя назад из-за какого-то клочка бумаги. Алек медленно поднялся на ноги, схватившись за рубашку в районе сердца. Он чувствовал, как оно изливается кровью, отчего бьется все труднее и труднее. Его глаза так и остались красными, но теперь в них было куда меньше силы. Его вены все еще пульсировали, словно они были причиной головной боли Алека. — Как ты можешь любить меня? — выдохнул он, застигнув Магнуса врасплох. — Как ты можешь любить того, кем я являюсь? Посмотри на меня. И Магнус посмотрел. Слезы смешались с красным цветом, сияние из его глаз было таким демоническим, что Магнус мог поклясться, что слышит голоса, исходящие из них. Почерневшие вены покрыли его кожу, взывая к орудию, которого им недоставало в руке. Его крылья были темными, словно ночь, но в них все еще было это маленькое мерцание надежды, отражающееся синевой в перьях. Как человек, любящий мелочи, детали — Магнус мог видеть в Алеке совсем не то, что сам демон в себе видел. — Я могу задать тебе тот же вопрос: как ты можешь любить меня? Мы оба в равной степени монстры сами по себе, — Магнус нахмурился, делая шаг вперед, чтобы он мог положить свою руку поверх руки Алека на груди. Алек тут же почувствовал, как боль ослабевает, а тени, угрожающие забрать его, упали к ногам. — Я бы никогда не назвал тебя так, — ответил Алек, его голос разнесся шепотом в темноте лофта. — Ты куда больше своего звания. Магнус сжал его руку, улыбаясь, когда по лицу Алека перестали стекать слезы. — Я все еще забочусь о тебе, Алек. Мне просто нужно время… нам… нужно время. Не забегай вперед и не думай, что все кончено, пока это не так. Алек видел в этом смысл, но не хотел проводить время где-то, когда он мог быть здесь, защищая Магнуса. Даже если Омамори и здесь, то Алека все равно нет. Он хотел иметь возможность обнимать Магнуса по утрам, целовать его на ночь после долгого дня. Алек просто хотел быть его любимым, и всем остальным вокруг этого слова. — Как долго?

Так что можешь затащить меня в ад, Если это означает, что я смогу держать тебя за руку*

— До тех пор, пока я не узнаю, что ты в безопасности, и ты являешься тем, кто ты сейчас, — Алек заметно сжался на этом, заставляя себя отпустить взгляд от теплых карих глаз. — Я хочу, чтобы ты тоже был в безопасности, — ответил Алек, отпуская свою рубашку и берясь вместо этого за руку Магнуса. Он смотрел, как их руки идеально подходят друг другу, а черные вены, захватившие его кожу, исчезают от прикосновения его любимого, словно чернила в воде. — Ты так много значишь для меня, Магнус. Больше, чем просто второй шанс — ты теперь моя жизнь. Я в долгу перед тобой и хочу быть любимым, которого ты заслуживаешь и в котором нуждаешься. И я знаю, что не могу быть таким сейчас, нам нужно время. Магнус медленно кивнул, радуясь, что Алек, кажется, понял это раз и навсегда. Но увидев, как Алек приблизил его руку к своему сердцу, он вспомнил о своих словах. У Алека может не быть второго шанса. — Ты тоже нужен мне здесь, — Алек положил руку Магнуса себе на сердце, слыша, как Магнус задержал дыхание, вспоминая, как сам сказал эти слова. — У меня все не выдавалось шанса сказать об этом раньше, прости. Глядя в эти пронизанные углем глаза, Магнус больше не видел в них зла. Демон всегда будет частью него, и даже несмотря на то, что красный показывает слабость, он никогда не видел, чтобы что-то, обозначающее зло, сияло так ярко. — Я всегда буду здесь, — настала очередь Магнуса слегка сжать рубашку, и Алек почувствовал легкое давление на сердце. — Что бы ни случилось. Алеку стало легче дышать, его плечи расслабились, больше не напрягаясь от боли и грусти. Небольшая улыбка Магнуса заставила его улыбнуться, и демон в его глазах медленно испарился. Изначальная сила, некогда повелевавшая им, снова утихла. Магнус всегда был тем, кто заставлял его вновь чувствовать себя целым. Положив руку сзади на шею Алека, Магнус приблизил его к себе, утыкаясь лбом ему в лоб, пока они наслаждались компанией друг друга. Теплом, которое они чувствовали, безопасностью. Им все еще нужно было время, чтобы разобраться во всем этом, но можно было сказать наверняка, что они сильно заботятся и любят друг друга. — Сердцем, — губы Магнуса слегка задевали Алека, пока тот говорил, но Алек внимательно слушал его. — Я знаю, что ты не тот, о ком они говорят. Ты уже доказал мне, что ты гораздо больше, чем кровь и кости; ты можешь чувствовать, и ты хочешь быть здесь. Ты хочешь быть со мной. Алек хмыкнул, закрывая глаза и слегка наклоняя голову. — Я хочу, очень сильно. Словами не описать, как я забочусь о тебе, — Алек отпустил руку Магнуса, обнимая любимого за талию и притягивая его ближе. Он обнял его, не отдаляя их лиц, и медленно потершись о Магнуса носом, пока они шептали друг другу. — Это все, что мне нужно, чтобы продолжать идти. Зная, что ты ждешь меня, и что сделаешь все, что угодно. Ты преданный лидер, любимый — и я не могу тебя отпустить, — Магнус притянул Алека к себе за шею, целуя демона в губы. Только один раз. Сердце Алека снова запело, и он сжал рубашку Магнуса, не разрывая объятий. — Ты сказал никогда не отказываться от тебя, Магнус, — Алек поцеловал его щеку, по которой скатилась слеза, прижимаясь к его коже, пока Магнус вслушивался в то, как весь мир исчез, за исключением Алека. Это воспоминание ранило, но Магнус мог оглянуться на него и понять, как силен Алек сейчас. — И я никогда не буду. Только не отказывайся от меня. Кивнув, Магнус, наконец, позволил голове упасть на плечо Алеку, водя большим пальцем по его подбородку. Алек крепко обнял его, целуя в макушку.

Я последую за тобой, потому что ты меня очаровал, И ты можешь бросить меня в огонь*

Алек знал, что они должны разойтись. Магнус знал, что он не хочет. Но они оба понимали, что так будет правильно, пусть их сердца и кричали о том, чтобы никогда не отпускать друг друга. Из-за заметок в нижней части листа, Алек понял, что он нечасто сможет видеть Магнуса, потому что за ним был установлен усиленный контроль. Ох, как бы он хотел ударить любого, кто осмелится усомниться в том, что Магнус работает на неправильной стороне. Нет неправильной стороны, есть сторона, желающая распространять лишь ненависть и зло. Это зло — то, кем был Алек. Сейчас Алек был в неопределенности. Он был смесью человеческих эмоций, которые его демоническая оболочка не желала содержать в себе. Но с Магнусом он учился медленно принимать их, неспешно соединяя части своего пазла. Магнус сомневался, что он когда-нибудь восстановит воспоминания о прошлом, поэтому одной из его многочисленных целей было сделать его жизнь запоминающейся. Пока Алек обнимал его, эта информация от Конклава об Алеке казалась ничем иным, как взяткой, чтобы перетянуть Магнуса на их сторону. Но вскоре он понял, что если это было правдой, то зачем Алеку позволили запомнить неверное имя? Если у Конклава ничего не было на него, то вытворять такие трюки, чтобы быть на хорошем счету у нижнемирцев — действительно отвратительно. — Катарина предлагает тебе встретиться после ее работы, чтобы посмотреть, сможем ли мы тебе помочь с воспоминаниями. Надежды немного, но Катарина все равно сможет как-нибудь помочь, — Магнус погладил Алека по шее, а Алек почувствовал легкое покалывание от холодных колец на пальцах. — И я обязательно приду к ней, — он заглушил сетование Магнуса своим смехом, который было приятно услышать. — Когда дозорные устанут следить. Магнус хмыкнул, целуя его в щеку, как до этого поцеловал его Алек. И это заставило Алека задуматься. — Магнус? — он произнес это вопросительно, но его голос был настолько мягким и глубоким, что Магнус ничуть не волновался. Магнус отстранился, чтобы увидеть его лицо, а Алек переместил руку со спины Магнуса на его подбородок, нежно держа его. — Ммм? — Я хочу, чтобы ты кое-что запомнил, — Алек нашел эту фразу ироничной, ведь он сам не мог вспомнить большую часть своей жизни. Тем не менее, он хотел сказать это уже в течение нескольких дней. — И тебе не обязательно принимать это. Каждая проходящая секунда подпитывала сердце Магнуса все больше, пока он переводил взгляд от одного орехового глаза к другому. — Я хочу, чтобы ты запомнил, что тот Алек, которым я сейчас являюсь, всегда будет любить тебя. Несмотря ни на что. 400 лет показались вечностью, когда он, наконец, услышал эти слова. Магнус выдохнул, чувствуя себя старым ровно на прошедшие года, чуть крепче сжимая рубашку Алека, наконец, прекращая сдерживать слезы. Алек любит его, и хочет, чтобы Магнус запомнил его тем Алеком, который он сейчас. Он хотел сказать об этом Магнусу на тот случай, если вдруг его прошлое действительно окажется таким ужасным, каким его представил Конклав. Но он не собирался позволить этому помешать ему признаться в том, что он чувствует сейчас к единственному человеку, которого он когда-либо любил, и будет любить. Даже если его демоническая сторона возьмет верх, даже если Магнус решит, что он больше не может быть с ним из-за прошлого — то Алек, которого Магнус любит сейчас, тоже влюблен в него. Это чувство оказалось настолько поглощающим, что Магнус закрыл глаза на мгновение, позволяя этим словам обнять себя, пока Алек терпеливо ждал от него реакции. Судя по тому, что Магнус слегка дрожал, Алек понял, что его слова оказали влияние. Он даже слышал свое собственное сердце, бьющееся в привычном ритме, пока сердце Магнуса стучало в десять раз быстрее. Его тело начинало чувствовать себя более живым, подпитываясь словами, которые он никогда не ожидал услышать от Алека.

Стань со мной одним целым, позволь мне дышать тобой, Я буду твоей гравитацией, ты будешь моим кислородом*

Какими они казались глупыми, оглядываясь на их первую встречу. Ухмылки и сделки, после которых они сейчас разделяли теплоту и любовь. Магнус больше не мог сдерживаться от того, чтобы поцеловать его, так что он сделал это. Он поднес обе руки к лицу Алека, позволяя их лбам соприкоснуться на мгновение, а затем целуя своего любимого в ответ, когда их губы соединились. Казалось, прошла вечность с тех пор, когда они последний раз целовались, особенно с таким искрящимся огнем, который зажигается постепенно, словно химическая реакция, которая говорила их рукам двигать — прикасаться — обнимать. Алек простонал Магнусу в рот, возвращая руки обратно на талию мага, пока они обнимались посередине квартиры. Там были лишь они, сердце к сердцу, душа к душе. От нужды вдохнуть не только после поцелуя, но и после эмоций и слез, которые сжимали легкие, Магнус отстранился от губ Алека. И когда он открыл глаза, он увидел этот поразительный ореховый взгляд, смотрящий на него, словно теплая осень, которую он так полюбил. Тоже самое можно было сказать о глазах Магнуса, так как Алек мог утонуть в них, поглощенный силой и уютом, содержащимися в коричневом цвете. Тем более, их смелость и красота даже за макияжем, которую Алек видел и до этого. Он не мог дождаться дня, когда проснется рядом с ним, чтобы увидеть настоящую красоту Магнуса, не покрытую макияжем. Алек бы не сказал, что Магнус прячется за ним, потому что маг таким образом хотел выразить себя. Магнус хотел чувствовать себя красивым. И Алек собирался убедиться, что Магнус чувствует себя так даже без блесток на лице. Ноготь пощекотал щетину Алека, когда их лбы вновь столкнулись, и они выдохнули напротив друг друга, пока луна проглядывала через окно. — Почему я мог не принять это, Алек, — Магнус провел большим пальцем под глазом демона, задаваясь вопросом, остались ли там еще вены, которые недавно пульсировали. — За свои 400 лет, мне еще никогда не хотелось так сильно прислушиваться к своему сердцу, как когда я с тобой. Алек ярко улыбнулся, и его лицо приподнялось благодаря многочисленным мышцам, которые работали, чтобы показать эту улыбку. — И ты человек, достойный этих лет, Магнус. — Что ты хочешь этим сказать? — Магнус не видел в этом ничего положительного, ведь эти годы были поглощены работой и негативом. Плохое перевешивало хорошее, и хотя он пытался заглушить плохие мысли, они всегда будут с ним на задворках памяти. — Может, я многого не знаю, но я понимаю, что жизнь чертовски сложна, — это заставило Магнуса тихонько рассмеяться, но Алека это не остановило. — И она могла сделать тебя жестоким человеком; тем, кто хочет причинить боль, потому что сам ее испытал. Каждое слово казалось объятием, комплиментом, чтобы показать, какой Магнус на самом деле особенный. Он никогда не рассматривал жизнь с этой точки зрения, и его удивило, как быстро Алек разобрался в мире и сравнил его с Магнусом. — Ты, тем не менее, выбрал помогать людям, выбрал быть лучшей версией себя на благо людей, которые равняются на тебя. Магнус, вот почему я сказал, что никто не может быть достаточно хорош для тебя, потому что ты действительно настолько уникален, настолько чертовски невероятен, что никто не может сравниться с тобой. Никто никогда не заменит тебя. Алек вытер большим пальцем слезу под глазом Магнуса, пока тот, наконец, позволил последней стене вокруг своего сердца упасть и разрушиться. Она упала на пол, разбиваясь, словно стекло, как до этого разбивалось его сердце. Но на этот раз его сердце не было разбито — оно начинало исцеляться. После всех тех лет, что он осторожно держал его, пытаясь собрать по частям заново день за днем — теперь у него был тот, кто мог помочь ему в этом. Пока Магнус собирает пазл Алека по частям, Алек поможет восстановить сердце Магнуса. Магнус не отдает его, нет, но он позволяет кому-то знать, что сердце существует, позволяя любить его, а сердцу — спокойно биться. Впервые за долгое время Магнус чувствовал себя самим собой. И хотя эта часть его должна была уйти, пока не появился первый патруль сумеречных охотников, ему было достаточно знать о том, что у него есть Алек, для того, чтобы выжить. Магнус снова поцеловал его, и на этот раз не отстраняясь. Он продолжил целовать Алека до тех пор, пока не потерял счет времени, а Алек не притянул его ближе в объятия. И когда они отстранились минуту спустя, они последний раз за этот день встретились усталыми взглядами. Они обменялись улыбками, и этот небольшой жест украсил их лица. — Спасибо тебе, Алек. Алек наклонился вперед, нежно целуя Магнуса в лоб, задержавшись на пару секунд, прежде чем отстраниться. Алек притянул Магнуса за голову ближе к себе, чтобы тот мог прижаться к его груди. Его крылья начали медленно двигаться, их размер слегка увеличился, подпитываемый лунным светом и поглощающей любовью, цветущей в сердце Алека. Они обернулись вокруг Алека, касаясь лопаток Магнуса, остановившись там и обнимая его. С места, где сидел игрушечный медвежонок, можно было увидеть охваченные любовью объятия двух влюбленных, пока лунный свет обрамляет ангельским сиянием их тела. Крылья, которые не могли защитить их, пока не подрастут, все равно попытались обнять Магнуса, чтобы защитить его, и Магнус протянул руку, пропуская пальцы сквозь перья. Алек потянулся руками к спине Магнуса, располагая их на лопатках Магнуса и поглаживая большими пальцами его великолепную синюю рубашку. Потому что даже если они расстанутся, а эта фотография никогда не будет воссоздана снова — их любовь всегда будет такой. Теплым коконом, смесью ангела, демона, и человека. Если забрать всю эту сверхъестественную кровь, эти силы, которые жаждут грехов или могут вызвать в воображении самых сильных демонов — они люди, у которых все еще есть сила, и это их любовь друг к другу. Однако с помощью этих сверхъестественных сил, Магнус мог своими руками создать прелестных птиц, а Алек забрать кошмары у неспокойного ребенка, чтобы он мог спать спокойно. Алек отстранился первым, поправляя рубашку. Магнус взглянул на него, улыбаясь, а дорожки от слез блестели на его щеках. Магнус не мог пока что сказать этих слов в ответ, хотя его сердце кричало, чтобы он это сделал. Ради Алека, он сказал это, потому что даже не хотел думать о том, что информация на бумаге окажется подлинной. Алек хотел, чтобы Магнус запомнил его таким, какой он есть сейчас; Алеком, покупающим ему криповые туристические футболки и привозящим свежие кокосы с пальм на Гавайских островах. Но, по сути, Алек был человеком с добрым сердцем. Он будет читать сказки и с уверенностью рассказывать свои собственные. Магнус подумал о том, каким Алек может стать в будущем, каким будет именно с Магнусом. Возможно, с семьей. Омамори и Председатель уже часть их небольшой семьи, так что говорит, что они не могут завести еще кого-нибудь? С этой мыслью Магнус взял Алека за руки и сжал их, отступая. Так сложно даже просто отпустить, когда рядом с тобой любовь твоей жизни. Омамори вбежала в комнату, и Алек отпустил руки Магнуса, чтобы подхватить щенка, подпрыгнувшего в воздух прямо в его руки. Улыбка, растянувшаяся на лице Алека, была куда лучше слез, которые Магнус видел ранее, и пока он наблюдал за ним, ласкающим щенка, он сразу же представлял это и в будущем. — Будь хорошей девочкой для Магнуса, ага? — Омамори радостно заворчала, подергивая ногой, когда Алек почесал ее за ухом. Магнус усмехнулся, поглаживая ее маленькую мордочку и тыкая в нос. Алека, считающийся монстром, способным на все, держит в руках маленького щенка и ярко улыбается ей. Магнус не мог удержаться и не вообразить ребенка, сидящего у него на руках или на плечах, пока они гуляют в парке. Возможно, однажды они станут нормальной парой. Если они не смогут, то ничего страшного, Магнуса устраивает и та небольшая семья, которая есть у них сейчас. Пока их сердца целы — это все, что имеет значение. Алек передал Омамори обратно Магнусу, зная, что эти их последние секунды вместе, пока они не разойдутся. Алек знает, что пойдет к Катарине и, возможно, даже к Майе, — но здесь, у Магнуса, его не будет еще очень долго. Приближалось Рождество, и он искренне надеялся, что они смогут разобраться с этим проклятием, нависшим над ними, за следующие пару недель. — Скоро увидимся, Верховный Маг, — Алек подмигнул, подобно тому, как в первый вечер их разговора и сделки, которая привела их к этому моменту. — Сильно не веселись без меня. Услышав легкое дрожание в голосе, Алек отступил назад, его крылья сложились и исчезли внутри его тела. — Без тебя и мечтать не смею, — Магнус взял маленькую лапку Омамори, махая ей на прощание Алеку, пока щенок выглядел слегка сбитым с толку. — И, Алек? Только Алек собрался спрыгнуть с балкона, как Магнус остановил его, и демон обернулся, глядя на человека, стоящего посреди квартиры. — Будь осторожен. Алек улыбнулся, кивнув ему, а затем развернулся обратно. — Кстати, ты выглядишь потрясающе. Я был неправ, когда сначала сказал, что тебе подходит красный, — Алек не знал, что Магнус сохранил эту записку, пряча ее в шкафу вместе с его старым пиджаком. Он оставил эти вещи, чтобы если что-то вдруг пошло не так — он мог отследить Алека. К тому же, он планировал вернуть пиджак Алеку на день рождения, если он когда-нибудь узнает дату. — Ммм? — Магнус не был уверен, пытался ли Алек быть грубым, чтобы притупить боль, но он не понимал, к чему он ведет. — Тебе подходит каждый цвет, ты прекрасен, — слегка подмигнув, Алек исчез в дверях балкона, а лунный свет заполонил то место, где раньше была тень Алека. Услышав эти слова, Магнус принял их близко к сердцу, закрывая глаза и крепче обнимая Омамори. И щенок уютно устроился у него на руках, прикрывая глаза, пока, наконец, не заснул. Ее посапывания были похожи на мелодию, пока она чувствовала себя уютно рядом с кем-то, помимо Алека. Он не мог отделаться от мысли, что на этот раз все по-другому. Когда Алек раньше говорил, что у него может больше не быть шанса увидеть его снова, Магнус рассматривал это как прощание. Но сейчас, с любовью, освещаемой их волей и желанием иметь эти отношения, Магнус знал, что это не прощание. Возможно, пришло время довериться сердцу, что, кажется, происходит впервые, блокируя все остальные источники, способные управлять им. Алек следует зову сердца. Теперь и Магнус тоже. Ради Алека и себя самого. Пару минут спустя, когда Магнус направился спать, он нашел черную записку рядом с лампой на тумбочке. Он тут же понял, что она от Алека, и теперь ему не понадобилось так много времени, как раньше, чтобы проявить красные чернила. Когда он провел красной магией по записке, на ней появились рукописные слова.

‘я знаю, что не нужен тебе для защиты, и что за тобой присматривает моя собака — но я все равно буду наблюдать за тобой. я всегда буду рядом, когда ты нуждаешься во мне больше всего от твоего необычайно красивого демонического парня алека х’

Положив записку обратно на тумбочку, Магнус улыбнулся. Его собственный ангел-хранитель, или же демон. Но Магнус больше не видел в нем демона, и так называемая информация от Конклава об Алеке казалась ничем большим, чем просто взяткой. Если у них не было того единственного, что Алек о себе помнит, то Магнусу не стоило давать им и шанса. Возможно, если бы к нему не направлялся патруль из сумеречных охотников, Магнус насладился бы еще одной ночью в объятиях Алека. Тот факт, что Алек понимал, что Магнусу не нужна защита, но он все равно решил присмотреть за ним, потому что хотел дать Магнусу понять, что ему не обязательно постоянно держать голову высоко поднятой. Есть плечо, на которое можно положиться, если ему когда-нибудь понадобится, или у него может быть день, когда ему не нужно быть Верховным Магом. Возможность просто расслабиться и позволить голове упасть на плечо Алека, когда ему нужен уют, успокаивала Магнуса, но, в то же время, он не хотел чувствовать себя ребенком. Алек никогда не пытался отнять у него свободу. Он мог оказаться эгоистичным и попросить его сбежать, игнорируя все вокруг, чтобы они просто могли быть вместе, но Алек этого не сделал. Алек позволил Магнусу подумать о чем-то еще, оставаясь рядом с ним и позволяя ему принимать решение, которые требовались от него, как от лидера, а Алек вмешивался лишь тогда, когда хотел высказать свое мнение. Всех этих испытаний, возможно, можно было бы избежать, если бы Магнус сбежал с ним, но Алек бы не согласился. Он знает, насколько важную роль здесь играет Магнус, и что Магнус хочет быть здесь ради людей, которым он это пообещал. Алек дал им время, и Магнус это видел. Он всегда ждал, всегда позволял Магнусу контролировать цель игры. Теперь пришло время взять бразды правления и сделать что-нибудь, чтобы Магнус с Алеком наконец смогли стать Магнусом и Алеком. В любом случае, одеяло, которое сдерживало их одной единственной нитью, теперь крепко прижимало их друг к другу, медленно вновь становясь целым. И как крылья Алека и исцеляющееся сердце Магнуса, одеяло будет продолжать меняться и формировать новые нити — чтобы сотворить их собственную историю. Отпускать всегда сложно, но они отпускали свое прошлое, преследующее их, чтобы освободить место для воспоминаний, которые они хотели сохранить. У Алека не было выбора, но он смирился с тем, чего, возможно, никогда не узнает. День за днем, до тех пор, пока длится их бессмертие. И даже тогда, их любовь присоединится к горящим на небе звездам. Это не прощание, это начало новой главы. Той, где Алек успокоит своих демонов, а Магнус научится любить так, как он никогда раньше не любил. ………………………………………………………………………………………………. Примечания: *Bring me the horizon — Follow you