Fire With Fire/Огнем против огня

Поздним летним вечером близнецы Адара и Кастор сидели в уже полюбившемся им месте — библиотеке. Атмосфера, царившая там, позволяла расслабиться и поговорить на отвлеченные темы. Сейчас Адара лежала на мягком ковре максимально близко к огню, в которое подкидывала небольшие щепки из поленницы. Кастор же сидел на диване и смотрел в потолок, на котором красовалась фреска, сделанная еще во времена его прадеда. — Не могу поверить, что это и правда произошло с нами. Понимаю, что ты не слишком рада этому, но лично я — на седьмом небе от счастья. Ведь это было моей самой заветной мечтой. Я уже перестал надеется на то, что это вообще когда-нибудь осуществиться. Все эти пустые разговоры отца об этом порядком надоели. А теперь я, наконец, один из них. Вот, посмотри, теперь это со мной навсегда, — буквально впервые за несколько лет, сияя от счастья, Кастор закатал рукав и протянул левую руку. На предплечье парня красовалась черная метка. Взглянув на руку брата, Адара Малфой, как и ожидалось, не пришла в восторг, а лишь недовольно фыркнула и снова повернулась к огню. — Вот, посмотри, — повторила девушка, изображая голосом восторг брата. Улыбка с лица Кастора тут же исчезла без следа. Он серьезно и внимательно посмотрел на сестру. — Это клеймо на всю жизнь, которой теперь у меня нет, зато есть семья и довольный брат. Боже, я даже в душ спокойно сходить не могу, — Адара со злостью кинула большую щепку в огонь, тепло, вырвавшееся наружу, коснулось ее лица. — Ты когда-нибудь задумывался о том, что родись ты в другой семье, ты был бы свободнее и счастливее? Кастор непонимающе глянул на сестру. О чем она говорит? Ведь они свободны, и теперь, после проведенной церемонии и прихода к власти Темного Лорда, они станут ещё свободнее. Но немного подумав, Малфой решил узнать, что же она всё-таки имела ввиду. — Свободнее? О чем ты говоришь? У нас есть всё, о чем другие могут только мечтать. Наш отец — влиятельный человек, мы можем себе позволить лучшие вещи. Я тебя не понимаю. Что значит — клеймо? Хотя да, ты ещё с детства порицала меня за эту идею. А теперь ты повязана со мной до конца жизни. Как и с нашей семьей. Разве это не счастье? Теперь мы все заодно. А если ты не хотела быть Пожирателем Смерти, зачем пошла на церемонию? Адара опустила взгляд, нервозность и раздражительность вдруг сменились грустью. — Свободнее в своем выборе, хотя бы своей любви, — пояснила свои слова девушка. Она подняла вверх руки, от ее пальцев на потолок падали причудливые тени. Ещё немного помолчав, она продолжила. — Если бы я не приняла метку, вам всем было бы очень плохо. А я не хочу этого. Лучше одна жертва, чем четыре страдальца, не так ли? Скажи, Кас, каким ты видишь свое будущее? В нем есть место настоящей любви и жалости? Парень задумался. Он видел свое будущие только среди Пожирателей, о чем и поспешил рассказать сестре. — Выбор девушки у меня свободный, — Кастор усмехнулся. — Я бы никогда не связал свою жизнь с девушкой из семьи маглов. Это отвратительно. Даже полукровки — и те, под вопросом. Что бы ты там обо мне не думала, в будущем я бы никогда не хотел, чтобы ты была жертвой моих игр в Пожирателя Смерти. Я шел к этому всю жизнь, а ты была вынуждена идти за мной. Потому что бросить меня и забыть ты бы не смогла. Как и я. Спасибо тебе. Я вижу своё будущие в рядах Пожирателей. Ничего другого я себе никогда и не представлял. После возрождения Темного Лорда у нас появиться больше власти и больше возможностей. Я смогу, наконец, исполнить свой долг перед семьей и нашим повелителем. Ведь именно за этим я и появился на свет. И кто знает, быть может, я всё-таки решусь сделать предложение Касьяне, и мы продолжим род Малфоев, чтобы и наши дети могли быть под покровительством Темного Лорда и его сторонников. А каким видишь своё будущие ты? Адара дала ответ, кажется, даже не задумываясь, словно она всё время держала его в голове, на случай если кто-то её спросить об этом. — Детей стоит заводить только ради этого? А как же чувства? Ты любишь Касьяну? Или ты также, как отец, хочешь испортить ей жизнь. Ты можешь заавадить меня, но я вижу свое будущее без Лорда. Я вижу, что я буду со своей любовью. Гриффиндорец и осквернитель. Можешь начинать доставать палочку, — девушка грустно улыбнулась и мечтательно продолжила. — У нас будет свой дом и дети, которые не будут знать, что такое война и подчинение. Они не будут знать об убийствах из-за крови, они будут свободны, смогут есть, забравшись на диван с ногами, и топтаться в грязи. Смогут общаться с маггловскими детьми и перенимать их культуру. У них будет счастливое детство, которого не было у меня, — девушка свернулась калачиком. Из ее глаз потекли слезы. — Но этого не будет, ведь я меченая. Все люди, которые мне дороги, будут оставлять меня одну, подобно тому, как мы оставляем грязнокровных. Это убивает, Кастор. Такое ощущение, что я схожу с ума. Мне снятся убийства и кровь, которая на мне и моей совести. Может это бред, но я чувствую, что становлюсь как наша тетя. И то я Андромеда, а то Беллатриса. Это пугает, — девушка как будто вся сжалась. Ей было действительно очень страшно, губы её дрожали, а из глаз всё сильнее текли слезы. С самого детства Кастор не мог спокойно смотреть на то, как плачет его сестра, поэтому он быстро спустился с дивана и сел на полу рядом с Адарой. Осторожно, будто мог поранить её простым прикосновением руки, Малфой начал гладить сестру по голове. — Я тебя никогда не убью, что ты такого говоришь, — проговорил парень. — Я не знаю. Я не особо верю в настоящую любовь. Но ты говоришь об этом так красиво, что, возможно, это и существует. Но мы не сможем ощутить это на себе. Я знаю, как это тяжело, когда тебя мучают кошмары. Когда день за днем ты борешься с собой, потому что тебе всё больше кажется, что ты сходишь с ума. И не знаешь, что с этим делать. Я понимаю тебя как никто другой. Я знаю, что ты бы хотела другой жизни. Рядом с этим парнем из Гриффиндора. Но мы были обречены с самого начала. С самого первого дня нашего появления на этот свет. У нас не было права выбирать судьбу такой, какой бы нам хотелось её видеть. Потому что мы Малфой — наша метка, только как дополнительное доказательство нашей судьбы. Это произошло бы в любом случае. Хотели мы того, или нет. Я понимаю, как тебе тяжело, но боюсь, что помочь тут уже ничем нельзя. Всё можно было бы исправить, пока Игнет не взялась за палочку и не оставила на твоей руке черную метку. Ты могла бы отказаться от нашей семьи. Сбежать с этим…как же его, — Кастор судорожно пытался вспомнить имя того, кто нравился его сестре. Спустя несколько мучительных секунд, ему это всё-таки удалось. — Оливером. Да, ты была бы предательницей, да многие из друзей отца осудили бы тебя. Но я уверен, что отец и мама, так же, как и я, поняли бы тебя. Я бы смог убедить их в том, почему ты так поступила. По крайней мере ты была бы свободна и счастлива. Вся наша семья, включая Драко, поняли бы тебя. Мы все готовы были бы пожертвовать ради тебя. Потому что мы тебя любим. — Ты не понимаешь,- девушка поднялась. — Вы бы поняли, а вот Темный Лорд — нет. Он пытал бы тебя, папу, маму и Драко из-за меня, а я не могу позволить себе такое, я не могу брать на себя вину за вашу боль, я бы не выжила. Мы можем исправить все и сбежать. Прямо после седьмого курса не сойти с поезда и начать новую жизнь, полную красок, а потом мы бы пошли на войну за наше счастье. Фред и Джордж хотят открыть свой магазин сразу после школы, они приютили бы нас, Фред уже предлагал сбежать. Или Оливер смог бы помочь, с ним бы мы уехали в другую страну, где ОН нас не достал бы. Кастор, — повернувшись, девушка обняла брата. — Обещай, что мы будем жить счастливо и свободно, пожалуйста. — Адара лихорадочно стала проверять карманы, наконец, найдя, то, что искала, она поднесла тонкую белую трубочку к губам. Один ее конец она подпалила искрой от палочки. В воздухе запахло табаком и ментолом. — Я обещаю тебе. Всё буде хорошо. Однажды ты станешь свободна. От всего этого. От Лорда и Пожирателей Смерти. Не будет ни пыток, ни крови, ничего этого. Всё будет хорошо. Знаешь, мы ведь давно так вот не разговаривали по душам. Сейчас, в эту самую секунду, я готов на всё ради тебя. Я готов сбежать и бросить свою мечту. Главное, чтобы ты была в безопасности и счастлива. Ты ведь знаешь, что для истинного Слизеринца нет ничего важнее семьи. И я клянусь Мерлином, готов отдать за тебя жизнь, если однажды это понадобиться. Ты только скажи, — Кастор приобнял сестру, которая полулежала, упираясь ему в грудь спиной, и вдыхала едкий дым. — Я слишком много вытерпела, чтобы просить тебя умереть за меня, — Адара крутила в пальцах сигарету, следя за пеплом, падающим на ковер. — Такими темпами я умру в двадцать семь и попаду в магловский список великих людей, умерших в 27. Можно чистокровной девушке такую последнюю волю? — Не выйдет, — Кастор закашлялся от летящего в него дыма. — Я не могу позволить тебе умереть. Не раньше меня. Мне кажется, что я бы просто этого не пережил и умер бы вслед за тобой. Ты что-нибудь слышала о связи близнецов? Мы найдем выход для тебя. Чтобы ты могла обрести свободу и счастье с тем, кого любишь. Ты правильно сказал «вытерпела» из-за меня. Из-за того, что я так сильно хотел, чтобы отец мной гордился, что теперь уже у меня нет пути назад. Я слишком сильно разогнался, чтобы тормозить. — Моё успокоительное тебе не нравится? — Малфой затушила сигарету прямо о пол. — Знаешь, произошло слишком много, чтобы я окончательно запуталась, кого люблю. Может, и правда любви не существует. — Адара немного помолчала, после чего поинтересовалась, стараясь говорить как можно серьезнее. — Мистер Малфой, вам по душе рыжие или каштановые племянники? — Адара, — от неожиданного вопроса у Малфоя даже перехватило дыхание, он сидел, смотря расширившимся от удивление глазами, и наконец справившись с шоком спросил. — Ч-что?! Какие ещё племянники? Погоди…когда вы?..А разве ты… А родители вкурсе? Нет, я конечно был бы рад, наверное. Но не в 16-ть же лет. Я просто в шоке, — Малфой потрясенно выдохнул не в силах поверить в услышанное. Неужели это правда, и его сестра умудрилась забеременеть в свои шестнадцать лет. Это не укладывалось в голове. И поверить было крайне сложно, что всё это на самом деле. Наконец обдумав вопрос, Кастор всё-таки решил ответить. — Черт с вами. Пусть будут каштановые. Потому что если в семье родиться рыжеволосый ребенок — Папу хватит удар. И маму тоже. Да боюсь, и Драко этого не вынесет и переедет жить в больницу Святого Мунго. Извини, конечно, за вопрос. Но когда вы успели? И давно ты…эм…как бы это попроще сказать. В положении? — Девушка громко рассмеялась. Из ее глаз потекли слезы, а скулы свело от боли. — Можешь расслабиться и сдавать пеленки обратно в магазин. Было бы странно, если бы я забеременела быстрее Альхены или Касьяны, или той старосты с Когтеврана, которая на собрании мне мозг проела. Я чиста и невинна, — девушка достала еще одну сигарету. — Хотя и не во всех отношениях, — Повисла тишина. — Значит, ты примешь любой мой выбор? Даже если это будет маггл? — Кастор чмокнул сестру в макушку и обнял. — Конечно приму. Потому что ты моя единственная и любимая сестра. И какой бы выбор ты не сделала — для меня важно, чтобы ты была счастлива. Я знаю, что многие в Хогвартсе считают меня конченным ублюдком. Но на самом деле это не распространяется на всех, кроме тех, кто мне дорог. А венцом этого списка являешься ты. Ты у меня на самом первом месте в списке дорогих людей. К тому же я знаю, что ты немножко не такая, как я или Драко. Ты скорее Блэк, чем Малфой. Как дядюшка Сириус или тётя Андромеда. Ты бунтарка по духу, а я скорее от безысходности. — Я не бунтарка, я чистой воды придурок, — девушка прижалась к брату сильнее. — Не рассказывай маме, она не переживет, что ее маленькая девочка курит. Спасибо, что ты рядом, — Из глаз девушки снова потекли слезы. Внутри появился холод, который стал ее кошмаром. В голове начали метаться мысли о смерти Кастора и его муках. О смерти родителей и Драко. Это заставила Малфой начать дрожать и сильнее вцепиться в рубашку Кастора. — Эй, что с тобой? — Кастор забеспокоился. — Ты не придурок. Просто ты как можешь, борешься за своё право быть собой. Я всегда рядом, сестренка. Расскажешь мне, что с тобой? И я обещаю, что не расскажу маме, что ты куришь. Если что, вали всё на меня. Меня мама ругать не станет, да и папа оценит, — Кастор старался обнимать сестру покрепче, потому что не мог понять её дрожи. То ли от холода, то ли от слез, катившихся по её щекам. — Я… снова начинается. Этот страх, этот холод. Ты умер! — взвизгнула девушка, отпрыгивая от парня. — Ты призрак, ты умер на войне, твое тело, я видела это, все в крови, не приходи ко мне, я не могу больше видеть вас, — Адара схватилась за голову, стараясь прогнать видение. — Призраки, призраки, — повторяла она вновь и вновь. — Смерть, смерть придет за мной… — Я жив, Адара. Я живой. Никакой войны не было. Вот, посмотри на меня, со мной всё хорошо. Слышишь? Я с тобой. Я настоящий, — Кастор обнял сестру и держал её, хоть она и пыталась вырываться. Нельзя было оставлять её одну во время приступа. Это он знал по себе. Повернув голову, он позвал домовика, который явился к нему незамедлительно — Быстро зови сюда отца. У Адары приступ. Живо, — через несколько минут в библиотеку ворвался Люциус Малфой, а Адара всё ещё продолжала бредить, находясь в объятиях брата. — Ты, ты его убил, ты пришел за мной, за что ты, зачем ты это делаешь… — ненависть перекрыла разум. Адаре хотелось ударить и брата, и отца, вошедшего в комнату. Она видела, что все его руки были в еще теплой крови, а лицо Кастора заплыло от ударов. Девушка билась на полу, стараясь высвободиться. Но тьма надвигалась, закрывая собой все. Адара провалилась в черноту. Кастор сидел спиной к камину и смотрел на сестру, которая быстро отключилась после поставленного укола. Это был единственный шанс успокоить её галлюцинации, и прекратить страдания девушки. Такой сильный приступ был у неё впервые. Поэтому немного отойдя от шока, Кастор подвинулся ближе и положил голову сестры на свои колени. Она мирно спала, больше не крича на весь дом. Люциус, стоявший рядом, вытер рукой пот со лба и тяжело вздохнул. Похоже, проклятие семьи Блэк не обошло стороной его семью. Только сейчас Малфой вспомнил рассказ его жены о том, что проклятие Друэллы передается только по женской линии и переходит исключительно девочкам. Он опустился на кресло, стоявшее рядом, и закрыл лицо руками. Он только что осознал насколько в большой беде его дочь. Кастор просидел с Адарой до утра, после того, как её перенесли в её комнату.