The elusive

Кормите своих демонов и не ждите, пока они сами, без вашего ведома и желания в один момент вырвутся наружу. Разорвут вашу душу и, ярко вспыхнув от переизбытка кислорода, сгорят навсегда или увлекут вас на самое дно, где вы станете вечным исполнителем своих пороков, а не режиссером своих авантюр. Кормите своих демонов, а не стыдитесь и не бойтесь их. Пусть их боятся другие, те, чьи демоны давно мертвы. ©

— Тсунаеши-кун, — мурлыкнул иллюзионист, что сидел на крыше здания, рядом со своим Небом. Не так давно он повадился уходить под покровом ночи и переносить своего босса на одну из крыш башен особняка, где поселилась молодая Вонгола. — Тсунаеши-кун, они ищут неуловимое небо, даже не зная, что ты приходишь посмотреть на потомков своей семьи почти каждую ночь, — протянув руку, он растрепал волосы цвета жидкой карамели. Задумчивость их неба последнее время даже пугала. — Знаешь, я рад, — неожиданно опустив голову, он посмотрел на Туман. Он долго не мог описать того чувства, которое испытывал с тех самых пор, как увидел Джотто еще парнишкой пятнадцати лет. Тот сидел на траве и смотрел вверх, на небо, где проплывали облака и ярко сияло солнце. Тогда их приняли за родственников и охающие женщины с рынка увели его к подростку. Будущий Вонгола действительно оказался его маленькой копией. Тот раз был единственным, когда они смотрели друг на друга, молча изучая. Интуиция обоих молчала, и это было странным. Именно Тсунаеши дал Джотто накидку, копию которой теперь носит Примо Вонгола. Ему и самому импонировала идея, что мафия должна защищать людей, а не причинять им вред. — Я рад, что несмотря на время, которое прошло с момента, когда я в последний раз видел свою семью, наши идеалы не изменились. Джотто смог пойти против системы и не сломаться, а медленно подчинять ту себе. Но вот твой потомок явно что-то задумал. — Ку-фу-фу, обижаешь, — прикрыв нижнюю часть лица пальцами, брюнет тихо рассмеялся. Он не знал, как будут вести себя представители их семьи в такой ситуации, поэтому взбалмошный Спейд был загадкой и для него. А также ценным экземпляром, чтобы знать, чего можно ожидать от себя. — Он просто влюбился, прости уж молодого и глупого. — И еще, — хмыкнув, Небо поднялся, намереваясь спуститься в дом. Все равно все спали, а ночью его запросто путали с Джотто. — Аксельбант тебе шел больше, чем кресты, — оттряхнув штаны, шатен отправился к двери. Ее все равно не запирали, потому что залезть на крышу было нереально. — Босс, Вы думаете, что я могу позволить Вам уйти одному? — поднявшись и отряхнув свою одежду от несуществующей пыли, так как саму пыль они давно уже вытерли тут сами, иллюзионист отправился вслед за своим Небом. Этот человек не дал им сойти с ума, когда наступали два самых тяжелых периода в жизни всей семьи. С его безмолвного приказа они подтолкнули вонгольцев друг к другу, создавая семью, что чем-то походила на них. А теперь пришла их очередь везде следовать за ним, не давая нырнуть с головой в пучину отчаяния.

* * *

Было весело поддерживать игру, которую затеял Кавахира —все хранители признали это, когда Тсунаеши все же основал семью и получил благословение даже от Бермуды. А также комплект черных мантий в придачу. Последние крайне обрадовало Кею, который решил поохотиться на преступников. Собственно, с легкой руки своего Неба, он даже умудрился познакомиться с Алауди, а так как мужчина был постарше, чем молодой детектив, то смог усмирить еще не направленную в нужное русло агрессию блондина. Самым главным стало то, что заставило шатена гордиться своим облаком, а точнее мысль, которую не с первой попытки, но Хибари смог донести до своего потомка — тому нужно было собственное небо. Человек, что даст ему свободу под своим покровительством; такой человек, которому не страшно подчиняться; такой человек, что сможет разделить его чувства, принять их и не оттолкнуть. Для него, кто постоянно находился в стороне от семьи, но издалека защищал их, это был Тсунаеши. Один раз, лишь один раз да и то издалека, он показал Алауди свое Небо. В тот момент молодой мужчина мило улыбался сиротам, которым купил хлеба и одежды. Напоминавший доброго ангела, он весело смеялся и играл с детьми, хотя чуть менее часа назад безжалостно уничтожил группировку преступников собственными руками, которая давно терроризировала этот район. Платиновый блондин, что везде ходил за ним и зорко наблюдал за обстановкой, заметил даже их — это детектив понял по кивку головой в их сторону — на точно такой же кивок ему ответил странный брюнет, что держал в руках посох и был одет весьма необычно. И до зубной боли напоминал ему Деймона Спейда. Отличало их лишь то, что чудовище, которое вечно крутилось около Джотто, не имело настолько ехидное выражение лица. Да и вообще поприличнее было. В этот момент Алауди понял мотивы его знакомого, который стремился помочь людям. Он не хотел власти, денег или чего-то в этом роде. Он просто вырос на этих самых улицах и видел всю грязь теневого мира, поэтому желал защищать. Он пытался стать чем-то тем, что заставило бы мафию измениться и перестать относиться к простым людям с такой потребительской стороны, ведь они ничего не должны тем. — Какие его цели? — разговаривал он со странным Кеей, который умел появляться из ниоткуда и исчезать в никуда, крайне редко. По собственной воле точно. Но брюнет умел вести разговоры, а иногда объяснять все и молчал. И хотя бы за это он начал его уважать, а так же интересоваться. — Небо? У моего Неба, — особо четко выделив последние слова, Хибари посмотрел на шатена, невольно и сам улыбаясь уголками губ, — нет целей. У него есть благородство, желание защищать и милость, которая позволяет стать ему всепрощающим небом. Он не старается что-то и кому-то доказать, ему просто не нужно это, — переведя взгляд на бежавшего к шатену мечника, который не так давно оставлял их, чтобы посетить Японию и найти кузнеца, способного осмотреть его оружие, Облако даже не подозревал, что дождь, смывающий все их преграды в сторону, привезет с собой еще один дождь — Асари Угецу. А после с яростью очень упорного родителя будет сватать японца в руки ничего не понимающего Джотто, который даже не знал, что с этим счастьем делать. — Мое Небо немного наивен, где-то он делает очень банальные ошибки, возможно, что он не самый безгрешный человек, да и свои проблемы у него есть, но я однозначно никогда не откажусь от него. Небеса не должны быть идеальными, они должны быть более реальными. Не казаться недостижимой мечтой, а находиться рядом в трудную минуту и поддерживать свою семью, — с этими словами Хибари двинулся в сторону веселящегося шатена. Оставлять одного надолго было небезопасно для общества, что страдало от наивности того, хоть и периодами. Смотря на яркий пример той мафии, которую так старательно старался добиться Джотто, создавая группу Виджиланте, куда смогли завлечь и его, хоть и с подачи странного брюнета, как две капли похожего на него, но более старшего, Алауди впервые задумался. Откуда они вообще взялись? Он перерыл все известные ему архивы, добираясь даже туда, куда у него не было доступа, но ничего не было, даже намека. Эти люди словно появились из неоткуда. Идея, что они были приезжими отпала почти сразу — их знали в городе, причем довольно давно, даже старались сватать своих дочерей. Да и своих родственников он знал, и такого брюнета, представившегося Кеей, там явно не было. Успокаивало лишь то, что его интуиция молчала, а странная компания помогала устраивать в городе порядок, буквально выживая мафию из укромных мест. «Ради безопасности их людей», — сказал ему однажды брюнет. «Ради безопасности их Неба», — говорили его действия, а так же мелькавший силуэт мистика на горизонте. И бесившийся Деймон, которому не удалось поймать этого иллюзиониста еще ни разу. Он помнил, что Джотто намеревался создать свою мафиозную семью, где предлагал ему место хранителя Облака. Как позже пояснил ему Кея, то он так же являлся хранителем этого атрибута, а так же самым сильным, среди всех хранителей колец. Его кольцо было скрыто под перчатками, да и пользовался он его силой крайне редко — не было таких монстров на улицах Сицилии, кому было бы под силу тягаться со столь опасным хищником. А кто и был, то тот лишь издавал свой странный смех, взмахивал копьем и скрывался в иллюзиях. Туман оказался индивидуален, как и Деймон Спейд. Когда остальные иллюзионисты крайне тяжело переносили все физическое напряжение, а так же любые раны и атаки, то Рокудо Мукуро, точнее одна сплошная головная боль, отличился и здесь. Прекрасно владея рукопашным стилем боя, он очень хорошо орудовал посохом и вполне не гнушился огреть пару тройку своих жертв тем по голове. И успешно уходил от карт и линз Деймона. Если первому достаточно было обратить посох в перстень или же скрыть его в иллюзии, то не достигший такого мастерства Спейд бесился и прятал все в карманах. А вот глаза Мукуро даже немного пугали — точнее иероглиф, который приехавший из Японии Асари Угецу перевел, как «шесть». Имя этого любителя странных причесок и одежды было не менее интригующим и пугающим. Делая отсылки к их мифологии, японец пояснил, что имя можно трактовать двумя способами: «Шесть путей трупов», либо же «Шесть путей реинкарнации». Собственно, почитав о буддизме самостоятельно, детектив согласился с ним. Особенно символично к этой вере относил иллюзиониста посох, периодами обращавшийся в трезубец, что выполнял у того три функции: защиту, разрушение и созидание. Дальше в эти дебри он лезть не захотел. Но странное ощущение, что это именно они выбрали его для Джотто, как и самого блондина, их не покидало. Если итальянец мог привлечь их своими благими намерениями, то вот оставшуюся разношерстную команду те отсортировывали из всех имеющихся, а при отсуствии подходящих кандидатов — везли из других стран и частей света.