The elusive

Ну же, возьми себя в руки, Освободись от тяжести, Которая заковала тебя в цепи И сбила с ног. Megaherz — Hurra — Wir leben noch!

— Я думал это не закончится, — тяжело вздохнул Иэнобу, когда воли первых хранителей колец исчезли. Действия тех выбивали почву из-под ног. Внезапные исчезноевение Реборна почти на сутки заставило юношу поднять панику. Но Джотто его успокоил. Просто его репетитор был вынужден настолько срочно отправиться в Италию, что даже забыл дома своего хамелеона. Причины столь резкой миграции Аркобалено он знать не желал. — Босс, это только проверка закончилась, а такие ситуации будут вечно, — передернув плечами, произнес Исао. Переносить Хаято нужно было еще уметь. Контролируемое безумие оказалось опаснее, чем дикий носитель пламени урагана. Его предок был спокоен. Он с одним и тем же выражением лица мог подавать чай, подсказывать что-то десятому и убивать мафиози вражеских семей за углом дома ночью. И не испытывать никаких мук совести. Семья Неуловимых пугала своим спокойствием и серьезностью. Даже такие люди, как носители атрибутов урагана и облака, демонстрировали им невероятное умение притворяться статуей самому себе. Кея мог часами игнорировать шум, крики, детей и спокойно пить чай, при этом удерживая на месте своего потомка. Но нужно отдать должное: Ураган, Туман и Облако сделали чудо. Иэнобу это оценил, когда вместо очередной попытки забить их досмерти, Аято просто проигнорировал шум и вторжение на крышу. — Великому Абеле-сану будет нехватать их! — грустно воскликнул малыш в костюме коровы, которого Исао нес на руках. Оба старших хранителя грозы просто закармливали крикливого ребенка виноградом, чтобы тот отстал. И притворялись мертвыми. Появлялись они не так часто, да и то с пинка своих боссов, но в такие часы дома становилось тихо. Реборн лишь поджимал губы, сидя на плече своего ученика. Небо. Он игнорировал его, совершенно не замечая. Одарил пламенем своего потомка, умудрился даже поиграть с детьми, дать заплести Абеле косички из своих волос и вплести туда цветы. И восхищался теми, хоть все получилось криво. А потом к ним присоединился Мукуро, помогая теленку и луговые цветочки были заменены на реальные иллюзии роз и лилий. Тсунаеши уделил внимание абсолютно всем, даже откуда-то пришедшим Аркобалено. И нашел общий язык с Фонгом, которого сдал Кее. А с собой зачем-то забрал Верде. Ему это не нравилось. То, чего он добивался половину недели, неожиданно наступило тогда, когда ему стало это ненужно. Тсуна от него отстал. — Мне нужно навестить Колоннелло, — неожиданно заявил киллер, обращая Леона в миниатюрную вертушку, чем-то напоминающую лопасти от вертолета. Возмущения и вопросы ребят малыш пропустил мимо ушей. Ему просто физически требовалось поговорить. Ветер приятно обдувал его крошечное и ненавистное тельце. Гостиница, где остановились Аркобалено дождя встретила его тишиной, вежливыми работниками и улыбчивой Лар Милч. Колоннелло был послан ею в оружейный магазин, а сама женщина сидела в номере, рассматривая журналы с местной модой. Молодые девочки, что наивно смотрели с глянцевых страниц, больше вызывали отвращение и едкие комментарии. — Ты прибыл сюда, чтобы поговорить о Небе, так? — с порога уточнила брюнетка, даже не отрываясь от изучений увлечений молодежи. Снайпер успел прожужжать ей все уши на эту тему, поэтому она лишь ожидала визита самого брюнета. Да и Ария лукаво сверкала глазами, все поглядывая на Реборна, что убегал сам от себя, не желая признать факт своего интереса к Тсунаеши. И не только того, как им удалось выжить. Хотя как ему удалось так долго продержаться с пустышкой Неба… Это бы и она не отказалась узнать. — Они уже все сдали? И как Колоннелло взяли в разведку, а Арию посадили в кресло босса? — ни к кому не обращаясь, киллер забрался на соседнее кресло, устраиваясь там. Ничего из угощений, что стояли на столе, он пробовать не желал. Комната, что была выполнена в пастельных тонах, ничем не отличалась от многих дизайнов гостиниц, которые ему доводилось видеть. Довольно большая двуспальная кровать стояла по центру противоположной стены. Два кресла, столик, зеркало, телевизор и кондиционер. Да, парочка дождей не питала сильную любовь к роскоши, выбирая простые номера. — Лар, как вы с Колоннелло… — ранее не страдавший ничем подобным, проклятый малыш был в растерянности. То, какие чувства и эмоции он испытывал к Тсунаеши, Реборн честно не мог даже сформулировать. Но спектор был довольно обширным: от желания пристрелить при первом появлении шатена в зоне видимости, до желания пристрелить всех при тех же условиях, чтобы они Тсуну не видели. — Как мы поняли, что влюбились? — отложив журнал, Лар серьезно посмотрела на итальянца. Вот о чем она в жизни не думала, так о том, что он к ней придет именно с таким вопросом. — Знаешь… сначала он очень бесил меня. Будучи одним из моих учеников, Колоннелло оказался самым настырным и там, где остальные уже сдавались, он упорно продолжал добиваться своего. После этого пришло осознание бессилия. Я кричала ему, что никогда у нас с ним ничего не получится, а он глупо улыбался и все равно вручал мне букет полевых ромашек. И сколько раз я его ими побила… — взяв в разноса пару чашек, женщина поставила их на стол и разлила сок. Вспоминая свое поведение в те времена, ей становилось стыдно. Ведь этот взбалмошный блондин мог уйти, просто сдаться и уйти, но тогда она бы точно разочаровалась в мужчинах. — Он приносил мне конфеты, присылал посылки со своих миссий, каждый раз, когда я оказывалась ранена, он всегда оказывался первым, кого я видела, приходя в себя. И я не понимала, что ему даст это? Он мог выбрать любую другую, но с упорством бегал за мной, соглашаясь стать даже просто другом. А потом мне поступило приглашение от Шахматноголового, которое ему крайне не понравилось. Колоннелло не отпустил меня одну, даже в тот день. Он понял в последний момент, но не успел закрыть собой полностью, хоть большую часть проклятия сумел принять на себя. Знаешь, я поняла, что влюбилась позже, когда ненавидя свое детское тело, забивалась в угол комнаты и истерила, а он приносил мне чай, конфеты и старался рассмешить, заставляя отвлечься от проклятия, — сдержано улыбнувшись лишь уголками губ, Аркобалено полезла куда-то в карман своей куртки, доставая оттуда маленький альбом. Фотографии, что по размеру были не больше детской ладони, она хранила у самого сердца. Эти фотографии они сделали уже после проклятия радуги, но менее важными они не стали. — А потом словно кто-то снял с меня розовые очки. Только потом я заметила, что он преследует не свои личные цели. Что ему все так же больно от моих отказов, но эту боль он тут же старался загнать, как можно глубже, не давая себе отчаяться. Все это время дураком был не он, а я. И поняла это я лишь тогда, когда из-за очередной своей истерики выставила его из дома посреди ночи. Я даже успела испугаться, что он не вернется. Но утром он стоял на пороге с огромной кучей воздушных шариков и новым жилетом для меня взамен того, на который пролил масло. — Женщины… — только смог вздохуть Реборн, вспоминая своих пассий. Итальянки закатывали ему знатные истерики, но ни одна никогда не являлась к нему среди ночи, настойчиво утаскивая в театр на оперу. Хихикание Лар он постралася проигнорировать, задумываясь. Слова брюнетки он принял к сведению. И именно поэтому пошел к ней. У Фонга, что был занят постижением себя, а так же скрытой борьбы с Вайпером и иллюзиями, спрашивать было не только бесполезно, но и опасно для психики — он тебе расскажет все на метафорах, расплывчивых фразах и цитатах мудрецов, а потом догонит и расскажет еще раз. Вайпер был влюблен в деньги. Череп… там еще дитя само по себе. Верде продал душу науке и на ней же женился. Ария ничего не расскажет, будет только улыбаться и спаивать литрами чай. Вот и оставались только его друзья-снайперы. — Спасибо, Лар. — Не упусти свой шанс, Реборн. Ты такого больше можешь не найти, — вновь переключившись на журналы, брюнетка стала потрашить на пробники кремов какой-то очень толстый. Заняться ей все равно было больше нечем, а Колоннелло тонко намекал на то, что хочет сводить ее в ресторан, как их отпустят. — Как разберусь с собой, то обязательно подумаю над твоими словами, — спрыгнув на пол, киллер пошел к окну. Со стороны коридора слышалось вездесущее «кора», а оставаться здесь до завтра он не очень хотел. Проводив взглядом итальянца, женщина отложила в сторону очередной журнал и взяла в руки пробник с пеной для ванн. Стоило поймать Колоннелло и вымыть, он точно из-за цветов для нее опять всю пыль собрал.