Часть вторая
17 марта 2018 г., 13:32
Мур подошел к берегу.
Она очень старалась быть похожей на человека, но он прекрасно видел её длинный хвост, который беспокойно бился и извивался по палой листве. Насколько Мур мог заметить, ничто постороннее и потустороннее не могло пересечь текущей воды без приглашения, если эта вода служила границей чьих-то охраняемых территорий.
— Мне нужно туда, — она показала тонкой рукой в сторону крепостных башен, — но я заблудилась… и вышла по эту сторону реки.
Она была маленькой и невысокой. Всю её фигурку опутывали нитки мелких прозрачных бус и чёрные и серебристые газовые ткани, где-то плотно, облегая тело, где-то обнажая его. Неровная ткань спускалась почти до земли, но не скрывала правое загорелое бедро, а из-под края подола виднелись маленькие босые ноги. На плече, надетый через голову, у неё висел моток свёрнутой кольцами верёвки, и это точно не было частью одежды, скорее — какая-то экипировка. Её лицо, как и всё тело было смуглым, тёмно-золотистым, но, почему-то, со светлыми пятнышками, которые рассыпались по плечам и груди. Чёрные с рыжими искрами в солнечном свете волосы она, должно быть, никогда в жизни не расчесывала, от чего вокруг лица они вились в полном беспорядке, а ниже плеч ложились тяжёлыми тёмными змеями. В волосах у неё застряли сухие былинки и листья. Ещё у неё были огромные и неожиданно светлые на темном лице зелёные глаза, такого нежно-зелёного цвета, какого бывает листва деревьев на просвет. Она неуверенно улыбнулась, и Мур подумал, что она миленькая и похожа на котёнка.
Там, где она стояла, ручей был мелким и таким узким, что его можно было перепрыгнуть. Мур перешёл к ней, взял её на руки и перенёс на свой берег, не промочив ботинок. Когда он её поднял, она обвила его шею руками, а он почувствовал запах от её волос — окутывающий и одуряющий сладкий аромат орхидей и шиповника. Она снова улыбнулась, уже кокетливо, сказала «спасибо» и некоторое время держала руку на его плече, когда он поставил её на землю.
— Ты собрался на охоту? — спросила она деловито.
— Да, — ответил Мур, и подумал, что такими темпами не успеет воротиться к утру.
— Я тоже, — сказала демонетта. — Скажи, а тебе не приходилось встречать сикеров в этом лесу?
Увидев вопросительный взгляд она стала объяснять и показывать руками:
— Такие звери, длинные, красивые, бегают на двух ногах.
— Нет, — сказал Мур, сообразив, о чем она говорит, — вообще-то обычно демонов здесь не бывает. Только внутри крепости… в некоторых местах.
— Видимо, туда-то мне и надо, — сказала демонетта задумчиво, — мне сказали, что неподалеку от храма повелителя Фулгрима пасутся сикеры Слаанеш и иногда даже в материальной вселенной. Их привлекают постоянные богослужения.
— Это правда. Тут у нас культурный центр, можно сказать. Но тех демонов, о которых ты говоришь, я ни разу не видел.
В силу своей молодости Мур повидал не так уж и много сражений, а о наездницах на демонических скакунах Слаанеш и о их адских колесницах слышал только в сказках.
— Мне нужно идти туда? — спросила демонетта, показывая пальцем.
— Я могу отвести тебя к самому храму, там ты найдёшь своих сестёр и они, может быть, покажут тебе дорогу, — сказал Мур с деланным равнодушием. На самом деле ему очень хотелось ещё немного на неё посмотреть. «В конце концов, — подумал он, ведя демонетту по тропинке, — я всегда смогу настрелять какой-нибудь пернатой дичи. Для этого далеко идти не надо».
Она ещё немного изменилась, когда он начал рассматривать её вблизи. Из волос теперь выглядывали заостренные совсем не человеческие уши, и у неё показались рога — чёрные загнутые кверху и довольно длинные. Он смотрел на её шею и ему не пришло в голову спросить откуда она знает его имя. Вместо этого он спросил другое:
— Как тебя зовут?
Демонетта кинула на него быстрый подозрительный взгляд.
— Ты же не попытаешься меня подчинить?
— Нет, — ответил Мур совершенно искренне.
— Демонов вечно каждый встречный-поперечный пытается поймать и запереть в какую-нибудь банку как таракана! — пробормотала она возмущенно. — Я тебе скажу, но только даже не думай об этом. Я сама кого хочешь захомутаю.
— Ладно, — миролюбиво согласился парень.
— Меня зовут Беллатрикс.
— И что, ты и правда воинственная?
— Пожалуй… Ради войны я хочу стать наездницей. Я хочу поймать себе сикера… Но проблема в том, что они самые быстрые кони на свете. В варпе они скачут со скоростью мысли. И они очень осторожные и деликатные животные, к ним сложно подобраться. Их можно поймать только если удастся обмануть, очаровать с помощью колдовства, и только на такой аркан, — она показала на свою веревку, — он сделан из магии и женских волос. Этот аркан невозможно разорвать.
— И что тогда?
— Тогда? — переспросила демонетта удивленно. — О, человек, тогда будет война так война! Скорость перемещения! Полная свобода! И ты не представляешь, насколько это престижно!
Она весело расхохоталась и парень тоже улыбнулся.
— Знаешь в чем принцип охоты? — сказал он задумчиво. — Чтобы поймать зверя, нужно ещё до того, как он оказался в твоих руках, подчинить себе его волю. Он должен свыкнуться с мыслью, что ему придётся умереть. Или лишиться свободы, как в твоём случае. Он должен захотеть быть пойманным, потому что это естественно.
— Как можно заставить кого-то захотеть умереть? — спросила Беллатрикс. — Это же больно!
Для неё смерть означала только лишение материального облика. Такое с ней бывало, и она знала, насколько это неприятно.
— Можно, — ответил Мур, — и довольно легко. Но всё дело в том, что, чтобы быть успешным в охоте, нужно понимать, как в природе всё устроено. Это же закон — что хищник ловит свою жертву. И не только потому, что у него для этого приспособлено тело. Он хочет поймать и знает, что так должно быть. Это — правильно. И жертва тоже об этом знает. Как только ты своей волей дашь ей понять, что ты хочешь её заполучить, так она сдастся. Бывает ведь, что даже травоядные или просто слабые животные отбиваются от хищников, когда, например, им нужно защитить своё потомство. Тогда их воля сильнее воли хищника. Они борются не для себя, а ради других.
— Хочешь сказать, сикер должен захотеть, чтобы я его поймала?
— Он захочет, когда почувствует, что у тебя есть твёрдое намерение стать хорошей наездницей, — ответил Мур. — Ну, по крайней мере, я так делаю. Я, если выслеживаю дичь, то не промахиваюсь, да и по лесу хожу, зная, что местные хищники не станут нападать на меня. Я им не мешаю, и они чувствуют, что, накинься они на меня — и я буду сражаться до конца, так, что оба мы умрём.
— И что же, выходит, что ты никому никогда не дашь себя поймать?
Мур задумался. За разговором они дошли до двора и, перешагнув через камни обрушенной стены, оказались там, где Мур только что блуждал.
— Я всего лишь человек, и я слаб, — сказал он. — Перед некоторыми силами — совершенно ничтожен. Им приходится покориться и это правильно. Когда они подчиняют меня себе, мне… даже приятно почувствовать себя жертвой.
Это были совершенно искренние слова, но они ему самому очень не понравились и, сказав это, Мур сердито фыркнул. Он огляделся, пытаясь понять, как кратчайшей дорогой вывести её к тому крылу, где, как он знал, появлялся портал, ведущий в храм. Местность снова изменилась, но он понадеялся, что тропинки так или иначе выведут к дверям. Мур кивнул на один из проходов в живой изгороди, и они углубились в заброшенный сад, который вдруг стал ухоженным. Внезапно со стороны крепости ветер донёс далекий крик — жуткий, душераздирающий. Он прозвучал и смолк еле слышным воем, полным тоски и боли. По спине парня пробежали мурашки.
— Сегодня погода в варпе просто отвратительная, — сказала Беллатрикс.
— Это точно… — пробормотал Мур и позволил ей взять себя под руку.
В тени стало прохладно, и человек и демонеттка, идя рядом, всё теснее прижимались друг к другу. От неё веяло жаром, как от корпуса нагретого долгой работой механизма. Он понимал, что запах, исходящий от её волос и тела, воздействует на него, но этот запах одновременно ослаблял бдительность, и Мур не акцентировал на этом внимания. Тропинка завела их на маленькую лужайку, которая оканчивалась тупиком из живой изгороди. Они приостановились, Мур сделал движение, чтобы повернуть назад, но Беллатрикс встала у него на пути и положила руки ему на грудь. Он взял её за плечи, чувствуя под своими ладонями её горячую бархатную кожу, и посмотрел ей в глаза. И скоро он ничего кроме этих зелёных глаз не видел.
***
Мур одурел и почти не понимал что происходит, одно ему было вполне ясно — он совершенно потерял голову. Дыхание девушки обожгло ему щёку, и спустя мгновение он уже прижимался губами к её мягким губам. Беллатрикс приоткрыла рот, позволяя целовать себя, и Мур целовал жадно, обхватив её затылок и путаясь рукой в тяжёлых волосах. Восприятие времени стало не вполне обычным. Он не помнил, как освободился от ружейного ремня и бросил к корням зелёной изгороди ягдташ и разгрузочный жилет. Демон, проведя когтем, поотрывала все пуговицы на его рубашке и теперь торопливо блуждала руками по его груди и льнула к нему. Мур обнимал её, сильно стискивая, как будто пытался прижать так, чтобы она не сбежала. Её тело под его рукой было ненормально горячим, а талия тонкой и гибкой. Не отрываясь друг от друга, двое опустились на прохладную траву, и обнимались сидя, настойчиво изучая тела под одеждой. Девушка была податливой и нежной, отзывалась на каждое прикосновение, и вся словно таяла в его руках, а её бархатистый твёрдый хвост обернулся вокруг его запястья в несколько рядов, как усик винограда. Муру было сложно отстраниться от её губ даже для того, чтобы глотнуть воздуха. Он уже начинал чувствовать онемение в конечностях, и как бешено заходится сердце, ударяясь о рёбра и отдаваясь эхом в висках — от её поцелуев по телу расползался яд. Но парень знал, что остановиться не сможет так же ясно и четко, как и то, что ему сейчас хорошо до головокружения, и что этой пьяной страсти он отдастся полностью, даже если это будет означать смерть. Зрачки у него расширились так, что глаза стали черными. Мур, грубо сдёрнув ткани, обхватил мягкую девичью грудь, небольшую и упругую, с твердым прохладным соском, который ощущался самым центром ладони. Беллатрикс тихо ахнула и разняла поцелуй. От её влажного нежно-розового языка к его губам потянулась нить слюны, и Мур вдруг обратил внимание на то, какие у неё острые мелкие голубовато-прозрачные зубы. Она, обхватив его кольцом своих тонких золотистых от загара рук, прильнула к его шее, и Мур вскинулся и застонал, потому что демонетта укусила его. Но он вскрикнул не от боли. Задыхаясь от вожделения, человек попросил: — Ещё!.. Беллатрикс издала хриплый смешок и продолжила блуждать горячим языком по шее парня, по ключицам, целовать и прикусывать до крови. Запах сияющего тела демона, её отравленные губы и эти потрясающие изумрудные глаза приводили в исступление, похожее на наркотический бред. Жажда её тела владела человеком полностью, затмевая рассудок. Она была такой хрупкой, такой послушной, и в то же время её зубы были такими острыми. Она замирала в его сильных руках, но её пронзительные поцелуи, как вспышки света, заставляли его прерывисто вздыхать, а сладкая боль, которую они дарили, медленно, но неуклонно перерастала в экстатическую волну, которая смутным призраком поднималась в сознании. Ему хотелось больше. Ему хотелось прижать её трепещущее тельце к траве, навалиться на неё всем весом и овладеть ею. И демон это знала, но продолжала играть с ним, как кошка. В то время, как Мур провёл пальцами по внутренней поверхности её бедра, поднимаясь вверх, и почувствовал под рукой истекающую влагу, Беллатрикс скользнула ему под рубашку, вцепилась когтями в спину и провела вниз, вспарывая кожу. Мур запрокинул голову, задохнувшись от боли и счастья, и в этот самый момент кто-то удивленно протянул: — О-о-о-у… Двое вздрогнули и разняли объятия. Мур слышал негромкие голоса где-то за кустами, они приближались, но был сильно занят и не обратил на это должного внимания. Теперь же его затуманенные глаза встретились с холодными глазами лорда Мальдорора, и Мура словно окатило ледяной водой. Вега и лорд, прогуливаясь под руку, вышли из-за поворота тропинки. Вега прижимала кончики пальцев к губам и улыбалась, а Мальдорор смотрел на Мура со смесью грусти и пренебрежения на лице. Мур, задыхаясь теперь уже от испуга, не мог прервать зрительный контакт. Мальдорор закатил глаза и отвел взгляд в сторону, едва заметно сокрушенно покачав головой, но мгновение спустя снова внимательно посмотрел на своего культиста и не прошептал, а беззвучно произнес одними губами, и Мур прочел по ним: «Она тебя сожрёт». Человек, понимая, что все плывёт, поглядел на Беллатрикс, при этом он повернулся к ней довольно быстрым жестом, но ему казалось, что это происходит медленно-медленно. Увидев её, парень внутренне обмер, потому что она как-то жутко и неуловимо изменилась. Её лицо приобрело довольно неестественный мертвенно-фиолетовый подтон, исказилось и вытянулось, сделавшись немного похожим на острую лисью морду, и, что страшнее, демонеттка, со своими зацелованными губами в крови, несмотря на эти змеиные черты, была всё так же притягательна. Иррациональный ужас заставил сердце Мура пропустить удар. Парень шарахнулся от неё в сторону, потерял равновесие и упал на дёрн. Демон фыркнула, метнулась как тёмная тень, и спряталась за Вегу, прижимаясь к её подолу как маленькое животное, которое жмётся к родителю. — Извини, лорд, — сказала Садовница, улыбаясь, — она заблудилась. Сейчас мне придётся тебя покинуть. И обе демонеттки, как туман, растворились в вечерних сумерках. Мальдорор тяжело и задумчиво вздохнул. Сделал несколько шагов в сторону крепости, но потом остановился, подумал и подошел к культисту. Мур лежал на земле среди мятлика и одуванчиков и дышал часто и поверхностно. Он был бледен, под глазами залегла синева, но он смотрел на Мальдорора очень недобрым взглядом. Лорд прекрасно знал, что мальчишка его ненавидит. — Даже несмотря на то, что ты долго продержался и не умер сразу, — сказал Мальдорор, — она бы убила тебя и высосала твою душу. Понимаешь ты это или нет, тупое животное? Мур промолчал. Десантник недовольно цыкнул, опустился перед ним на колени и протянул к нему щупальце, обвивая за талию. Человек в ответ на это глухо зарычал. — Заткнись! — бросил Мальдорор и поднял парня на руки. Лорд так же знал, что Мур в известной мере очень ценен для всего их сообщества. Рабы, каким-то чудом получившие марку Слаанеш, становятся, как правило, лидерами, ведут за собой армии. Одного касания руки, одного поцелуя такого человека достаточно, чтобы обратить в Хаос кого угодно. Апостол Тёмного Принца — это фигура по статусу почти равная космодесантнику. Он — это ядро Культа. А чем занимает своё время этот тип? Шляется по лесу в одиночестве и подвергает опасности свою жизнь, вместо того, чтобы заняться делом!.. Мальдорор, прославленный своей мстительностью, хорошо помнил, с какой молниеносной скоростью и грацией метнулся Мур, целясь когтями ему в горло. Несмотря на то, что их конфликт был, как будто бы, улажен, лорд осознавал опасность быть сейчас к этому бешеному мальчишке так близко. Но глядя, как Мур пытается сфокусировать взгляд и не может этого сделать, и чувствуя, как всё его тело колотит крупная дрожь, лорд понял, что опасаться тут нечего. Парню сейчас явно не до попыток убить. Да он и не решился бы на это снова. Он отчаянный, но не тупой. И он не умрёт, конечно. Мальдорор собственноручно сделал так, что даже куда более сильные яды не могут теперь убить этого культиста. И всё же воздействие всех этих веществ, которые влила в его тело демонеттка, будет длиться ещё какое-то время, даря парню незабываемые ощущения. Мальдорор криво усмехнулся, вспомнив, как этот мальчишка с красивым мощным телом бился и срывал голос от крика, прикованный к дыбе. О, это была музыка!.. — Ты можешь сказать, что я всегда появляюсь очень не вовремя, — сказал Мальдорор с иронией в тоне, — но в действительности я уже второй раз спасаю тебя от смерти. Мур сейчас чувствовал себя в высшей степени глупо. Он был смущен, напуган, и какая-то неопределенная эмоция накатывала на него сильными чистыми волнами, с каждым разом всё интенсивнее и выше. Всё смешивалось. Неразбавленная первобытная похоть, совершенно животная страсть скручивала судорогами его тело, но его душа испытывала и радость, и боль, и злость, и диссонанс этих эмоций просто разрывал её на части и сводил с ума. Мур провел дрожащей рукой по тому, что было у него перед глазами — по декоративному элементу, что украшал нижний край кирасы Мальдорора. По нему шло рельефное изображение щупальца осьминога, изящный конец которого закручивался в тонкую круговую спираль. Этот вид, и ощущение фактуры под пальцами вызвали в Муре новый прилив чувств. Он уперся рукой в грудь десантнику и попытался отстраниться от него, весь выгибаясь. — Ты не понимаешь!.. — проговорил Мур тихо и свирепо, — не понимаешь, что ты сделал! Если бы не ты, меня бы не было здесь! Меня бы не было! — О-о, не нужно думать, что я идиот, парень! — так же раздраженно отозвался Мальдорор, не без труда удерживая сильное тело Мура в хватке своего щупальца. — Мне жаль, что я вмешался тогда в твою медитацию. Но ты не думал, что, узрев лик Слаанеш, ты не умер бы тотчас? Что если подобное зрелище просто спалило бы тебе мозги? Так что это считается за первый раз, когда я спас тебя. Понял? Ты понял меня, крысёныш? Мур промолчал, продолжая угрюмо таращиться Мальдорору в глаза. У самого мальчишки глаза были цвета тёмной фуксии, чуть-чуть светились в наступающих сумерках и то и дело слегка закатывались, ресницы дрожали. Дрожь пронизывала его всего. — Ты меня бесишь, — прошипел Мальдорор, догадываясь, что парень не соображает и не понимает ничего из того, что говорит сам и что слышит. — Все эти твои духовные эксперименты бесят. Я хочу, чтобы ты работал во благо общины, а не думал только о себе, эгоист ты чёртов. Мур то напрягался, пытаясь вывернуться из хватки, то поникал совершенно без сил и лежал на руках десантника как в беспамятстве. Он был весь взмокший, очень горячий и продолжал дышать прерывисто и часто. На секунду лорд подумал, что переоценил возможности этого культиста, и тот умирает, но, оплетая чужое тело своей правой конечностью, чувствовал, что человек стонами отзывается на прикосновения. Мальдорор, скептически хмыкнув, подумал, что предпочёл, чтобы парень стонал от боли, а не от предоргазменного томления, но и эти звуки находили какой-то призрачный отклик в мрачной душе лорда. Тонким подвижным концом щупальца он обвил Мура за горло и осторожно провёл по щеке. Тот отозвался на жест порывистым вздохом: — Мой лорд!.. Внезапно тело Мура прошило сильной судорогой, он прогнулся и тихо вскрикнул, и десантник замер, неосознанно пытаясь тоже прочувствовать этот момент. Парень затих и тяжко вздохнул, но потом протянул руку, вцепился когтями в край ворота доспехов Мальдорора, подтянулся ближе, и лорд увидел его пылающие глаза напротив своих глаз. Человек коснулся своими обжигающе горячими губами холодных губ десантника, а потом медленно, но решительно, с какой-то даже суровой уверенностью, приник к ним глубоким поцелуем. Это продолжалось некоторое время, дольше, чем Мальдорор мог предположить. Он позволил мальчишке поцеловать себя, потому что нечто, какая-то сумрачная часть разума, куда он сам боялся заглядывать, подсказывала ему, что так надо. Язык культиста тоже был горячим, очень нежным, а поцелуй агрессивным, злым, прямо как сам этот бешеный парень. Это был первый поцелуй Мальдорора, но по началу лорд не почувствовал ничего. Ни мужчины, ни женщины никогда не будили в нём даже отголосков сладострастия. Как и вечность назад, лорд был в отношениях с другими живыми существами холоден и рационален. Да, прелесть человеческого тела была ему понятна, но любил он всей своей тёмной душой только бой и пытки. Настоящее вдохновение, сродни тому, что чувствуют люди, занимаясь любовью, испытывал он только, когда его меч рассекал тело врага, или, когда он смотрел в глаза своей очередной жертве и видел в них покорность или вызов, как в глазах Мура, но всегда — ужас и океан боли. Сейчас же он прислушивался к себе, но больше в нём ничего не отзывалось, до тех пор, пока мальчишка не застонал от удовольствия. Тогда появилась уверенность, что всё это неспроста, но он даже не пытался отвечать на этот настойчивый и дерзкий поцелуй. «Что я делаю?» — подумал лорд вдруг и бросил парня на землю. — Теперь ты ещё сильнее отравился… — «придурок» — хотел сказать он, но осёкся. Мысли внезапно прояснились, будто тучи мгновенно разошлись и распахнули небо, и Мальдорор увидел. Он увидел, словно бы вторым зрением, если бы на привычную картинку наложилась другая, как в небе колышутся как полотна неспокойные складки материи, потревоженные варп-штормом. — О, мой лорд… — снова простонал Мур у его ног, и когда Мальдорор перевёл потрясённый взгляд на человека, то увидел, что у того тусклым розоватым свечением словно бы нимб сияет над головой. — Скажи мне, почему я должен что-то делать в миру, если я знаю — нет ничего важнее, чем спасение души? — сказал Мур, привставая на локте и глядя на своего хозяина пылающими глазами. — Пойми, мне теперь всё безразлично. Она, в парадоксальной логике своей, дает всё тому, кому не нужны её дары. Я приобрёл, потому что ничего не желал, я отверг всё, я был готов умереть, если нужно!.. Я ничего не боюсь! И тебя я не боюсь тоже. Что ты можешь сделать со мной, а, лорд Мальдорор? Что ты можешь ещё со мной сделать?! Самые страшные пытки из твоего арсенала делают меня лишь сильнее, и, о варп подери! какое же это наслаждение, чувствовать, как ты рвёшь меня на части! Давай, сделай это со мной снова! Попытайся длить это как можно дольше! Держи меня на острие агонии, не давая сорваться в смерть!.. Но потом отпусти, и тогда ты сделаешь меня самым счастливым существом на свете!.. Давай, мой лорд, я хочу, чтобы ты запытал меня до смерти, во славу Слаанеш! Его страстный голос эхом отзывался у Мальдорора в сознании. И в этот момент ему вдруг тоже стало на всё плевать. Ему стало внезапно легко, и появилось ощущение будто он падает, если бы исчез вес брони и собственного тела. Он оглянулся в своё долгое прошлое, где кострами горели события Похода и Ереси, и не нашёл там ничего, чтобы его тревожило прямо сейчас. Ничего, что задевало бы какие-то незажившие раны в душе. Ничего. Мальдорор диковато улыбнулся. Голос в его душе, который говорил не умолкая, заставляя оценивать, взвешивать, мучиться и страдать, умер. Капитан понял, что перестал испытывать стыд. «Она забрала у меня что-то… Что-то, что было мне, впрочем, не нужно… И теперь…» Мальдорор снова посмотрел на небо, и Мур понял, что он надеялся увидеть в небе свой корабль. «Вритрасура» стоял на орбите и иногда, когда на него падали лучи солнца, бывал виден над южным горизонтом как пролетающая яркая звезда. У капитана на щеке оставался едва заметный белый рубец — след от когтя. «Я ведь его едва не убил, — подумал культист, — тем ударом я мог вскрыть ему артерию на шее, но он оказался быстрее». Мысль о убийстве Мальдорора доставила Муру привычное уже удовольствие, но и взволновала. Это было для него причиной бесконечного нервного расстройства — он одновременно страстно желал десантнику смерти и очень не хотел с ним расставаться. Мур потряс головой, пытаясь прийти в себя и избавиться от подавляющего волю влияния этой странной ауры, которая широкими волнами распространялась вокруг лорда Хаоса. И теперь она стала многократно сильнее. Мур чувствовал, что Мальдорор изменился, и это приводило культиста в тихое бешенство, поскольку Слаанеш повлияла на своего избранника через него — через носителя метки. Она заставила Мура сделать это — благословить своего врага. Сколько же в этом было злой иронии! Возможно, Мур был единственным живым существом во всей банде, во всей крепости и её окрестностях, которое не трепетало в ужасе пред лордом. Но того, кого он не мог заставить себя бояться, лорд заставил полюбить. Эту отвратительную любовь хотелось вырвать из себя, как инородное тело. Внезапно тишину сумерек расколол страшный вой, уже слышанный Муром сегодня. Человек вздрогнул, а космодесантник, медленно повернув голову, посмотрел в сторону арочного проёма в крепостной стене, где был коридор, что вёл внутрь. Только сейчас, начав озираться, Мур понял, что вокруг больше нет ни стен зелёного лабиринта, ни розовых кустов. Вой раздался опасно близко. И вот он прозвучал снова, перешёл в пронзительный крик, полный страдания. Со стен донеслись другие голоса: команды и ругань. Звуки стали гулкими и усиленными эхом — говорившие вошли под арку. Снова прозвучал близкий вой, леденящий кровь, непонятный грохот, звон оружия и человеческие крики. Лорд движением кисти отбросил в сторону полу своего великолепного мехового плаща и вынул негромко прошелестевший меч из ножен на поясе. — Берегись, парень, — тихо проговорил Мальдорор, — и отойди за меня. Похоже, Бель Канто проснулся. Мур спешно поднялся на ноги. Если на Делирии и была тварь опаснее и страшнее, чем демонетты и сама Садовница Вега, то только оно — Кричащий выродок Бель Канто — кошмарное отродье Хаоса.
