Полемист

      Будто просыпаюсь, но на самом деле лишь на рефлексе открываю глаза, пустота, все белое вокруг, точные образы не прописаны. Неужели наконец попал в Рай? Наступило долгожданное спокойствие?       Спустя какое-то время начинаю понимать мир. Первое, что замечаю, это скрючившегося во сне Влада, спящего на рядом стоящем диване. Перевожу взгляд выше, замечаю часы, показывающие около трех ночи.       Пытаюсь встать и только сейчас понимаю, что к руке присоединена капельница, а ко второй приборы, измеряющие пульс и сердцебиение, тяжело вздыхаю, силы будто покинули меня, от слабости снова падаю на кушетку, своей возней бужу Влада.       — Очнулся? — звучит с беспокойством, впервые слышу его голос в подобном роде и с такой интонацией, непривычно, по-новому.       Поворачиваю голову, смотря на него, берущего табурет и изящно садящегося рядом со мной.       — Наше с тобой любимое место. Ностальгия. — говорю, скорее шепча и попутно рассматривая его.       Голубые глаза, отражающие белое освещение в палате и рассматривающие в ответ меня, под ними большие темные круги, сколько бессонных ночей ты, Влад, провел? Наверное, намного больше нежели я. Позволяю себе отвести взгляд вниз, татуировки, вот чего точно не было восемь лет назад, правая рука полностью забита, а узор начинающийся от запястья, уходит дальше к груди, закрытой футболкой.       — Надеюсь, что конец будет другой, тот меня совершенно не устроил. — шепчет в ответ, мягко улыбаясь, продолжая рассматривать меня.       — Надежда умирает последней. — все также продолжаю, повторяя его гамму эмоций на своём лице.       — У тебя был вазовагальный обморок, как сказал док, скорее всего из-за переутомления и переживаний. — более напряженно трет от негодования переносицу. — И да, к тебе хотел зайти один юнец, как мне на вахте сообщили, его не пустили. Знаешь кто это такой? — пафосно спрашивает, будто ему до этого нет дела.       Тебе точно не нравится этот вопрос и где-то подсознательно, разглядывая твое лицо, насколько же я стал циничен, что присматриваюсь к мелочам мимики, я замечаю, что ты похоже, дорогой Владлен, ревнуешь, хотя все же пытаешься этого не показывать. Для людей, увидевших тебя впервые твоя каменная маска, может быть и подошла, как место для укрытия, но нет, не здесь и не со мной. Я больше чем незнакомец, больше даже чем сожитель. Спустя восемь лет не остываешь ко мне? Как иронично.       — Возможно. — отдаленно отвечая, опять пытаюсь встать.       Тебя раздражает этот ответ, но вида не показываешь, лишь осторожно, но резко перехватываешь мою руку, которой опираюсь на кушетку, чтобы подняться, а затем второй мягко касаясь подбородка, заставляешь посмотреть на себя.       — Отдых, Стас, и ничего кроме отдыха.       Фыркаю, перехватывая твою ладонь своей, непривычно, когда кто-то называет меня так, кроме брата.       — Если отвезешь меня домой, то так уж быть, я позволю тебе побыть заботящейся медсестрой.       Самодовольно хмыкаешь, снова открыто улыбаясь.       — Придется идти с черного входа, около больницы караулят журналисты, я бы был не против если бы пару заголовков приписали мне что-то больше чем деловые отношения с тобой, но как я понял, тебе шумиха совершенно не нужна, особенно в последнее время.       — Хоть что-то ты правильно понял.

***

      До моего дома мы добрались достаточно быстро, без лишних разговоров, он боялся спрашивать, а я не собирался отвечать.       Зайдя внутрь квартиры, купленной мною месяц назад по соседству с лучшим другом, съехавшим недавно в Лондон, я сразу же прошел в спальню и лег на кровать. Слабость давала о себе знать, а голова раскалывалась на части.       — Не похоже, что ты тут живешь. — отдалось в моих ушах эхом.       — Я постоянно в разъездах, нет смысла обустраивать то, где не собираешься находиться. — отвечаю, прикрывая глаза и откидывая голову назад.       — Я скоро вернусь, отдыхай. — проносится около правого уха, перед тем как заснуть.

***

      Проснулся я от звонка, который разнесся по всей квартире, оповещая о появлении гостя. Стараясь как можно быстрее открыть, чтобы этот ужасный звук не повторялся больше, я отворил дверь, несмотря на пришедшего.       Ожидал ли я увидеть его? Нет, не думаю. Стоит пафосно, облокотившись об дверной косяк, без приглашения, шатаясь, проходит внутрь, от него пахнет алкоголем, в глаза не смотрит, знает, что чертовски ненавижу это.       — Я... пришел... — делает вид будто глубоко задумывается, а сам взгляд отводит, голос дрожит. — вещи собрать!       Хм, неожиданно или скорее даже слишком для него предсказуемым. Хоть немного от сна полегчало, но состояние далеко от здорового, присаживаюсь на диван, а затем грубо и жестко произношу:       — Если ты сейчас уйдешь, я больше не разрешу тебе вернуться! — под конец практически рычу, не люблю, когда выходит все из под контроля.       Услышав мои слова, он легким поворотом остановился в дверях и, наклонив набок голову так, чтобы спала челка на глаза, яро и ядовито произносит:       — Не люблю, когда меня ограничивают и что-то запрещают.       А затем и вовсе забыв о вещах, разворачивается, чтобы уйти.       Преодолеваю расстояние между нами практически за секунду, хватаю резко за руку, притягивая так, будто единственное, что желаю - это он. Смотрит испуганно, часто дышит.       — Я похож на шутника?! — кричу, не могу больше себя сдерживать, голова кипит, мысли выбивают одна другую.       — Прекрати пожалуйста. — шепчет, теперь уже уступая мне, заметно трясясь.       — Что не нравится, когда с тобой по плохому?! Где ты был все это время? — отчетливо проговариваю, держа за горло немного сжимая.       Я зол, я крайне недоволен, что теряю контроль над собой и ситуацией, отдаюсь эмоциям и больному состоянию с потрохами.       Заметно отрезвев, поднимает зеленые глаза, наконец удостоив своим взглядом.       — С той, кому не пишет любовник каждый день недели. — тихо, но достаточно для того, чтобы услышать.       Отхожу от него на три шага, все эмоции разом пропадают, а я себя просто не узнаю, отпускаю его, удивляется такому повороту событий, а мне сложно дышать, мне трудно осознавать произошедшее. Киваю из стороны в сторону, все также отходя назад, не верю в то, что только что сказал.       Смотрю на него, а голова разламывается, вижу его выражение лица, похожее на осознание своего пьяного пробела.       — Фэш, я...— начинает, еле шепча.       — Проваливай! — импульсивно подхожу вплотную к стене, не замечая этого.       — Фэш, пожалуйста, я... — решительно подходит, умоляюще смотря.       Не хочу его видеть, не хочу больше ничего.       — Вон! — кричу так сильно, как только могу, закрывая уши. — пошел вон! — не жду больше его действий, вызываю охрану, последнее, что помню, себя, сначала падающего на колени в одиночной квартире, а потом снова пустота. Как я мог это допустить? Как смог такое позволить?

***

      — Стас, очнись, Стас! — чувствую как трясут за плечи, открываю глаза, смутно смотря.       Затем слышу облегченный вздох.       — Очнулся.       Оглядываюсь, предвстая, никого кроме меня и Владлена нет, поворачиваюсь к нему, прямо смотря. Правой рукой провожу по его небрежно бритой щеке, ластиться, поддаваясь под мои касания как кот, но все еще непонимающе смотрит. Не знаю, что делаю, но подсознательно чувствую, что вот так надо, вот так прямо сейчас нужно. Притягиваю за подбородок, а потом едва касаясь своими губами его. Проверяю, наконец хочу понять чувствую ли что-то к тебе, Владлен. Или все? Конец, в котором я помешан на малолетнем мерзавце? Да, помешен. Чувствую, потому что ты, Анатолий Манин, сильнее чем он, ты глубже берешь, не только словами, но и поступками. Каждое твое действие обдумано, каждый поступок просчитан. Слышу как тяжело вздыхает Влад, движется навстречу, перетягивая инициативу, но я отдаляюсь.       Сейчас не легче, но сейчас хорошо, да и если и он смог изменить мне то, чем я хуже? Давай Стас! Давай! Но тут ,наверное, дело не в месте, Владлен, не тот человек, с которым нужно кому-то что-то доказывать. Владлен - это тот человек, с которым можно забыться, на время, но не навсегда, как с тобой.       Целую его в шею, но отрицательно киваю головой. Снова не то. Как же я ненавижу себя. Стас! Забудься! Он смог и ты сможешь! Притягиваю, но представляю только усмехающуюся белую макушку. Отдаляюсь, молчу.       — Стас? Все хорошо? — все же нарушает тишину, повисшую между нами.       Поднимаю взгляд, смотрю ему прямо в глаза и наконец с болью улыбаясь, первый раз в своей осознанной жизни отвечаю чужому человеку правду:       — Нет, давно нет. — и с этого момента мне кажется все так просто, но нужно ли мне это просто? Повторяю раз за разом. Нужно ли это чёртово просто?! Без тебя, Анатолий? Нет. Хлопаю Влада по плечу, поднимаюсь, а после неосторожно цепляюсь за воротник его футболки оттягивая, а потом смотря на кожу, замечаю что-то смутно знакомое, такой же шрифт, то же расположение татуировки, только, надпись другая, про себя читаю: Разрушен Станиславом Тумановым