Алая Волчица

      — Ты окружил себя таким количеством этих немытых северян, что и сам скоро пропахнешь вареной кожей и псиной, — сморщила носик Серсея, когда они с Джоффри завтракали на открытой веранде, открывающей вид на сад. -Ладно, лохматый волчонок, которого Роберт по пьяни сделал твоей невестой. Но еще этот бледноглазый Болтон! Скажи, Джофф, с чего вдруг сыну мелкого северного лордика такая честь?!       Джоффри глубоко вздохнул. Все вернулось на круги своя. Мать оттаяла через пару дней после предыдущего разговора, чему он радовался очень недолго. Потому что Серсея с утроенным энтузиазмом начала окучивать принца на тему того, что Старки — прямая угроза Ланнистерам и вообще, недостойно Львов с Утеса Кастерли якшаться со всяким сбродом…       Хорошо хоть она не особенно заостряла внимание конкретно на Арье, помня реакцию сына на подобное. Но и колкости в отношении северян вообще и окружения Джоффри в частности, начинали его раздражать, и принц уже прикидывал, как бы половчее ускользнуть от матери, как вдруг разговор начал приобретать очень интересный оборот.       — И вообще! Что это за придурь, Джофф? — покосилась она на золотой плащ, накинутый поверх вороненой кольчуги. — Выпросить у Роберта эту дурацкую должность, предназначенную для всяких низкорожденных! Эти цвета тебе совсем не идут, — поджала губы Серсея. — Мне казалось, пять лет в Утесе пошли тебе на пользу. Но ты все равно предпочел сменить алый плащ на золотой!       Джофф рассмеялся. Ну конечно же. Из-за поведения Роберта она так и не смогла стать настоящей Баратеон, упрямо цепляясь за девичью фамилию, её герб и цвета, в первую очередь алый. И сочетание золотого с черным, цвета ненавистных оленей из Штормового Предела, раздражали её.       — Матушка! –поднял ладони он, пытаясь перевести все в шутку. — Ты же помнишь слова песни, что как нельзя лучше характеризует Ланнистеров? «Что алый лев, что лев златой — важней длина когтей», кажется так? — при этих словах Серсея несколько раз раскрыла и закрыла рот, но так и не нашлась, что ответить. — Что касается того, что я попросил себе столь… низкую должность, то подумай сама: на низкой должности и ответственность меньше. В конце концов, мне нужно привыкать к управлению людьми, я ведь будущий король…       — Именно поэтому ты так легко, даже не раздумывая, сместил почти всю верхушку городской стражи? Опытных, верных людей?! — вдруг зашипела королева. Джофф несколько опешил от такой реакции и заморгал глазами. Но затем он все же справился с собой и, нахмурившись, процедил:       — Эти, с позволения сказать, «верные люди» развели в среде городской стражи чудовищную по своим масштабам коррупцию, разбазаривание средств короны и некомпетентность! — сузил глаза в гневе Джофф.       — О! Джофф, какой же ты наивный в некоторых делах! — закатила глаза Серсея. — Иногда стоит позволить мелким людишкам небольшие слабости, чтобы они оставались преданны. В конце концов, эти ничтожества не могли так уж сильно навредить казне!       Джоффри почувствовал, что начинает по-настоящему закипать. Это свойство Серсеи: считать себя превыше и умнее всех, но при этом игнорировать ДЕЙСТВИТЕЛЬНО важные вещи — бесили принца, несмотря на его несомненную любовь к матери.       — А то, что чертов Янос Слинт ворвался в бордель и прикончил беспомощного младенца — тоже «маленькая слабость»? — тихо, с нарастающей угрозой в голосе, спросил Джоффри. Он и сам не знал, с чего вдруг всплыл этот эпизод из докладов Домерика, но то, с каким презрением и безразличием Серсея говорила про «маленьких людей», вдруг взбесило его! Он и сам не питал особенного пиетета перед простолюдинами, но прекрасно понимал, что не уважать и игнорировать — разные вещи!       «Тайвин Ланнистер никогда особенно не уважал простонародье, всех этих горожан, крестьян и прочий сброд. Но он всегда, ВСЕГДА считался с серой толпой! Никогда не игнорировал её стремления, чувства, настроения. Как может та, что считает себя его дочерью, просто… не замечать важности подобного?!»       Дед всегда твердил, что все эти наследные права, по большей части, пустой звук. По сути, что есть лорд, что есть король? Это потомок людей, которые в какой-то момент силой оружия заставили других склониться перед собой. Но одной грубой силой нельзя удержаться на вершине. Было необходимо поддерживать образ благородства, избранности, инаковости.       «Какому-нибудь крестьянину в один прекрасный день будет наплевать на твою родословную, благородное воспитание, да даже на силу оружия, когда у него на руках от голода будут умирать его дети. А потому, лишь зная, чем живет самый ничтожный из сервов и создав у того иллюзию, будто лорд заботится о его благополучии, можно управлять серой толпой и быть уверенным, что она не взбунтуется и не сомнет тебя, поднимая вместе с семьей на вилы!» — таковы были слова лорда Тайвина.       Конечно, тысячелетия шлифовки: воспитания, гордости, самосознания — давали о себе знать, и потомок древнего рода с богатой традицией всегда будет выше какого-то крестьянина. Но в том-то и дело, что эти потомки древних родов имели преимущество меньшинства, умело манипулирующего большинством! Кнут и пряник, пряник и кнут. Забудь про кнут — и с тобой перестанут считаться, отодвинув от вершины. Забудь про пряник, взявшись размахивать кнутом — и в конце концов обозленная чернь сомнет тебя грубой массой, будь ты хоть трижды король!       Джоффри настолько рязъярила недальновидность матери, что до его сознания не сразу дошла следующая фраза Серсеи, сказанная убийственно-холодным тоном:       — Не знаю, откуда ты об этом знаешь, но разве это плохо — прихлопнуть выродка какой-то шлюхи, грязного бастарда?       Она выплюнула это с такой злобой, что Джоффа будто окатило холодной водой.       «Хм… откуда такая ярость в адрес младенца и его матери? Что-то тут не сходится… Неужели?...»       — Это был бастард отца, верно? — ткнул он почти наугад. Почти.       Судя по побледневшему лицу матери, он попал в точку. Но почти сразу её бледность сменилась злым румянцем.       — А если да — то что?! Я достаточно терпела выходки Роберта! — прошипела она. — И собираюсь стереть его грязных выродков с лица земли! Всех, всех до единого вшивых бастардов!       Теперь уже настала очередь Джоффри бледнеть. Сжав губы в тонкую линию, он положил на стол лежавшую до этого на его коленях салфетку, и пробурчав что-то вроде «я сыт», стремительно вышел с веранды, провожаемый торжествующим взглядом матери.       — Срочно Пса ко мне! И найти Мию Стоун! — бросил он одному из алых плащей, что сопровождали его, и гвардеец, коротко кивнув, ринулся исполнять приказ.       «Может, я и зря истерю, но чем Неведомый не шутит, пока Иные спят…» — вертелась мысль в голове.       Они чуть не опоздали…                     Интерлюдия: Домерик              Они с Мией уже второй день проводили в кабинете бывшего главы Золотых плащей, Яноса Слинта, проверяя и перепроверяя оставшиеся от него бумаги. Несмотря на первое впечатление от юной Стоун, она оказалась на удивление сообразительной и, что куда важнее, усидчивой. Странно для девушки, всю жизнь скакавшей по горным склонам и служащей в свите принца штатным следопытом.       Впрочем, такой усидчивой девушка стала совсем недавно — аккурат, когда Джоффри назначил её в Багряную стражу под начало Домерика. Девушка отчаянно хотела оправдать доверие принца, стать максимально полезной. Ну и, конечно, таким образом стать равной Клигану.       В последнее время Домерик усиленно осваивал науку наблюдательности. Она оказалась весьма занятной, особенно учитывая его достаточно неприметную внешность. О, нет, младший Болтон был даже по-своему красив! Но какой-то неброской, бледной красотой, которую получается разглядеть, только пристально вглядевшись в человека. Что далеко не все удосуживались сделать, скользя по северянину взглядом и будто не замечая его. Что последнего более чем устраивало.       Так вот, благодаря своей неприметности, тихому голосу и скромному поведению, его почти не замечали, несмотря на статус друга принца. Что открывало огромные перспективы для того, чтобы слушать и наблюдать.       Он был крайне удивлен, сколько мелких, и не очень мелких, тайн скрывают люди вокруг! Служаночка, понесшая от алого гвардейца и не знающая, как сказать об этом отцу ребенка. Придворный щеголь, каждый день меняющий наряды, но на самом деле живущий в долг, и не имеющий за душой ни медяка. Эти, и многие другие, куда более занятные, истории стали аккуратно записываться и складываться в укромный сундучок, что хранился в тайнике комнаты Домерика. Он планировал, когда наберет определенное количество таких историй, сесть и распределить их по степени важности и взаимодействия друг с другом.       Что уж говорить о взаимоотношениях друзей! Их Болтон видел и вовсе как на ладони. И то, что происходило между Сандором и Мией, давно не являлось для него секретом. Наверное, он понял, что они чувствуют, еще раньше их самих. Но решил не вмешиваться: это было их личное дело. Домерик считал, что если людям суждено разобраться в своих отношениях — то они и сами справятся. А нет — так на все воля Богов.       Он провел рукой по простому черному дублету, лишенному каких-либо украшений. Единственным, что выделялось на его одежде, был небольшой герб на левой стороне груди: на алом фоне рука скелета сжимает свиток пергамента — символ новой Стражи.       «Именем закона» — так звучал их девиз. Какого закона, Джофф не уточнил. Но обещал, что однажды они доберутся и до систематизации этих самых законов.       Домерик вздохнул и откинулся на спинку стула, потирая глаза. Принц Джоффри был крайне своеобразным человеком: взбалмошным, временами капризным и жестоким, но при этом целеустремленным, умным и по-своему справедливым. Младший Болтон искренне гордился такой дружбой: не столько потому, что друг был наследником престола, сколько из-за самого Джоффа. Тот действительно умел вызвать привязанность.       Нужно было передохнуть. Прогуляться, заняться другими делами. Например, наведаться в подземелья, к сидящим там Яносу Слинту и его подпевалам.       — Я в Красный замок, — как всегда тихо, но внятно произнес Домерик, вставая из-за стола. Девушка, вздрогнув, подняла на него взгляд. Про себя он усмехнулся: он знал, как на людей действует его голос. — Продолжай разбирать это все, — он указал на стопки пергамента перед ней. — Можешь привлечь Бьорна или Кастора, главное — никого постороннего! Я вернусь к вечеру.       Все эти указания он давал спокойным, ровным голосом, но знал, что их в принципе и не требовалось: Мия отлично сама знает, что делать. В последующем, когда их служба вырастет, Домерик планировал сделать девушку своим заместителем. Она не боялась крови, не страшилась замараться, хоть и побледнела, когда впервые присутствовала при его работе в пыточной. Но не отворачивалась. Джоффри прав: кремень-девка!       Когда он вышел во внутренний двор казарм, Бьорн подвел к нему оседланного коня. Тревор и Аластор уже сидели в седлах, одетые в неприметные, чуть потрепанные одежды, характерные для наемников.       Они долго спорили с Джоффом насчет одеяний будущих Багряных стражей. Принц настаивал на единой, легко узнаваемой форме, при одном только виде которой у врагов короны случалась бы медвежья болезнь! Домерик же настаивал на отсутствии формы вовсе, ведь то, чем они собирались заниматься, предполагало крайнюю степень приватности.       В итоге сошлись на том, что форма будет, но носить её будут только официальные служащие: писари, палачи и высшие чины. Те же, кто считался «тайным» служащим, носил обычную неброскую одежду. Домерик считал: чтобы следить за подданными и поддерживать в них нужный градус лояльности короне, необходимо действовать из тени. Люди боятся того, чего не видят и не понимают. Того, чему не могут открыто противостоять. Все эти лорды, рыцари и прочие совершенно не готовы к теневой войне! Так что, когда юный король Джоффри столкнется один на один с кучей опытных придворных интриганов, у него будет один неоспоримый козырь…       Конечно, они не рассчитывали с ходу составить конкуренцию таким зубрам шпионажа, как Варис или Мизинец! Более того: они решили до конца поддерживать в этих двоих уверенность, что Багряная стража — обычный потешный полк. Просто скучающему принцу приспичило поиграться в таинственность и интриги. Они даже составили план «потешных» операций в Королевской Гавани, чтобы поддержать эту уверенность! А заодно отвлечь внимание «пташек» Вариса и шпиков Мизинца от настоящих дел.       Первых Стражей набирали из северян, прибывших с Болтоном, и ланнистерских гвардейцев, отобранных лично Джоффри. Первых, конечно, было гораздо меньше, чем вторых, но, в конце концов, это была стража Джоффа, а не Домерика. К тому же, он уже присматривался к паре людей в окружении невесты принца, которые, с определенной долей вероятности, после свадьбы останутся при ней.       Уже сев в седло и двинувшись к воротам, младший Болтон уловил взгляды двух Золотых плащей, брошенные на него из-под козырьков их шлемов. Очень странные взгляды, будто ожидающие, когда же он уедет.       Ах, как он потом жалел, что не обратил на это внимания! Но в те времена он еще не был тем мастером своего дела, в которого превратится спустя годы службы. Тогда он был в самом начале пути.       В тот раз им повезло: на полпути к Красному замку он встретился с кавалькадой во главе с Джоффри и Псом, которые спешили к ним, чтобы удостовериться, что с Мией все хорошо.       После этого провала Домерик дал себе слово: верить своей интуиции. Второй такой оплошности он себе не простит.                     Снова Джоффри.              — Пес, заканчивай маячить! Они её даже трахнуть не успели, а ты так бесишься! — раздраженно потёр переносицу принц.       — В Пекло всё! — прорычал Клиган, остановившись и обернувшись к Джоффу. — Тот, кто подослал этих ублюдков — труп! Клянусь Неведомым, я самолично ему кишки выпущу! Да я…       — Ничего не будешь делать! — рявкнул принц, стукнув по столу кулаком. И уже спокойней добавил: — Мы пока ничего активного предпринимать не будем. Но чистка в рядах Золотых плащей продолжится. И поверь мне, методы мы тоже начнем использовать куда более… действенные.       Пес злобно скривился и вышел: на ближайшие дни Джофф его отпустил. Клиган явно рвался в покои девчонки Стоун, в которых дежурил без сна уже почти сутки: после произошедшего у Клигана проснулась прямо-таки нездоровая паранойя!       Джоффри устало вздохнул и налил себе еще вина.       Его мать окончательно спятила на почве ненависти к бастардам Роберта! То, с каким маниакальным упорством она избавлялась от них, наводили Джоффа на мысль, что королева начинает терять рассудок. И мысль эта была чертовски нерадостна!       «Надо развеяться. Точно! Давненько я нормально не общался со своей невестой» — усмехнулся принц. Пара поцелуев и откровения Арьи в тот момент, когда он был без сознания, никак не могли удовлетворить юного Баратеона. Про пропавшее по пьяни письмо он благополучно забыл.       Не спеша встав из-за стола, Джоффри двинулся в сторону Башни Десницы.       Там он в первую очередь решил заглянуть к лорду Эддарду. В конце концов, чтобы позвать даму на прогулку, надо уведомить её отца — таковы правила хорошего тона.       — Ваше высочество, — вежливо склонил голову лорд Старк, вставая из-за рабочего стола.       — Лорд Старк, — в свою очередь слегка наклонил голову принц. — Прекрасный вечер, не находите?       — Да, неплохой, — из вежливости чуть улыбнулся Эддард. — Чем обязан Вашему визиту, принц? — слегка намекнул на свою занятость Десница.       «Мда уж, забот у него действительно полон рот. Чудовищный долг казны, хлопоты по обустройству орды Тиррелов, еще и Роберт с его вечным кутежом!» — чуть сочувственно подумал Джофф. А затем заметил на столе лорда Эддарда увесистую книгу.       — Читаете? — скорее снова из вежливости спросил принц.       — Да вот…, — немного смутился Десница. — Лорд Бейлиш посоветовал ознакомиться, — на этой фразе Джоффри напрягся и уже внимательней присмотрелся к книге. — Я ведь, если помните, еще занимаюсь расследованием обстоятельств смерти лорда Аррена, — уже тише произнес Старк, нахмурившись и как-то оценивающе посмотрев на будущего зятя. — Эту же книгу Джон читал перед тем, как его… как он умер, — поправился Эддард.       «Вот как… Мизинец посоветовал, да? Не знаю, в чем тут дело, но пахнет от всего этого откровенно паршиво!»       — Вы так легко рассказываете мне это, лорд Старк, — осторожно, подбирая слова, проговорил принц. — Как мне кажется, это не та информация, которой делятся с кем попало.       На какое-то время Десница молча хмурился, будто что-то для себя решая. Наконец, вздохнув, он заговорил:       — Перед своей смертью Джон вел какое-то расследование. Посещал разные места в городе, даже пару раз ездил домой, в Долину, — постукивая пальцами по столешнице, говорил Старк. — Я только вчера вплотную занялся этим вопросом и единственный, с кем я говорил об этом, был Мизинец, — при этом губы Эддарда раздраженно сжались. — Он сказал, что перед смертью лорд Аррен изучил эту книгу от корки до корки, пытаясь что-то найти. Но что бы это ни было…       — …Это послужило поводом для его убийства, — задумчивым тоном продолжил за ним Джоффри, поглаживая подбородок, на котором уже пробивалась первая щетина. — А вам известно, куда ходил бывший Десница в Королевской Гавани?       — Да, пара мест, — кивнул Старк. — Кузница Тобхо Мотта, бордель Катаи…       При этих словах Джофф снова напрягся. Название последнего заведения было ему знакомо: именно там ублюдки Слинта прикончили одну из проституток вместе с грудной дочерью. Совпадение? Если да — то очень странное.       — Джон Аррен был не из тех, кто ходит по борделям, — внимательно посмотрел на будущего тестя Джофф.       — Вот уж точно, — немного нервно усмехнулся Старк. — Я около двух недель назад посылал туда человека узнать, к кому ходил Джон. Оказалось, что он посещал одну из тамошних женщин, несколько месяцев назад родившую ребенка. Девочку. Которую…       — …Убили неделю назад вместе с матерью, — протянул Джоффри.       — Именно! Чудовищное, мерзкое преступление! Я тогда как раз дал задание Яносу Слинту бросить все возможные силы на расследование этого дела, но…       «Но результата не было» — про себя подумал Джоффри. «Потому что за убийством девочки стоял сам Слинт. Которому, как я подозреваю, отдала приказ Серсея».       Но лорду Эддарду не стоило знать таких подробностей.       — …Но потом вы, Ваше Высочество, устроили ту показательную чистку, и дело застопорилось, — с каким-то неуверенным недовольством произнес Старк. — Надеюсь, что теперь оно возобновится. Тем более, что я…       — …Рассчитываете на мою помощь в расследовании смерти Джона Аррена? — поднял бровь принц. Лорд Эддард кивнул.       — Да. Мне предстоит огромное количество работы. Несмотря на то, что вы вернули казне сорок тысяч драконов, куда больше было потрачено, и Железный банк Браавоса уже прислал человека для переговоров по поводу возврата долга. Если честно…, — тут Десница тяжело вздохнул и с сожалением глянул на лежащую на столе книгу. — Если честно, мне совершенно некогда заниматься этим расследованием! Хотя я и понимаю, что это неуважение к памяти моего друга, я думаю, он бы понял, что на мне сейчас тяжелое бремя… К тому же, — тут Старк снова взглянул на настороженно притихшего принца, — если под рукой есть сообразительный зять, способный помочь.       На последней фразе северянин улыбнулся. Джоффри, поглощенный размышлениями о предстоящем расследовании, не сразу понял смысл последней фразы.       — «Зять»?! — воскликнул он. — То есть вы…       — Да, принц. Я вижу, что вы с Арьей прекрасно ладите. Так что да: я даю свое благословение на свадьбу!...