Алая Волчица

      — «Родословные Великих Домов»..., — задумчиво пробормотал Джоффри, открывая внушительный фолиант. — С чего бы кому-то травить Десницу короля только лишь потому, что он прочел это нудное дерьмо? Хотя да, человек, способный осилить такой здоровенный том, невольно вызовет опасения...       Сидящая рядом с ним девушка прыснула. Джофф покосился на неё и чуть улыбнулся.       Они с Арьей сидели в его кабинете и вдвоем рассуждали над полученной от её отца информацией. Джоффри решил, что, раз уж он выбрал младшую дочь лорда Старка себе в невесты, то стоит найти ей занятие по талантам. Ну, то есть посвятить её в часть своих дел. Тем более, что Арья почти ничем не уступала той же Мие в сообразительности. Правда, усидчивости в ней было маловато... но не всем же быть спокойными и усидчивыми?       — Джофф! Ты смотрел, какие закладки тут вложены? — с интересом листала фолиант девушка.       — Закладки? — удивленно приподнял бровь принц. Он как-то не догадался проверить закладки. Позже, возможно, он бы додумался до этого, но бойкая невеста его опередила.       — Ну да. Как раз... О, как раз на Домах Ланнистеров и Баратеонов!       — Дай-ка! — протянул руку Джофф, и Арья отдала ему открытую книгу. Какое-то время он просматривал страницу, посвященную Дому Львов. — ...волосы светлые. Брак с... ага. Волосы темные. Ничего не понимаю..., — бормотал он, переворачивая страницу на Дом Баратеонов. — Угу. Волосы темные... О, а тут даже подчеркнуто несколько строк. Браки с Ланнистерами? — еще больше удивился он. Когда его взгляд дошел до конца страницы, лицо Джоффри откровенно вытянулось и побледнело.       — Джофф! Ты чего? — не на шутку испугалась Арья, глядя на него.       — Да так... Надо проверить кое-что, — задумчиво откинулся на спинку кресла он.       «Семерых в Пекло! Если это то, о чем я думаю... Если все так, КАК я думаю... хотя даже думать об этом жутко! То понятно животное стремление матери прикончить всех бастардов Роберта! Она боится... Жутко боится!»       — Джооооооф! Ну пожаааалуйста, скажиииии! — нудно протянула эта заноза, заставив жениха поморщиться. Он уже заметил за ней эту манеру: включать нарочито слезливый ноющий тон, за которым неприкрыто маячил смех. Но даже зная, что она ноет не всерьез, он предпочитал уступить.       — Арья! Ты же знаешь, что у меня аж скулы сводит от этого нытья!       — А ты не отмалчивайся! — обиделась девушка. — Ты резко спал с лица! В чем дело?       — Ну..., — несмотря на решение, что между ним и будущей женой не будет лжи, свалившаяся на него смутная догадка была...       «Неожиданной? Пугающей? Пожалуй. Потому что я действительно удивлен. Да что уж греха таить: я напуган, как заяц!» — подумал принц.       — Я думаю, что мне следует прогуляться в город, — сменил тему Джоффри. — И после этого я, возможно, смогу точно сказать..., — но, глядя на нахмуренную Арью, он усмехнулся: — О, моя леди, не расстраивайтесь! В свое время я все вам расскажу.       — Не называй меня леди! — взбеленилась Арья и попыталась на него замахнуться. Но Джофф, ловко схватив девушку за талию, выбил её из равновесия и та с приглушенным писком приземлилась к нему на колени. И затихла, густо покраснев и уставившись в лицо жениха.       Джоффри же, приблизив губы к уху девушки, прошептал, щекоча кожу на шее жарким дыханием:       — А после нашей брачной ночи, обещаю: между нами и вовсе не останется тайн...              Кузница Тобхо Мотта находилась в достаточно благополучном квартале, на Стальной улице. Сюда за оружием и снаряжением захаживали даже иные лорды, что уж говорить про рыцарей. Да и то: не каждый рыцарь мог позволить себе услуги мастера уровня старого Тобхо. Говорили, что он один из немногих в Вестеросе способен управляться с валирийской сталью!       Сначала Джоффри хотел послать к нему Домерика или кого-то из его людей. Но потом понял, что не готов пока доверить свою маленькую тайну никому, даже ближайшим друзьям.       А потому они с Псом вспомнили старые добрые времена, когда тайком от лорда Тайвина пробирались в ланниспортские бордели. Выглядели они как зажиточные горожане, которым по каким-то причинам не хотелось светить свои лица: добротная одежда, сверху — плотный плащ с глубоким капюшоном. В крупных торговых городах вроде Королевской гавани это было вполне обычной практикой.       Когда они пришли, мастер Мотт уже заканчивал свою работу, а его дюжий подмастерье, повернувшись к посетителям спиной, раскладывал инструменты по их местам.       — Что угодно почтенным? — мазнув по ним взглядом, буркнул кузнец. Его явно не обрадовало, что под конец трудового дня явились запоздавшие посетители. — Должен предупредить, что заказы у меня расписаны на неделю вперед, так что втиснуться вне очереди можно только за дополнительную плату.       — Почтенный мастер Мотт, — медовым голоском начал Джофф. — Могли бы мы... поговорить с вами о событиях... где-то годовалой давности?       — Что вас интересует? — тут же напрягся кузнец.       «Кажется, он понял, о чем я сейчас спрошу» — подумалось принцу.       — Вы, похоже, и сами поняли, — Джоффри прищурил ярко-зеленые глаза из-под капюшона. — Визит прежнего Десницы. О чем он вас спрашивал?       — Не понимаю, о чем вы, — поджал губы кузнец, но судя по побледневшему лицу и забегавшим глазкам, это была ложь. Улыбнувшись под повязкой, что скрывала нижнюю половину лица, Джофф сделал знак Псу.       — А мне показалось, что прекрасно понимаете! — чуть ли не пропел принц, глядя на то, как Клиган поднимает несчастного кузнеца над землей за шиворот. Краем глаза он при этом следил за дюжим подмастерьем. И не зря: отложив шлем, который до этого полировал, юноша шагнул к незваным гостям, схватив увесистый молот.       — Эй! Вам давно ребра не пересчитывали? — грозно нахмурился подмастерье.       Джоффри усмехнулся, уже в открытую рассматривая его.       «Сходство с Мией налицо. Ну точно: очередной бастард короля! Как Серсея до сих пор не добралась до него — непонятно. Не знала про него? Сомнительно. Скорей всего, добраться до него было все же куда труднее, чем до беспомощного младенца. Особенно после устроенной мною чистки и ареста Слинта».       — Давненько, — насмешливо кивнул Джофф в ответ на реплику подмастерья. — Только вот вряд ли у тебя это выйдет, — он небрежно оперся на массивный стол рядом с собой и сложил руки на груди, показывая, что совершенно не принимает быкообразного парня всерьез. Тот в свою очередь нахмурил свои густые черные брови, явно не ожидая такой реакции. — Тебя как зовут? — резко сменил тему Джофф.       — А тебе какое дело? — набычился здоровяк.       — Ну надо же знать имя того, кто настолько глуп, чтобы угрожать наследнику Железного трона, — сказал принц, снимая повязку с лица и с кривой ухмылкой наблюдая за изменениями физиономии несчастного бастарда.              — И что ты с ним планируешь делать? — спросил Домерик своим обычным тихим голосом.       — Отошлю в Утес Кастерли, — рассеянно ответил Джофф.       — Не убьешь? — чуть повернул к нему бледное лицо Болтон.       — Неа. И знаешь, почему? — при этих словах принц принял более вертикальное положение: до этого он развалился на резном кресле за своим столом. — Потому что, если уж пытаться таким способом избавиться от столь явных доказательств моего… неправильного происхождения, то избавляться от них ВСЕХ! В том числе и…       — Ясно, — понимающе кивнул Домерик. Продолжать не имело смысла.       «Действительно, какой смысл убивать одного бастарда, если оставляешь в живых всех остальных? А Мия Стоун нам еще пригодится…» — думал Джофф. «К тому же этот Джендри, как оказалось, отличный кузнец. Ученичество у такого мастера, как Тобхо Мотт, не проходит зря».       Пару дней назад весь город узнал, что кузнец Тобхо Мотт, известный по обе стороны Узкого моря, уехал из столицы вместе со всеми учениками и подмастерьями. Все взятые им до этого заказы были отменены, а задатки возвращены, что особенно удивило тех, кто знал старого мастера! Он никогда не поступал столь… импульсивно. Но факт оставался фактом: Тобхо Мотт, собравшись буквально за один день и продав дом с мастерской, уехал в неизвестном направлении.       Кто-то заикнулся было, что, возможно, беднягу Мотта похитили или убили! Но кому это могло понадобиться, сплетники сказать затруднялись.       Немного света на пропажу кузнеца пролил торговец Ниберн, недавно вернувшийся в столицу из Ланниспорта, где вел какие-то переговоры по поводу поставок вина с острова Арбор. Когда он узнал, что столь известный мастер-кузнец вдруг снялся со своего места и куда-то уехал, то обмолвился, что видел человека, очень похожего на Тобхо, который вместе с семейством останавливался на постоялом дворе на Золотом тракте.       После этого слухи всколыхнулись с еще большей силой. Кто-то говорил, что известного кузнеца сманили Ланнистеры, чтобы он наконец-то сковал им новый клинок из валирийской стали взамен утраченного. Другие утверждали, что он уехал на Запад, потому что там сырье для его ремесла стоило в разы дешевле, а поспешность связана с неустановленными кредиторами, которых Мотт опасался. Ходила даже и вовсе невероятная история про то, что за стариком охотится Безликий, посланный по его душу потомками валирийских колдунов, желающими сохранить секрет волшебной стали в тайне.       Как бы то ни было, слухи плодились, обрастали подробностями, и в конце концов достигли той границы, которая отделяет, пусть и обросший небылицами, но факт, от многочисленных городских баек.       Это была идея Домерика. Факт того, что Джендри уехал в Утес, решили не то, чтобы скрывать — все равно это было неосуществимо. Просто этот факт решили похоронить под настолько огромным количеством сплетен, что даже таким гениям шпионажа, как Мизинец или лысый мастер над шептунами, пришлось бы изрядно поломать голову, чтобы узнать правду.       А тем временем Джоффри не сидел сложа руки. За счет конфискованного имущества Слинта и ближайшего окружения бывшего главы городской стражи, юный принц решил основать что-то вроде отдельной казны. «Стражевой», как он её назвал. Заведующий этой казной человек, как задумал Джофф, должен будет распределять накопленные в ней деньги на нужды внутренних служб Королевства. То есть Золотых плащей и, в перспективе, Багряной стражи.       В «Стражевый фонд», как эту кубышку окрестил на браавосийский манер Домерик, будет перечисляться небольшая доля от жалования каждого Золотого плаща. Как рассудил Джофф, лучше отдавать десятую долю жалования, чем половину — стражники должны это понять. К тому же, эти «отчисления» шли, по идее, на обеспечение самих стражников, а не в карман их начальству, так что, как надеялся принц, со временем Золотые плащи будут даже благодарны.       Столь элегантное решение: финансировать нужды стражи за её же счет — предложила… Арья Старк.       Джоффри начал приглашать свою невесту на их маленькие совещания после того, как он начал расследовать смерть Джона Аррена. Она хмурилась, ёрзала и частенько откровенно скучала. Но постепенно втянулась. Все же это вам не нудные заседания Малого Совета и уж тем более не официальные приемы у короля. Их совещания происходили в довольно неформальной, дружеской атмосфере: они спорили, частенько шутили, попивая вино.       Тогда-то, когда Джоффри описал ей всю глубину пропасти, в которую Слинт загнал Золотых плащей своей жадностью, Арья и внесла свое предложение.       — А зачем прекращать брать у них деньги? — внезапно спросила она. В тот момент все они с удивлением воззрились на неё. — Ну, я имела ввиду, — засмущалась она под четырьмя взглядами, — что стражники и так привыкли к поборам. А мы… ну, мы же не будем, как Слинт, забирать это золото себе? Мы его можем и с пользой применить…       Так и родилась идея с «фондом». Курировал эту идею сам Джоффри. Он поначалу хотел назначить ответственной Арью, раз она все это придумала, но потом отмел эту идею как идиотскую: ну не предназначена была юная Старк для того, чтобы «считать медяки», как это называет Роберт!       «Иногда мне кажется, что я беру на себя слишком многое» — с тоской рассматривал гору бумаг перед собой Джофф. «Гребанное расследование, гребанный фонд, гребанные Золотые плащи — и ничего ведь не перепоручишь другим! Доверить кому-то свои подозрения насчет своего происхождения я пока не могу. Что касается Фонда — то у верных мне людей нет за спиной пяти лет обучения управления хозяйством, как у меня, а другим, у кого такие навыки есть, я не доверяю».       Какое-то время Джоффри сидел в задумчивости, барабаня пальцами по столешнице. А затем, будто его наконец-то озарила светлая идея, схватил перо, лист тонкой бумаги, и принялся строчить письмо своему деду в Утес Кастерли. Несмотря на то, что совсем недавно он уже писал ему про Джендри, нынешняя проблема также являлась достаточно важной.       Запечатав письмо своей личной печатью: лев и олень, вставшие на дыбы — он понес его грандмейстеру Пицелю. Когда же, под пристальным взглядом принца, старик отправил ворона в Утес, Джоффри кивнул и вышел из воронятни.       Он писал лорду Тайвину, что ему нужен мейстер. Сведущий в управлении деньгами, медицине, управлении и прочем. А главное — беспрекословно верный Утесу. Конечно, считалось, что мейстеры должны быть беспристрастны и нейтральны, но пример Пицеля говорил об обратном: это был настоящий человек-флюгер, совершенно беззастенчиво стелящийся под того, кто был в данный момент на коне. Именно поэтому Джоффу нужен был не просто мейстер. Ему нужен был мейстер, преданный ЛИЧНО ЕМУ!       Ну и конечно, немаловажной причиной, почему он решил обратиться к деду с подобной просьбой, это откровенная некомпетентность старого пердуна Пицеля.       «Старик отлично умеет поддакивать — это его единственное достоинство. Только поэтому Пицеля до сих пор не вышибли с насиженного места! Но все прекрасно знают, что он не способен ни на что, кроме как пустить кровь или смешать маковое молоко. Всё остальное делают за него младшие мейстеры. Даже за воронами — воронами! — он почти не ходит самостоятельно! Бесполезное дерьмо».       Вернувшись в кабинет, Джофф какое-то время сидел, прикрыв глаза.       Нет. Все-таки он больше не сможет сегодня ничего сделать. Стоило прогуляться.       «Тем более, что в прошлый раз, когда я решил пойти на прогулку, это обернулось очень занятными открытиями» — с ухмылкой вспомнил он о том, как лорд Эддард перепоручил ему свое расследование.       Но почти сразу веселость в мыслях сменилась озабоченностью.       По всему выходило, что он, Джоффри Баратеон — совсем даже не Баратеон!       «Но тогда кто?!» — метались лихорадочные мысли. «С кем моя дура-мать спала все это время? Ведь, судя по более-менее одинаковой внешности, я, Мирцелла и Томмен родились от одного и того же мужчины! Кто же он? Кто?!...»       Внешность… стоило отталкиваться от внешности. Типичной ланнистерской внешности, которая почти всегда проглядывала в детях, рожденных от брака представителей Утеса с отпрысками других Домов. Даже со жгучими брюнетами Баратеонами. В прошлом были редкие примеры, когда в браке Ланнистера и Баратеона нет-нет, да и появлялся зеленоглазый блондин. Но сразу трое…       «Конечно, есть шанс, что это просто домыслы, глупости, самовнушение!» — лихорадочно думал Джоффри, стремительно шагая по коридорам замка. «Но, если подобное всплывет, доводы вроде «иногда случается» никого не впечатлят. Слишком многим захочется скинуть ненавистных Ланнистеров с вершины…»       Он и не заметил, как ноги сами принесли его к тренировочной площадке, где как раз проходило занятие Арьи с Джалабхаром Ксо.       «Тренировка. Ну конечно!» — как-то даже с облегчением подумал Джофф. «То, что нужно, чтобы отвлечься от всех этих дерьмовых мыслей. В Пекло! Хватит на сегодня бесконечных размышлений и натужных поисков решения кучи проблем. Хорошо быть Робертом: скинул на других заботы и знай напивайся в компании шлюх!»       Именно с такими мыслями Джофф дал знак слугам приготовить его тренировочное облачение.                     Интерлюдия: Джалабхар Ксо              На его родине таких, как он, называли Потерявшие Гордость. Это было, пожалуй, самым ужасным ругательством, которым только могли наградить его соплеменники человека любого происхождения. Но, положа руку на сердце, он заслужил такое прозвище. Никогда еще мужчины из рода Ксо-га-Мауту ни перед кем не пресмыкались, как это делал он. Никто из его предков не позволял себе жить прихлебалой за счет чужих подачек!       А он — позволил. Но в тот момент, когда он, наконец, признался себе в этом, в душе принца Джалабхара Ксо-га-Мауту почти ничего не дрогнуло.       Одним словом, Потерявший Гордость. Иначе и не скажешь.       В начале, когда он только-только прибыл ко двору короля Роберта, он твердо считал, что это не навсегда. Что он просто пользуется временным гостеприимством собрата-монарха, и что, когда справедливость восторжествует, и он вернет себе свой трон, долг перед королем Вестероса будет тут же уплачен!       Но время шло, и постепенно Джалабхар начал понимать, что завяз. Завяз в этой жизни. Привык быть нахлебником, бездельником… ничтожеством.       И, что самое паршивое, он смирился.       Пожалуй, окончательно он это понял, когда в последний раз пришел в главный зал Красного замка просить Роберта Баратеона помочь ему отвоевать то, что принадлежит принцу Ксо-га-Мауту по праву. О, да. Он увидел, наконец, себя-настоящего. Не гордого изгнанника, взывающего к справедливости. Нет. Всего лишь попрошайку, униженно вымаливающего милостыню!       Наверное, именно поэтому, когда тот бледный, будто сама смерть, северянин обратился к нему с небольшим предложением, он так легко согласился. Не потому даже, что это сулило какие-то особенные выгоды. Скорее, для того, чтобы хоть как-то занять себя, почувствовать себя нужным! Отогнать кощунственные мысли о самоубийстве.       О, что сказала бы его Ау-ми, матушка! Эта женщина, посвятившая всю себя служению Великой Жизни, пришла бы в ярость, узнай она, что сын даже задумался о подобном!       Джалабхар тряхнул головой и вернулся к реальности. А в реальности он находился на замковом стрельбище и отрабатывал часть договора, заключенный им с наследным принцем Вестероса, которая касалась обучения его невесты.       В отличие от диких вестеросцев, жители Летних островов не видели ничего зазорного в том, чтобы женщина благородных кровей обучалась военному делу. Тем более — благородному искусству стрельбы из лука! Хотя, как знал принц, Вестерос в этом смысле был далеко неоднороден. Те же дорнийцы сильно отличались от остальных жителей этого континента. Как оказалось, жители далекого Севера тоже были по характеру и воспитанию близки летнийцам.       Взять хоть дочь этого сурового северянина Старка: Арью. Непоседливая, вёрткая, ловкая, вся вечно в синяках, будто мальчишка. А ведь очень скоро ей стукнет шестнадцать! Её сестра Санса, что была всего на год старше, была полной противоположностью Арьи. Утонченная, нежная, безукоризненно, по вестеросским меркам, воспитанная. Куда там этому бойкому волчонку!       Джалабхар уже достаточно долго прожил в Семи Королевствах, чтобы понять: Санса куда как лучше бы смотрелась рядом с принцем Джоффри, чем Арья.       Так он думал до того, как начал более плотно общаться с другом принца — этим жутковатым, и бледным как могильный червь, Домериком Болтоном.       О, да. Северянин сделал то, что до сих пор не удавалось ни скользкому Петиру Бейлишу, ни евнуху Варису. Он завербовал опального принца на службу.       Что послужило тому причиной? Наверное, тот факт, что Джалабхар наконец-то сломался. Тогда, годы назад, когда его пытались заставить работать на себя Мизинец и Паук, у него еще оставалась гордость. Он был тверд, несгибаем, и знал, чего хочет. И постепенно они отстали, а он не давал им повода вспомнить о себе. Теперь же…       Признаться, прижали его конкретно! Люди принца Джоффри, которые впоследствии стали называть себя Багряной стражей, как оказалось, давно аккуратно выкупали его долги. Как знал принц, это был коронный прием Мизинца, но, видимо, Бейлиш не посчитал чернокожего изгнанника фигурой, достойной того, чтобы ради него тратиться. Болтон же решил иначе.       И завертелось…       Сначала были всякие глупости, вроде задания выступить на турнире и победить. И если бы не выскочка Энгай, он бы это сделал! Хорошо, что Джоффри принял его объяснения, что этот странный оборванец — действительно уникальный талант, один на миллион. Джалабхару не хотелось, чтобы его посчитали никчемным.       А потом настало время куда более серьезных вещей. Видимо, Болтон и его львиный хозяин решили сыграть на том, что большинство придворных, даже в какой-то степени Варис с Бейлишем, считали его забавный болванчиком, разодетым в перья. Безобидным, глупым, неопасным. И в какой-то степени принц Летних островов согласился на все это в том числе потому, что хотел доказать ошибочность подобных мыслей!       Он окончательно понял, что вновь завяз, причем куда основательней, чем раньше, когда его повязали кровью. О, да! Он совершил первое убийство по заданию Болтона.       Луки Вестероса по сравнению с луками Летних островов, сделанных из златодрева, были как деревянный меч по сравнению с клинком валирийской стали! А уж в сочетании с его превосходным умением обращаться со своим оружием — и вовсе как небо и земля.       Первым был какой-то торговец. Кажется, он распространял слухи, которые не нравились принцу Джоффри. Стрела, пущенная с одной из высоких башен Королевской гавани, прервала его жизнь. Тело несчастного, который шел поздно ночью, упало с пристани прямо в бурлящие воды Черноводной. Вскорости его должно было вынести в открытое море и бросить на скалы, уродуя и лишая возможности быть когда-либо опознанным.       После этого случая Болтон перестал в их разговорах упоминать долговые расписки вовсе. Джалабхар понял это так, что ему и так уже некуда деваться. Кровь — куда более действенный способ удержать человека, нежели деньги.       Были еще пара человек, но эти умерли уже вне стен города: глава Багряной стражи посчитал, что в черте города убийство при помощи лука далеко не всегда оправдывает себя. Пусть даже производимое со столь большого расстояния, какое мог обеспечить чернокожий принц.       В остальном он не был особенно обременен обязанностями. Ну, помимо обычного для любого агента Багряной стражи сбора сплетен, и уроков для Арьи Старк. Так продолжалось несколько недель. До сего дня.       Принц Джоффри в тот день вышел на тренировочное поле, чтобы размяться. Он делал это регулярно, но, если верить рассказам того же Домерика, все же реже, чем раньше. И вот…       — Почтенный Ксо-га-Мауту! — кивнул ему златовласый принц. Он и его свита были чуть ли не единственными в Вестеросе, кто потрудился запомнить его полную фамилию — что тоже говорило в их пользу. — Леди Арья немного позанимается с нами фехтованием. Вы же не против, миледи? — ёрнически обратился к ней Джоффри. Младшая Старк что-то прошипела ему в ответ. Джалабхар про себя усмехнулся. Все знали, как невеста принца бесится, когда её называли леди.       А потом он нахмурился — принц Джоффри снова перевел взгляд на него:       — Вам же пора отдохнуть, принц, — улыбнулся он обычной светской улыбкой. — Отдохнуть и набраться сил, — кивнул юный Баратеон и отвернулся к своей невесте.       А Джалабхар, коротко поклонившись, двинулся прочь. Сначала в свои покои, а потом, через небольшой потайной лаз — в комнату со сменной одеждой, откуда он спустится в подземелья, где его с очередным заданием ждал Болтон. «Отдохнуть и набраться сил» было кодовой фразой для него, обозначавшая, что глава Багряной стражи ожидал его с новым заданием.       Заданием, означавшем новую смерть.       Ах, если бы он знал, КОГО ему придется убить! А точнее, ЧТО последует за этой смертью, он бы, наверное…       Нет. Оглядываясь назад, Джалабхар Ксо-га-Мауту понял: если бы представился шанс, он бы поступил точно так же…