Алая Волчица

      Интерлюдия: Санса              Когда Санса впервые въехала в Королевскую Гавань, город восхитил её! Шумный, многолюдный, яркий и веселый: истинная столица Королевства — он являлся полной противоположностью угрюмому и суровому Винтерфеллу.       Но только теперь, став, по сути, пленницей, она начала понимать правду о своем заблуждении.       Грязная, вонючая клоака, небрежно укрытая тонким слоем шелка и цветочных лепестков — вот чем отныне для Сансы являлась Королевская Гавань. Место, где её мечты и надежды рассыпались прахом.       Город, в котором убили её отца…       Разумеется, по официальной версии виновниками стали некие «мятежники, покушавшиеся на жизнь Короля». Кто такие эти мятежники и почему вместо Короля был убит Десница, никто ей, само собой, не сказал. Но Санса точно знала: Эддард Старк был убит по приказу Серсеи Ланнистер!       После Ночи Предательства она несколько дней не могла прийти в себя, сидя в своих покоях и уставившись в одну точку. Отец мертв… отец мертв… мертв… мертв…       Подавив неуместные сейчас слёзы, девушка с усилием придала лицу прежнее холодное выражение.       — Леди Санса, — прошелестел тихий голос с противоположного сидения паланкина. — Вы чем-то обеспокоены?       Едва заметно вздрогнув, Санса с легкой улыбкой посмотрела в бледно-серые глаза собеседника. Домерика Болтона, доверенного лица короля Джоффри.       «Короля-бастарда, как говорят. По крайней мере, так утверждает лорд Станнис» — подумала Санса. «Отец доверял Станнису. Возможно ли, что он тоже знал о происхождении Златовласого Демона, за что его и прикончили?»       Она не знала, что ответить на свой вопрос. Но точно знала, что Ланнистеры — враги её семьи!       А ведь её предупреждали, и не раз! Лорд Бейлиш неоднократно намекал Сансе, чтобы она была осторожна. Леди Оленна, пусть и теми же намеками, тоже говорила об опасности, исходящей от Львов, что окружили Старков. Последняя чуть ли не в открытую предложила Сансе сбежать с Тиреллами, но девушка в самый последний момент испугалась гнева отца.       За что и поплатилась. Потому что лорд Эддард Старк был мертв, а его дочери оказались в плену.       Ну как, в плену… Санса не была дурочкой, а потому была благодарна судьбе и Богам уже за то, что её ни к чему не принуждают, не держат в темнице, на хлебе и воде. За то, что её не избивают и не издеваются. Но в то же время…       Ей было очень тяжело просто смотреть в глаза кому-то из Ланнистеров. Особенно…       «Особенно Арье. Которая теперь тоже — Ланнистер!» — зло подумала Санса, забыв, что официально королевская семья носила фамилию Баратеон.       О, видят Боги, она пыталась достучаться до этой твердолобой… дуры! А в ответ получала лишь фырканье и обвинения!       Санса нахмурилась. Все-таки она никогда не была дурочкой, что бы там не считала Арья и её злобный муженек! И, чуть успокоившись, она стала думать. В том числе о том, что говорила сестра.       А то, что она говорила, откровенно рушило всю стройную картину, что старшая Старк рисовала в своей голове! Сама Санса была в Башне Десницы в Ночь Предательства, запершись в своих покоях с парочкой доверенных северян. Она видела лишь, как Алые плащи ворвались в башню, а потом…       Потом видела голову отца в руках безумно хохотавшей Серсеи.       Освободили их выжившие северяне, с которыми пришли… эти.       Она покосилась на Болтона, который по-прежнему вежливо ожидал ответа на свой вопрос.       — Все в порядке, милорд, — кротко проговорила Санса, опуская глаза.       Вместе с северянами в Башню Десницы явились одетые в черное прислужники Джоффри — приставы Багряной стражи. Они вязали тех Алых, что пришли вместе с Серсеей, саму разъяренно шипящую и сыплющую угрозами королевскую вдову, а также описывали трупы и расспрашивали выживших.       Потом пришли Джофф и Арья. Сестра обняла Сансу, уткнувшись ей в плечо носом, а Джофф попытался принести соболезнования.       Признаться, когда принц подошел к ней, Санса повела себя… не очень адекватно. Ну то есть, пискнула и сбежала в свою комнату. Она в тот момент панически боялась Ланнистеров! Да и сейчас не особенно стремилась с ними общаться.       Да и с сестрой. Которую она, несмотря на совершенно официально присвоенную ей фамилию Баратеон, упрямо именовала Ланнистер. Как и новоиспеченного короля.       — Леди Санса, — снова нарушил молчание Домерик. — Вы уверены, что хотите посетить… подобное заведение?       Она подняла взгляд на бесстрастное лицо Болтона и нейтральным голосом произнесла:       — Эти люди и без войны страдают каждый день. Когда же наш справедливый король, — последней фразой она могла по праву гордиться — ни один мускул на лице не дрогнул, а в голосе не было ни звука фальши, — из военных нужд изволил сжечь все строения между рекой и крепостными стенами, ситуация только ухудшилась. А потому долг леди и добронравной дочери Семерых — облегчить их страдания… насколько это возможно.       Болтон лишь кивнул, пристально вглядываясь в глаза девушки.       Да, они ехали в приют для сирот, организованный группой септ и септонов десяток лет назад.       Таких заведений по всему Вестеросу было не сказать, чтобы много, но редкими они не были. В крупных городах последователи Семерых собирались вместе, скидывались деньгами, выискивали жертвователей, да даже побирались — но наскребали средства на открытие и содержание таких вот «госпиталей»*, как они это называли по-валирийски. То есть мест, где страдающие, больные и неприкаянные могли найти приют и помощь.       Конкретно это заведение в Королевской Гавани привечало детей-сирот: от совсем грудничкового возраста до 14 лет. Здесь их кормили, лечили, одевали, воспитывали в свете Семибожья, учили по мере сил. Санса очень хотела посмотреть на это место. И, если выдастся возможность, помочь.       «Если уж я никак не могу повлиять на то, как это чудовище Джоффри правит Королевством, и то, что моя родная сестра и брат выступают на его стороне, я хотя бы сделаю так, чтобы кому-то стало легче в эти ужасные времена!» — так думала она.       Внезапно паланкин остановился.       — Леди Санса, — не дав ей спросить, проговорил Болтон. — Скажите, могу ли я вам доверять?       Девушка даже опешила от такого вопроса.       — Я… я… — не смогла она выговорить и слова больше.       — Сейчас мы находимся в месте, где никто посторонний не сможет нас подслушать, — сжал губы в тонкую линию Болтон. — А потому повторю свой вопрос: могу ли я доверять вам в деле сохранения государственной… и личной тайны?       — Я… — мысли скачут, как взбесившиеся кони. Этот мягкий, почти исчезающий шепот Болтона завораживает, как глаза змеи! Санса сглотнула, но собралась и произнесла: — Да, м-милорд, но что вы…       — Скажем так: король Джоффри крайне низкого мнения о… о вас, — чуть сморщился он, впервые проявив хоть какие-то эмоции на лице. — Но вы должны знать — я с ним в корне не согласен! Вы… — Домерик сглотнул. Санса невольно нахмурилась и сглотнула. — Вы заслуживаете куда большего, чем судьба безвольной куклы, бессловесного довеска к мужу, которого… — тут Болтон, и вовсе дав волю чувствам, дернул воротник дублета, будто он его душил, — ….которого не любите, — уже совсем тихо закончил он и протянул девушке письмо.       Письмо с печатью Хранителя Севера.       Письмо, написанное почерком Робба.       Письмо, где он четко и ясно выражал свое полное согласие на брак своей сестры Сансы и наследника Дредфорта Домерика Болтона.       Санса снова сглотнула. Держать лицо стало совершенно невозможно, и она перевела полный ужаса взгляд на бледное лицо Домерика.       Лицо, которое выражало хмурую покорность судьбе.       — Впрочем, — как ни в чем не бывало, вернул на лицо бесстрастное выражение Болтон, — если леди захочет отказаться от этого брака, я не буду препятствовать. При первой же возможности вы отправитесь на Север, к своему брату. И там уже… в общем… — глядя в сторону, как-то жалко шмыгнул носом Болтон. — В общем… выберете себе… более достойного… — он опустил голову.       Сердце Сансы сжалось. Этот странный юноша — потомок людей, которые поколениями враждовали с предками её отца — в последнее время как-то… приблизился к ней?       Когда в её душе бушевали черные ветра ненависти и паранойи, именно этот холодный, порою даже страшный, человек разжигал в ней искорку тепла и надежды!       Он приходил в Девичий Склеп чуть ли не каждый день, спрашивал о её занятиях, нуждах, интересах. Ни один мужчина — а особенно эти расфуфыренные южные рыцари, о которых она мечтала раньше — никогда даже не спрашивал, что она вышивает или как продвигается её учеба у септы Мордейн! А ведь она всегда была первой во всех занятиях, присущих леди! Но кому она могла похвастаться этим успехом?       Септе? Так она тут же отчитает девушку за недостаток скромности и смирения. Арье? Три раза «ха»! Этой вообще было наплевать на женские занятия и успех в них — её всегда больше увлекали воинские искусства, вроде стрельбы из лука и умение махать мечом.       Домерик же… слушал. И высказывал искренний интерес! Более того — он явно в этом всем смыслил! Даже в вышивке, хотя зачем и откуда?!       Но надо было что-то отвечать.       Санса впервые за долгое время позволила себе проявить чувства: она, дрожа губами, отвела взгляд и резко покраснела.       — Мне… мне надо подумать, милорд, — сглотнула она. Лишь мельком подняв взгляд, она заметила какое-то… угрюмое выражение на лице Болтона.       Еще один кирпичик в здании её неуверенности в собственной правоте. «Багряный Палач», «Свежеватель», «Ищейка Бастарда» — так называли Домерика Болтона. Но она, что удивительно, видела Человека! Того самого, искреннего и, в принципе, хорошего человека!...       Человека, служащего Джоффри — чудовищу и тирану! Хотя, если уж Домерик не был таким уж монстром, то… возможно…       Возможно, Арья не так уж и не права.                     Снова Джоффри              Арбалетный болт вонзился точно в голову манекена.       — Браво, Ваше Величество! — зааплодировали несколько придворных прихлебал.       Про себя Джофф поморщился, но изобразил на лице самодовольную усмешку: ту самую, которую репетировал долгими вечерами под смех Арьи и фырканье Пса. «Будто два жирных червяка извиваются» — так охарактеризовала это выражение губ молодая королева. Ему надо было поддерживать среди определенных кругов репутацию надменного, избалованного и злобного мальчишки — не только Варис и Королева Шипов были игроками в этой партии!       Несмотря на то, что вокруг опять собралась толпа этих мерзких раззолоченых льстецов, он чувствовал себя счастливым. Такие редкие, такие чудесные моменты отдыха: когда он мог поскакать по полю с мечом или позабавиться с новеньким арбалетом — выдавались все реже. И он все чаще вспоминал своего формального «отца» — Роберта.       «Теперь я начинаю понимать, почему он так ненавидел свои непосредственные обязанности» — думал Джоффри, с приторной улыбкой перезаряжая арбалет. «Прямолинейный вояка, которого вынуждали заниматься финансами и законами, а также каждый день общаться с вот этими» — злой взгляд на расфуфыренных придворных. «Неудивительно, что он запил. А еще мать...»       О! Теперь Джоффри действительно, если и не простил Роберта, то уж стал его понимать точно!       «Мама всегда была несколько... не в себе» — угрюмо думал Джоффри, снова разряжая арбалет в мишень. «Всегда. Надо было это понять уже по той совершенно удушающей заботе, что она навязывала мне с детства! Слава Богам, что дед забрал меня тогда в Утес — а то, кто знает, каким бы я был сейчас?»       Отстреляв два колчана болтов, Джофф слегка поклонился собравшимся и гордо удалился под громогласные аплодисменты.       Оказавшись у себя в покоях, он привычно налил себе вина.       Нужно было что-то срочно решать с этим самозваным Королевством Реки и Долины. Объединение двух не самых бедных регионов Вестероса против Короны — уже проблема! А уж когда на стороне мятежников такие хитрые политиканы, как Мизинец, и такие опытные полководцы, как Черная Рыба — жди беды!       И это еще не вспоминая Дорн!       Нет, разумеется, если повезет, то удастся раскрутить Айронвудов и еще парочку тамошних домов на мятеж против Мартеллов. Но вряд ли — слишком мало пока что его влияние в Дорне, слишком медленно идет внедрение агентов Багряной стражи в этом непокорном регионе!       И потому нужно постоянно держать южных вассалов в поле зрения. Иначе они могли ударить в тыл в самый неподходящий момент.       Впрочем, если ликвидировать принца Оберина и его излишне горячих дочурок, то и проблем, возможно, удастся избежать. Доран Мартелл слишком осторожен, чтобы ввязываться в противостояние на столь невыгодных условиях.       Ну и, конечно, оставался вопрос с таргариенской шлюхой Дейенерис.       Багряная стража пока что еще только разворачивалась, охватывая своим присутствием все новые регионы Королевства. О том, чтобы заслать агентов за океан, и уж тем более в Дотракийское море, речи пока не шло. Но парочка осведомителей там все-таки имелась.       И эти осведомители говорили, что пеклова Дейенерис Таргариен... исчезла.       Нет, она не растворилась в воздухе, не рассыпалась прахом. Она просто ушла с остатками своего кхаласара в какие-то гиблые земли на границе Залива Работорговцев и дотракийской степи.       «Хоть бы она там и сгинула» — злобно подумал Джоффри, осушая бокал. «Но, Пекло побери нас всех — драконы! Если она выберется из той пустыни живой — жди беды».       На какие средства внедрять за океан агентов — неясно. Так что пока что он решил считать эту проблему слишком далекой, а значит — неважной. Несмотря на мнение лорда Тайвина.       Мысли о заокеанских событиях перенесли его мысли на сам океан и, что куда более интересовало молодого короля — на Королевский Железный Флот.       «Этот здоровяк Виктарион, с одной стороны, чуть ли не скрошил все зубы, скрежеща ими от досады и злобы! Ну как же: знаменитый Железный Флот — на службе ненавистной Королевской Гавани! А с другой, он просто грезит дальними походами, грандиозными битвами и баснословной добычей, что могу предоставить ему только я! К тому же...»       Джофф поморщился. Чуть ранее они обсуждали с дедом возможность породниться с Грейджоями. И мнения у них были кардинально противоположными!       — Теон Грейджой — наследник своего дома, — ровным голосом говорил лорд Тайвин. — Выдав за него Мирцеллу, мы заключим полноценный династический брак — истинной принцессы с потомком королей!       — Виктарион тоже потомок королей! — прошипел Джофф. В отличие от деда, он не считал необходимым держать лицо в беседах один на один. — Но при этом — куда более весомая, могучая и авторитетная на островах фигура! И он — прирожденный мореход! В то время, как Теон — всего-то хороший лучник!       — Ты предлагаешь мне выдать свою внучку, принцессу Семи Королевств, за кого-то, кто по положению ниже неё, да к тому же старше в два раза? — чуть сощурился лорд Тайвин.       — О, нет! — улыбнулся Джоффри. — Конечно же, нет! Я предлагаю выдать её... — театральная пауза. — Я предлагаю выдать её за человека, который является прославленным воином, отличным флотоводцем и мореходом, а также нынешним Гранд-адмиралом Королевского Железного флота!       — Который находится дальше своего племянника в очереди на престол Железных Островов! — раздраженно бросил Тайвин.       — Который не находится ни в какой очереди! — прорычал в ответ Джоффри, вскакивая со своего места. Вздохнув и выдохнув, он снова уселся и, как ни в чем не бывало, спокойно произнес: — Ни в какой «очереди» он не стоит. Потому что, по моему плану никакого «престола Железных островов» не должно быть в принципе! И потому рука и сердце принцессы Королевства должна принадлежать не какому-то «корольку» или «гранд-лорду»! — последнее слово он произнес, наливая себе вина и искося наблюдая за реакцией деда на это. Тот остался спокоен. — Нет. Мирцелла выйдет замуж за человека, который отличается не только выдающимися талантами, но и верностью конкретно Короне! То есть...       — То есть, ты уже сейчас хочешь начать копать под само понятие «гранд-лорд», — как-то устало прикрыл глаза Тайвин Ланнистер. — Ясно.       — Дедушка, — осторожно проговорил Джофф. — Я не...       — Ты не имел ввиду дом Ланнистеров, — закончил за него Старый Лев. — Нет уж, внук, если уж взялся строить государство по единому образцу — не делай исключений! Многие правители прошлого погорели на этом. Если ты объявляешь, что Закон един для всех, то это должно быть действительно так!       Какое-то время они помолчали. Каждый думал о своем.              ...Ему снился странный сон.       Он шел по коридорам Красного Замка, легко пружиня на четырех мягких лапах. Несмотря на то, что ощущал он себя, как нечто довольно крупное, Джоффри не сомневался — мало кто услышит его легкий шаг.       Шаг хищника. Шаг Льва!       Нижние этажи. Подвалы. Один из коридоров. Подземный зал.       Тени... Тени по углам. Если бы юный король не был в точности уверен, что спит, то страшно удивился бы поведению этих теней!       Нет, не так — Теней!       Когда он проходил мимо них, они шептались и кивали ему, будто придворные во время торжественного входа в зал Железного Трона. По мере приближения к центру зала тени сгущались, шепот становился четче и громче...              ...Отмеченный... Отмеченный явился... Он явился...              Он тряхнул гривой и басовито зарычал. А Тени продолжали шептать!              ...Он явился... Но его некому просветить... Его некому наставлять!... Мы пришлем... пришлем гонца!... Жди... жди!...              А уже в следующий момент он с криком вскочил на постели!       — Джофф! Что случилось?! — обеспокоенно вскинулась вместе с ним Арья.       — Я... я не знаю... — взгляд короля метался по комнате, выискивая по темным углам те самые Тени, которые только что разговаривали с ним. Разговаривали... и показывали.              Черный корабль под черными парусами. Фигура в черном балахоне, чье лицо скрыто под лакированной маской. Корабль уверенно шел на Запад, держа путь к Королевской Гавани. К нему, Джоффри...              — Да так, — вымученно улыбнулся король, свешивая ноги с кровати и растирая лицо ладонями. — Плохой сон приснился.       Юная королева лишь неверяще покачала головой и обеспокоенно глянула на мужа.                     Королевское войско готовилось к выступлению на север, в Речные земли. Стройные ряды Первого Королевского Легиона, что за последний год превратился в действительно грозную силу, то и дело сверкали ростовыми щитами на Турнирном поле: на строевой и боевой подготовке. Рядом тренировались многочисленные рыцари, вассальные Короне — пока что отдельно от Первого Легиона, но на данный момент и не требовалось, чтобы они плотно взаимодействовали между собой.       Джоффри понимал, что для полноценного введения его армейской системы в действие, и сочетания её с рыцарской конницей, нужно время. Но он готов был подождать. Его дед прав: юный король очень много прочитал про историю Древних Гискара и Валирии. А потому знал: ждущий да обрящет! Тем более, что у него явно появились подражатели.       Дядюшка Тирион уже застолбил за северянами второй по номеру Легион. Пока что он не носил конкретного звания, но Джофф подозревал, что это будет что-то вроде «Северного» либо «Волчьего» Легиона. Сам он не торопил дядю, но исподволь намекал в письмах, что «Волчий Легион» — не самое лучшее название и так далее. Главное, чтобы Робб об этом не узнал.       Ко всему прочему Джоффри думал: а стоит ли ему самому ехать вместе с войском в Речные земли? Разумеется, он не сомневался в своих воинских качествах, но…       Но вот в том, что касалось полководческих навыков, он откровенно уступал своему… отцу. Тому, настоящему отцу, что сейчас формировал второй ударный кулак и готовился выдвигаться через Золотой Зуб в Речные земли вослед за Бейнфортом и Лорхом. Джейме Ланнистеру.       Впрочем…       Впрочем, в распоряжении юного короля был прославленный военачальник Рендил Тарли и опытный воитель Гарлан Тирелл. Который, кстати, с некоторым скрипом, но принял белый плащ. Вышив на нем, правда, две золотистые переплетенные розы.       Что касается Королевской Гвардии, то Джоффри, как и обещал, несколько… поменял её состав.       Лорд Тайвин был очень доволен, когда сира Джейме Ланнистера исключили из состава Гвардии по причине «деяния, что приличествует достойному рыцарю, но не приличествует достойному Гвардейцу» — так и было написано в Белой Книге. Так Джоффри описал пресловутое «цареубийство». Правда, подано это было под соусом « истинный рыцарь жертвует ради Народа даже собственную честь».       Разумеется, уже на следующий день на всех улицах Королевской Гавани уже на полном серьезе рассуждали о том, как все было и почему. Багряная Стража не даром ела свой хлеб. Так что, как Джоффри надеялся, что через пару-тройку месяцев новоиспеченный наследник Утеса Кастерли будет настоящим героем простонародья и большинства дворян!       В конце концов, что-то давненько в Вестеросе не гуляло баллад, где рыцарь побеждал дракона.       А учитывая живую таргариенскую девку за океаном, данное направление баллад было, как никогда, актуальным.                     Интерлюдия: Эдмар Ваксли              Туман спускался с гор, стелясь меж деревьев, будто призрачный саван. Тишина, царившая вокруг, могла по праву носить титул «гробовой».       Эдмар про себя поморщился. Откуда у него в голове такие мрачные образы? Саваны, призраки, гробы и могилы — не самые приятные мысли в такое время. Хотя, учитывая специфику его нынешней работы, он уже не удивлялся.       Тайны, интриги, шепотки в темноте. Вместо гербовых плащей — серые накидки, неразличимые в тенях. Вместо мечей — отравленные кинжалы. Вместо рыцарских шпор — сапоги мягкой кожи, чтобы шагов не было слышно в каменистых долинах.       Рыцарь вздохнул. Далеко же его завело стремление поднять из безвестности свой дом! Благородство? Честь? Эти слова стали какими-то очень далекими в последнее время.       «Моя Честь называется Верность» — вспомнил он присказку, вскользь упомянутую его связным из столицы. Тогда Эдмар еще не был Багряным стражем, лишь обычным осведомителем, так что презрительно фыркнул на ту фразу.       А потом, шаг за шагом, как-то так само получилось, что он принял обеты Стража.       Рыцарь непроизвольно дотронулся до левой стороны груди — там, вшитая в подкладку, хранилась маленькая бронзовая пластина с выгравированной на ней рукой скелета, сжимающей свиток пергамента. На ней, вместо официального девиза Багряной Стражи, Ваксли попросил написать как раз ту самую фразу, на которую когда-то презрительно фыркал. Потому что она, как ему казалось, куда больше отражала суть того, чем он занимается.       — Моя честь называется верность, — шепотом произнес он. Каждый раз, когда его одолевали сомнения в правильности своих действий, он сжимал пластинку Стража и вспоминал эту фразу. До сих пор это неизменно помогало.       Кто бы сказал Эдмару, еще каких-то пару лет назад, что ему, как какому-то разбойнику или одичалому с гор, придется заниматься слежкой, нападениями из засады и ударами в спину — он бы послал такого шутника прямиком в Седьмое Пекло! А то и вовсе бы вызвал на поединок.       А теперь?       Теперь он бы не променял нынешнюю жизнь ни на что. Ни на золотые шпоры, ни на замок и лордство.       Впрочем, и шпоры, и лордство, и замок в Долине, в окрестностях Кровавых Врат, уже были им заработаны. Джоффри I был щедрым королем.       Оставалась одна малость — сделать так, чтобы обещанные ему владения оказались в руках законного короля. А значит — в его собственных руках.       Особый свист раздался в тумане на склоне гор — и из зловещей дымки появились фигуры в грубых шкурах и рогатых шлемах из вареной кожи. Одичалые. Горцы.       — Ты — тот Медовый Человек, что покажет нам, куда бить? — обратился к нему горец.       «Медовый Человек» — так местные одичалые называют агентов Багряной Стражи, что контактируют с ними. Ваксли хмыкнул. Это касалось как медовых речей, что вели посланцы короля Джоффри, так и многочисленных бочек пива, мёда и вина, что они дарили вождям горных племен Долины.       Лорды Долины никогда не снисходили до местных одичалых, относясь к ним чуть ли не как к животным, дикарям, навроде их собратьев из-за северной Стены.       Король Джоффри показал, что он придерживается иного мнения. И если его дядя Тирион просто дал одичалым оружие и немного ресурсов, то Медовласый Вождь — так они прозвали короля, которому присягнул Ваксли — дал им Будущее!       Пусть это будущее пока что и выражалось в банальных набегах и партизанской войне в Долине Аррен.       Эдмар, скрывая свое лицо за глубоким капюшоном плаща, пожал здоровенную ручищу горца-одичалого, который вроде как был вождем союзного Королевству племени.       «Королевство»… как много в этом слове! Единое, справедливое государство. Разумеется, под руководством единого, справедливого Правителя. Который, несмотря на юный возраст, доказал свою справедливость и…              Эдмар не считал себя предателем Долины, Арренов или кого бы то ни было.       «Моя честь называется верность» — билась в его голове мысль, когда деревни Долины Аррен, что примыкали к Вратам, заполыхали. А сами Врата — открылись.       «Моя честь называется верность» — эта фраза была тем якорем, который оберегал Эдмара от безумия, когда он наблюдал за теми зверствами, что творили горцы в замках и селениях, которые он, сир Эдмар Ваксли, самолично им открыл.       «Моя честь называется верность» — будто молитву твердил он, наблюдая за всем этим. И понимая, что конкретно эта молитва несколько лицемерна по отношению к тем богам, которым Эдмар поклонялся раньше.       Зато она весьма актуальна по отношению к той Тьме, что недавно поселилась в снах молодого рыцаря.       Впрочем, он старался не думать в этом направлении.       Горцы перешли на сторону Короля — и хватит. А о своих метаниях он подумает позже.       Но в голове билась, будто клеймо на сознании, фраза: «Моя честь называется верность»...       Как клеймо. Как непреодолимое препятствие. Как...       Как чёрная метка.       Метка того, кто пожертвовал собой ради Знамени. Знамени Лучшей Жизни.