Ты мне снишься

Антон ходит взад-вперёд по просторной гримёрке, забирает свои вещи с чужого стола и переносит к себе. Вечно в новых городах возникает эта путаница, серьёзно, кто-то должен делать свою работу получше. Шастун нервничает. Это странно и не похоже на его обычное состояние. Его потолок — дрожь предвкушения с небольшой порцией волнения, нужный выброс адреналина — и он готов идти и веселить публику. Но сейчас живот скручивает, а дрожь больше напоминает конвульсии. В висках стучит кровь, и Антон совершенно чётко знает, что что-то должно случиться. Одновременно с этой мыслью в гримёрку входит Арсений. — Что там? — подбегает к нему Антон. — Мы зал не собрали. В наступившей тишине слышно, как у парня колотится сердце. — Что? — выдыхает он. — Почему? Билеты были распроданы, ты уверен? Может быть, не тот адрес или… — Это бойкот. Они купили билеты и не пришли, — спокойно говорит Попов. Антон хватает его за плечи и трясёт, пытается убрать эту показную невозмутимость. — Это бред какой-то! Это просто невозможно. Нас все любят, мы собираем большие залы, нас показывают по телевизору, это не может закончиться сейчас, — убеждает Шастун. — Мы не можем разъехаться и сделать вид, что никакой Импровизации не было. Мы в Воронеж, а вы в Питер — и как будто не знали друг друга. Это что же, получается… Арсений хватает его под локти и тоже встряхивает, прерывая на полуслове. — Успокойся! Ты прав, всё нормально. Чёрт, не думал, что ты так отреагируешь. Антон не сразу понимает смысл сказанного, но когда понимает, вздрагивает и вглядывается в неуверенную улыбку напротив. — Повтори. — Это шутка, — мужчина издаёт нервный смешок, — там полный зал, все только нас и ждут. Антон отпихивает его от себя. Его чуть не вывернуло от страха, а для Арсения это шутка. Попов пытается снова взять его за локти, но парень делает шаг назад. Арсений виновато опускает руки и вздыхает. — Шаст, ну прости, дурацкая была идея, зря я Серёгу послушал. — «Зря я Серёгу послушал», — передразнивает Антон, — у тебя что, своих мозгов нету? — Прости, — повторяет Арс, — когда дело доходит до тебя, у меня, кажется, действительно нет мозгов. Он медленно подходит, осторожно сокращает расстояние между ними. Антон остаётся на месте, прокручивая слова Попова в голове. Мужчина поднимает руки и замирает. — Можно? — спрашивает он и смотрит прямо на Антона. Как будто его ответ что-то изменит. Шастун кивает. Теперь это не быстрое ничего не значащее прикосновение, теперь это не списать на проигранный спор. Ладони Арсения тёплые на его щеках. Язык Арсения горячий у него во рту, а кожа подбородка такая гладкая. Когда Попов царапает линию роста волос несуществующими ногтями, Антон понимает, что так целуется Ира. И просыпается.

***

«Два раза — совпадение», — повторяет себе Шастун. Совпадение и всего-то, не стоит так на этом зацикливаться. Сейчас только четыре утра, ещё можно спать и спать. Пока мозг занят уговорами, руки сами притягивают ноутбук, а пальцы уже печатают запрос в гугле. Антон не суеверен и сонники отметает сразу, вместо этого открывает статьи про подсознание, очень скоро натыкается на толкование сновидений по Фрейду и углубляется в чтение. Когда звенит будильник, Антон чувствует, что способен проводить консультации. Теперь он понимает, что все проблемы тянутся с детства, что подавляемые желания часто находят отражение во снах. Понимает, что он зависим от чужого мнения, что не покупает машину, потому что боится попасть в аварию и ненавидит врачей, так как всё ещё хранит обиду на своего отца. Шастун откидывается на подушки и жмурится, пытаясь объяснить себе дважды приснившийся поцелуй. Арсений привлекательный — об этом Антон знает, потому что у него есть глаза. Сказать такое он, конечно же, не может, потому что у него есть чувство самосохранения. Могут ли его сны быть результатом подавляемой симпатии? Невозможностью открыто сказать то, что хочется? А может, он жаждет внимания? Не то чтобы Попов его обделял этим самым вниманием. Или он просто скучает по Ире? Ведь в конце ему показалось, что он целуется именно с ней. Он открывает чат со своей девушкой.

***

Гастроли продолжаются, и на следующий день они собираются в аэропорту, ожидая самолёт в Красноярск. Антон держится поближе к Диме, слушая его комментарии про погоду и предстоящий полёт на камеру. — Я не понимаю, нахера приезжать за час до взлёта и слоняться тут, — возмущается Матвиенко. — И каждый третий же блин узнает и попросит сфоткаться. — И премия «Нытик года» уходит Матвиенко Сергею, — торжественно объявляет Дима. — Какая нормальная реакция человека, который, вместо того чтобы ехать пятнадцать часов автобусом, летит два часа самолётом? Радость, конечно, но только не у Серёжи. Он найдёт тысячу и одну причину, почему всё вокруг дерьмо. — В автобусе никто не фоткает, — резонно замечает Арс. — У нас есть претендент на премию «Подпевала года», — бросает Антон. В повисшей тишине слышно, как лопает пузырь из жвачки сидящая рядом девушка. Дима хмурится и отключает камеру, Матвиенко скрещивает руки на груди, а когда Шастун переводит взгляд на Арса, на лице мужчины читается непонимание, смешанное с обидой. — Давно не было трансляций, — нарушает паузу Серый и тянет Попова за локоть, — пойдём, найдём место потише и расскажем, к кому обращаться со всеми вопросами про концерт и фотосъёмку. Арсений позволяет себя увести, не проронив ни звука. — Он что, обиделся? — спрашивает Антон, провожая их взглядом. — Ты так постоянно шутишь — и ничего. — Зато ты — нет, — замечает Дима. Антон вопросительно смотрит на Позова, не веря, что тот считает его виноватым. Господи, это всего лишь шутка, может быть, не лучшая, но они же в своём кругу. И вообще, кто бы говорил про дурацкие шутки, из них всех Арсений в этом чемпион. — Покурим? — Ты же бросаешь, — качает головой Дима. — Может, с нашими посидим? Выпьем кофе? Антон кивает. Чёрт с ним, кофе так кофе. Оксана и Стас не будут задавать лишних вопросов, а Шастун не станет думать о том, что Серый с Арсением проводят трансляцию, у него нет никакого желания узнать, о чём они там говорят. Совсем. Чашка кофе, и полчаса спустя он признаётся себе, что не выспался и был слегка мудаком. Он решает извиниться, как только застанет Арса одного. До самого отлёта этого так и не происходит. Когда стюардесса проводит инструктаж безопасности, Антон косится на Арсения. Тот внимательно слушает Матвиенко, а потом прыскает в кулак. Ну и пусть веселится, — думает Антон. Его извинения тут, очевидно, никому не нужны. В полёте Шастун засыпает. И тогда это случается снова.