И если свет померкнет снова

Телефон продолжал трезвонить, Альберт перебирал входящую корреспонденцию начальника похоронного бюро, а Купер просматривал остальные бумаги на столе. Мюрли должны были доставить совсем недавно, так что вряд ли его дело успели отправить в архив, особенно если местные органы ждали приезда агентов ФБР, чтобы передать расследование им. Во всяком случае, если рассуждать логически. Не обнаружив никакого упоминания о Мюрли среди входящих документов, Альберт подошел к картотеке и открыл секцию под буквой М. Звон все не прекращался, а вот шарканья слышно не было. Краем глаза Альберт продолжал приглядывать за Купером. Не найдя ничего в картотеке, Альберт вернулся к столу и остановился между Купером и телефоном. — Я прекрасно себя контролирую, — сказал Купер. — Контролируешь свое любопытство? Меня не обманешь. — Ты понимаешь, о чем я. Альберт вспомнил, что произошло с радио. Вспомнил как бессонными ночами в безымянных мотелях не раз молился, чтобы Купер сумел вернуться из своих кошмаров. Как потом проводил остаток ночи в кресле, боясь слишком крепко уснуть. А Купер, едва успев прийти в себя, заваливал его вопросами, пытаясь хоть что-то выяснить для себя, пытаясь понять. — Да, я понимаю, — кивнул Альберт. Неожиданно замолчавший телефон подарил долгожданную тишину, и они продолжили перебирать документы на столе. Бумаги были сложены без определенного порядка, но уже через несколько минут стало ясно, что никакого упоминания о Мюрли они не найдут. Никаких свидетельств его существования, кроме улик с места аварии на дороге, они не нашли. И Альберт уже начинал задумываться, а существовал ли в действительности этот Томас Мюрли. А потом Купер сказал: — Альберт, посмотри. По-моему, это оно. Альберт обошел стол и подошел к Куперу. Тот открыл папку с несколькими документами. В ней было недавно заполненное свидетельство о смерти, пара бланков из похоронного бюро и… — Погоди-ка, — сказал Альберт, удерживая руку Купера. Тот перелистнул страницу обратно. — Похоже, это рапорт о вскрытии. — Предварительный отчет, — поправил его Альберт. Заполнены были только общие данные: имя, возраст, вес. Ничего особенного и важного. Некоторые патологоанатомы заносят эти данные еще до вскрытия. Но никто не перемещает тело до того, как вскрытие завершено. Альберт внимательно просмотрел записи. В них упоминались татуировка на бедре Томаса Мюрли и шрам в паховой области. Значит, его раздели для внешнего осмотра. Также в записях говорилось о том, что были собраны жидкости, оставшиеся в теле. Альберт покачал головой. — Либо местный коронер совершенный болван, порочащий славную профессию, либо они даже не вскрыли Мюрли. — Возможно, их прервали, — предположил Купер. — Как именно прервали? Что вообще произошло в этом городе, Купер? У меня такое ощущение, что я вот-вот увижу надпись КРОАТОАН, вырезанную на каком-нибудь дереве. Купер нахмурился. Телефон зазвонил снова. Купер повернулся к нему. — Не вздумай, — сказал Альберт. — Томас Мюрли исчез без следа. Нет никаких упоминаний о передаче его тела. Коронер так же исчез без следа. Все, кто должен находиться в этом городе, исчезли без следа. — Это вовсе не означает, что мы должны делать глупости, Куп. Тот накрыл руку Альберта своей. — Альберт. Ты доверяешь моим инстинктам? Это был нечестный ход. Поэтому Альберт огрызнулся: — А ты доверяешь моему интеллекту? Взгляд Купера потемнел, стал глубоким, словно в него можно было погрузиться на тысячи и тысячи миль, и Альберт чувствовал, что не в силах сопротивляться. Неужели именно так Купер добивался такой собачьей преданности? Люди смотрели в эти огромные темные глаза и просто не могли больше отвести взгляд. Но Альберт все-таки отвел. Вряд ли они во всем этом разберутся, если станут играть в гляделки. Всегда есть логическое объяснение, подсказки, которые можно проанализировать, факты, которые следует взвесить. Всегда, даже в ситуациях, бросающих вызов всему, во что ты веришь. Это как константа, нечто неизменное, и если Альберт перестанет в нее верить, все остальное тоже потеряет смысл. И Альберт заставил себя говорить. Потому что не собирался отступать ни перед взглядом Купера, ни перед звонящим телефоном, ни перед сгущающейся враждебной тишиной за дверью. — Я все-таки хотел бы услышать твой ответ, Купер. Я верю тебе, когда ты следуешь за своими призрачными посетителями и разговариваешь с неодушевленными предметами. Я верю, что ты видишь сны, которые дают тебе подсказки; я верю, что ты обладаешь безупречно отточенным мастерством следователя и инстинктами. Как видишь, с моей стороны доверия чертовски много. Но сейчас моя главная задача — убедиться, чтобы ты не свалился со скалы, пока витаешь в облаках. Я твой напарник, Куп. Мы нашли то, зачем сюда пришли. Так что уходим. И тут произошло настоящее чудо: Купер отошел от стола и телефона. Он по-прежнему не сводил взгляда с Альберта. — Есть поговорка о том, что лучше поддаться искушению и совершить глупый поступок, чем потом сходить с ума, гадая, что бы произошло, если б ты все-таки осмелился рискнуть. И мне сейчас очень сложно просто так взять и уйти от возможных ответов. — Повернувшись, он направился к выходу. — Пойдем. Телефон перестал звонить. Купер остановился и бросил на него взгляд, но Альберту некогда было ждать. Тихий скрежет раздавался уже в нескольких футах и быстро приближался. Сердце колотилось как сумасшедшее, и Альберт резко обернулся. Что-то двигалось к нему по коридору, но в тусклом сумеречном свете Альберт только сумел разглядеть, как мелькнуло что-то коричневое. Скрежет стал более громким, более пронзительным, и теперь Купер тоже замер. — Осторожно! — крикнул он, и затащив Альберта обратно в кабинет, захлопнул за ним дверь. Скрежет превратился в тонкий писк, чем-то похожий на звук, слышавшийся до этого из радиоприемника, а затем прекратился. За дверью сейчас что-то стояло. И при всем желании Альберт не мог назвать это человеком. Купер отступил, направив на дверь пистолет и не сводя взгляда с дверной ручки. Она медленно повернулась, потом застыла. Альберт нащупал кобуру на поясе и достал баллончик с перечным газом. Может, он и был пацифистом. Но с такой опасной работой не мог не быть еще и прагматиком. В следующее мгновение дверная ручка дернулась и вернулась на место, а скрежет стал удаляться. Альберт и Купер, не сговариваясь, кинулись к двери, распахнули ее, выскочили в коридор и бросились в погоню. Ноги у Альберта были длиннее, поэтому он первым добежал до двери в подсобные помещения. Баллончик Альберт по-прежнему держал перед собой. Бежать в ботинках на кожаной подошве по линолеуму, и стараться не скрипеть, оказалось непросто. И дело было вовсе не в центре тяжести. Раньше, до появления Купера, Альберт никогда бы не задумался о таких мелочах. Но теперь все изменилось. И Альберт изменился. Он протиснулся в приоткрытую дверь, и тут же почувствовал, как пол уходит из-под ног. Уже падая, Альберт, словно в замедленной съемке, успел разглядеть препараторскую: стены, пол и потолок покрыты льдом, со стола свисают сосульки. В углу, рядом с холодильной камерой, замер силуэт в коричневых лохмотьях. На секунду окружающий свет померк, и Альберт услышал, что скрежет стал громче и пронзительнее, чем был звук радио. Купер крикнул, и свет тут же появился снова. А закутанная в коричневое тряпье фигура была уже посреди комнаты, в каком-то шаге от Альберта. В следующее мгновение он упал на пол. Удар пришелся на спину, голова Альберта запрокинулась, и он успел подумать, что, стукнувшись затылком, наверняка заработает сильное сотрясение или раскроит себе череп. Но вместо того, чтобы удариться головой о заледенелую плитку, Альберт почувствовал, как его подхватили и тащат назад, а затылок упирается в грудь Купера. Обхватив Альберта одной рукой и целясь в комнату из пистолета, зажатого во второй, тот захлопнул дверь. — Что ты видел? — спросил он. — А сам ты ничего не разглядел? — Я только мельком заметил какое-то движение, и услышал скрежет, Альберт. А еще я видел, как что-то стоит прямо перед тобой. Альберт постарался совладать с дыханием. Хорошо, что падение обошлось без куда более серьезных травм. Пережитого страха и без того хватало с лихвой. Затем, с трудом заставив себя сосредоточиться на отложившихся в памяти деталях, он медленно выдавил: — Возможно, это был человек. Высокий, худощавый, точнее рост не определить, потому что он стоял скрючившись. Никаких признаков, позволивших бы определить пол. — Он закутан в коричневые лохмотья? — шепотом прозвучал где-то у уха вопрос Купера. — Да, — ответил Альберт. — И быстро двигается. Пересек половину комнаты за долю секунды, когда погас свет. — Подняв голову, он посмотрел на темную лампу дневного света. — Тот самый рассеянный свет, что каким-то образом освещает все в здании. Альберт высвободился из захвата Купера, медленно встал на ледяной пол. Каждое движение отдавалось в теле тонкой болью. Похоже на ушиб копчика, но вряд ли травма серьезная. — Какого черта здесь творится, Куп? — спросил Альберт. — В каждом здании, где мы успели побывать, есть свет, но нет его источника. Эта комната за минуту покрылась льдом. Даже если и случился перепад температур, достаточный для такого охлаждения, откуда взялась вода? Для образования такого количества льда здесь должен был случиться целый потоп. Осторожно, стараясь не поскользнуться на ледяной корке, Купер вернулся в препараторскую. Альберт последовал за ним, чувствуя, как гладкая кожаная подошва его туфель так и норовит проехаться по скользкой плитке. Стараясь сохранить равновесие, он стал осматриваться в поисках возможного источника воды. В комнате была раковина, но никакого напора из крана не хватит, чтобы достать до потолка. Подняв голову, Альберт заметил пожарную сигнализацию с огнетушителем. Оставался вопрос, работает ли она, и, если да, можно ли проверить, в ней ли причина такого оледенения. Альберт тихо присвистнул, и Купер, осматривавший стол для вскрытия, повернулся. Тогда Альберт достал из внутреннего кармана зажигалку и поднял ее вверх, поднеся прямо к отверстиям в коробке сигнализации. — Лучше отойди, если не хочешь случайно промокнуть, — пробормотал он Куперу. Но тот не сдвинулся с места. Альберт щелкнул зажигалкой. Искры не было. Альберт попробовал еще раз. Затем опустил руку, разглядывая зажигалку. Горючего внутри было достаточно, зубчатое колесико, как и кремень, еще даже не начали стираться. Зажигалка была новой. Альберт снова и снова щелкал ею, но безрезультатно. Трение стали и кремния не давало ни единой искры. Альберт пытался осмыслить, что именно происходит. Зажигалка не была электрической. Это вообще пещерная технология. — Альберт? — Не работает. — Альберт терпеть не мог чувство растерянности, но сейчас он был полностью растерян. — Тогда справимся и без нее, — ответил Купер. Альберт с трудом подавил дикое желание огрызнуться. Похоже, он единственный сейчас не витал в облаках. Если не сдержится и сорвется — считай, им обоим хана. Поэтому, когда он заговорил, голос его был напряжен, как натянутая струна, а тело дрожало — Альберт всеми силами пытался сдержаться, чтобы не заорать на все здание. — Эта штука даже не электронная, — повторил он вслух и тут же стал шарить по карманам в поисках спичек. Достав коробок, он попытался зажечь одну. Ничего. Сесквисульфид фосфора, бертолетова соль, парафин и древесина: все крайне легко воспламеняемое и горит так, что дай боже. Альберт попробовал зажечь еще одну спичку, потом еще одну. В конце концов он сунул и коробок, и зажигалку обратно в карман, потому что швырнуть их через всю комнату означало бы признать свое бессилие. Купер мягко, почти невесомо коснулся его руки, и это чуть было окончательно не лишило Альберта остатков самоконтроля, который он с таким трудом пытался сохранить. Ужас, до этого старательно сдерживаемый, вырвался на волю, и Альберт поневоле задумался, как долго еще протянет, пока кошмар окончательно не поглотит его. Впрочем, учитывая обстоятельства, любая паника была естественной. Хотя это оправдание не спасало от унижения. От неожиданности Альберт отшатнулся, чуть было снова не поскользнулся, но Купер опять успел подхватить его. Опустив взгляд, Альберт передернул плечами, и тут его прорвало: — Даже во время расследования самых странных дел, когда и подозреваемые, и жертвы, да и само преступление казались совершенно бессмысленными, я всегда знал, что могу полагаться на мир, со всеми его фундаментальными законами, которые были и остаются неизменными. Но, если сейчас весь мир перевернулся с ног на голову, и если даже простейшие физические законы, на которых основывается наше представление об этом мире, перестали действовать — в таком случае и знания мои бесполезны. Сам я бесполезен. Даже хуже, чем просто бесполезен. Я… Окружающий свет исчез, и Альберт вздрогнул из-за внезапно нахлынувшего холода. Он судорожно вздохнул. Казалось, ледяной воздух, заполнивший легкие, мгновенно заморозил альвеолы. Купер вцепился в его руку, и Альберт вслепую попытался ухватиться за него. И тут же почувствовал, как второй рукой Купер нащупал его локоть и шагнул ближе, так что носки их туфель соприкоснулись. Свет вернулся так же неожиданно, как и пропал. Альберт обнаружил, что смотрит на дальнюю стену, только теперь на ней красовалась надпись. Слова были вырублены с такой силой, что глубокие борозды прорывали не только толстый слой льда, но и гипсокартон стены, клочья которого теперь свисали на концах букв. «Это за пределами огня» Купер уставился на надпись. — Огонь? — прошептал он. — Огонь. За пределами огня. О, я понял. Все устройства, что сейчас не работают — освещение, двигатели внутреннего сгорания, спички, — все они основаны на процессах, вызывающих сильное нагревание. При котором происходит горение. А это место… Это место за пределами огня. Купер побледнел, и такое явное отступление перед неизведанным заставило Альберта взять себя в руки и забыть о собственной панике. Должен же хоть кто-то из них сохранять ясный ум. И, раз уж это послание, что бы оно ни значило, повергло Купера в такое состояние, Альберт просто обязан сохранять выдержку. Поэтому он расправил плечи, покрепче стал на ноги и сжал локоть Купера через рукав пальто. Альберту нужна была сейчас хоть какая-то информация, чтобы оценить ситуацию. И всякие сверхъестественные глупости делу не помогут. — И что именно это означает? Объясни попонятнее, для тех, кто не на одной с тобой мистической волне. Дай хоть что-то, с чем я мог бы работать. Купер заметно колебался, и Альберт еще сильнее сжал его руку. В мире, захваченном холодом, сейчас это был единственный источник тепла. — Скажи, что здесь происходит, Куп, — настаивал Альберт, и, заглушив гордость в отчаянии добавил: — Пожалуйста. Купер медленно вдохнул, выдохнул, и так несколько раз. Альберт знал, что это какая-то медитация, и поэтому не мешал. — Черный вигвам, — ответил наконец Купер. — Или место, которое мы называем Черным вигвамом в нашем ограниченном понимании. Место, в котором властвует огонь. Хаос. Безумие. Пересечение с миром мертвых. Полная противоположность Белому вигваму, и, соответственно, во всем противодействующая ему сила. А здесь… здесь не горит ни одно пламя Альберт. Ты понимаешь, что это значит? — Хочешь сказать, что все это — дело рук одного из твоих так называемых духов? Духа Белого вигвама? Но по твоим рассказам я всегда считал, что это духи добра, не причиняющие вреда. За что они там борются? За невмешательство? Здравомыслие? Но здесь исчезло население целого города. По-моему, это вмешательство, да еще какое. — Майк вырвался когда-то из Черного вигвама, — ответил Купер. — Могу только констатировать, что мы оказались в сходной ситуации, хотя и противоположной по смыслу. И какой-то изгой, по действию похожий на дух Белого вигвама, действует сейчас по собственному усмотрению. Разве ты не видишь, Альберт? Этот мир абсолютно упорядочен и организован, и здесь нет ни единой живой души, чтобы нарушить этот порядок. Альберт покачал головой. Конечно, он понимал, о чем говорил сейчас Купер. Ему не первый год приходилось выслушивать подобную сказочную чепуху. Но на этот раз все было иначе. На этот раз он столкнулся с реальностью в том виде, как ее понимал Купер. И не просто столкнулся, он оказался в ловушке в этой самой реальности. Поэтому когда Альберт заговорил, голос его был напряжен: — Я не могу принять такой ответ, Купер. Упорядочен? Организован? Это просто холод, и все. Купер не стал возражать: он дрожал. Краем глаза Альберт заметил какой-то блеск, и, взглянув вниз, увидел, что ботинки Купера покрылись льдом. Альберт схватил его за плечи, встряхнул и потащил к выходу. Они вывалились из комнаты. Альберт понятия не имел, куда они направляются, но, учитывая обстоятельства, оставаться на месте казалось не самым разумным решением. Альберт распахнул дверь черного входа, и они оказались на улице. Оледенение наступало ужасающе быстро. Прозрачная корка покрывала траву, цеплялась за ветки деревьев, карабкалась по зданиям. Небо сменило болезненно-желтую окраску на тусклый, сумеречный синий цвет. Странный свет, заливавший все вокруг, тоже побледнел и теперь отражался от покрытой льдом блестящей улицы. Альберт почувствовал, что его начинает трясти, причем не только из-за холода. Но тут же постарался расправить плечи и прорычал: — Я не буду просто сидеть и ждать, пока не замерзну до смерти. Я Альберт мать его Розенфилд, и я не собираюсь сдаваться. Значит, это дух Белого вигвама? Отлично. Так как же нам победить этого засранца? Он услышал сухой смешок, который в следующее мгновение потонул в знакомом ужасающем скрежете, возвестившем о возвращении их преследователя. А вместе с ним вернулась и паника: до этого Альберту еще удавалось заглушить ее злостью, теперь же она снова разрасталась внутри. Но тут он увидел Купера с порозовевшими от мороза щеками и безумной ухмылкой на лице. Купер был неисправим и так же упрям, как и сам Альберт. — Ты совершенно прав, Альберт, — сказал он. — Мы не позволим ему взять вверх. — Отлично. Какие будут предложения? — Первое, что пришло мне в голову — это поговорить с духом напрямую. Но, учитывая, как он себя ведет, в данный момент это не самая лучшая идея. — Хорошо, значит, уговорить духа мы не можем. А как насчет его носителя? — Купер уставился на него, и Альберту стало неловко. Наверное, он опять ляпнул какую-то глупость. Каждый раз, разговаривая с Купером обо всей этой сверхъестественной ерунде, Альберт чувствовал себя жалким уфологом-недоучкой. — Ну, духи одержимости должны иметь носителя, разве нет? Даже если они не из Черного вигвама? Улыбка Купера стала еще шире, хотя, казалось бы, такое уже невозможно. — Альберт. Ты гений, — сказал он. — Замечательно. Это я и без тебя знаю. Скажи мне лучше то, чего я не знаю. И желательно, о носителях. — Ну, по моим наблюдениям, духи Черного вигвама напрямую захватываю тело носителя и периодически контролируют его действия. А вот духи Белого вигвама какое-то время могут существовать вне тела носителя. При этом сам носитель скорее всего не подозревает об одержимости и может вести относительно нормальную жизнь, только изредка отмечая какие-то незначительные странности. — Он наклонился ближе и возбужденно продолжил: — Но без носителя дух существовать не может. Носитель должен всегда присутствовать рядом. Альберт, мы здесь не одни. — Значит, если мы найдем носителя, у нас будет шанс. — Предлагаю вернуться сначала к машине, — сказал Купер. — Даже если там не работает обогреватель, можно захватить теплую одежду. Альберт кивнул. Покрытые слоем льда тротуары напоминали сейчас каток, и, после неудачных попыток двигаться по ним, Альберт с Купером решили идти по траве. Замерзшая трава похрустывала под их ботинками при каждом шаге, подошвы оставляли в ней ясно различимые следы.