well, this was unexpected

      Гейтен возвращается с тремя большими тарелками сырных шариков, которые выставляет посреди их стола как добытый трофей. Он довольно улыбается Сэди и скидывает накинутый на плечи плащ Милли. Продолжить игру ему не терпится, потому что до кульминации осталось немного, потому что, пусть Гейтен и примерно знает, каким будет ответ Ноа, услышать его все равно хочется – по крайней мере, хотя бы для того, чтобы не ловить украдкой брошенный на Шнаппа взгляд Финна. Усаживаясь на свое место и встречая подсевшую к нему Браун улыбкой – та тут же принимается за его волосы, – Гейтен с вопросом не тянет.       –Ну, что, Миллс, – улыбается девушке Матараццо, – твоя очередь.       Ноа чуть хмурится на происходящее; Гейтен не спрашивает Милли про Правду, задавая сразу ей Действие, и Шнапп понимает – тот играет по-крупному. Браун особо не замечает, что выбором её обделили – лишь на фразу Матараццо вздыхает так, словно тот задал ей самое обременительное задание на земле. Она легким движением руки откидывает волосы с глаз и придвигается ближе к Ноа.       – Без языка, Гейт, – предупреждает она, – он мне как брат.       – Да, это и так странно, – кивает Шнапп, чувствуя облегчение от сказанного девушкой.       Мысль о том, чтобы поцеловать Милли, вызывает в нем неудобство и легкое отвращение – почти такое же, если бы ему сказали поцеловать Хлою. Холод от представившейся картины пробегает по коже, оставляя стаи мурашек и горький ком в горле. Неправильно.       – Ладно, – пожимает плечами Матараццо, тут же получая от Калеба легкий удар в плечо.       – Серьёзно? Почему я должен был целовать его с языком, когда можно было отказаться?       Возмущение МакЛафлина вызывает лишь улыбки на лицах ребят, а Милли даже тянется к нему через стол и сочувственно поглаживает по плечу.       – Неужто тебе не понравилось? – Ноа со смехом и легкой издевкой в голосе повторяет ранее сказанную МакЛафлином фразу, и ловко уворачивается от брошенной в его сторону подушки.       – Ох, заткнись! – смеётся в ответ Калеб, отправляя еще один мягкий снаряд в друга и, на этот раз, прицельно попадая тому прямо по лицу.       Ноа хохочет, заваливаясь на бок, и, наконец, не чувствует больше напряжения, что держало его последний час игры. У него даже получается взглянуть на Финна без смущения – почти уже и не беспокоит то, что должны поцеловаться. Милли, дождавшись, пока Ноа немного успокоится и переведёт дыхание, обхватывает его щеки ладонями и тянет на себя.       Поцелуй с ней неправильный; Ноа ощущает это в ту же секунду, как только их губы соприкасаются. Он не чувствует с ней ничего; не пробегают по телу волны электричества, не застывает в груди сердце вместе с дыханием, не хочется даже продолжать целовать. Милли как сестра и целовать сестру странно, мрачно и хочется стереть. Он отстраняется от неё быстро и почти смеётся над выражением на ее лице – почти копия его самого сейчас; отвращение и недовольство. Он уверен, что Гейтен еще не раз пожалеет об этом своем задании.       – Наверное, это одна из тех вещей, которые я больше никогда не захочу увидеть, – говорит нахмуренная Сэди, потирая ладонями глаза, – вот правда, никогда больше в жизни.       – И впрямь, я словно в аду побывал, – кивает Калеб, игнорируя закатывающую глаза Браун и усердно вытирающего губы Ноа. – Со мной, оказывается, все ещё было неплохо. Отлично даже.       – Как? Как мне это развидеть теперь? – тяжко выдыхает Финн, получая легкий подзатыльник от Милли за излишний драматизм. – Эй! Не стоит обижаться на правду, Миллстер.       Та закатывает глаза и отворачивается от Вулфарда как раз в тот момент, когда тот тянется, чтобы приобнять её за плечи. Он продолжает еще причитать о том, что вся его жизнь теперь не будет прежней после увиденного, когда она шутливо дергает его за одну из заплетенных косичек.       – Правда или Действие, Ноа? – с продолжающейся дискуссией друзей на заднем плане, Браун, кажется, игнорирует их всех, поворачиваясь к лучшему другу и смотря на того виновато, раскаиваясь перед ним абсолютно.       С её вопросом в их компании, кажется, каждый задерживает дыхание в напряжении – за последний час это первый раунд, где Ноа, наконец, дают выбор. Все смотрят на Милли удивленными взглядами, переводят внимание на Шнаппа, не менее шокированного, уже даже и не ждавшего, что ему вообще до окончания игры зададут этот вопрос, и не знают, что же делать. Гейтен тишину нарушает первым, вдыхая глубоко и почти воя от досады:       – Ты что творишь, женщина! Это ведь такой тщательно разработанный план был! Ему нельзя давать ход!       Милли удивленно вскидывает брови, глядя на Гейтена и напоминая ему, что никаких правил в игре нет, что лично её никто ни в какой план не посвящал, и что она может спрашивать кого угодно. Она вступает в спор с парнем легко, и никто не решается вмешаться.       Ноа смотрит на подругу, прикусывает губу и думает; весь его мыслительный процесс занят выбором верного, что не подведет. Выбери он Правду, он знает, вопрос от Милли будет страннее и страшнее, чем от Гейтена – пусть она и лучшая подруга, шанса подколоть его она не упустит, задаст вопрос самый смущающий и неприятный. Уж тем более после их такого неловкого поцелуя. Выбери он Действие, вряд ли что-то сильно изменится – поцелуя ему не избежать в любом случае.       – Действие, – выдыхает почти шёпотом Ноа, неслышно из-за воплей Матараццо, но заметно для сидящего прямо напротив Финна. Тот смотрит на парня пораженно, переводит взгляд на уже начавшую пререкаться с Гейтеном Милли, и дёргает ее за рукав платья.       – Действие, Миллс, – говорит он, кивая на Ноа, – ты должна выбрать задание. Ноа выбрал Действие.