well, this was unexpected

      Ноа смотрит на парней растерянно, не сразу понимая смысл вопроса; они все ещё играют? Все ещё спрашивают его? И прежде чем Шнапп успевает сказать хоть слово, Гейтен добавляет:       – Тебе лучше выбрать Правду, дружище, потому что, уж поверь, Действие оставляет желать лучшего.       И Ноа кивает. Правда.       Матараццо склоняется над Финном, что-то горячо шепчет тому на ухо и словно не замечает, как тот фырчит и отпихивает его от себя. Картина получается забавной и длится около минуты, пока парни, наконец, не успокаиваются и не возвращают внимание на свою жертву.       – С кем поцелуй был самым лучшим? – задает, наконец, вопрос Финн и получает болезненный тычок в бок от Матараццо; тот шипит о неправильной подаче и на полтона тише шепчет нужное. – Кого бы ты вновь поцеловал?       На самом деле Ноа ожидал подобного вопроса; было глупым не ждать его, учитывая, что с него все началось, но слышать его из уст Финна, которого целовал мгновением ранее, несколько неожиданно. Он смотрит на Милли, которая просто пожимает плечами на его взгляд, молящий о помощи, и не знает, как выкрутиться. Правду говорить не хочется – хочется самому до конца ее осознать, а молчание лишь нагнетает азарт в Гейтене.       Тяжело вздыхая, Ноа прикусывает губу и демонстративно медленно окидывает друзей взглядом, тянет напряжением и улыбается мягко. Он знает, что ответом будут недовольны, но иначе просто не может – они ведь все еще играют.       – Прости, Гейт, – пожимает он плечами, натягивая самую горестную маску на лицо и улыбаясь виновато, – ответ все тот же. Никого из вас.       – Эй, я думала, мы с тобой провели незабываемые мгновения нашей жизни вместе, и теперь ты говоришь такое?! – оскорблено вскидывает руку ко рту Сэди и тут же давит в себе смех.       Возмущение ребят наполняет комнату, и Ноа успевает оглядеть их всех, останавливая взгляд на Финне подольше – тот глядит в упор и возмущается на ряду со всеми, но Шнапп видит что-то в его глазах, что-то тяжелое и глубокое. Что-то, переворачивающее внутри него, Ноа, все вверх дном.       – Ох, Шнаппстер, не заставляй меня разыгрывать ещё один раунд! – разгневанно размахивая пончиком, выкрикивает Матараццо. – Я вытяну из тебя правду, маленький засранец!       – Вытянешь, Гейт, но уже в следующий раз, – говорит с улыбкой Милли, поднимаясь и потягиваясь. – Завтра первая вычитка, если ты не забыл, а сейчас уже поздно. Хочется отдохнуть перед работой.       Ребята дружно кивают, соглашаясь и поднимаясь со своих мест, и Шнапп, правда, благодарен подруге – он не уверен, что вытерпел бы ещё один раунд этих неловких поцелуев. Поднимая быстрый взгляд на Финна, и смотря на то, как тот накидывает на плечи куртку и убирает со лба спутанные кудри, Ноа думает, что, наверное, ещё один поцелуй с ним просто сломал бы в нем что-то. И без того возникло больше проблем чем хотелось.       В тот момент, когда Ноа оборачивается оглядеть ничего ли он не забыл, Гейтен появляется рядом с ним будто из неоткуда. Он грозит пальцем и улыбается Шнаппу слишком натянуто, но все же с задором – вошел во вкус игры.       – Ты все ещё у меня под прицелом, мелкий! – он ерошит волосы Ноа и приобнимает за плечи. – Уверены, что не останетесь?       Все дружно качают головами и оставляют Гейтена с Калебом одних, спускаясь в фойе гостиницы. Пока девушки шумно обсуждают прошедшую игру, а Финн заказывает такси, Ноа неистово трёт ладонями щеки – те горят огнём и его прохладные пальцы едва ли спасают. Он глядит в пол, на носки своих кед и с трудом сдерживается, чтобы не облизнуть губы. Ощущение, будто Финн все ещё прижимается своими губами к его, не исчезает ни через пять минут ожидания водителя, ни через десять минут унизительных и неловких подколов девчонок. Взглянуть на Вулфарда и задержать взгляд, а не сорваться тут же им под ноги, Ноа решается только с третьего раза, когда сердце уже не бьется так неистово, когда уже почти собрался и пришёл в норму. Он даже разделяет с ним улыбку, когда, уже загрузившись на заднее сидение автомобиля, они оба наблюдают за суетливостью Сэди. Та лихорадочно хлопает ладонями по карманам, бубнит что-то себе под нос и досадно взвывает – что-то забыла.       – Ребята, вы езжайте, мне надо вернуться к Гейтену, – спешно говорит она, смотря на Милли, и словно умоляя ее присоединиться, что та и делает, ловко выскальзывая из машины и хлопая за собой дверью.       – Да, езжайте на этой, мы вызовем себе другую машину, когда закончим, – кивает Браун, внезапно вся такая сияющая и подмигивающая. Финн закатывает на них глаза и качает головой, а Ноа сгорает от стыда, вновь прижимая ледяные пальцы к щекам. Он беззвучно шипит на лучшую подругу и клянется, что разберется с ней позже, но девушка лишь встряхивает короткими волосами и спешит вслед за Сэди.       Глядя на удаляющихся девушек, улыбающихся друг другу, Шнапп в полной мере чувствует неловкость и почти сгорает; Финн откидывается рядом на спинку сидения, проводит рукой по волосам, убирая непослушные кудри с глаз, и кивает растерянному водителю, чтобы ехали. Сейчас, кажется, будто напряжение во всем теле парализует, но Ноа знает, что накручивает себя зря – Вулфард обеспокоенным не выглядит, скорее уставшим. Возможно, все это ничего не значит, и тот поцелуй так и остался там, у Гейтена в номере, всего лишь в рамках игры. Горечи от этой мысли Шнапп внезапно не чувствует, полностью принимая ее, и больше не глядит украдкой на друга, отворачиваясь к окну и успокаивая бурю внутри. Лишь зря разворошил в себе все это.       До отеля они добираются меньше чем за двадцать минут; если бы не пробки, то и за десять успели бы, но никто из них никуда не торопится, потому и не задумывается о времени. Они нарушают тишину салона разговорами о предстоящей вычитке и о том, как рады были видеть остальных коллег по сериалу за обедом. Забирая ключи на стойке регистрации своей гостиницы – большая часть каста занимает номера в этой гостинице, уже привыкнув останавливаться в ней на момент приезда в Лос-Анджелес, – парни переходят с одной темы на другую, смехом спотыкаются о брошенные вскользь шутки и лишь на секунду замолкают, когда заходят в лифт. На ключ-карте Ноа номер 305 переливается золотистой окантовкой, и Финн смотрит на него около трех секунд – его номер тремя этажами выше, – и прежде чем лифт успевает закрыть свои двери за ними, Вулфард выдыхает то, что держал на кончике языка всю дорогу.       – Извини, – произносит он с интонацией другой, внезапно глубокой и правильной, той, что заставляет Шнаппа повернуться и посмотреть прямо, а не на ворот его футболки. – Я знаю, Гейтен перегнул палку, и мы не должны были поддерживать его в этом. Извини.       Он знает, почти чувствует, что Ноа и не думал на них злиться за это. Возможно, даже если Финн сейчас прижмёт его к стене этого лифта и поцелует вновь, Ноа все равно злиться не станет. Без сомнений, он даст ему в нос, но минутой позже извинится и притянет лёд из ресторана на первом этаже гостиницы. Нет, не вызовет кого-то из персонала – побежит сам.       – Все нормально, – пожимает плечами, улыбаясь слабо, словно проваливаясь в воспоминания об игре. Финн надеется, что тот в первую очередь думает об их поцелуе, но спросить об этом никогда не осмелится. Слишком стыдно. Слишком не хочется слышать отрицательный ответ.       Звонкий сигнал о прибытии на нужный этаж словно вырывает Вулфарда из этого вакуума, где только он и Ноа, где они совсем рядом и возможность стать ближе есть. Он уверен, что есть, потому что тот стоит внезапно слишком близко, смотрит подолгу и облизывает губы уже седьмой раз за их недолгий путь домой. Черт, как бы Финн хотел, чтобы шанс был!       Шнапп ему улыбается на прощание, говорит, что увидятся утром, и выходит, тормозя уже в пестром коридоре холла.       – Знаешь, это был ты, – говорит он, оборачиваясь быстро, словно боясь, что если сделает это чуть медленнее, то, несомненно, передумает. – Твой поцелуй был лучшим.       Финн смотрит на него и внутри у него все клокочет – не может быть. Он смотрит на Ноа и его дыхание перехватывает, когда он делает шаг к выходу из лифта, а двери закрываются прямо перед его носом.       – Черт возьми, ты должно быть шутишь!