Детство Менолли

В семь Оборотов Менолли стала уже не просто лучшей ученицей Петирона, но и его главной помощницей. Арфист быстро старел, и не всегда мог взять что-то с верхних полок или наклониться за упавшими свитками. А Менолли, наоборот, становилась рослой и подвижной девочкой, и поэтому родители быстро откликнулись на просьбу Петирона приставить её к нему. Конечно, помощь арфисту не была её постоянной работой, но всё же она теперь проводила в его кабинете гораздо больше времени, всё лучше изучая притягательный для неё и чарующий мир музыки. Кроме всего, девочка ещё и училась самостоятельно мыслить и рассуждать. Например, она пыталась понять, почему же осталось так мало воспеваемых в балладах драконов? «Неужели мой отец неправ, и всадники больше никому не нужны? — озадаченно размышляла Менолли. — Но Янус не зря каждый год отсылает десятину Вейру… И он, и Петирон считают, что всё, о чём поётся в балладах — правда. Но тогда вернутся ужасные Нити, пожирающие всё живое… А ведь драконов мало. Что же тогда будет?» Менолли боялась себе даже представить, что случится, если Нити повалятся с неба прямо на головы людей, а в небе не хватит драконов, чтобы спалить врага. Но она во всём верила Петирону, и знала, что в скором будущем всем придётся прятаться в холде, пережидая Падение Нитей. Правда, ни их, ни самих драконов девочка ни разу ещё не видела — почему-то всадники Вейра уже много Оборотов не поддерживали связь с холдерами. Всё изменилось в один из осенних промозглых дней, когда на улице моросил противный дождик, а жители холда занимались запасами на зиму. Менолли доверили заняться собранными ею пряными травами. Девочка аккуратно нарезала их, стараясь не пораниться острым ножом, и тут вдруг услышала снаружи громкое хлопанье. Она испуганно повернула голову в сторону выхода из холда. Туда уже спешили Янус и Мави. Прервав работу, Менолли пошла вслед за родителями. Правители холда быстрым шагом вышли наружу, кого-то приветствуя. Менолли осторожно выглянула из-за двери… и обомлела. На площадке перед холдом сидели четыре величественных дракона — двое бронзовых, коричневый и голубой. Уже спешившиеся всадники встречали правителей холда. Один из гостей имел наплечный узел Предводителя Вейра! Менолли была поражена — должно было случиться что-то серьёзное, чтобы к ним в холд пожаловали всадники. Благодаря урокам арфиста, девочка хорошо разбиралась в наплечных узлах, и поэтому не могла ошибиться. Да и её родители встречали Предводителя с подобающим уважением, предлагая пройти в холд и пообедать. — Благодарю вас, но мы прилетели по неотложному делу, — сказал рослый черноволосый всадник с необычными глазами янтарного цвета. — Если позволите, я бы прошёл в личные покои правителя Януса, чтобы поговорить обо всём. — Конечно, проходите, — Мави приглашающим жестом указала на дверь. Трое всадников во главе с Предводителем последовали за правителями Полукруглого, а один остался на страже во дворе, поглаживая бок своего голубого дракона. Менолли, сделав вид, что оказалась здесь случайно по делам, отвесила всадникам подобающий низкий поклон до самого пола. Родители спешили проводить гостей внутрь, поэтому не обратили особого внимания на девочку. А та, воспользовавшись случаем, вышла наружу, чтобы полюбоваться на величественных драконов. Она стояла, завороженно глядя на их гибкие крылья и мощные лапы, на переливающиеся фасетчатые глаза и широкие грудные мышцы. Драконы из баллад, которых она ранее представляла с трудом, красовались прямо перед Менолли, с восторгом их оглядывающей. Девочка так увлеклась рассматриванием драконов, что не заметила, как к ней подошёл голубой всадник. — Нравятся? — спросил он приятным баритоном. — А хочешь подойти поближе и потрогать? Менолли, вздрогнувшая было от неожиданности, с восторгом захлопала в ладоши; в её глазах заискрилось любопытство. — Конечно, хочу! А можно? — Даже нужно, — с улыбкой ответил всадник. Не обращая внимания на морось, девочка быстро подбежала к голубому дракону и осторожно коснулась его крыла, казавшегося издали хрупким. Но Менолли ощутила упругость крыла и его внутреннюю силу. Она зачарованно рассматривала дракона, а тот, словно ощущая её взгляд, изящно повернул голову. Девочка замерла в восхищении: его фасетчатые глаза переливались всеми цветами радуги. — А как его зовут? — Фелет, а меня — К’вир, — ответил всадник. — Ты ему понравилась. Будь ты постарше, он бы выбрал тебя для Поиска. Сердечко Менолли забилось сильнее. Она недоверчиво переспросила: — Для Поиска? Всадник мягко кивнул, а дракон мягко заурчал, словно соглашаясь с К’виром. «Неужели я могла бы стать всадницей? — подумала она. — О, как бы мне хотелось в один прекрасный день выйти из холда, сесть на своего дракона — неужели даже на золотую королеву?! — и улететь прочь отсюда, как можно дальше от не понимающих меня родителей, обозлившейся Селлы, от… Но тогда я бы улетела и от Петирона тоже? Нет, его я не могу здесь оставить». Менолли так увлеклась размышлениями, что не заметила, как они стали сами собой превращаться в слова песни. Девочка, забыв об осторожности, начала негромко напевать: — Унеси, дракон, На высокий склон, Там, где всё цветёт, И в любви живёт… — Это какая-то новая учебная баллада? — поинтересовался К’вир. — Ты неплохо поёшь, видимо, у вас в холде есть арфист. А я так давно не слышал песен… Ну что же ты молчишь? Девочка, понимая, что нарушила запрет отца, да ещё и при всаднике, растерянно молчала, не в силах выдавить ни слова. К тому же она заметила, как возле входа в холд возникло какое-то движение. «Селла! Наверняка она следила за мной, и теперь побежит жаловаться родителям… О, что же мне делать?» — отчаянно подумала Менолли. Её затрясло от страха — наверняка отец будет разгневан. К’вир, решив, что девчушка просто замёрзла, взял её за руку, чтобы отвести в холд. Покорившись судьбе, Менолли шла рядом со всадником, опустив голову. Впереди уже слышалось недовольное ворчание Мави. — Отпустите, пожалуйста… — чуть слышно попросила Менолли. — Дальше я сама. Она не хотела, чтобы всадник увидел, как к ней относятся родители. К’вир разжал ладонь, и девочка побежала прочь, стремясь спрятаться в своей комнате. Но на полпути она едва не налетела на Мави. — Куда это ты так торопишься, девочка моя? — язвительно осведомилась мать. — К арфисту? Так он тебя не защитит от гнева отца. Говори честно: ты посмела исполнять свои дурацкие песенки при всаднике? — Д-да, — заикаясь, выдавила Менолли. Мави аж зашипела от возмущения. — Как ты могла?! Для всадников можно петь только те баллады, что сочинили настоящие арфисты, а не какие-то сопливые девчонки вроде тебя! Ну, погоди, задаст тебе отец! Мать схватила дочь за руку — её прикосновение казалось леденяще-холодным, а не тёплым и ласковым, как у К’вира — и потащила в свою комнату. Там она отвесила Менолли пару подзатыльников, отчего девочка чуть не разревелась. Её всю трясло от боли и страха. Мави выглянула в коридор и стояла на страже до тех пор, пока не увидела, что Янус, проводив всадников, возвращается в свои покои, недовольно хмурясь от полученных новостей. — Ну, что ещё? — ворчливо спросил он у Мави, видя, что та хочет что-то ему сказать. — Менолли посмела спеть в присутствии всадника какую-то дурацкую песню! Свою! — видимо, Мави больше всего возмущал тот факт, что дочь сама придумала слова. Янус со злостью посмотрел на супругу. — Мало уделяешь времени её воспитанию, вот так и получается! Сейчас я научу дочь уму-разуму! Он снял свой кожаный ремень и, придерживая штаны левой рукой, прошёл в комнату. Менолли затряслась ещё сильнее, увидев отца. Янус велел ей лечь на постель, перевернувшись на живот. Девочка молча повиновалась, и отец, задрав ей платье, тут же со всей силы хлестнул ремнём по голой спине, вымещая всю свою злость. Менолли в ужасе закричала, чувствуя, как возле поясницы остаётся кровоточащий рубец. — Не смей больше близко подходить к всадникам! — разъярённо процедил отец. — Их нельзя отвлекать всякой ерундой, особенно теперь, когда нам грозят Нити! Он хлестнул Менолли по спине ещё раз, но теперь она уже не кричала, поскольку боль притупилась ещё большим страхом. Мави тоже стояла в ужасе, поражённая словами Януса. — Нити? — переспросила мать. — Да, судя по рассказам всадников, Падения могут начаться уже в следующем Обороте! Конечно, точно никто не знает, но Алая Звезда уже прекрасно видна на горизонте… Нужно успеть подготовить холд к Прохождению, — ответил отец. Его злость постепенно проходила, сменяясь осознанием того, что он слишком грубо обошёлся с собственной дочерью. Заправив ремень обратно, он достал с полки бальзам с холодилкой и велел Мави смазать рубцы на спине Менолли. — Хорошо, — кивнула супруга. — А что делать с её самовольством? — Думаю, сегодня она получила хороший урок на будущее. К сожалению, я не могу отлучить девочку от занятий с арфистом, особенно теперь, когда приближаются Нити, а старику Петирону нужен помощник. Мави фыркнула и с сарказмом произнесла: — Вот и направил бы ему пару рослых парней или девиц постарше. — Парни мне всегда нужны во время путины, — отрезал Янус. — А другие девицы не так заботливы и внимательны к старику, как Менолли. Пусть и дальше ходит к нему, но помнит: я не прощу никакого самовольства. — Слышала отца? Менолли кивнула. Слёзы на её глазах уже высохли, а боль ушла на второй план, сменившись страхом. Она понимала, о чём говорят родители, но в ужасе размышляла только об одном. «Нити… Неужели скоро они появятся в небе и начнут всё уничтожать? Хватит ли всадников, чтобы всех защитить?» — такие мысли вертелись в её голове. Девочка не помнила, как добралась до своей комнаты. В ту ночь она плохо спала. …Петирон, конечно, на следующее утро узнал о произошедшем. Менолли не хотела ему ничего рассказывать, но Селла, желая насолить сестре, сама проговорилась. Арфист тут же отчитал её, велев больше никогда не ябедничать, а после занятий с трудом успокоил встревоженную Менолли. — Помни, девочка, тебе придётся скрывать свои песни ото всех, кроме меня. Спой мне тихонько то, что сочинила вчера, — ласковым голосом попросил Петирон. С трудом совладав с собой, Менолли кое-как пропела куплет. От волнения её голос под конец сорвался. — Не переживай ты так. Никакая твоя песня не ерунда, как утверждают Янус и Мави. Что бы они не говорили, я думаю, что всаднику было приятно услышать твой голос. А теперь ступай, и не бойся Нитей. Вейр защитит нас, я в этом уверен. На самом деле Петирон был весьма встревожен известиями, но тщательно это скрывал. Он беспокоился не только за судьбу Менолли и её талант, но и за весь Перн. «Холдов много, а Вейр-то всего один… Отправлю-ка я весточку к Робинтону, пусть по мере сил помогает всадникам». Составляя послание, Петирон вскользь упомянул о том, что нашёл талантливого ученика, пытающегося сочинить новые песни. Он хотел написать ещё пару предложений о Менолли, но тут его вызвал к себе Янус. — Петирон, расскажи всё, что известно в вашем Цехе о Нитях, их Падениях и обязанностях холдеров. Арфист поведал Янусу то, что знал сам, добавив, что раньше все холды имели наземные отряды, выискивающие и выжигающие пропущенные всадниками Нити. Требовалось в краткие сроки изготовить немало факелов. Правитель Полукруглого, скрипнув зубами, всё же согласился с тем, что наземные отряды необходимо создать. Улучив возможность, Петирон решил поговорить с Янусом о Менолли. — Я понимаю, что вы можете наказывать свою дочь, но, по сути, она не совершила никакого проступка. Всадникам нужна моральная поддержка, и то, что кто-то из них услышал детскую песню, это даже хорошо. Теперь они знают, что защищают не просто холд и земли вокруг него, а спасают всех жителей Перна, в том числе и одну маленькую девочку, с радостью исполнившую свою песенку — по просьбе всадника, — торопливо добавил Петирон, видя, что Янус собирается ему возразить. — Может, вы и правы, — пожал плечами холдер. — Тем не менее, объясните Менолли, что её песни — это не баллады арфистов, и публично исполнять их не стоит. А теперь прошу меня извинить — я должен заниматься подготовкой холда к Прохождению. Вернувшись в свою комнату, Петирон позабыл о том, что хотел дописать пару строк и торопливо перевязал свёрток пергамента, чтобы на следующий день отправить послание в Форт-холд с попутным кораблём…