— Уходи.

      — Будешь рамен? — Чонгук достал сразу две упаковки из шкафа, — Я ничего не заказывал сегодня, а у Тэхена еды почти нет.       — Давай. Поздно уже куда-то ехать, так что переночую у вас, — Джин устало вздохнул и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.       — Ты не на машине?       — Работа близко, так что я предпочитаю ходить пешком. А когда Тэхен мне позвонил, быстрее было добежать до метро, чем идти за ключами от машины и обратно.       — У тебя обычная работа? Я думал, что ты вместе с Тэхеном в этом его… бизнесе, — Чонгук наполнил кастрюлю водой из чайника, едва не обжигаясь.       — Я не имею никакого отношения к делам Тэхена. Просто помогаю ему, когда это необходимо и как-то связано с его физическим состоянием. А так я кардиохирург.       — Кардиохирург? В таком молодом возрасте?       — Мне 27, но работаю сравнительно недавно. А что, выгляжу моложе? — Джин довольно улыбнулся.       — Ого, я думал, что у вас с Тэ не больше двух лет разницы, — Чонгуку нравилось, когда в случайных ситуациях тот демонстрировал свою самооценку.       — Не все серьезные врачи — ворчливые старики в очках. А Тэхен, на мой взгляд, слишком быстро поднялся. Он недостаточно силен для этого.       — Что ты имеешь в виду?       — Я имею в виду его психическое состояние… Как ты вообще рамен готовишь? — Джин тут же поднялся с места, отбирая у него палочки и ловким движением доставая лапшу из воды, — Нужно иногда доставать ее, чтобы напиталась кислородом. Так вкуснее.       — Рамен не готовят. Его едят, — решил поумничать Чонгук, понимая, что Джин все равно знает больше него.       — Уйди, лучше чаю завари. Я сам закончу, — распорядился тот, доставая из шкафа какие-то пряности и добавляя их в бульон.       Чонгук сел за стол, ожидая, пока закипит новая порция воды.       — А что ты про психическое состояния Тэхена говорил? — он покрутил в руках пепельницу странной формы, и, едва не уронив ее, решил вернуть на место.       — А ты сам не видишь? Он иногда впадает в такое состояние, что не может вести себя адекватно. У него с детства такое, иногда даже до судорог доходило. Но это не особо часто случается, в основном, когда он сильно нервничает в течение долгого времени, или сильно устает. Кстати… — он разделил рамен по тарелкам, сразу закидывая кастрюлю в посудомойку.       — Что? — Чонгук встал, чтобы заварить чай и отнести тарелки на стол.       — Сейчас принесу кое-что.       Джин ушел, а он наконец попробовал рамен, приготовленный его способом и непонимающе пожал плечами. Рамен как рамен, ничем не отличается от обычного, разве что бульон вкуснее.       — Вот это, — он вернулся с большой аптечкой, держа при этом в руках упаковку лекарств и шприцы, — Умеешь делать уколы?       Чонгук непонимающе нахмурился.       — Нет, да и зачем?       — Вот это — успокоительное. Если сможешь вколоть его Тэхену, когда он не в себе, до срезания метки точно не дойдет. Давай научу тебя.       Чонгук не понял половину информации, которую ему пытались объяснить, и просто смотрел, как ему задирают рукав, что-то рисуют пальцем на вене и указывают точку, в которую нужно вставлять иглу.       — Давай, потренируйся, — Джин протянул ему шприц и какую-то ампулу, но, заметив недоверчивый взгляд, вздохнул и начал расстегивать рукав своей рубашки, — Не бойся, это витамины.       — Я не убью тебя?       — Тебе придется объяснять Тэхену, почему его брат лежит мертвый на кухне возле своей же аптечки. Так что у тебя есть стимул сделать все качественно.       И Чонгук, думая, что не только у Тэхена, но и у всей этой семейки с головой что-то не так, все же принялся за работу. Он несколько раз уронил шприц, разбил ампулу и с непривычки засадил иглу недостаточно глубоко, но Джин вовремя поправил его.       — Теперь сможешь сделать то же самое с Тэхеном? — он прижал ватку к руке, все еще не опуская рукав.       — Надеюсь… пробормотал Чонгук, а его в ответ по-отцовски потрепали по волосам.       Ему нравился Джин и его волшебный чай, после которого на душе становилось легко и спокойно. Как выяснилось, запасы смеси трав и какого-то порошка имеются и у Тэхена в дальнем углу шкафа.       — Тэ уснул, когда ты ушел? — Джин отломил кусочек шоколадки, которая, к слову, магическим образом оказалась на дне его аптечки.       — Да. Я бы не оставил его так.       — Хорошо. Знаешь, когда-то я пообещал нашей маме во что бы то ни стало защищать его. Она так любила Тэхена, что иногда даже забывала обо мне. Но я понимал ее и знал, что действительно должен всегда быть готовым помочь ее ненаглядному маленькому ТэТэ.       Наверное, она его перелюбила.       — А разве можно кого-то перелюбить? Я думал, что можно только недолюбить, — Чонгук уставился в чашку чая, вылавливая ложкой какие-то цветы с поверхности.       — Можно, наверное. Чонгук… — он поднял голову, тут же встречаясь с внезапно серьезным взглядом темных глаз, казавшихся совсем черными в тусклом свете, — Ты ведь сможешь защитить его, если меня не будет рядом?       — Я… — Чонгук пытался собраться с мыслями, — Да, наверное. Я чувствую, когда ему что-то угрожает, и стараюсь предотвратить это.       — Относись серьезно к предчувствию. Знаешь, в ту ночь, когда моего истинного не стало, у меня так болела метка, что я еле до аптечки дополз за обезболивающим. Казалось, что рука тут же отвалится. Звонил ему, звонил Тэхену, но никто не отвечал. А потом все резко оборвалось. Ни боли, ни ощущения связи с ним, — Джин громко сглотнул, печально глядя куда-то сквозь него, — Так что будь внимателен, хорошо?       — Да, — отчего-то хрипло проговорил Чонгук, тут же вздрагивая от неожиданности.       По лестнице, пошатываясь и щурясь от света, спускался Тэхен. Взъерошенный после сна и с отклеившейся в некоторых местах повязке на груди.       — У меня была запланирована встреча три часа назад. Три ебаных часа, если кто-то не понял, — он нахмурился еще сильнее.       — Я позвонил Юнги и он все отменил. Не нервничай, — Джин тут же подскочил к нему, отклеивая повязку и проверяя метку.       Он тут же удивленно округлил глаза.       На ключице была почти зажившая рана с едва проступающими родинками.       Чонгук решил, что просто обязан провести ночь рядом с ним, чтобы быстрее вернуть на место чистую и здоровую кожу. Пусть Тэхену и не понравится, но он обязан быть рядом, чего бы ему это не стоило. О том, что он все делает правильно, говорило приятное тепло на собственной ключице.