— Уходи.

      — Ну как ты? — Джин отодвинул его руку вместе с пакетом льда и взглянул на опухшую переносицу. В планы Тэхена не входил сломанный нос.       — Нужно будет наложить повязку, но это не по моей части. Точно нормально себя чувствуешь?       — Все в порядке, кроме носа ничего не болит, да и кровь остановилась, — он предпочел не упоминать содранную кожу на руке, чтобы не пришлось терпеть обработку жгучим спиртом, — Что с Чонгуком?       Тэхен помнил, как пытался вылезти из перевернутой машины, а после еще и вытащить из нее Чонгука. Хлопал по щекам, пытался нащупать пульс и вытирал заливающую лицо кровь, льющуюся из разбитого виска. А на ключицах что-то болезненно кололо. — Я не знаю точно, он на срочной операции сейчас. У него сломан позвоночник и… — Ладно, не продолжай, — он тяжело вздохнул, прикусывая губу. Ему не хотелось знать, что у Чонгука сломано и насколько сильно он пострадал. Хотелось просто дождаться, пока ему приведут в порядок нос, а после вызвать простое неприметное такси и поехать домой. Закрыться, выключить телефон и проспать часов двенадцать, чтобы избавиться от ненужных мыслей. Оставаться и ждать завершения операции тоже категорически не хотелось.       Он ушел сразу же, стоило врачам закончить с повязкой. По привычке начал тихо и медленно поворачивать ключ в замке, помня, что Чонгук обычно спит, когда он возвращается. И только потом вспомнил, что сегодня его никто не ждет.       Чонгук остался там, где-то на белых больничных простынях, наверняка с множеством приборов и трубочек вокруг.       Тэхен безуспешно старался гнать эти мысли, забираясь в холодную, идеально заправленную с утра постель. Он внезапно почувствовал себя слишком маленьким для такой огромной кровати, когда понял, что половина покрывала, несмотря на его присутствие, остается нетронутой.       После пары месяцев, проведенных с Чонгуком, он внезапно чувствовал пустоту и неполноценность без него. Как будто какой-то важной составляющей привычной повседневной жизни вдруг не стало. А подушка все еще хранила знакомый запах, на тумбочке все еще стояла обезболивающая мазь для так и не зажившей ноги, и на спинке кресла висела широкая белая футболка, в который он обычно спал.       Тэхена всегда это раздражало. Он любил порядок и всегда обязательно убирал одежду в большой гардероб. Но сейчас трогать футболку категорически не хотелось. Хотелось дождаться, когда вернется ее хозяин, снова назвать его какой-нибудь обидной фразой и в тысячный раз попросить убирать ее хотя бы в шкаф.       Несмотря на сонливость, заснуть не удавалось. Перед глазами тут же вставал образ Чонгука. Наверняка, даже если он был без сознания, ему было сейчас очень одиноко. Он вспомнил, что ни разу не желал ему спокойной ночи.       Тэхен думал о том, что ему, должно быть, тоже холодно одному, а больничная одежда мало походит на любимую футболку.       А еще он думал, что Чонгук никогда бы не оставил его одного в такой ситуации.       Сидел бы рядом до последнего и даже не позволял себе уснуть, лишь бы не пропустить что-нибудь важное.       Ближе к трем часам ночи он не выдержал. Мозг бесконечно подкидывал мысли о том, как они могли бы провести эту ночь, если бы не случившееся. Он показал бы Чонгуку уютный парк, скрытый густым лесом от городского шума, дал бы попробовать свое любимое какао, которое умеют готовить только в маленьком ресторанчике на берегу пруда, а после отвел бы в уютный деревянный домик, который специально снял на выходные.       Щурясь от света, он поплелся на кухню. Чай наверняка бы не помог успокоиться окончательно, но, по крайней мере, дал бы хоть какой-то отдых нервам.       И тут он вспомнил про Джина.       Не задумываясь о времени, он набрал знакомый номер, и только услышав долгие гудки, внезапно понял, что может услышать не то, что ожидает. Он глубоко вдохнул и выдохнул, чувствуя пробежавший по спине холодок.       — Тэ? Что-то случилось? — Джин ответил устало и сонно.       — Что там с Чонгуком?       — Ты же просил не беспокоить, я и не стал звонить, — он прервался, все еще не до конца проснувшись, — Ты в порядке?       — Что с Чонгуком?       — А… Он в коме. Пока неизвестно, как пойдет дальше, — послышался вздох, — Даже если он очнется, то первое время не сможет ходить. И я не совсем разобрался в подробностях… Мозг поврежден, от этого тоже могут быть серьезные последствия.       — Жить будет?       — Не знаю. Не волнуйся сильно, пожалуйста.       — Все хорошо. Спокойной ночи, хён. Спасибо, что ответил.       — Спокойной ночи.       Тэхен проснулся усталым и разбитым. Сквозь шум в ушах и головную боль прорывался настойчивый звонок в дверь. Видеть никого категорически не хотелось. Меньшее, о чем он думал — это то, как его «подчиненные» справятся самостоятельно. Он набрал номер Джина с третьей попытки, и, убедившись, что это не он, укрылся одеялом с головой.       Стоило открыть глаза, как голову тут же забили лишние мысли. Хотелось позвонить в больницу, узнать, как себя чувствует Чонгук, а лучше сорваться и прямо сейчас поехать к нему. Сесть рядом, взять за руку и не отпускать до самого пробуждения.       Он чувствовал себя виноватым. За то, что не проявлял к нему должной любви, обходился слишком грубо, хоть и имел на то причину, и даже за то, что почти не пострадал в аварии.       А еще ему отчего-то было стыдно думать о том, как он придет в больницу, пройдет мимо стольких людей в нужную палату с опухшим после бессонной ночи лицом, будет выглядеть слабо и жалко в их глазах. Именно так он сейчас и выглядел. Для него казалось чем-то постыдным то, что он придет к человеку, поддавшись своим чувствам и непреодолимой связи, которую почти не ощущал сейчас.       Забыться не помогал даже алкоголь. Тэхен никогда не любил пить много — его просто выворачивало, а после он долго мучился от головной боли. Пробовать то, что он активно продавал людям, желающим скрыться от реальности и заглушить эмоции, он не рисковал.       Сон не шел уже которую ночь. И уже которое утро он просыпался после двух-трех часового сна с больной головой и синяками под глазами.       Телефон включать не хотелось. У кровати лежал только один, с единственным номером Джина в списке контактов. Тэхен вздрогнул, когда он внезапно зазвонил.       — Хён? — прохрипел он в трубку, приподнимаясь в кровати, — Все хорошо?       — Чонгука хотят отключить от аппаратов сегодня. Уже неделю нет никаких продвижений. Держать дальше бессмысленно…       — Стой. Если я заплачу, то они продлят?       — Да. Тэ, ты уверен…       — Абсолютно. Я переведу деньги.       Он никогда не задумывался, что наступит подобный момент. Что он натянет маску на лицо, наденет темные очки, чтобы скрыть синяки, и все же поедет в больницу. Не открывая лица, спросит номер палаты, постарается незаметно пройти к лифту и подняться на нужный этаж.       Тэхен замер у нужной двери, так и не решаясь войти.       Он почему-то вспомнил сон, увиденный на прошлой неделе. Перед глазами стоял Чонгук в белой одежде, лежащий на белой простыне. Тэхен почему-то отчетливо понимал, что тот уже мертв, и его тогда будто парализовало, не давая двинуться с места. А после из жуткого сна его выдернул настойчивый зов и руки, встряхивающие его за плечи.       Оставалось надеяться, что Чонгук не услышал его хриплого «мой маленький», выговоренное одними губами на эмоциях, когда он оказался в крепких объятиях.       — Тебе что-то связанное со мной приснилось? — тихо спросил он тогда, успокаивающе поглаживая его спину.       — Да, — Тэхен крепче обнял его, — Только попробуй уйти от меня.       — Куда же я от тебя денусь? — Чонгук тепло улыбнулся.       Тэхен не видел улыбку. Он чувствовал ее.       — Но я бы хотел иногда выходить из дома.       — Я подумаю над этим, — он с трудом сдержал желание поцеловать его в макушку, — Давай спать.       А сейчас Тэхен все же толкает дверь и проходит в палату.       Ему тяжело слышать приглушенный писк приборов, видеть множество экранов, отражающих каждый вздох и удар сердца, трубочки и провода, ведущие к почти незаметному среди всего этого телу.       Тэхен может видеть только перевязанную голову и руки, исколотые шприцами и катетерами. Он застыл у кровати, разглядывая спокойное, будто спящее лицо. Чонгук никогда не казался ему красивым. Тэхену нравилось его сильное тело, он любил касаться крепких мышц и гладить кубики пресса. А улыбка с чуть выступающими вперед зубами его всегда раздражала. Он даже несколько раз просил его перестать улыбаться, когда был не в настроении. В такие моменты Чонгук просто подходил сзади, обнимал его за плечи и долго не отпускал, едва заметно вздрагивая от каждого лишнего движения.       Сейчас ему казалось, что эта дурацкая улыбка была не так уж и плоха.       Тэхен присел на стул у кровати, боясь нарушить тишину даже лишним вздохом. Он мог слышать только тихий шум работающего оборудования, и думал о том, что хотелось бы услышать живое сердцебиение, а не писк, повторяющий его.       Он долго решался взять в руку неподвижную ладонь, а после и вовсе отодвинуть край больничной рубашки и слегка провести пальцами по бледной ключице со шрамом от ожога. Собственная метка никак не отозвалась, зато у самого Тэхена перехватило дыхание от смеси грусти и нежности. Он не сдержался и осторожно прижался губами к щеке, чувствуя прохладную кожу.       Чонгук почти всегда был теплым, если чувствовал себя хорошо.       В голове крутились сотни фраз, которые хотелось сказать Чонгуку прямо сейчас, но Тэхен не мог выдавить из себя ни слова. Он просто сел рядом и наконец позволил себе осторожно обнять его поперек живота, все еще держа ладонь в руке.       Тэхен надеялся, что его присутствие правда поможет ему пойти на поправку.       Он не заметил, как задремал прямо в этой позе.       Его разбудило тихое «Тэ», и потеплевшая ладонь, сжавшая его руку. Чонгук смотрел на него тепло и устало, и даже пытался улыбаться сквозь дыхательную маску.       — Гукки… — он не верил своим глазам.       Говорили, что у Чонгука нет шансов. Что он вряд ли очнется, а если это и случится, то, вероятно, даже не узнает его из-за повреждений. Но сейчас он выглядел вполне адекватным и осознающим происходящее.       — Я люблю тебя, — тихо прошептал он, улыбаясь.       Тэхен вздрогнул, открыв глаза от внезапного стука двери.       Чонгук лежал все на том же месте, без единых признаков того, что ему только что приснилось. В дверях стоял Джин, замерший от неожиданной встречи.       — Что ты тут делаешь? — Тэхен смутился от того, что его застали спящим в обнимку с истинным.       — Я каждый день к нему захожу перед уходом домой. А ты все же решил прийти?       — Да. Мое присутствие может помочь?       — Не знаю, слишком тяжелый случай. Тебя скоро попросят уйти, тут не разрешают оставаться надолго.       — А если я его… — Тэхен зямялся.       Произносить это слово не хотелось.       — Все равно. Не хочешь поужинать у меня? Пойдем домой.       — Давай. Дашь мне еще пару минут?       — Хорошо.       Он видел, что Джин жалеет его. Только боится показывать это, чтобы не вызвать гнев. А тот тихо вышел, прикрывая дверь, и тактично отошел от двери, даже не глядя в маленькое окошко, через которое можно было разглядеть, что происходит в палате.       Тэхен выдохнул, как только дверь закрылась. Ему не хотелось расставаться с Чонгуком, зная, что им, возможно, осталось не так много времени вместе.       — Спокойной ночи, Гукки, — он легко коснулся губами ключиц.       Его пробила дрожь, когда пальцы на его руке внезапно сжались и тут же снова расслабились.       — Хён! — он выбежал из палаты, догоняя Джина, — Он рукой пошевелил, это значит, что он скоро проснется?       Тот посмотрел на него печально и понимающе, не разделяя его радости.       — Такое бывает. Это просто сокращение мышц. Попробуй побыть с ним завтра, вдруг поможет.       Они спустились вниз, оставляя позади пустой тихий коридор.       — Тэ, я понимаю тебя, но подумай сам. Нам не стоит мучить его дальше и мучиться самим. Ты чувствуешь его?       Тэхен не ответил, отводя взгляд.       — Вот именно. Отпусти его, так будет легче всем, — Джин придержал ему дверь, впуская в больничный холл холодный уличный воздух.       — Я все еще сомневаюсь в том, что…       Тэхен сам не до конца понял, что произошло, хватаясь за грудь после резкого хлопка. Нестерпимая боль сразу охватила всю грудь, а весь воздух разом выбило из легких.       — Тэхен! — Джин ошарашено подхватил его, пытаясь рассмотреть рану точно в области сердца.       Последне, что успел разглядеть Тэхен мутнеющим взглядом — знакомые глаза, скрытое маской лицо и винтовка.