— Уходи.

      Тэхен долго не находит в себе сил, чтобы открыть глаза. Чувствует свет под веками, отдаленно слышит какой-то писк и не может пошевелиться от тяжести во всем теле. Ему кажется, что он засыпает и просыпается несколько раз, прежде чем шокировано распахнуть глаза от внезапного ощущения.       Он чувствует Чонгука.       По ключицам расходится приятное тепло, и он жмурится от приглушенного света, пытаясь понять, где он находится.       Наконец взгляд проясняется, и он видит над собой больничные лампы, освещающие помещение тусклым светом. Наверняка, он проснулся ночью.       Заторможенное большим количеством лекарств тело никак не хочет слушаться, и он с трудом поворачивает голову, чувствуя мешающую кислородную маску на лице. В ушах неприятно шумит, и он не может понять, раздается ли писк в его голове, или в палате.       Вопреки ожиданиям, вызванным ощущением в метке, он видит дремлющего в кресле Джина, усталого и измученного несколькими бессонными ночами.       — Хён… — Тэхен пытается позвать его, но горло выдает лишь слабый хрип, — Хён… Джин…       Он наконец находит в себе силы поднять руку и снять маску, мешающую говорить.       — Хён…       Джин хмурится во сне, но, услышав свое имя во второй раз, все же приоткрывает глаза. Непонимающе смотрит на Тэхена, а затем вдруг вздрагивает.       — Ты проснулся? — он тут же бросается к какому-то монитору, нажимает что-то, разглядывает таблички, а потом все же возвращается к Тэхену, -Ты так быстро пришел в себя, обычно после таких операций восстанавливаются дольше, — длинные теплые пальцы сжали прохладную руку со вставленным катетером, — Это тебе уже не нужно, — он осторожно вытащил иглу.       — Чонгук очнулся?       — Что? — Джин, не ожидавший такого вопроса, застывает с пластырем в руке, — С чего ты взял?       — Я чувствую его. Нужно проверить… — Тэхен изо всех сил пытается подняться, но слабость оказывается непреодолимой.       — Лежи, тебе еще нужно отойти. Мне бы сообщили обо всем.       — Сходи сейчас, — он стоит на своем, беспокойно оглядываясь по сторонам.       — Позже. Мне нужно проверить, все ли с тобой в порядке. Как ты себя чувствуешь?       — Не очень, если честно. Голова болит, двигаться тяжело.       — Это нормально, скоро должно пройти. Тебе пришлось пересадить сердце. Помнишь, как в тебя стреляли? — Джин что-то снова переключил и отодвинул край простыни, осматривая повязку на груди.       Тэхен лишь кивнул. В горле пересохло.       — Намджун разобрался с ним. Но сказал, что не будет убивать, пока не обсудит все с тобой.       — Я пристрелю его сам, — он поморщился от мысли о предательстве, — А говорил, что больше не будет ввязываться в это.       — Это я попросил его. Ради твоей безопасности.       — Мне скоро можно будет встать?       — Да. Твое сердце очень хорошо прижилось, даже никаких осложнений не было. Тебе повезло.       — Я хочу сходить к Чонгуку.       — Пока лежи. Сейчас три часа ночи, — Джин заботливо поправил одеяло, — Что-нибудь хочешь?       — Уснуть и не проснуться.       — Эй! Я тут твою жизнь часами спасаю, а ты проснулся на всем готовом, и тебе еще что-то не нравится, — он легко щелкнул брата по лбу, едва сдерживая улыбку.       — Хён!       — Спасибо, что выдержал все это. Поспи еще до утра.       Тэхен прикрыл глаза, чувствуя, как его гладит теплая ладонь. Джин был едва ли не единственным человеком, заботу которого он принимал, и при этом чувствовал себя комфортно. Возможно, с Чонгуком было что-то подобное.       — Я смогу увидеть его утром? — он приоткрыл один глаз.       — Посмотрим. Спи.       Тэхену казалось, что Джин что-то скрывает.       На следующее утро он чувствовал себя гораздо лучше. Встать с кровати ему не составило труда, и, не обнаружив в палате брата, он все же отцепил от руки прибор для измерения пульса, потянулся и медленно пошел к шкафу в поисках одежды.       Он уже успел ощупать заживающий шов и задуматься о том, насколько странно осознавать, что внутри находится чужой орган.       Спустя несколько минут он уже был в лифте, стараясь не обращать внимания на взгляд другого пациента и нажимая кнопку нужного этажа. Хотелось скорее увидеть Чонгука, ведь метка наконец ожила спустя долгое время.       Как и в прошлый раз, Тэхен помедлил у входа в палату. Не хотелось снова увидеть Чонгука бледным и неподвижным, и он искренне надеялся, что, переступив порог, наткнется на знакомый взгляд. В голову запоздало пришла идея раздобыть где-нибудь цветы, чтобы хоть как-то сделать ему приятно.       Тэхен покраснел, подумав о том, что в последнее время в его голову лезут слишком глупые романтичные мысли.       — Гукки… — он вздрогнул, когда вместо ожидаемой картины увидел пустую кровать. Но тут же вспомнил, что если Чонгуку стало лучше, то, скорее всего, его перевели в другое отделение.       — Где тебя носило? — Джин накинулся на него, стоило Тэхену вернуться в собственную палату.       — Где Чонгук? Его нет там, где раньше, — вопросом на вопрос ответил тот. — Тэ, — он приобнял его за плечи, отчего у Тэхена по спине прошелся неприятный холодок, — Чувствуешь его?       — Да.       — Такое может быть, наверное. Давай я провожу тебя к нему, — Джин тяжело вздохнул и пропустил его в коридор, — Положи под язык, — он передал ему какую-то таблетку.       До нужного этажа ехали молча. Тэхен кусал губу от неприятного предчувствия и просто надеялся, что сейчас увидит Чонгука. Пусть даже и не в сознании, но хотя бы живым. Да, метка указывала на то, что тот жив и здоров сейчас, но поведение Джина казалось ему странным.       Ладони взмокли, когда они шли по совершенно пустому коридору самого нижнего этажа. Тэхен впервые почувствовал неприятный липкий страх, окутывающий его со всех сторон. Здесь было даже страшнее, чем в коридоре интенсивной терапии, где тишину нарушал шум приборов. Догадкам верить не хотелось.       Нет.       Нетнетнет…       В глазах помутнело, а все тело задрожало, когда впереди показалась дверь с надписью «морг». Внутри как будто что-то взорвалось, вызывая нестерпимую боль.       Дыхание застряло где-то в груди, и его сильно затрясло.       Тэхен почти не помнил, как его подхватили на руки и что-то вкололи в шею.