"Dead Gravity"

      Твари полезли изо всех щелей, нападая сразу большими кучами. Их светящиеся глаза были везде: куда бы я ни посмотрел, я видел их страшные рожи. Тембри уже не дышала, заливая своей кровью сухие камни, что находятся под нашими ногами. Послышались громкие выстрелы из лазерных пушек, пещера осветилась чуть сильнее, давая нам возможность разглядеть этих уродов: огромные впалые глаза подсвечивались изнутри; обвисшая и будто обглоданная кем-то кожа слезала с них слоями, открывая вид на старые, уже местами подсохшие сухожилия; даже мышцы, с которых вниз капала бурда, напоминающая собой смесь слизи и тухлой крови, были открыты нашим взорам; тонкие руки с громаднейшими когтями тянулись к нам, чтобы вскрыть наши глотки и распотрошить наши внутренности по всему «залу» этой чёртовой пещеры. — Ёб вашу мать! — кричу я, не спуская пальца с курка. Эти утырки будто неубиваемые, так как с одного выстрела они не падают, даже если размозжить им черепушку в кашу. — Все назад! Нужно уже выбраться отсюда! — Одна тварь подбегает слишком близко, я краем глаза замечаю, как она размахивается, чтобы ударить меня в грудь, но яркая вспышка ослепила меня, я почувствовал рывок в сторону, а затем существо упало у моих ног, харкаясь всё той же смесью из крови и слизи. Я оборачиваюсь назад, замечая за своей спиной Отсосенку. Он хмурит брови, сжимает челюсти так, что желваки на его скулах отчётливо видны. Правой рукой он сжимает лазерный меч синего цвета, который достаточно сильно слепит не привыкшие к свету глаза, а левой он придерживает меня за плечо, сжимая его. — Ты как? — шипят динамики в моём шлеме голосом этого… теперь уже не придурка, ладно. — Тебя не зацепило? — Нет. Спасибо. Надо поскорее завалить их всех, иначе к выходу нам не пробиться. Я прикрою тебя, а ты глянь карту. — Возвращаю взгляд к куче монстров. Ребята с ними хорошо справляются, но Робби зацепили когтями, поэтому бегать ему осталось совсем немного — он задохнётся, если мы не выберемся через два часа. Слышится писк коммуникатора за моей спиной, я бью подбегающую тварь по колену, вышибая суставы и лишая преимущества в скорости, а затем, приставив пушку к голове, устраиваю бордовый фейерверк, оставляя мозги урода на ближайшей стене.       Пару раз лазерные выстрелы просвистели прямо около моей головы, так что пришлось уклоняться. Эти существа и правда очень быстрые, попасть в них практически невозможно, если не обездвижить. Кордрой с разворота прикладом бьёт тварь прямо в переносицу, но это действует слабо. На её шее оказывается растерзанная когтистая рука, кожа с которой сползла до той степени, что было видно даже кости, а затем тварь пытается её придушить и удержать на месте, пока другая такая же подбирается с молниеносной скоростью сзади. Я стреляю в направлении бегущего урода, а Зус пришибает того, кто тянет свои обрубки к Венди. Ли и Нейт, прижавшись друг к другу спинами, давали достойный отпор своими мечами, но твари всё равно прорывались к ним.       Из динамиков слышится знакомый резкий вдох, я оборачиваюсь, стреляя в существ. Заряд в пушке кончается, а за энергетической колбой надо лезть в карман за спиной. Я прикасаюсь к своему бедру, вынимая нож из ножен, щёлкаю по кнопке, заставляя его стать больше и превращая в полноценный обоюдоострый кинжал. Отсосенка хмурит брови, щёлкает по мигающим сенсорам на глюкнутом коммуникаторе. Всего пара взмахов — и твари падают у его ног. — Это говно не работает! Чёртова планета, чёртовы магнитные бури!!! — психует он, встряхивая электронный прибор в своих руках. Динамики пищат, ребята переходят на общую связь: — Им конца нет! — выкрикивает Венди, перезаряжая свой автомат. — Что делать будем, Сайфер?! — Бежать у нас не получится, поэтому придётся драться до последнего. Они быстрее нас, мы просто сдохнем от удара в спину, если нас догонят. Ставлю свою почку, что нас догонят, Кордрой! Так что не ной и сражайся, иначе придётся повторить судьбу Тембри! — рявкаю на неё я, теряя терпение. Я бью следующего урода ногой в бочину, а затем перерубаю шейные позвонки одним движением. — Тут выход совсем близко, — задумчиво произносит Отсосенка, всматриваясь в карту. — Пятнадцать минут, если идти быстро. Там должен быть подъём наверх, так что мы выберемся. Оттуда нас заберёт «таблетка»*. На ней и вернёмся на «Гравити». — Если там нет выхода, то, клянусь, разнесу к чертям всю эту ссаную планету! — кричит Ли, разрубая одну тварь пополам. Вроде, их стало меньше. Скоро мы уже перебьём всю эту хрень и свалим. Приду на корабль, сначала отмоюсь хорошенько, а потом завалюсь спать. Если кто-то отвлечёт, то точно станет несколькими трупами больше. — Тебе не позволят, — напряжённо отвечает Нейт, толкая существо в грудь, а затем наступая на него сверху и вонзая клинок в глотку. — Тут что-то нужно командованию, а, значит, разносить ничего нельзя.       Рядом сверкает полосочка от лазера, я усмехаюсь. По моим вискам стекает пот, капли неприятно катятся по коже вниз, дыхание совсем в заднице. Зато Отсосенка теперь со рвением вступает в это рубилово. Может, стреляет он криво, а в реальной жизни очень неуклюж, но в ближнем бою на мечах он просто машина для убийств. Правда, если отобрать меч, то всё возвращается на свои места. Магия, да и только, мать её.       Пол весь залит багровыми лужами и усеян телами этих уродов, стены тоже местами напоминают картины постмодернистов. К сапогам неприятно липнут куски мяса, разбросанные вокруг. Я подхожу к Тембри, опускаюсь перед её бездыханным телом на корточки, а затем смотрю в пустые расширенные глаза. Глупая смерть. Глупая и нелепая. — Собираем манатки и сваливаем. Быстро. — Я оборачиваюсь, пробегаясь взглядом по всем. Валентино тяжело дышит, поэтому надо серьёзно торопиться. — Любую тварь на пути убивать. — Смотрю на Отсосенку, приподнимаю одну бровь, а затем и говорю: — Не ты ли кричал о том, что тут могут быть дружелюбные создания?       Он фыркает, отворачивается. В очередной раз я оказался прав. Жаль, что моя правота обошлась в два трупа.

***

— Что за херня?! — вскрикивает он, со всей силы пиная ближайшую стену. Сверху посыпались мелкие камешки и пыль, а Отсосенка будто становился яростнее с каждой секундой. Дорога заняла гораздо больше времени, чем мы предполагали. И теперь перед нами не плавный подъём наверх, а высокая скала, по которой нужно будет карабкаться, если хочется жить.       Из глубин пещеры слышатся подозрительные звуки, словно дряхлые волки воют, запугивая свою пищу. — Ёбаные карты, — тяжело выдыхаю я, прислоняясь спиной к стене. Вот же говно. Мы по уши в дерьме. Сзади за нами гонятся какие-то твари, а спереди тупик. — Ну что, ребятишки, кто у нас тут самый ловкий? — Я могу попробовать, — задумчиво произносит Венди, разминая пальцы. — На «таблетке» возьму крепкий канат и скину сюда. Надеюсь, что не сорвусь. — Она делает глубокий вдох, а затем цепляется за выступ и подтягивается вверх. Отсосенка лишь бросил в её сторону короткий взгляд, но ничего не сказал. Что самое интересное, в его глазах я не увидел той розовой хрени, которая раньше будто окружала его. Неужели и правда разлюбил? — Осторожнее там, — вдогонку говорит Зус, поднимая кулак вверх. — Чувих, мы все в тебя верим!       Я усмехаюсь, прикрываю глаза. Робби протянет ещё полчаса. Дальше уже будет ну очень неприятная ситуация с конвульсиями и пеной изо рта. Всегда сценарий один и тот же, когда пробит скафандр. Валентино полезет первым. Он пока что в приоритете. Уже на «таблетке» он сможет вдохнуть полной грудью.       Идут долгие минуты. Две, пять, пятнадцать… А затем наверху свет будто начинает рябить, и вниз летит толстый канат. Ну наконец-то…

***

      Наша задача — спасти сначала членов нашей команды, а потом спасаться самим. В конечном итоге внизу остались только я и Отсосенка. Он смотрел вверх, нахмурив брови, переминался с ноги на ногу и о чём-то усиленно думал. — Эти твари уже близко. Лезь. Я за тобой, — хлопаю его по плечу, стискиваю второй рукой рукоятку кинжала. Пайнс же какого-то чёрта медлит. — Давай лучше ты. Я сразу же после тебя. — Какая смешная отмазка. Прям я так ему и поверил, что он хочет спасти меня от этого ссаного места. — Ты поважнее будешь. — Я знаю, что ты сейчас скажешь. Это будет что-то типа «Поднимись туда сам, а затем вытащи меня. Мой план идеален, Сайфер». Но нет. Ты тут не протянешь долго, если тебя догонят, а я потом буду скучать, сидя жопой ровно на месте, чёртов ты придурок. Мне ж надо кого-то доёбывать. Не умеешь лазать по канату — так и говори.       Он цыкает, прикрывает ресницы, а после смотрит в мои глаза с такой решимостью, что мог бы спокойно поднять революцию среди огурцов и помидоров. Ну прям серьёзно. Какого чёрта он всегда выглядит настолько смешно? — Хорошо. Да. Не умею. Поэтому давай чеши наверх, а потом, если получится, я выкарабкаюсь. Коммуникаторы наверх сигналы не передают, так что будете надеяться лишь на мои умения. Я не смогу предупредить о нападении этих ушлёпков, поэтому, если меня не будет десять минут, режьте канат и оставляйте меня здесь. — Он это говорит так легко, что кажется, будто он эту речь перед зеркалом репетировал.       Я закатываю глаза, достаю из своего кармана два карабина, а затем и из кармана этого придурка один. У меня ещё осталась клейкая лента, и вроде был какой-то шнурок. Страховка так себе, но потянет. Пара махинаций, и ошалевший Отсосенка смотрит на меня расширенными глазами, будучи ко мне практически привязанным. — Герой тут нашёлся, — ворчу я, толкая его вверх, — тоже мне. Умереть он собрался. Твоё имя всё равно никто в список легендарных людей не внесёт. Сдохнешь зазря, а потом будешь мне по ночам сниться и угрожать. Ещё жалобным голосом будешь стонать, типа я не спас тебя. Да пошёл ты на хуй такими темпами. Не умеешь лазать по канату? Сейчас научишься. Я твою жопу придерживаю, так что не ссы. — Толкаю его ещё выше, нахмуриваю брови. — Ты совсем идиот?! — кричит он на меня, сжимая верёвку так, что его сдвинуть проблематично. — Оба умрём из-за твоей тупости, Сайфер! Оставь меня уже и вали на «Гравити»! — Хватит уже с тебя героизма. Раз сдохнуть пытался, когда сорвался при спуске, второй раз, когда чуть не свалился в пропасть, и сейчас ты снова тянешься к тому свету. Идиот! Перебирай руками и заткнись! Слушай меня, иначе я вырублю тебя и доставлю наверх в качестве бандероли! — Сзади слышится шорох, я сжимаю зубы. Сука, пусть ползёт!!!       Он громко дышит, но старается изо всех сил выбраться отсюда, а я будто фиксирую все его движения, чтобы он не съехал вниз. На это ушло и правда много времени, но в конце концов мы оказываемся наверху. Отсосенка опирается локтями о твёрдую землю, я выталкиваю его наверх и выбираюсь следом, облегчённо выдыхаю, а затем уже и спокойно отстёгиваюсь от этого придурка и распластываюсь по ровной поверхности. Ребята молчат, смотря на дыру, ведущую вниз, опускают глаза. Правильно. Теперь можно и поплакать над погибшими… «Таблетка» впереди мигает, а я теперь могу расслабиться.

***

      Я глубоко вздыхаю, выхожу из ванной. Всё, что на мне сейчас есть, — это чёрные свободные штаны. Я вытираю полотенцем длинную часть моих волос, устало провожу ладонью по перекату плеча и хрущу шеей. Адский день… Капитан принял наш рассказ за глупую байку и списал всё, что мы видели, на магнитные бури и выходки нашего подсознания. По его мнению, Томпсон и Тембри умерли, когда мы спускались вниз, а всё остальное мы придумали сами. Идиотизм полнейший. На кой хуй тогда надо было нас посылать в эти ссаные пещеры, если от этого толку нет? В любом случае спать я теперь буду с ножом под подушкой.       Все разбрелись по своим комнатам, когда мы вернулись на «Гравити». Ребята хотят выспаться, отдохнуть и хорошенько обдумать всё произошедшее. Увы, такая у нас работа — рисковать своими жопами для того, чтобы нас не ценили и не слушали. Говно, а не жизнь…       Я прохожу мимо двери, ведущей в главный коридор. Неожиданно слышится звонок, я прищуриваюсь. Если это кто-то из командования, то даже открывать не хочу. Достаточно с меня офицеров на сегодня. Только вот на видеодомофоне я вижу не ненавистных мне людишек, а каштановые кудряшки. Конечно, Пайнс же не достаёт со своим ростом нормально до камеры. Коротышка чёртов.       Я щёлкаю зелёную кнопку на сенсоре, позволяя железной двери открыться. И что же я вижу? Отсосенка притащил бухлишко. В руках он держит бутылку коньяка и, мать их, два лимона. — Можно войти? — тихо спрашивает он, смотря в сторону. И что это такое? Пришёл, чтоб мямлить? Вот же… — Ладно, запрыгивай. Какими судьбами? — тщательнее вытираю полотенцем свои чёрные патлы, которые меня порядком уже подбешивают, чуть морщу нос. Выспался, называется.       Отсосенка только открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрывает, окидывая меня взглядом. Что он тут, призрака увидел? Чего так пялится? Он всё же проходит в мою квартиру, дверь за его спиной закрывается, а сам он покрывается краснотой. Выпил уже, что ли? Хотя не, пломба на бутылке ещё не сорвана. — Пришёл отблагодарить за спасение. И попросить прощения за то, что не хотел выбираться оттуда и часто подставлялся. Я постараюсь исправиться. — Он мнётся, заикается, но продолжает глазеть на меня, будто я свежий чебурек. — Так, хорошо. Отблагодарил. Теперь можешь валить к себе и там пьянствовать. Офицерам запрещено пить, так как в любой момент может возникнуть экстренная ситуация. — Иду в сторону своей комнаты, попутно сбрасывая полотенце на диван в гостиной. — Я не верю, что ты следуешь всем правилам и готов отказаться от алкоголя. — Он шагает за мной, оставляет на столике бутылку. — Неужели не хочешь забыться хоть на пару часиков? Уверен, ты хочешь поскорее закинуть сегодняшний день в самую даль своего сознания и никогда больше не вспоминать это всё. Или я не прав? — Он присаживается на диван, а я останавливаюсь прямо перед дверным проёмом, ведущим в мою спальню. А Отсосенка-то дело глаголит. Да и что может произойти, если я просто разопью с ним одну бутылочку? Ничего ж экстренного не может случиться. — Хорошо. Уговорил. — Оборачиваюсь, перекидываю все мокрые волосы на ту сторону, где они и должны быть, усмехаюсь. — Схожу за бокалами. Не из горла же нам пить, подобно алкашам.       Отсосенка кивает, кладёт на столик ещё и лимоны, а затем откидывается на мягкую спинку дивана, прикрывая глаза. Мне кажется, или он на самом деле какой-то другой сегодня? Постригся, что ли?..

***

      Он громко смеётся, его глаза сверкают от пяти, мать их, бокалов коньяка. Мало пить — равно, что потерять весь азарт. Я сижу около него, закинув ногу на ногу и покачивая стеклянный бокальчик, перегоняя в нём по кругу коричневый коньяк. Кажется, меня тоже хорошенько так накрыло. — А помнишь тот случай, когда я толкнул тебя в галтерианскую грязь? Это вроде была третья вылазка, когда нас свели, чтобы работать вместе, — он неаккуратно ставит бокал на стол, прикрывает рот рукой, продолжая хихикать. — Твоё лицо было просто бесценным в тот момент! Жаль, у меня не было камеры! — Да ты уже совсем пьяный, — усмехаюсь я, прикрывая ресницы. — Конечно, помню. Я потом от той дряни неделю отмыться не мог. Она даже через костюм проникла и дико воняла.       Отсосенка наливает себе чуть ли не полный бокал, разливая немного коньяка на стол, у него слегка дрожат руки. И как в него столько лезет? Хотя, я пью с ним практически наравне. Я пропустил всего один раз, так что разница не слишком велика. — Да? А я не чувствовал. Херня какая-то. — Он тянет мою руку к себе, подливает алкоголь. — Так вот чего от тебя все тогда шарахались… Я думал, что ты их напугал чем. — У него заплетается язык, щёки все красные, как и уши. Вот же алкаш мелкий. — Не забывай, что я потом тебе отомстил. Отстиралась-то футболка? Я слышал, что слюну пранторенической личинки вывести невозможно. — Чуть наклоняюсь вперёд, усмешка на моих губах становится шире, а Отсосенка залпом осушает всё содержимое своего бокала. Даже не закусывает, псих. — Я уверен, что куда-то её выкинул… — Он глубоко втягивает в себя воздух, машет на лицо ладонью. Глупый. — Я поищу и тебе отдам, чтоб отстирывал…       Глаза у него становятся ещё более блестящими, кудряшки падают на лоб, а сам он уже нешуточно покачивается из стороны в сторону, снова протягивая руку к бутылке. Я отставляю коньяк в сторону, кое-как скоординировав движение, цыкаю. — Рыжей своей отдавай, а от меня отвали. Вот будто у меня время есть твои тряпки стирать. — Откидываюсь на мягкую спинку дивана, расслабляюсь. — Коньяк уехал… — икает Отсосенка, проводя ладонью по щеке. — Волшебный, сука… Подстрелить надо… — Я слушаю это и начинаю в голос смеяться. Всё. Готов мелкий. Уже в какаху. — Да пошла она в жопу… Она мне не нравится. — Он как-то переползает ко мне, пыхтит, дважды чуть не свалившись с дивана. — Я, может, вообще тебя люблю, а? — икает он, падая на меня сверху. — У тебя глаза красивые, ты в курсе? Медовые такие… — Ты совсем уже упился, да? — Он старается присосаться своими губами к моему лицу, но хватает всего одного моего пальца, которым я придерживаю его лоб, чтобы остановить его. — Давай вали спать. Переночуешь у меня, а то если тебя таким в коридоре увидят, то точно выгонят. Алкашня, блять. — Ну Сайфер, не будь же таким уёбком, — хнычет он, скатываясь чуть ниже и утыкаясь носом в мои ключицы. — Поцелуй меня, а? А я тебе за это… Тебе нужна свинья? У моей сестры как раз есть… — Дальше его слова становятся совсем неразборчивыми, он что-то бормочет себе под нос. Я закатываю глаза, допиваю коньяк до конца. Шевелиться совсем не хочется. — Билл, меня тошнит… — отчётливо произносит Отсосенка. Судя по всему, подвигаться придётся. — Подожди блевать, придурок. Я не помню: мы канат обрезали, по которому спускались? И достали ли тот, по которому поднимались? — Легонько отпихиваю его от себя, заглядываю в совершенно пустые глаза. Вот же сучонок! — Алё, блять! Мы за собой прибрались? — Нет… Не тряси меня, а то точно сейчас будет фонтан… — хнычет он, падая обратно на меня и громко дыша. — Поцелуй меня, а? Чего тебе стоит? Сайфер, мудак, давай… — Чтоб тебя стошнило в мой рот? Ага, уже бегу и падаю. Давай-ка лучше тебя отведём в ванную и умоем, а то так точно скоро увидим содержимое твоего желудка. — Поднимаю его, стараюсь встать сам, но этот идиот будто стал в разы тяжелее… Он засыпает прямо так, расслабляясь в моих руках, а я тупо не могу из-под него выползти. Ну ничего, завтра утро начнётся с моего крика в его ухо. Узнает, что такое «боль».