Кэффри - прошлое или будущее?

      Питер не любил женские слезы. Он терялся, видя их, он не знал, что делать и что говорить. Каждый раз он чувствовал растерянность и беспомощность — то, что не может позволить себе настоящий агент ФБР.       — Мы найдем его, милая, — опускаясь на кровать рядом с девочкой, Элизабет положила руку на плечо подростка, призывая обернуться. Николь нехотя оторвалась от своего рюкзака и повернулась к ней лицом. Элизабет только этого и ждала. — Питер столько раз находил его. Он вернет его, — уверенно закончила она, притягивая девочку к себе и крепко ее обнимая.       Питер прикрыл глаза и выдохнул. Боже, он женат на лучшей в мире женщине…       — Ники, ты помнишь, что конкретно говорил тебе отец в тот день? — спустя несколько минут, собравшись с собственными мыслями и дождавшись, когда Николь успокоится, поинтересовался ФБР-овец.       — Он прощался…       — Нет, что конкретно он сказал?       — «Ники, мне пора… Не хочется оставлять тебя одну, но иначе не получается. Прости, милая, работа…».       — Что-то еще? — Бёрк наблюдал за сосредоточенно думающей девочкой.       — Поцеловал меня и сказал, чтобы я не забывала заботиться о Малыше, пока его нет. Он сказал: «Твой друг — настоящее сокровище. Он хорошо умеет поднимать тебе настроение…». Но ему не обязательно было напоминать о Малыше, ведь я всегда сама и кормила, и выгуливала его…       — Как ты оказалась здесь?       — Когда папа не вернулся на следующее утро, я… залезла в его сейф, — Питер изумленно изогнул брови, и Николь смущенно пожала плечами. — Я всегда знала его любимый код. Это дата моего рождения. Папа знал, что мне он известен, и все равно не менял его. Мне кажется, он хотел, чтобы я его знала, чтобы я могла найти все необходимое в случае… чего-нибудь…       — Что ты нашла в сейфе?       — Деньги, кредитки, папку с какими-то документами и чеками, записную книжку и два авиабилета до Нью-Йорка. На его и на свое имя.       — Тебе позволили сесть в самолет одной?       — Ну… Я немного… приврала… Совсем чуть-чуть. Сказала, что мой отец идет впереди. Никто не стал проверять — у меня был билет, а рейс и так уже задерживался по техническим причинам….       — А прилетев сюда, ты решила разыскать нас? — улыбаясь и не переставая держать девочку за руку, продолжила миссис Бёрк.       — Мне показалось, что папа купил билеты до Нью-Йорка не просто так. Мне кажется, что он хотел увидеться с вами, — девочка подняла глаза на Питера.       — Прошло четырнадцать лет, и он ни разу не дал о себе знать, — недоверчиво покачал головой агент. — Скорее всего, это просто совпадение. Он любил Нью-Йорк и вновь хотел увидеть его.       — Может быть, вы правы. Но тогда я не знаю, какому другому Питеру он хотел отправить это… — девочка замолчала и, обернувшись к своему рюкзаку, достала папку. «Для Питера» — гласила надпись, выведенная знакомой рукой…       — Это…?       — Та самая папка, которую я нашла в сейфе, — кивнула Ники. — Я не знаю, может быть, папа работал над чем-то и хотел поделиться этим с вами. Вы же агент ФБР…       Питер с неожиданно накатившим волнением принял из рук Николь папку и открыл ее. Какой бы жизнью ни жил Нил Кэффри, каким бы делом он ни занимался — поработал он качественно. Здесь было все: фотографии, счета, распечатанные компьютерные файлы, газетные вырезки… Над чем работал бывший федеральный консультант? Не содержимое ли этой папки стало причиной его исчезновения? И не поздно ли уже начинать его поиски?       — Что там, милый? — обеспокоенно нахмурилась Элизабет, внимательно следя за все более и более мрачнеющим взглядом супруга.       — Кажется, Николь права… Нил действительно расследовал дело…

***

      — Как вы думаете, Питер выяснит, над чем работал папа?       — Обязательно. Если он берется за дело, то доводит его до конца, — кивнула женщина.       Пару часов назад день передал свой пост вечерним сумеркам, а в доме Бёрков по-прежнему хозяйничало напряженное беспокойство. Забрав папку, Питер перебрался на диван в гостиной и уже больше полутора часов изучал документы. Элизабет вместе с Ники спустились вслед за ним, однако завернули в кухню, откуда и наблюдали за хмурым агентом во время приготовления ужина.       — Я думал, у него отпуск, — пробормотал показавшийся в дверях кухни Нил, оглядываясь в сторону отца. — Привет, — заметив рядом с матерью Ники, кивнул он.       — Привет, — тихо отозвалась та.       — Это не по работе, — улыбнулась миссис Бёрк.       — Ты уверена? — парень вновь оглянулся в сторону гостиной, а затем, вздохнув, прошел к столу. — Ты когда-нибудь видела его таким серьезным не по работе?       — Чаще, чем хотелось бы, — усмехнулась женщина. Когда где-то за дверью послышался тихий скрежет и какое-то пыхтение, Элизабет улыбнулась Ники. — Кажется, твой Малыш хочет погулять.       — Да… Можно выпустить его в сад?       — Думаю, тебе самой не мешало бы немного развеяться. Нил, милый, не составишь Ники компанию?       — Без проблем, — пожал плечами мальчик.       Ники кивнула и покинула кухню. Вернулась она через несколько минут с поводком в одной руке и с щенком в другой. Было видно, что Малыш очень удобно устроился у нее под боком, о чем свидетельствовал радостно бегающий из стороны в сторону хвост.       — Очень красивый ошейник, — улыбнулась Элизабет, наблюдая за тем, как девочка, опустившись на стул и посадив своего любимца себе на колени, прикрепляет поводок.       — Не очень удобный, — отозвалась та. — Старый мне нравился больше. К нему поводок крепился гораздо легче. Не знаю, почему папа предложил заменить его.       — Наверно, он хотел сделать тебе приятное, — предположила Эл с улыбкой. — Посмотри, теперь вы с Малышом смотритесь рядом гораздо лучше. У твоего отца всегда был хороший вкус и отменный стиль.       Питер все так же сидел на диване, погруженный в чтение бумаг, когда Элизабет, проводив детей до двери, опустилась рядом с ним.       — Нашел что-нибудь? — тихо поинтересовалась она.       — Нил проделал большую работу, — тяжело вздохнул Бёрк, откладывая очередной файл в сторону и устало откинувшись головой на спинку дивана.       — Чем он занимался?       — Здесь информация на одну компанию, занимающуюся перевозками по всему миру. Чеки, накладные, личные дела сотрудников…       — С этой компанией что-то не так? — нахмурилась Элизабет, забрав из руки мужа документ и тоже приступив к чтению.       — Не знаю, на первый взгляд, все кажется нормальным, — пожал плечами агент.       — Однако Нила эта компания чем-то заинтересовала.       — Да. И это настораживает больше всего.       — Ты думаешь, он планировал какую-нибудь аферу? — миссис Бёрк оторвалась от чтения и задумчиво взглянула на мужа.       — Мы оба знаем, кем он был прежде, — вздохнул агент ФБР в ответ. — Последнее дело он провернул настолько качественно, что даже я четырнадцать лет считал его погибшим.       — Да, но сейчас у него есть дочь, — мягко возразила женщина. — И он собирал эту информацию для тебя, значит, мошенничество в его планы не входило.       — Наверно, ты права. Мне нужно научиться воспринимать его не как своего консультанта, а как взрослого мужчину…       — У которого есть дочь, — улыбаясь, подсказала Элизабет.       — У которого есть дочь, — соглашаясь, кивнул Питер и улыбнулся.       Плотнее прижавшись к супругу, женщина вновь углубилась в чтение документа.       — Что это? — дочитав до конца, нахмурилась она.       — О чем ты?       — Этот рисунок… Что это? Какой-нибудь герб?       — Или эмблема, — кивнул ФБР-овец.       — Логотип этой компании?       — Или что-нибудь другое, — вздохнул Питер. — На других листах я тоже нашел похожие рисунки. Кэффри никогда не нравилось составлять отчеты, и он часто развлекал себя подобным образом.       — А если это не просто знак, а подсказка для тебя?       — Если так, то он немного переоценил мои способности, — хмыкнул Бёрк. — На этот раз он оставил настолько тонкий след, что его невозможно разглядеть.       — Ты со всем разберешься, дорогой. Я уверена. Думаю, Нил не предложил бы тебе задачи, с которой ты не сумел бы справиться.       — Если только он успел завершить ее, передав мне все необходимые данные, — тихо пробормотал Бёрк.       Элизабет молча вздохнула. Комната вновь погрузилась в тишину, нарушаемую лишь возобновившимся шелестом бумаг.