Кэффри - прошлое или будущее?

      Семья — это то, что помогало Питеру Бёрку справляться с трудностями, то, что никогда не позволяло ему опускать руки, даже если проблемы казались неразрешимыми. Семья — это то, чем больше всего дорожил федеральный агент, и то, чего он больше всего боялся потерять…       В номере было темно и тихо. Если бы не найденный сержант в коридоре, то Питер мог бы решить, что дети всего лишь спят (все-таки возвращались агенты глубокой ночью), однако оба спальных места были пустыми, а рюкзак Николь все так же лежал не собранным на кровати. Зная то, насколько девочка привязана ко всем тем мелочам, что ей остались от ее отца, Бёрк понимал, что Ники ни за что на свете не покинула бы комнату без них.       Но что же тогда здесь произошло? Питер медленно обвел взглядом помещение, отмечая про себя, что никаких следов борьбы нет. Очевидно, кто-то, усыпив приставленного приглядывать за подростками сержанта, пробрался в номер и… Что? Похитил их? Кому это нужно? Чарльзу Бейкеру? Для чего? Чтобы иметь еще один рычаг давления на него? По мнению Питера, того, что уже имелся у преступника, было более чем достаточно…       — Кто-то пытался изменить внешность, — Джонс, включив свет и подойдя к креслу, повертел в руках шляпу, поочередно разглядывая найденные в ней очки с толстыми линзами и накладные усы.       — Но зачем преступнику оставлять такие улики? — озадачился детектив Прайс. Мужчина, едва увидев след от укола на шее своего подчиненного, сразу понял, что домой вернется еще не скоро.       — Я достану этого мерзавца… — прошептал Питер.       Джонс намеревался было сказать что-то в ответ, однако не успел. Остановившиеся напротив двери в их номер шаги и странное шебуршание заставили насторожиться мужчин. Молча переглянувшись, агенты и детектив беззвучно отступили к стене и, погасив свет, вынули оружие. Питер не знал, кому понадобилось пробираться в этот номер ночью, однако был уверен, что это не администрация отеля. Есть вероятность, что это вернулся преступник, сообразивший, что не все стер следы…       Прошло лишь несколько секунд, и дверь поддалась. Было очевидно, что ее открыли родным ключом. В освещенном проеме двери появился темный силуэт… Питер уже был готов резко включить свет и, наставив на преступника оружие, крикнуть «ФБР! Руки вверх!», когда увидел еще две человеческие фигуры, появившиеся вслед за первой…       ФБР-овец сам не помнил, как потянулся к выключателю.       — Нил?!

***

      Питер расхаживал по комнате, пытаясь совладать с бурлящими в груди противоречивыми чувствами — радостью (от того, что с детьми все в порядке), гневом (из-за того, что они не додумались хотя бы позвонить или другим способом предупредить о том, что произошло), раздражением. Остановившись, федеральный агент вновь оглянулся на сидящих на кровати детей и, встретившись с взволнованным взглядом Николь, тоскливо вздохнул. Все эмоции сразу испарились, уступив место одному единственному чувству — тоскливому сочувствию.       — Мы вернем его. Даю слово.       Девочка неуверенно кивнула. Понимая, что больше он сейчас ничем ей помочь не может, Бёрк переключил свое внимание на второго подростка. Мальчик сидел рядом с Ники и, задумчиво хмурясь, косился в сторону кресла и стоящего рядом газетного столика.       — Ты должен был предупредить, — понимая, что больше не может сердиться, вздохнул ФБР-овец.       — Знаю, — кивнул мальчик. Теперь он смотрел на своего отца, и Питер удостоверился, что действия сына были осознанными.       — Почему тогда не сделал этого? — Бёрк уже знал предположительный ответ.       — Не хотел тебя отвлекать во время операции.       — Решение семейных вопросов оставь на потом, Костюм, — донеслось со стороны кресла, и Питер физически ощутил, как вновь начало возвращаться раздражение.       — А к тебе у меня отдельный разговор, — Бёрк обернулся в сторону сидящего в кресле коротышки.       Детектив Прайс сидел за столом и в очередной раз пытался для себя определить: кто же этот человек, сидящий в кресле и печатающий что-то на довольно старом ноутбуке? Пока Стивену удалось определить лишь то, что этот странный невысокий мужчина — друг федеральных агентов, хотя отношения между ними весьма специфические. В чем конкретно проявляется эта специфика, Прайс пока не определил, но прекрасно ее чувствовал.       — Как ты здесь оказался? — продолжал тем временем агент ФБР свой допрос.       — У тебя очень предусмотрительная жена, Костюм.       — Ты был у меня дома? — Бёрк нахмурился. — Когда?       — Мы разминулись на четыре часа.       — Почему ты здесь? — продолжал допытываться Питер. — Ты не собирался возвращаться раньше следующего года.       — Потому же, почему и ты, Костюм. Пытаюсь помочь своему другу.       Питер и Клинтон переглянулись, после чего Джонс, нахмурившись, уточнил:       — Как давно ты знаешь о Кэффри?       — Год, — не отрываясь от своего занятия, отозвался коротышка.       — Что?! — вскипел Бёрк. — Ты год знал, что Кэффри жив, и молчал?!       — Я знал, что ты так отреагируешь, — поднимая глаза на Питера, хмыкнул Моззи. — И я говорил ему, чтобы он связался с тобой. Но ты же знаешь его не хуже меня, Костюм. Его трудно переубедить, если он принял решение.       — Что… Почему он связался с тобой?       — Ему нужна была помощь.       — Он мог обратиться ко мне, — нахмурился ФБР-овец.       — Он обратился, — коротышка взглянул на Николь, а затем перевел взгляд на копии документов, лежащие на газетном столике.       Питер понял, о чем хотел сказать мошенник, и нехотя кивнул. Он не знал, почему Нил Кэффри не пришел к нему раньше, как сделал это с Моззи, но он понимал, что бывший консультант поступил так по какой-то важной причине. Может быть, он не хотел втягивать Бёрка в это запутанное дело? Может быть, он желал собрать больше улик против International Leader? Может быть… Боже, это же Нил Кэффри! Причина может быть какой угодно!       — С каким делом он пришел к тебе? — немного придя в себя, Питер вернулся к прежней теме разговора.       — Ему нужно было кое-что найти.       — Что?       — Вот это, — Моззи кивнул на свой ноутбук.       — Зачем Кэффри понадобилось это старье? — недоуменно переглянувшись с детективом Прайсом, усомнился Джонс. — Если ему нужен был компьютер, не проще ли было пойти в салон и купить новый? Не думаю, что у Кэффри были проблемы с деньгами.       — Этой модели пять лет, — возмущенный словами агента, встрепенулся коротышка. — Внешний вид не раскрывает истинной сути вещей, Костюм.       — Успокойся, Моззи, — поморщился Бёрк. — Сейчас не это важно. Зачем Кэффри понадобился этот ноутбук? Что в нем особенного?       — Сам компьютер не представляет большой ценности, — быстро отойдя от «личного оскорбления», продолжил объяснять мошенник. — Гораздо важнее то, что находится в нем.       — И что же в нем? — заинтересованный разговором, поинтересовался Стивен Прайс.       Моззи недоверчиво покосился в сторону детектива и обратился к Питеру:       — Ты связался с полицией?       — Я агент ФБР, Моззи, — закатив глаза, вздохнул Питер. — Мне все время приходится работать с полицией. Не отходи от темы. Что такого важного в этом ноутбуке?       — Много чего, но самое интересное — это парочка программ, с помощью которых нам удастся выяснить, что скрыто в микросхеме. Кстати, где она?       — Ее нет.       — Ты уверен? — недоверчиво прищурился коротышка, и Питер кивнул. — Тогда у нас проблемы, — задумчиво пробормотал Моззи в ответ.

***

      Николь стояла у окна и прислушивалась к разговору взрослых. Ей все больше казалось, что она — единственный человек, который совершенно не знает Нила Кэффри. Или знает, но совершенно другого. Кем все-таки был ее отец? И кто он теперь? Когда Николь было пять лет, мама говорила, что ее папа — лучший в мире художник. Когда ей было восемь, они вместе с отцом гуляли по музею, и к ним подошел полный и слегка лысоватый мужчина с добрыми глазами, который, довольно усмехнувшись и пожав отцу руку, сказал, что лучшего реставратора до сих пор не встречал. Когда Ники исполнилось десять и им пришлось переехать в Осло, отец много работал в какой-то финансовой фирме, а спустя три месяца, в Ванкувере — в фармакологической компании… Питер Бёрк сказал, что до ее рождения отец был консультантом ФБР, и сам отец тоже об этом рассказывал. Отец всегда с особой ностальгией вспоминал Нью-Йорк, так почему же он уехал? Почему он покинул свой родной город, друзей и коллег? И почему сменил имя? Почему в каждом новом городе он использовал новое? Ведь именно для этого у него было много паспортов, верно?       — Эй? Ты как? — голос Нила Бёрка оторвал от размышлений.       Девочка пожала плечами и, обернувшись в сторону сидящего за ноутбуком мужчины, поинтересовалась:       — Ты давно с ним знаком?       — С Моззи? — проследив за взглядом Николь, улыбнулся подросток. — Давно. Он старый друг семьи.       — Он всегда такой…       — Странный? — мальчик усмехнулся. — Почти всегда. Отца это иногда раздражает, а мама считает его милым и забавным.       — Он хорошо знает папу… Почему папа не рассказывал мне о нем?       — Спросишь, когда он вернется.       Девочка кивнула и хотела было задать очередной вопрос, когда до ее слуха долетели слова спорящего с агентами Моззи:       — Нил четко дал понять, что микросхема у него. Он только из-за нее и вышел со мной на связь, — Ники нахмурилась, услышав в словах коротышки нотки обиды. — В ней была нужная ему информация, но он не мог ею воспользоваться. Нужна была помощь хорошего специалиста и оборудование, чтобы обойти защиту.       — Хакер? Почему же он сам не стал искать его? — нахмурился Джонс.       — Не хотел, чтобы кто-то знал, что он жив, — предположил Питер. — Он знал, что Моззи можно доверять, и не хотел посвящать в свою тайну кого-то еще.       Моззи кивнул.       — От кого он прятался все эти годы?       Питер не ответил на этот вопрос коллеги. Вместо этого он обернулся к коротышке, давая ему право голоса.       — Розовые Пантеры, — вздохнув, пояснил тот.       — Они были за решеткой, — хмыкнул Клинтон.       — Неужели ты, Костюм, думаешь, что месть Пантер не смогла бы просочиться сквозь прутья тюремной решетки?       — Ему угрожали? — забеспокоился Питер.       — Он не вдавался в подробности, — покачал головой мошенник. — Спроси у нашего друга, когда мы найдем его. А теперь позволь вернуться к нашей основной проблеме: где микросхема?       — Мы проверили все, — развели руками ФБР-овцы.       — Он должен был сохранить ее. Это же наш Нил. Он должен был предвидеть подобный сценарий, поэтому непременно должен был спрятать ее в надежном месте.       — Да, но это надежное место может быть где угодно. Возможно, в другом городе. Может быть, даже не в этой стране.       — Нет, она слишком важна, чтобы оставить ее в другом городе без присмотра, — покачал головой Моззи. — Он говорил, что от нее зависит слишком многое, поэтому она и достойна риска. Нет, он ни за что не оставил бы ее, — положив ноутбук на стол, мошенник начал медленно расхаживать по комнате. — Он должен был быть уверен, что она не пропадет. Он должен был держать ее на виду. Как самое важное сокровище…       — Сокровище… — пробормотала Николь едва слышно, но ее услышали.       — Ники? Ты что-то вспомнила? — агент Бёрк, нахмурившись, обернулся к девочке.       — В последний месяц папа очень часто говорил это слово, — неуверенно отозвалась Ники. — Он все время называл Малыша сокровищем. Постоянно. Мы даже смеялись с папой, что скоро он не будет откликаться на свое имя.       — Как собака может быть связана с нужной нам микросхемой? — сообразив, что речь идет о домашнем любимце, нахмурился агент Джонс.       — Может быть, и может, — чувствуя, что они напали на след, пробормотал Питер Бёрк, а затем обратился к девочке. — В какие именно моменты он его так называл?       — Каждый раз, когда надевал на него ошейник перед прогулкой…       — Он ведь у тебя с собой?       — Да, забыла выложить из сумки, — неуверенный кивок.       — Покажешь его нам?       Девочка в очередной раз кивнула и, отойдя к кровати, вернулась уже с аккуратным ошейником для собак. Протянув его Питеру, девочка с интересом и трепетом ждала, когда агент закончит изучать его.       — Думаю, мы нашли микросхему, — улыбнулся федеральный агент спустя некоторое время, поднимая глаза на притихших друзей.       — Почему вы так решили, агент? — детектив Прайс озвучил немой вопрос всех собравшихся.       — Потому что этот кулон явно можно открыть, — Питер протянул ошейник, предлагая всем собравшимся лично рассмотреть предмет их обсуждения. — И точно такую же эмблему Нил нарисовал на доброй половине документов. Он хотел, чтобы мы обратили на нее внимание.