И смерть не разлучит нас

От Каира до Накады предстояло проделать долгий путь по Нилу, а потому профессор Гриндельвальд настоял, что быстрее будет сесть на корабль и пройти вверх по течению реки. Вопреки совету Грейвза, они так и не нашли других сопровождающих, да не особо и старались – главным образом потому, что доктор Ковальски настаивал, что с Грейвзом они и так в полной безопасности. До того как сесть в порту на корабль, Тина и Якоб виделись с Грейвзом лишь раз, заплатив ему половину суммы; знакомство с другими членами группы его не интересовало, словно он боялся заранее узнать своих спутников или передумать, если познакомится с ними до отправления. Без лишних возражений мистер Бингли отпустил сестер Голдштейн и Криденса и будто был даже рад избавиться от них, чтобы Тина больше не докучала ему разговорами про уаджет, занявшись, наконец, делом. Ослепительно яркое солнце еще только поднималось над городом, когда все они собрались в порту. У пристани было пришвартовано небольшое, но довольно вместительное судно – плоское, вроде баржи, с одной открытой палубой. Шустрые грузчики-египтяне перетаскивали вещи пассажиров и торговый груз в трюм, весело переговариваясь по-арабски, а иногда и пронзительно смеясь. К удивлению Криденса грузчики сошли с корабля перед отплытием и остались на берегу. Отчего-то ему казалось, что они были частью команды, но теперь невольно усомнился – достаточно ли малочисленной группы людей для управления подобным судном. Грейвз уже ждал их. Наемник выглядел ухоженным и бодрым, ничуть не напоминая того измученного язвительного человека, которым предстал в день знакомства. Одет он был по-походному и при себе имел лишь один рюкзак, тогда как остальные нагрузили себя, помимо вещей, ящиками с инструментами и сложенными палатками. — Мисс Голдштейн, — поприветствовал он, обращаясь сразу к обеим девушкам. — Это профессор Гриндельвальд, — представила Тина, и мужчина рядом с ней чуть склонил голову в приветствии, оглядывая Грейвза, будто пытаясь понять, подходит ли тот им. Если Грейвза это и задело, он не подал вида и с лишь слегка излишним старанием пожал профессору руку. — А это… — заикнулась Тина, но Грейвз перебил ее: — … я так понимаю, Криденс? Грейвз отступил на шаг, все так же сохраняя на лице выражение вежливого интереса. — Верно, — согласилась Куини и ободряюще похлопала смущенно сжавшегося Криденса по плечу, не ожидавшего от наемника подобной осведомленности. Однако хоть он пытался реагировать равнодушно, отводя взгляд, не мог перестать коситься на Грейвза. — Вы уже знакомы? — почему-то с облегчением спросил Якоб. — Нет. Ты же сам мне о нем и говорил, — отмахнулся Грейвз. — Да? Не помню… — Мистер Грейвз, — прерывая неловкий разговор, вмешался Гриндельвальд. — Рад нашему знакомству. Надеюсь, мы не отвлекаем вас нашим маленьким походом от чего-нибудь важного? — Я бы не сказал, что он маленький, профессор, — усмехнулся Грейвз. — Нам предстоит покрыть триста пятьдесят миль, и это, — он сделал многозначительную паузу, — только в одну сторону. Гриндельвальд тепло улыбнулся. — Разумеется. — Так мы идем? — поторопила их Тина, глядя как грузчики поднимают их багаж на палубу. — После вас, профессор. Небольшое судно должно было доставить их до Кены, но оставшуюся четверть пути они пока не решили, как преодолеть. Торговля велась в основном внутри Нижнего Египта, а выше по течению проживали бедуины, которые, кроме верблюдов, мало что могли предложить. — На юге есть рынки, — объяснял Грейвз, когда все закончили устраиваться в своих каютах и собрались за обедом. — Купить верблюдов будет быстрее и проще. На обратном пути мы могли бы попытаться вернуть их прежнему хозяину. — Взять напрокат, — довольно проговорил Гриндельвальд, улыбаясь в усы, — мне нравится этот способ экономии. Грейвз поджал губы, отложив нож для масла в сторону. — Фактически – нет. Животные будут утомлены длительным переходом, пусть они и выносливы. Мы не получим за них много. Это невыгодная аренда. — Да какая разница? — фыркнул доктор Ковальски. — Лишь бы вернуться живыми. — Завидный оптимизм, Якоб, — ухмыльнулся Грейвз. Профессор вежливо проигнорировал резкий ответ Грейвза и втянул Тину в ненавязчивую беседу о раскопках австрийских археологов в районе Авариса, избегая упоминать о главной находке. В течение всего обеда Криденс не мог отделаться от ощущения, что Грейвз, сидевший во главе стола, постоянно косился на него, рассматривал, изучал. Ему хотелось верить, что это разыгралась фантазия, не более того, однако и сам не мог перестать поглядывать в его сторону. «Я так понимаю, Криденс». Единственная фраза, которую тот сказал ему до сих пор. Он бы и рад, но не мог перестать вновь и вновь проживать тот момент, вспоминать интонацию, с которой прозвучало его имя. Совсем как у голоса из снов. Будто Грейвз знал его давно, и теперь они наконец-то встретились после долгих лет. Когда ближе к вечеру все разошлись по каютам, Криденс решил ненавязчиво выведать у доктора Ковальски, откуда Грейвзу известно его имя на самом деле, но тот с готовностью ухватился за объяснение Грейвза. Это выглядело довольно убедительно… Если бы только это было правдой. Но Криденс отчего-то был уверен, что Грейвз и сам был поражен, что ему известно имя. Его взгляд… Криденс отчетливо запомнил его взгляд. Спокойный, теплый, совсем не такой, каким тот смотрел на остальных. Весь остаток дня Грейвз казался Криденсу колким и ехидным, немного грубым, будто намеренно отталкивающим от себя людей. И если бы мысли были материальны, то они обязательно бы столкнулись на полпути с мыслями другого человека, который в это же самое время думал о Криденсе, устроившись на узкой кровати в своей каюте. Грейвз лежал на боку, отвернувшись к стене, пока профессор рылся в своем чемодане, напевая под нос какую-то песенку на немецком, и старательно пытался игнорировать его, провалившись в мысли и заслонившись ими от окружающего мира. Мальчишка явно испугался, когда он назвал его имя. И хотя Грейвз сумел ловко выкрутиться, списав все на Якоба, себе он не мог врать – он неведомо откуда знал имя Криденса, хотя был абсолютно уверен, что они никогда прежде не встречались и что никто не называл это имя при нем раньше… Да и как было им встретиться? Бывший солдат, наемник, убийца… и библиотекарь, музейный обитатель, державший оружие в руках, только когда его надо было внести в картотеку в качестве нового экспоната. И тем не менее его лицо казалось Грейвзу смутно знакомым. Скрип пружин за спиной отвлек от мыслей, и он обернулся через плечо. Профессор наконец улегся на кровать, однако свет еще не погасил: устроившись в полусидячем положении, он открыл записную книжку и, немного щурясь в тусклом свете прикроватной лампы, начал писать. Однако спустя минуту Гриндельвальд, казалось, полностью поглощенный своими мыслями, все же отвлекся, не иначе как почувствовав пристальный взгляд. — Желаете побеседовать, мистер Грейвз? — участливо спросил он, покосившись на соседа поверх очков. Ничего не ответив, Грейвз снова повернулся лицом к стене. — Расскажите, какими судьбами вас занесло в Египет? — как ни в чем не бывало продолжил Гриндельвальд. — Это не та история, которую стоит вспоминать перед сном, — сухо ответил Грейвз. — Поправьте меня, если я ошибаюсь, — не уступал профессор, — но вы настроены излишне радикально по отношению к нашей группе. — Мне платят за то, чтобы я провел вас в Накаду, а не развлекал разговорами. — Да, — согласился Гриндельвальд. — Однако плачу за этот поход я. Не удержавшись, Грейвз развернулся на кровати лицом к собеседнику, подсознательно вспоминая, куда положил пистолет. — Хотите сказать, что купили меня? — Хочу сказать, что был бы рад, если бы наше путешествие не было омрачено напряженными отношениями. Грейвз сжал губы, неприятно улыбнувшись. — Скажите, профессор, — он сделал акцент на втором слове, — откуда у любителя археологии такие деньги? — Именно оттуда, что я любитель, а не профессионал, — заулыбался Гриндельвальд, довольный изящной формулировкой. — Рад, что вы в порядке, — вежливо заметил Грейвз, глаза его были холодны. — Однако не всех война обошла стороной. Некоторые люди потеряли все, что у них было. В том числе жизнь. — Ваша неприязнь ко мне вызвана действиями Германии, — прямо озвучил Гриндельвальд, чтобы все прояснить и не ходить по кругу. Грейвз не ответил. — Кого вы потеряли, мистер Грейвз? Вопрос прозвучал в пустоту. — Прошу вас, мистер Грейвз, — вздохнул Гриндельвальд. — Я всего лишь человек науки. — Некоторые из тех, что проводили эксперименты на людях, тоже называли себя учеными людьми, — буднично заметил Грейвз. — Наука бывает разной, — мягко возразил Гриндельвальд. — Меня интересуют достижения и реликвии прошлых времен намного больше, чем современный мир или его призрачное будущее. — Спокойной ночи, профессор, — устало бросил Грейвз и отвернулся от собеседника и слепящей лампы, давая понять, что на сегодня разговор окончен.

***

Персиваль пребывал словно в тумане, не до конца понимая, где находится и что делает. Его охватил липкий страх, все тело ломило, но не было ни малейшего шанса пошевелиться. Паника мешала думать, а окутавшая тело темнота не позволяла разглядеть хоть что-нибудь. Все, что оставалось делать - биться о стенки тесного ящика, в котором оказался. Ему сделалось страшно. Мысли устремились к любви всей его жизни… Что, если они больше никогда не встретятся?.. Нужно было выбираться. Но ящик, в котором он находился, оказался слишком прочным, хоть и удобным, точно сделанным для него на заказ. Втянув живот для большего маневра, Персиваль забарабанил кулаком по корпусу, но никто не отозвался на шум… снаружи было тихо. Переведя дыхание и попытавшись совладать с собой, он вновь ударил по крышке. Его подбросило на месте, тряхнуло, и он больно ударился головой. Снаружи послышался плеск, под ногами и спиной почти мгновенно стало сыро, пусть ящик был прочным и надежным. Здесь словно была замешана какая-то темная магия. Его одеяние пропиталось водой, стало липнуть к бедрам. Персиваль со всем накатившим на него отчаянием заколотил по крышке кулаком, зовя на помощь: внутрь сундука быстро просачивалась вода. Она плескалась, когда он молотил по гладкой поверхности крышки ногами и кулаками, воздуха становилось все меньше, в груди при каждом вдохе саднило. Ящик тяжело опустился на дно, и Персиваль опять ударился лбом, в голове зазвенело… А может, это от нехватки воздуха? Вода неумолимо прибывала. Вот уже живот, пах и грудь скрылись… Персиваль подался всем телом вверх, прижал губы почти к самой крышке, чтобы можно было дышать. Он был обречен, обречен, обречен… — Персиваль, — позвал чей-то голос, и он вздрогнул всем телом, когда на его плечо легла чужая ладонь. — Проснись! Ты кричал во сне. Его опять подбросило на месте, но на этот раз уже от испуга. Он судорожно втянул воздух и уткнулся взмокшим лбом во влажную от пота подушку. После приснившегося кошмара Грейвз выглядел взъерошенным и подавленным. — Где я? — хрипло спросил он и протянул руку, когда доктор Ковальски налил из графина воды и поднес ему стакан. — По-прежнему на корабле, — напомнил Якоб и мрачно сел на аккуратно заправленную кровать профессора. — Снова война? Грейвз не ответил, поднеся чашку к губам, но не сделал и глотка: воспоминания из сна навалились на него, и он брезгливо отставил ее на прикроватный столик. — Почти, — уклончиво ответил он, перевернувшись на спину, и уставился в потолок. — Который час? — Восемь, — ответил Якоб. — Время завтрака. Все уже собрались в столовой, кроме тебя, и я пришел проверить, все ли в порядке. — Это было очень вовремя, — саркастично фыркнул Грейвз и все же нашел в себе силы, чтобы сесть, а после спокойно добавил: — Спасибо, Якоб. Доктор Ковальски, поднявшись, дружелюбно хлопнул его по плечу. — Нет проблем. Я… пожалуй, тебя оставлю, — сказал он, и Грейвз, не глядя кивнув, потянулся за чашкой с водой. — И не удивляйся, когда поднимешься завтракать. У нас появилась компания. — Компания? — переспросил он, недоуменно уставившись на Якоба. Тот в ответ лишь неопределенно пожал плечами, прежде чем удалиться. Помимо их небольшой группы, на корабле было не так много пассажиров, и все же Грейвз был удивлен, что не заметил вчера двух англичан, в чьей национальности было сложно усомниться, сидящих за накрытым к завтраку столом вместе с его спутниками. Персиваль не направился к столу сразу, а предпочел сначала понаблюдать со стороны, чтобы составить для себя первое впечатление. Один был молод. Держался довольно зажато и неохотно вступал в разговор, хоть и сидел рядом с общительной и заботливой Куини. Он наблюдал за окружающими чуть склонив голову и как-то скованно, будто не был уверен, имеет ли правo смотреть собеседнику в глаза. Второй мужчина был старше, примерно возраста Грейвза, и вел себя так, словно был королем положения. Он широко и ярко улыбался, рассказывая какую-то историю, прямо и открыто смотрел на остальных, похоже, с легкостью завоевывая их доверие. Так оно и было – Тина открыто смеялась, профессор снисходительно ухмылялся, внимательно изучая собеседника, и даже Криденс вел себя легко и раскованно, хоть и пытался подавить улыбку. Отчего-то именно последнее задело Грейвза больше всего. Посчитав, что увидел достаточно, он уверенно двинулся к своим спутникам, и Якоб, заметив его, тут же приветливо помахал. С появлением Грейвза веселье за столом немного поутихло, однако тот второй – рыжебородый – пусть и замолчал, наблюдая за появлением последнего члена группы, не переставал улыбаться глазами, будто ему была известна чужая тайна. — Вы, должно быть, мистер Грейвз, — сказал незнакомец, протянув раскрытую ладонь, после того, как тот пожелал всем доброго утра. — Тесей Скамандер, — представился он и кивнул на молодого человека. — Мой брат – Ньют. Услышав свое имя, Ньют рассеянно склонил голову, продолжая вполуха слушать Куини, которая всячески пыталась его расшевелить. Поразмыслив секунду, Грейвз все же ответил на рукопожатие и распрямил спину, неосознанно пытаясь казаться внушительнее и опаснее. — Рад знакомству, — вежливо произнес он, однако по его взгляду сложно было понять, согласен ли он со сказанным. Оценив обстановку за столом, Грейвз чуть потеснил Криденса и Тину, сев между ними, и как ни в чем не бывало принялся за завтрак. — Где мы сейчас? — как можно более миролюбиво спросил он. — Недалеко от Эль-Миньи, — тут же ответила Тина, держа чашку обеими руками. — Значит, мы прошли около ста сорока миль, — деловито кивнул Грейвз и почувствовал на себе пристальный взгляд. Тесей продолжил историю, отвлекая на себя внимание. Грейвз, чуть покосившись налево, чтобы не вызывать подозрений, рассматривал профиль Криденса, похожий на рисунки в египетских храмах. Тот сидел прямо, однако то и дело с любопытством скашивал глаза, и Грейвзу казалось, что этот взгляд прожигал насквозь. Его резко охватил жар, и он слегка повернул голову, чтобы лучше видеть выражение лица Криденса, смотревшего на него. Но тот, заметив, что пойман с поличным, одарил его быстрой виноватой улыбкой и демонстративно отвернулся, делая вид, что увлечен рассказом Скамандера. «Какого дьявола? — вспыхнул Грейвз. — Мальчишка до сих пор не может забыть вчерашнюю неловкость?» Другого разумного объяснения подобному вниманию он не находил и твердо решил, что надо улучить момент и поговорить наедине, чтобы прояснить все сомнения, что могли роиться в этой голове. — Так куда же вы направляетесь, мистер Скамандер? — очаровательно улыбнувшись, спросила Куини у Ньюта, и Якоб заметно напрягся. За вчерашний день Грейвз убедился, что тому нравится младшая из сестер Голдштейн, однако до сих пор стеснялся показывать свои чувства, о которых Куини, судя по всему, было отлично известно. — Мы просто путешествуем, — уклончиво ответил Ньют, глядя перед собой. — Ньют работает аспирантом в каирском университете в Эль-Гизе, а я решил вытащить его на природу подальше от учебников, пока у студентов зимние каникулы, — с энтузиазмом просветил их Тесей. — Как замечательно, — просияла Куини. — Какой у вас профиль? Она так живо ухватилась за эту новость, будто до этой минуты ей так ничего и не удалось выведать у Ньюта. — Ветеринарная медицина, — пояснил он. — В основном домашние и сельскохозяйственные животные. — Вы любите животных, как мило, — Куини одарила Ньюта, смущенного ее повышенным интересом, еще одной улыбкой, и Тесей, заметивший неловкость брата, поспешил снова переключить внимание на себя. — Он только со стороны кажется таким милым, — широко улыбаясь, поведал Тесей. — Дома Ньют держит скорпионов и змей. Говорит, они не опасны. Однако Ньют от слов брата напрягся еще сильнее. — А куда направляетесь вы? — живо перевел тему Тесей, заметив его возмущенный взгляд. — О, мы плывем на юг. Хотим покопаться в песке, посмотреть на древние города, — уклончиво ответил Гриндельвальд, явно желая преподнести их путешествие как скучную рутину. — Прекрасно, мы как раз собирались посмотреть Асуан, — оживился Тесей. Грейвзу стало любопытно послушать, как же явно охочий до приключений Скамандер будет пробивать оборону профессора, не желавшего посвящать в цель их экспедиции кого-либо еще, но его внимание отвлек Криденс. Решительно поднявшись из-за стола, тот пожелал всем хорошего дня и покинул столовую. «Вот он, — вдохновенно подумал Грейвз, — шанс застать Криденса в одиночестве». Здравый смысл подсказывал, что его спешное исчезновение сразу вслед за юношей может показаться подозрительным, потому сначала стоило покончить с завтраком, а уж после отправляться на поиски, пока остальные поглощены беседой с новыми знакомыми. Как Грейвз и рассчитывал, десять минут спустя, когда он оставил своих спутников в компании Тесея Скамандера, никто и не думал выбираться из-за стола, явно не находя на корабле других увеселительных занятий. Грейвз спустился вниз и постучал в дверь каюты, которую Криденс делил с Якобом, но ему никто не ответил. Ничуть не заботясь о том, что вторгается в чужое личное пространство, он заглянул внутрь, но в комнате было пусто. Быстро обойдя небольшое торгово-пассажирское судно, Грейвз обнаружил Криденса на палубе. Уютно устроившись в плетеном кресле на самом солнцепеке, он меланхолично вглядывался в пейзаж, лениво наблюдая за медленно ползущими вдоль борта берегами Нила, щурясь на ослепительно ярком полуденном солнце. — Не помешаю? — спросил он, встав между Криденсом и бортом корабля, загородив солнце. Задумчиво склонив голову, Криденс пожал плечами и кивнул на соседнее кресло, которое Грейвз тут же занял. Перед ним простиралась гладь Нила, тихая и спокойная, и все же Грейвз неприятно поежился, вспомнив сон, где он тонул, оказавшись в ловушке. — Мне бы хотелось поговорить, — прямо сказал Грейвз, заметив краем глаза, как насторожился Криденс. — Я соврал вчера. Якоб не говорил мне твоего имени. Грейвз тут же почувствовал себя круглыми идиотом. Мало того, что он выставил всю ситуацию в еще более нелепом свете, когда мог бы оставить Криденсу возможность заблуждаться, так еще и обратился к нему на «ты», что из всех членов похода позволял себе только с Якобом. Но почему-то ему было так важно быть честным с Криденсом. — Тогда откуда? — с неприкрытым любопытством спросил Криденс. Грейвз неловко кашлянул, не зная, что ответить. Во всяком случае, он был рад, что тот не отшатнулся от него в испуге. Вновь задумавшись, Криденс склонил голову, кивнув собственным мыслям, уже догадываясь, что никакого определенного ответа от Грейвза не получит. — Ты египтянин? — внезапно для самого себя спросил Грейвз, и глаза Криденса округлились. — А что, похож? — со смешком спросил он, но все же решился продолжить: — Меня воспитывала приемная мать. А это значит, что я могу оказаться кем угодно, верно? Криденс не знал, почему не захотел признаться сразу, но вид Грейвза, до этой минуты такого неприступного и уверенного в себе, сейчас же смятенного и будто немного подавленного, смущал его. Наемник внезапно вызывал в Криденсе необъяснимое желание заверить, что все будет хорошо. Сложно было врать себе – его тянуло к этому хмурому мужчине, хотелось защитить его, подарить покой. Хотя, что он мог? Двадцатилетний юноша желал опекать едва знакомого мужчину вдвое старше себя, сложившегося и более самостоятельного, чем он. Даже думать об этом было неловко, и Криденс боялся своих странных желаний. — Моя мать была египтянкой, — непонятно зачем признался он, и ему показалось, что в глазах Грейвзa промелькнуло понимание. Он ощутил смутное тепло в душе, словно был понят без слов, и Грейвз был первым человеком, к кому он испытывал подобное. Пока Грейвз не заговорил. — Это объясняет, почему твое лицо показалось мне знакомым. Криденс оскорблено взглянул на него, подобравшись, и даже как будто отодвинулся подальше. — Что? — Ты слишком остро воспринимаешь мои слова, — попытался защититься Грейвз, с каждой секундой все больше впадая в ступор от того, какую же бессмыслицу несет в присутствии Криденса, будто снова был подростком, который из кожи вон лезет, чтобы понравиться, привлечь к себе внимание, но в итоге делает только хуже. Криденс натянуто улыбнулся ему. — Знаете, мистер Грейвз, — сказал он, — в момент нашего знакомства вы произвели впечатление сильного, знающего себе цену человека. Однако чем больше я вас узнаю, тем меньше ясности в вашем образе. Грейвз не нашелся, что ответить. Он и сам не понимал, что происходило в его голове. С тех пор, как во время своей последней работы он посетил Абидос, сопроводив британских археологов ко дворцу Сети Первого, Грейвз чувствовал себя не в своей тарелке. Иногда он ощущал спутанность мыслей, его преследовали повторяющиеся кошмары, не дававшие покоя и в течение дня. Его охватывала пустота, будто в жизни чего-то недоставало, и это не было связано с войной, которая наложила на него неизгладимый отпечаток. Теперь его охватывали смятение и растерянность от чувства, будто до этой поездки он жил другой жизнью. Грейвз ожидал, что после сказанных им глупостей Криденс найдет какой-нибудь предлог, чтобы уйти, но тот даже не двинулся с места и продолжал сидеть рядом, всматриваясь в горизонт. — Я всегда мечтал увидеть Египет, — наконец произнес Криденс, не глядя на Грейвза. — Не таким, как на картинках, не шумный и пыльный город вроде Каира. Нет, я всегда хотел оказаться вот так, на свободе. Вдали ото всех. Увидеть эти бескрайние просторы, почувствовать жар солнца на коже. — Увидеть Египет и умереть, — перефразировал Грейвз знаменитую фразу, и Криденс едва заметно улыбнулся уголками губ. — Я надеюсь еще немного пожить, — мягко заметил он. — Да, — согласился Грейвз. — Я тоже. — Почему вы переехали в Египет? — не удержался от вопроса Криденс. Сам себе он мог бы на него ответить, но понять этого противоречивого человека казалось крайне сложной задачей. — Я всегда чувствовал себя будто не на своем месте, — после некоторого раздумья признался Грейвз. — Особенно после войны, — он повернул голову, посмотрев на Криденса в упор. — Я надеялся найти новый дом. Криденс смотрел в ответ, едва ли не затаив дыхание. — И нашли? — тихо спросил он. — Не знаю, — медленно проговорил Грейвз, внимательно рассматривая темные глаза, изучая причудливый рисунок радужки. — Иногда мне так кажется. Усилием воли Криденсу удалось разорвать зрительный контакт, и он снова уставился на долину Нила, однако пейзаж больше не вдохновлял: голова была занята совершенно другими мыслями. — Да, — согласился он. — Иногда мне тоже так кажется. Они еще некоторое время обменивались малозначительными фразами, будто старые знакомые, пока жаркое египетское солнце не разморило Грейвза. Оно плавно ползло на восток, скрыв его в тени навеса, и он не заметил, как провалился в сон, уютно устроившись в кресле. Утомленный ночными кошмарами, сейчас Грейвз не видел снов, либо же просто не помнил их и проснулся ближе к вечеру, когда начало резко темнеть, и небольшие города, льнущие к реке, уже загорались первыми огоньками. Поежившись от влажного холода, Грейвз распахнул глаза, с удивлением обнаружив себя на палубе. Соседнее деревянное кресло пустовало, однако кто-то (и Грейвз догадывался, кто) заботливо принес плед, сползший во время сна на колени. Аккуратно свернув его, он вернулся назад в обеденный зал, тихо хмыкнув себе под нос: его попутчики вместе со Скамандерами все еще были там. — А, Персиваль, — приободрился Якоб, — сыграешь с нами? — Он указал на стол, за которым помимо него сидели Куини, Тесей, профессор и Тина, и Грейвз увидел разложенные карты и фишки. Криденса в комнате не было, зато чуть поодаль сидел Ньют, хмуро взирающий на собравшихся и потягивающий что-то из высокого стакана. — На что играете? — спросил Грейвз, усевшись за соседний стол. — На интерес, — ответил Гриндельвальд. — Можем сыграть на сокровища, которые найдем, — с улыбкой предложила Куини, сгребая со стола фишки в свою сторону. — А уж мы их найдем, будьте уверены. Главный урок, который я вынес с уроков истории – там, где зарыты мертвые, зарыты и сокровища, — глубокомысленно изрек Тесей и подмигнул Куини. Якоб недовольно нахмурился. — Ну уж нет, я отказываюсь играть с этой очаровательной мисс на реальные деньги, — засмеялся Гриндельвальд. — Она оставит без единого шиллинга! Куини довольно заулыбалась и лукаво добавила: — Я просто хорошо умею читать по лицам. — Я готов сыграть на реальные деньги с мисс Куини, если она будет в моей команде, — весело добавил Тесей, и Грейвз с улыбкой заметил, как Якоб от ревности едва ли не покраснел. «Надо бы дать старому приятелю пару советов по ухаживанию за девушками», — подумал он и вдруг ясно вспомнил всю ту околесицу, что наговорил Криденсу. Наверняка именно поэтому тот предпочел сейчас одиночество шумной компании. — Какие сокровища? — вдруг спросил Грейвз, опомнившись. — Есть что-то, о чем я не знаю? — Это философский вопрос, — невозмутимо подметил профессор, и Грейвз едва удержался от того, чтобы не скрипнуть зубами, и с силой вцепился пальцами в плед. Плед. Плед был отличным предлогом, чтобы покинуть эту самодовольную компанию. — Мисс Голдштейн, — обратился Якоб к Куини, когда Грейвз уже был на самом пороге. — Не хотите ли отведать коктейль моего собственного изобретения? Я называю его «веселящая вода». — Почту за честь, доктор Ковальски, — прощебетала в ответ Куини. Теперь, когда Грейвз постучал, то почти сразу из-за двери послышался ответ, и он во второй раз за день вошел в каюту. Криденс сидел на постели, уютно подоткнув под спину подушку, на его коленях лежала раскрытая книга, но он уже не читал, повернув голову в сторону входа. — Спасибо, — только лишь сказал Грейвз, приблизившись к кровати, и положил рядом с согнутыми в коленях ногами сложенный плед. Ему не хотелось уходить, однако он не мог придумать ни одного предлога задержаться. К тому же они и так провели сегодня много времени рядом, и Грейвзу не хотелось злоупотреблять благосклонным отношением к себе. Чуть подтолкнув босой ступней плед, Криденс рассеянно кивнул, выжидательно уставившись на Грейвза, но тот, больше ничего не сказав, ретировался из каюты, плотно прикрыв за собой дверь. Посмотрев ему вслед, Криденс с досадой вздохнул и подтащил к себе плед. Набросил его на себя и подтянул повыше, что открытыми остались лишь плечи и голова, и отложил книгу в сторону. Повернувшись на бок и поджав под себя ноги, Криденс разочарованно насупился, отстраненно подумав о том, что не далее как несколько часов назад под этим самым пледом спал Грейвз. Будучи амбициозным молодым человеком, пусть и державшимся учтиво и даже отстраненно с другими людьми, Криденс в очередной раз ловил себя на мысли, что текущее положение вещей его не устраивало. Собственные мысли звучали в голове как чужие, будто кто-то навязывал ему свою волю, сталкивая их с Грейвзом. Конечно же он ничего такого не думал о нем, это все романтический бред, который разросся в голове подробно буйству сорной травы в саду после обильных дождей. Криденс фыркнул под нос своим вздорным мыслям. Вот уж каких проблем ему недоставало! Но загадочный и будто живой зов в его душе не замолкал. Раньше он преследовал лишь во снах, теперь же не давал покоя и наяву, оседая в душе горечью и неудовлетворенностью.

***

Покинув Криденса, Грейвз вернулся к остальным. С покером было покончено: Якоб развлекал Куини разговорами, и она, очаровательно улыбаясь, потягивала из бокала что-то нежно-розовое. Собравшиеся за дальним столом профессор, Тина, Тесей и Ньют о чем-то тихо переговаривались, низко склонив головы. Грейвз не был идиотом и понимал, что они обсуждают вовсе не красоту Нила и величие пирамид. Неожиданно возникшие тайны вызывали непреодолимое желание незаметно подкрасться и подслушать беседу. Однако подкрасться не удалось: Тесей вскинул голову, встретившись взглядом с Грейвзом, будто сторожевой пес, почуявший незваного гостя. — Мистер Грейвз, наколдовать вам что-нибудь? — весело спросил профессор. — Мы вас не видели почти целый день. Должно быть, вас мучает жажда? Не поведя и бровью, Грейвз подсел за стол, внимательно вглядываясь в лица, словно хотел чтобы кто-то сдался и рассказал, что они обсуждали за спинами остальных. Как он и полагал, первой не выдержала Тина. — Мистер Скамандер рассказывает нам о своих странствиях по Верхнему Египту, — объяснила она. — Он не раз бывал здесь и… — Я помню, — прервал ее Грейвз. — «Там, где зарыты мертвецы, зарыты и сокровища». Тесей широко улыбнулся, демонстрируя ровные зубы: — Это старинная египетская пословица, — пояснил он. — Странно, что вы ее не знаете. Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мертвецам. — Держу пари, — фыркнул Грейвз, плеснув себе из графина непонятный напиток в стоявший рядом пустой стакан, — что это старинная пословица контрабандистов. Тесей рассмеялся: — Какого же превратного вы мнения обо мне, мистер Грейвз. — Уж какое сложилось, мистер Скамандер, — в тон ему ответил тот. Гриндельвальд закатил глаза. — Господа, — вмешалась Тина, — давайте вести себя как цивилизованные люди. Грейвз и Тесей молчали, однако продолжали сверлить друг друга взглядами: Скамандер – насмешливо, Грейвз – холодно. — Предлагаю вернуться к этому за завтраком, — профессор поднялся из-за стола. — Спокойной ночи, господа, мисс Голдштейн. — Мы, пожалуй, тоже пойдем. Верно, Ньют? — сказал Тесей, последовав примеру Гриндельвальда, и уже стоя опрокинул в себя остатки, плескавшиеся на дне стакана. — Доброй ночи. — Доброй ночи, — повторил за ним Ньют, шустро поднявшись. Тихий молодой человек за весь вечер не проронил ни слова, но от Грейвза не укрылось, с каким плохо скрываемым интересом тот смотрел на Тину. По первому впечатлению складывалось мнение, что его можно читать, как открытую книгу, однако Грейвз был уверен, что Ньют может оказаться полон сюрпризов. — Вы всех распугали, — грустно подвела итог Тина, подперев щеку кулачком. — Звучит так, будто от меня в этом походе что-то зависит, — невозмутимо ответил Грейвз, наконец сделав глоток из стакана, и поморщился. — Какая гадость. Как вы это пьете? — Признайте, мистер Грейвз, что вы не хотите иметь дела со Скамандерами, — без обиняков попросила Тина. — Признаю, мисс Голдштейн, — согласился он. — Поверьте, я прекрасно понимаю – вас не интересуют гробницы и храмы, как вы и сказали, — припомнила она его слова. — Но для нас, — она сделала многозначительную паузу и продолжила вдохновенным полушепотом, — это шанс сделать величайшее открытие. Найти заброшенный храм поклонения одному из легендарных египетских богов. Кроме Авариса, Сета мало где почитали. — Это все очень увлекательно, мисс Голдштейн, — согласился Грейвз, уже смелее делая следующий глоток. — Однако что у вас есть на руках, чтобы проводить эти поиски? — Саркофаг, — серьезно ответила Тина, и Грейвз поморщился, но на этот раз не от напитка, а воспоминаний. Саркофаг, вот что это было! «Сундук», в котором он тонул во сне. Совсем как… — И еще уаджет, который просто не могли бы изготовить в те времена. Он словно создан нашими современниками... с учетом знаний, накопившихся за века, и применением новейших методов обработки материалов. Но ему несколько тысяч лет, мистер Грейвз! — Кричите погромче, и вас услышат все на корабле, — с улыбкой заметил он. Тина кисло взглянула на него, выхватила из руки стакан и одним глотком осушила его. — Спокойной ночи, мистер Грейвз, — устало попрощалась она. — Мисс Голдштейн, — позвал Грейвз, когда она уже собиралась уходить. — Я не самый приятный в общении человек, — доверительным тоном сказал он, будто сообщал какую-то тайну. — Но я постараюсь контролировать свое раздражение. Тина благодарно и немного грустно улыбнулась. — Спасибо. Оставшись в одиночестве, Грейвз не стал беспокоить Куини и Якоба, явно не нуждавшихся в компании, но и возвращаться в каюту, где ко сну готовился профессор, тоже не хотелось. Поразмыслив, он налил себе полный стакан и вернулся на палубу, где провел большую часть сегодняшнего дня. Снаружи никого не было, а декабрьская ночь была довольно прохладной. На графитово-черном небе тускло мерцали звезды, свежий влажный воздух неприятно пробирался за шиворот, а растущий месяц мягким потусторонним светом очерчивал во тьме размытые контуры песчаных холмов, серебрил зыбкую гладь Нила. За двое суток они должны были пройти около трехсот миль вверх по реке. Через день им предстояло сойти с корабля, преодолеть остаток пути на верблюдах, и сегодняшняя ночь была последней возможностью насладиться спокойным и комфортным путешествием. Ночевки в шатрах, пересохшие колодцы, отсутствие удобств и поиски таинственного храма, затерянного в песках – эти иллюзорные трудности казались сейчас слишком далекими, пока их ждали теплые постели и горячий обед. Грейвз не желал отправляться спать, беспокоясь, что вновь будет тонуть в саркофаге, неспособный вырваться из ловушки и выплыть на поверхность. Он и на палубу вышел по большей части для того, чтобы попытаться понять свое отношение к открытому речному простору. Желал проверить, испугают ли его тьма и глубокая река, рискнет ли он вновь бросить им вызов.