И смерть не разлучит нас

Зимнее солнце постоянно слепило в глаза, вынуждая щуриться, потому некоторые ехали с закрытыми глазами, и иногда кто-нибудь засыпал прямо в седле, рискуя свалиться с верблюда. За эти дни лица и все открытые участки тела успели покрыться темно-золотым загаром, который забавно сочетался со светлой кожей, когда они переодевались, а у рыжеволосых Скамандеров будто бы даже прибавилось веснушек. Переполненные впечатлениями, привыкшие к своим спутникам, некоторые из которых даже полюбились, Куини с Якобом, Ньют, Грейвз и Криденс казалось и думать забыли о том, для чего они вообще куда-то идут. Привыкшие к неудобствам пустыни, они вероятно могли бы и дальше продолжать путешествие, зато Тина и профессор пребывали в приподнятом настроении, предвкушая момент, когда они приблизятся к цели. Тесей не разделял их восторгов, его больше интересовало, каким образом они собирались искать храм, и он был твердо убежден, что ему не договаривают самое важное. Добиться от Гриндельвальда четких фактов казалось пустым занятием, и Тесей переключился на Тину, пытаясь выведать у нее все, что было известно. Взаимная симпатия Ньюта и Тины пришлась очень кстати, и с помощью младшего брата ему удалось выяснить, что по предположениям профессора оставшийся в Каире саркофаг и амулет с изображением уаджета могли принадлежать к додинастическому периоду, когда Верхний и Нижний Египет были поделены и враждовали, а на самих артефактах была нанесена метка Сета. Тесей невооруженным глазом видел белые пятна в этой истории, потому хотел выждать время, чтобы профессор привел их к храму, и уже тогда действовать по обстоятельствам. — Вам не приходило в голову, что вы можете ошибаться? — насмешливо спросил Тесей профессора, когда они спустились к самому Нилу близ Накады. — Может… не знаю, Омбос (если он и существует) находится совершенно в другом месте? Спешившись, он соскочил с верблюда, однако Гриндельвальд не спешил спускаться на землю, и смотрел теперь на Тесея сверху вниз. — Хотите убедить меня, что мы зря совершили поход? — натянуто улыбнулся Гриндельвальд, в его голосе промелькнули ядовитые интонации. — Хочу сказать, что мне любопытны ваши рассуждения относительно города, — сказал Тесей, распрягая верблюда. Девушки в это время вместе с Криденсом и Якобом отправились искать высохшую на солнце растопку для костра, так что услышать их могли только Ньют и Грейвз, отвязывавшие от седел свернутые шатры. — Очень лестно, мистер Скамандер, — оценил Гриндельвальд, в очередной раз увильнув от ответа. Тесею не хотелось говорить напрямую, а Гриндельвальду, судя по всему, отвечать на конкретные вопросы, но Тесей был согласен принять правила его игры. Накада представляла из себя несколько деревень, ютившихся рядом с древним городом, так что добравшись до некрополя, они разбили лагерь в отдалении от поселений, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания местных жителей или грабителей, которые могли посреди ночи напасть на их шатры, увести верблюдов и бог знает, что еще сотворить. — Ранним утром мы отправимся на поиски храма, — распорядился Гриндельвальд, пока Якоб возился с ужином, умудряясь при этом развлекать порядком уставшую Куини. — Профессор, объясните все же, почему Накада, а не Ком-Омбо, — вновь возвращаясь к старой теме, невинно спросил Тесей. Подхватив тонкое сухое древко, он переломил его коленом надвое. Занявший излюбленное место чуть в отдалении от костра, Гриндельвальд отвлекся от записной книжки. Иногда у Скамандера и Грейвза возникало независимо друг от друга желание тайком выкрасть у профессора блокнот и посмотреть, что именно он там изучает. Тот не скрывал, что делает заметки об их путешествии, а также записывает свои размышления. Но и Грейвз, и Тесей прекрасно помнили, что лучше всего прятать на видном месте. — Вы путаете города, — вздохнул профессор, снимая с носа очки, — Ком-Омбо называли так во времена греко-римского периода. В переводе с латыни это значит «Город золота». Глаза Тесея блеснули от предвкушения в свете костра. — На египетском это «Нубт», — продолжил Гриндельвальд и, подняв голову, заметил, что его с любопытством слушает каждый член похода. — Но он появился намного позже, примерно во времена Птолемея. Накада тоже называлась «Нубт». — Египетский Эльдорадо, — как бы между делом подметил Якоб, и старший Скамандер бросил на него заинтересованный взгляд. — Можно сказать и так, — не стал спорить профессор и довольно улыбнулся. — На противоположном берегу Нила пролегает ущелье Вади Хаммамат. Раньше здесь была река, но русло давно пересохло. По нему можно добраться от Нила до Красного моря, это кратчайший путь. Тина изо всех сил старалась не подавать вида, будто нежелание профессора рассказать все еще в Каире задело ее. Она понимала, что у профессора могли быть свои причины молчать. Возможно он не хотел раньше времени шокировать смелыми теориями, опасаясь, что тогда никто не захочет отправиться в дальний поход. Однако сейчас у них уже не было выбора, кроме как двигаться вперед. Даже если бы кто-то захотел уйти, им все равно пришлось бы сначала добраться до стоявшего выше по течению Луксора, чтобы сесть на корабль. Потому, переступив через собственную гордость, Тина расправила складки на одежде приготовилась терпеливо слушать. — При чем же здесь Красное море? — нахмурила тонкие брови Куини. Для молодой девушки, привычной к комфорту и городской жизни она держалась очень достойно, ни разу не высказав возражений касательно их похода. Она проводила в седле столько же времени сколько мужчины, мучаясь от дневного зноя и жажды, и проявляла себя закаленной путешественницей, пусть до этого Куини знала об этом только понаслышке со слов сестры. — Совершенно ни при чем, мисс Голдштейн, — улыбнулся ей Гриндельвальд. — Раньше в ущелье добывали золото. Рискну предположить, что саркофаг, обнаруженный австрийцами, был изготовлен именно из золота, добытого в местных шахтах. Предположение оказалось совершенно безосновательным для Тины, хотя она не отрицала, что это могло быть правдой. Конечно же логичнее всего предположить, что добытое сырье не доставляли через всю пустыню, однако объективным аргументом это не было. Кто знает, когда именно разрабатывалась золотые копи в ущелье? — Почему вы в этом так уверены? — вторя мыслям Тины, хмуро спросил Грейвз, сидя рядом с Криденсом и стараясь ни одним жестом не выдать, что в отношениях между ними что-то изменилось. — Амулет с оком Гора, — напомнил Гриндельвальд. — На нем стоит печать Сета – зверь. — Да, я помню, вы объясняли в Каире, — согласилась Тина, все же чувствуя легкую обиду. Гриндельвальд некоторое время размышлял, имело ли смысл продолжать свой рассказ, ведь была велика вероятность, что поймут не все. А если рассказать правду – могут и ополчиться… — Что вам известно о сетитах? — наконец спросил он. — Сетиты – это сторонники Сета? — уточнил Криденс. — Адепты. Они запечатали храм с помощью уаджета, — продолжил профессор. — По легенде этот уаджет был сделан из глаза, который Сет вырвал у Гора во время одной из битв. На этот раз никто не стал высказывать замечания, но причиной были не логичные доводы, а шок. — Саркофаг из Авариса. Когда гиксосы пришли к власти, они почитали Сета наравне со своим Баалом. Основав свою столицу в Аварисе, они вывезли саркофаг, считая, что в нём утонул Осирис. А уаджет, — Гриндельвальд широко улыбнулся, наслаждаясь произведенным эффектом. — Уаджет спрятал храм Сета, так как является истинным оком Гора – врага и соперника Сета. — А вы точно профессор? — с опаской спросил Грейвз, когда к нему вернулся дар речи. — Вы не в своем уме! — подхватил Тесей. — Культ фанатиков, передававший байки из поколения в поколение. И вы им верите. — Мой дорогой мистер Скамандер, я верю. И знаю такие вещи, от которых у вас волосы встанут дыбом, — рассмеялся Гриндельвальд. — Аненербе, — догадался Грейвз. — Они сунули нос везде, куда можно. — Господа, что в сущности вы теряете? — заулыбался профессор, и в его глазах блеснул опасный огонек. — Попробуем найти храм. Если не получится, значит его не существует, и я заблуждался, или это просто не тот уаджет. Грейвз бы с радостью послал профессора куда подальше, но одна вещь не давала ему покоя. Осирис. Это не былo галлюцинациeй, Криденс чувствовал то же самое. Может, боги и правда существуют? Сны, что он видел, были реальны. Это не просто воспоминания с уроков истории. Он был как-то связан с Осирисом, и цепная реакция началась после того как он побывал в Абидосе рядом с его гробницей. Гробница была настоящей. Там, в затопленном по иронии судьбы храме, погребено тело Осириса. Грейвз закрыл рот руками, пытаясь осознать то, что, наконец, понял. — Что такое, мистер Грейвз? — участливо спросил Гриндельвальд. — Мы поможем вам. — Нет, Персиваль! — всполошился Криденс. — Мистер Грейвз, — сурово сказала Тина, пытаясь его образумить. Грейвз не послушал и, вскочив, пошел прочь. Подорвавшись с места, Криденс последовал за ним. — Постой! — взмолился Криденс, нагоняя, и Грейвз замер на месте, как вкопанный. — Послушай, — попросил он, взяв в свои ладони руки Криденса, когда тот его нагнал, — помнишь, что было прошлой ночью? Единение, двойственность. Ты ее почувствовал в себе. — Двойственность? — испуганно уточнил Криденс, пристально наблюдая за отражением костра в его глазах. — Исиду. Криденс с тоской смотрел на него, до сих пор не решаясь поверить в то, что чувствовал. Не зная, правда ли это или игра разума. Невольно в его сознании заворочались воспоминания о прошлой ночи. Не о их близости, ласках и прикосновениях... Персиваль говорил с ним на древнеегипетском. Криденс четко осознавал это, понимал все, что тот говорил. — Это безумие, — прошептал Криденс и закусил нижнюю губу, чтобы немного отрезвить себя. — Да? — хмыкнул Грейвз. — Смотри. Он притянул к себе удивленно распахнувшего рот Криденса и поцеловал. Внезапно на него обрушилось умиротворение и спокойствие, словно и не было разговора с Гриндельвальдом, только они одни на всем свете. — Ну? — требовательно спросил Грейвз. — Полнейшее безумие, — оторопело повторил Криденс. Вид у него был ошеломленный. — Ты ее почувствовал! — обрадовался Грейвз, взяв его лицо в ладони. Он выглядел вдохновленным, каким доселе еще не приходилось его видеть, словно профессор не рассказывал им менее пяти минут назад свои невозможные идеи. Но именно эти известия сейчас беспокоили Криденса больше всего. — Я… зачем тебе храм Сета, если он убил тебя? — спросил он. Лицо Грейвза помрачнело. — Хочу убедиться, что он не вернется.

***

Расположившись рядом с Криденсом, Грейвз положил голову на его живот, разглядывая во тьме шатра едва заметные очертания лица. Его пальцы медленно перебирали пряди, дыхание было ровным и умиротворенным, как когда-то давно во дворце, когда Осирис пришел к нему в спальню, привычно обнял и поцеловал в плечо. Криденс чувствовал нежность их обоих – тогда в прошлом в воспоминаниях и сейчас наяву. — Две сути, как они ощущаются внутри тебя? — тихим хрипловатым голосом спросил Криденс, мазнув кончиками пальцев по ушной раковине Персиваля, и тот уютно навалился на него, слегка уткнувшись подбородком рядом с пупком. — У меня было время, чтобы привыкнуть и смириться с тем, что в моей жизни что-то происходит. Во всяком случае теперь я знаю ответ, — признался тот, обводя пальцами контур нижнего ребра. — Но не причину, — напомнил Криденс, касаясь небритой колючей щеки. — Я знаю, когда это началось и где. Для меня этой причины достаточно, — объяснил Грейвз, прикрыв глаза, когда большой палец оказался совсем рядом с губами. — Осирион в Абидосе, — вспомнил Криденс, продолжая говорить все тем же тихим обволакивающим тоном. — Думаешь, именно там он и пробудился в тебе? Потянувшись, Грейвз взял его за запястье, отнимая руку от своего лица. — Это единственное разумное объяснение всей той путанице, что происходит у меня в голове. — И кто же вчера ночью был со мной? — дрогнувшим голосом спросил Криденс. — Мы оба. Грейвз улыбнулся, хотя Криденс не мог этого увидеть, и прижался губами к центру раскрытой ладони. Криденс шумно вздохнул, слегка напрягшись. — Ты сам чувствовал ее, — напомнил Персиваль, — и Осирис тоже чувствовал. Потому мы потеряли голову. Грейвз нахмурился: живот Криденса напрягся, он весь как будто сжался, но так и не выдернул кисть из его рук. — Ты думаешь, что нас использовали? — догадался он. Криденс протяжно вздохнул, будто не знал, как увильнуть от ответа. — Я уже не знаю, что думать, — грустно ответил Криденс. — Это словно я и не я одновременно. Вдруг я просто оболочка, наполненная ею? Сосуд, который можно использовать, марионетка. Грейвз вновь прижал его раскрытую ладонь к своей колкой от щетины щеке. — А если я скажу, что вы связаны? Она выбрала тебя не просто так. Она – твое прошлое. Криденс тихо рассмеялся, и Персиваль почувствовал, как сердце сдавило в груди. — У меня нет божественной силы, — весело ответил Криденс, и Грейвз подполз ближе к нему, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Я так не думаю, — мягко возразил Персиваль, укладываясь рядом, и Криденс повернулся набок, чтобы видеть его профиль в полумраке. — Иногда мне кажется, что ты обратил на меня внимание только из-за... — Криденс неопределенно помотал рукой в воздухе. — Из-за того, что с нами происходит. Грейвз задумчиво повернулся к нему лицом. — Возможно, — не стал он скрывать. — Но то, что я чувствую – я хочу это чувствовать. И я счастлив, что меня сразу потянуло к тебе, как магнитом. Я ощущаю себя... — Да? — затаив дыхание, поторопил его Криденс. — Целым, — на пробу произнес Грейвз. — Живым. Я больше не чувствую, что должен что-то искать, — он мягко взял пальцами подбородок Криденса. — Я уже нашел. Криденс смущенно фыркнул, и Персиваль улыбнулся ему. — А храм? — спросил он, и Грейвз поморщился. — Храм ищет профессор, не я, — ответил тот. — Я боюсь того, что может произойти, когда мы найдем его, — признался Криденс, смотря во тьме в глаза Персиваля, словно не мог поверить в происходящее. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы мы вернулись назад в Каир, — пообещал Грейвз.