Благими намерениями вымощена дорога в ад

Мне понадобилось умереть, чтобы понять, что у меня есть сердце

Когда капрал открыл дверь, его отряд успел отступить на несколько шагов назад, так как услышали его приближение. Больше вокруг никого не было. Они успели со всеми разобраться: с перепуганными солдатами, и теми, кто просто пришел поглядеть. Вид Леви заставил их напрягтись. Его рубашка, жабо, и даже лицо были перепачканы кровью. — Капрал… Он бросил на них один не из самых приятных и дружелюбных взглядов, поэтому продолжать что-либо ему говорить желание не возникали ни у кого. Вместо этого отдали ему честь, как вышестоящему. Проигнорировав их, Леви просто поспешил скрыться. Как только он исчез за поворотом, четвёрка бросилась к двери, и, как фурии, влетели внутрь. Но парни, ощутив смятение и растерянность от вида полуголой и перепачканной кровью девушки, поспешили ретироваться в коридор. Петра же не могла позволить себе предаться слабости, поэтому быстро бросилась к сидящей Фел. — Фел, что с тобой случилось? — обеспокоенно спросила Петра. Та лишь подняла уставший взгляд, и, слегка измученно, дернула губами, пытаясь изобразить улыбку. Петра была в смешанных чувствах, пару мгновений назад она видела капрала, перепачканного кровью этой хрупкой и испуганной девушки. Сейчас она выглядела, как запуганный маленький зверек, которого чудом спасли от хищника. — Да, мне тоже хотелось бы знать, — Ханджи уже вернула в свои руки средства первой помощи, и начала колдовать над разодранными ранами девушки. — Если бы не подоспел Леви, я бы не сумела её спасти, — Ханджи поджала губы в полоску от злости на саму себя, и собственную слабость. Фел шипела от боли, раны не просто саднили, их жгло, как будто их прижигали огнем. — Терпи, девочка моя, я должна это сделать, — майор действительно в такие ситуации была похожая на заботливую мать, которая пыталась помочь своему ребенку, при этом не могла простить себе свою же слабость и беспомощность. — Фел, прости, я снова чуть тебя не убила. Девушка перевела на неё взгляд, и одними губами сказала: «Ты ни в чем не виновата» — Я подбила Оруо в прошлый раз подлить тебе алкоголь в чай. Он был так напуган, что подумал, что сам во всем виновен… а теперь это. Я действительно думала, что ты не сможешь сделать этот вдох. Петра переводила удивленный взгляд с одной на другую, так и не понимая, что происходит. Ханджи рассмеялась, но это было похоже больше на истерию, нежели на веселье. — Ты знаешь, Фел, он и правда, воздух для тебя. — Да что же здесь произошло? — Он снова научил её дышать, — коротко ответила Ханджи, давая понять, что на этом разговор окончен, и полностью погрузилась в обрабатывание ран. Девушку ещё била дрожь, поэтому ей дали одеяло, переместили на диван, и сделали травяной чай, который должен был хоть чуть-чуть её успокоить. Ребята с отряда Леви немного посидели с Фел, пытаясь привести её в обычное состояние, но всё же, им пришлось уйти. Девушка сидела, смотря в одну точку, пока Ханджи занималась, понятными только ей, махинациями. — Ты была права, Ханджи, — женщина даже испугалась от этого хрипа, после столь пронзительной тишины, — только мне понадобилось умереть, чтобы понять, что у меня есть сердце. — О чем ты? — она подошла ближе, и села на стул перед ней. Фел снова закашлялась. После такого количества криков просто говорить было очень тяжело, поэтому ей приходилось прикладывать очень много усилий. Она открывала и закрывала рот, не силясь сказать. Ханджи спокойно ждала, хотя и так знала, что та хочет сказать. В этом трудно сознаться даже самой себе, а сказать это кому-то, ещё тяжелее. Она понимала, также, всю безысходность ситуации — влюбиться в капрала Леви. Этой девчушке будет и правда не легко. Майор улыбнулась, слегка привстала и потрепала ту по волосам. — Я всё понимаю. Эта женщина заботилась о ней, как о близком и родном человеке. Встретить её здесь было настоящим чудом. — Может ещё чаю? — добродушно спросила Ханджи. Фел опустила голову, чтобы волосы закрыли её смущение, и утвердительно махнула головой. Ханджи беззлобно рассмеялась. Ей было приятно видеть такую невинную искренность, подобную ребенку, в этом ужасном мире. Когда она вернулась с дымящимися чашками, и поставила их возле Фел, та схватила её за руку. — Извини, — прошептала девушка, с явным сожалением в глазах. — За что ты извиняешься? — непонимающе уставилась Ханджи. — Я доставляю вам всем проблем, которых и так хватает. — Ты ни в чем не виновата, жива и это самое главное. С каждым могло случиться… — к ней, наконец, дошло. — А что случилось? Девушка провела рукой по волосам. — Я испугалась… паука. Этим вечером Фел уснула в кабинете Ханджи. Женщина удивлялась, как на столь маленьком диване можно было так скрутиться, и кем нужно быть, чтобы уснуть в таком неестественном положении. К тому же, девушка полностью скрылась под одеялом, и мысль, которая беспокоила в первую очередь, не задохнется ли она, пока её никто не видит? Но майор быстро избавилась от этих мыслей, и продолжила работать над своими исследованиями. Свеча тускло горела, стоя на столе, перед Зоэ. Угол, в котором находилась Фел, почти полностью был покрыт тьмой. Ханджи впервые за очень долгое время была чутка ко всем звукам в кабинете. Она не могла обуздать свой страх. Страх, что близкий ей человек может умереть не на вылазке, не при сражении с титаном и даже не при сумасшедших экспериментах. А просто здесь, в темном углу штаба. В Её кабинете. Когда она услышала первый стон, то уронила колбы на стол, и уже была готова броситься к девушке. Но та, всего лишь, ворочалась во сне, и, скорее всего, её тревожили раны. На второй и третий раз реакция была такой же. Но понемногу начала успокаиваться, понимая, что ничего ужасного произойти не могло. А вот девушка спала очень беспокойно, всё время ворочалась, что приносило ей явную боль. Один раз Ханджи даже удалось поймать её, когда та чуть не свалилась на пол. Женщина уже готова была разбудить Фел, ведь казалось, что сон мучает её ещё больше, чем нахождение в состоянии бодрствования. Но, всё же, оставила эту идею. Ханджи видела в своей жизни многое, теряла близких людей и своих подчиненных. Но эта ночь была самая тяжелая, если не за всю жизнь, то за очень длительное время. Когда Фел затихла на время, дольше, чем обычно, майор подавила в себе желание подойти, чтобы проверить, дышит ли она или нет Не выдержав этого напряжения, оставила свою работу, и вышла в коридор. Подумав, что единственным человеком, который может не спать в это время, должен быть Леви. И она не ошиблась, из-под его двери исходил свет. Она без стука вошла. Леви даже не поднял на неё голову, он и так знал, что войти в его кабинет так мог только один человек. Ханджи уселась на стуле, напротив него, и положила голову на разбросанные по всему столу документы. — Чего тебе? — наконец, спросил он, когда понял, что обычно болтливая женщина не собирается говорить. — Она уснула на моем диване, — не поднимая головы, ответила она. — Ты ошиблась адресом, иди либо к Эрвину, либо в свою комнату. — Я боюсь, что она не проснется, — полностью проигнорировав его слова, на своей волне ответила Ханджи, — больше не могу наблюдать за этим. Она ворочается, стонет во сне от боли, и затихает. А у меня нет сил, чтобы посмотреть, она всё ещё живая или же… Она затихла, понимая насколько глупо это звучит, и что ему совсем неинтересно. Впервые за всё их знакомство она подумала, что зря ему это сказала, хотя, как обычно, говорила без разбору. Есть люди, которые созданы, чтобы менять нас самих. Эта девушка делала это, даже пока спала. Леви отложил бумаги в сторону, и потер переносицу. — Шибанутая на титанах, впервые ведет себя, как нормальный человек. — Эй, я не шибанутая, это очень важные исследования. Вот ты только подумай, какой вклад это делает для спасения человечества. Вот к примеру, ты помнишь того 15-ти метрового титана-девианта, которого мы встретили в этой вылазке? Так вот… Было ли целью Леви отвлечь Ханджи от глупых мыслей и повести себя как нормальный человек, или же эта провокация сработала случайно, сказать сложно. Но, беседуя с ним до самого утра, женщина ни разу не вспомнила о девушке, которая спала в её кабинете (*). Осознание пришло только когда она вернулась обратно, и увидела тихо сопящую, почти полностью сбросившую с себя одеяло, Фел. Ханджи аккуратно укрыла девушку, и вернулась к своим исследованиям, погружаясь в них с головой.