Благими намерениями вымощена дорога в ад

— Почему самые лучшие люди умирают? — Когда ты в саду, какие цветы ты срываешь? — Самые красивые.

Возвращаясь в штаб, я ожидала, что меня ждет трибунал. Поставив лошадь в конюшню, меня не ожидали вооруженные солдаты, которые собирались заключить меня в камере, и после отправить на суд, который должен судить меня по всей строгости закона. В место этого мне приветливо махали руками, останавливали, чтобы рассказать какую-то очередную историю, которую я пропустила, и подобные, которые случаются по десятку раз на день. Всё это было весьма странно. Я, конечно, верю, что Ханджи, как майор, имеет свои рычаги управления и влияния, но это явно не входило в круг её возможностей. Мне становилось не по себе. Я не знала, бояться ли мне, что из-за угла сейчас выпрыгнут солдаты, или меня, как солдата, который сбежал со службы, никто не собирается притягивать к ответственности. Внутри зарождался некий страх, который стояло развеять, иначе это имело бы свои последствия. Всё было как и всегда, как будто не было этого путешествия домой. Жизнь в штабе шла своим чередом. Когда я заглянула в кабинет майора, она всё так же привычно стояла возле своего стола и делала только одной ей известные махинации. — Йо, Ханджи, — отозвалась я, привлекая к себе внимание. — Титана мне в печень! — в ответ воскликнула женщина, испугавшись, сумев своим воплем испугать и меня. — Фел, да кто же так подкрадывается? — Я тоже рада тебя видеть, — всё это только вызвало улыбку на лице. Ханджи оторвалась со своего места, и я даже не успела опомниться, как уже оказалась в её объятиях. Вот оно, то место, где должна быть. Люди, которые мне по-настоящему дороги. Те, кого я должна защитить. Я на своем месте. — Ты вернулась, — она отодвинула меня за плечи, заглядывая в мои глаза, — и с тобой всё в порядке. Я действительно рада видеть тебя, без сарказма. — А я рада снова оказаться здесь. — Шутишь? — она снова развернулась к своему рабочему месту, освободила стул, который до этого был занят коробкой с кучей хлама, и махнула головой, приглашая сесть. — Ты вернулась, можно сказать, с той стороны, и говоришь, что рада вернуться на смерть? — Ну, думаю, я слишком свыклась с мыслью, что должна умереть. — Все мы рано или поздно умрем. Лучше, конечно, если позже. — Скажи, Ханджи, кто же ты? — Чего? — непонимающе уставилась женщина. — Ханджи Зоэ, майор… — Да нет, это я и так знаю. Что ты сделала? Та снова непонимающе глядела, оглядываясь по сторонам, не понимая, что же было не так. — Они не бросили меня в камеру, не приговорили к расстрелу, они вообще ничего мне не сделали. Скажи, кто ты, и что сделала, чтобы мой «визит» домой не имел для меня, скажем так, неприятных последствий? Поняв, наконец, о чем идет речь, Ханджи лишь загадочно улыбнулась, поправляя очки. — Да так, ничего особенного. — Я поражаюсь тебе с каждым днем всё больше и больше. Даже не знаю, что мне сделать, чтобы отблагодарить тебя. Ханджи, которая до этого была в состоянии относительного спокойствия, резко сорвалась с места, и в её глазах снова появилось что-то вроде сумасшествия. Я совершенно не успевала за её переменами, поэтому не ожидала, что та схватит меня за руку, и, радостно завизжав, начнет тащить за собой. — Что происходит? — недоумевая, бросила на ходу вопрос. — Будешь отрабатывать должок. — Ханджи, — неуверенно потянула я, пока эта женщина волокла меня коридором штаба, — это прозвучало достаточно зловеще. На это она ничего не ответила, но хихикать не прекратила, и о, кто бы сомневался оказавшись перед кабинетом капрала, она ни на секунду не задумавшись толкнула дверь, и, если я правильно увидела, она сделала это ногой. — Я нашла добровольца, — радостно прокричала она, затаскивая меня внутрь. Меня уже не удивлял факт того, что капрал не спешил отправлять майора на тот свет, а просто поднял на мгновение голову, и снова опустил в бумаги. Не удивляло, что элитный отряд, который обычно практически не появлялся в его кабинете, сейчас находились здесь, и в молчании наблюдали за нами. Всё было странно. Жизнь идет кувырком, и я не понимаю, что не с этим делать. — Что происходит? — снова повторила ей свой вопрос, шипя на ухо, боясь привлечь к себе лишнее, и совершенно не нужное, внимание. Но та лишь проигнорировала меня, толкая на стул, а сама села на край стола капрала, что снова заставило удивиться, не вызвало практически никакой реакции. — Её никто не знает. Она обычный рядовой солдат, который не бросается в глаза. Ей можно доверять, к тому же, она мой должник, — закончила свою маленькую речь Ханджи, продолжая довольно улыбаться, и мне начало даже казаться, что она задумала какую-то пакость. — Мы можем сделать всё сами, — начал Гюнтер, — нет необходимости впутывать в это остальных. — Вас даже бродячий пес на улице узнает, а она, повторюсь, обычный рядовой солдат, коих у нас несколько сотен. Так что причин строить из себя героев не вижу. Всё, что мне оставалось, это со всем спокойствием, которое я смогла в себе найти, сидеть и наблюдать за тем, что происходит, при этом, не понимая абсолютно ничего. — Майор, это не мое дело, но мне кажется, что у вас недостаточно полномочий, чтобы решать подобные вопросы, — на этот раз это был Оруо, но он явно зря открыл рот. — Не вашего ума дело, что в моих, а что нет, — в достаточно грубой форме ответила Ханджи, но я была полностью с ней согласна. Как оказалось, я совершенно ничего о ней не знаю, поэтому говорить о чем-то просто так, не было никакого смысла. На первый взгляд казалось, что за время отсутствия ничего не изменилось, но эти люди сейчас казались более нервными, напряженными, усталыми. Казалось, я упустила слишком много, чтобы понять хоть каплю того, что здесь происходит. Но сейчас, что, несомненно удивляло, это не выводило меня из себя.Я просто спокойно ждала, что же будет дальше, и какие безумные идеи ещё хранятся в их головах. Хотя единственная голова, которая меня действительно пугала, уже спрыгнула со стола, и начала ходить с стороны в сторону, как будто размышляя о чем-то. После этого резко остановилась, и посмотрела мне в глаза. — Эта одежда не подходит. Нужно что-то неприметное.

***

— Он явно не был бы рад этому. — Алек, серьезно, помолчи. — Если бы он узнал об этом, своими же руками снес мне голову, точно говорю. — Если ты не закроешь рот, я сама это сделаю. — Поверь, это не так уж и страшно звучит из твоих уст. — Черт подери, да хватит тебе. — Ты же девушка, тряпки должны радовать тебя, а не выводить из себя. — Ты смерти ищешь? — Да шучу я, шучу. Я стояла возле штаба, пытаясь не запутаться в длинной юбке, от которой уже полностью успела отвыкнуть. Это до жути раздражало. Сейчас главная проблема, которая меня волновала — как оседлать коня. Всё таки, я была права, когда говорила о том, насколько удобная обычная одежда, а не этот весь хлам, в который меня нарядили. Пышная длинная юбка доставляла дискомфорт и мешала при ходьбе, рубашка имела слишком глубокий вырез, и корсет, который ещё больше выделял формы. И ладно бы всему на этом закончится, но они заставили меня надеть парик, который любого человека смог бы сделать неузнаваемым, даже если бы его напялили на капрала. За что мне всё это? — Эй, Фел? — Чего? — Почему мы это делаем? — Я должна Ханджи. А ты должен мне. — Не глупи, она хоть и сумасшедшая, но не стала бы принуждать. Ты сама на это согласилась. — Тебя никто не держит, что-то не устраивает, штаб перед носом, возвращайся к обычным будням. — Ты же знаешь, что я не сделаю этого. — Тогда чего возмущаешься? — Это может быть опасно. — Не опасней, чем вылазка и «ужин при свечах» с титанами. — Ты не знаешь, на что способны люди. Они не менее жестоки. — Я хочу верить, что все, кто по эту сторону стен союзники. Мне тяжело принять, что кто-то решился забирать чужие жизни просто так. Мы рискуем собой, пытаясь найти выход, это не правильно, простить то, что кто-то решил, что имеет право забирать человеческие жизни. — Никто не говорит, что ты должна простить. Я говорю о том, что я обещал… — Хватит, Алек, пожалуйста. Хватит. Не нужно вспоминать об этом сейчас. Мы уже согласились на это, пути назад нет. — Надеюсь мы не пожалеем об этом. — У нас просто не будет другого выхода.

***

— Стоп, — мне надоело слушать, не понимая, что происходит, — вы можете сказать, в конце концов, что вы от меня хотите? Какая одежда? Какой рядовой солдат? Я не понимаю абсолютно ничего. — Понимаешь ли, Фел, в чем дело, — Ханджи взялась за объяснение, — несколько дней назад нашли ещё одного разведчика мертвым. И всё бы ничего, если бы он не был обезглавлен. Полиция не нашла ни одного тела пропавших горожан, но вот разведчиков это не касалось. А последнее тело вообще выставленное на показ. Казалось, что его специально оставили на самом видном месте, чтобы все увидели. Как будто, послание кому-то. Всё очень запутано и непонятно. Мы не можем больше бездействовать. — К тому же, труп держал голову зажатой в руках, — несмело сказала Петра, — просто так бы никто не стал этого делать. В этом есть какой-то скрытый смысл. — Всё именно так, — подытожила Ханджи. Сказанные слова выбили почву у меня из-под ног. Как? Как такое возможно? За что они убивают нас? Кто мог заслужить такую зверскую смерть? — И, что вы предлагаете? — То, что мы умеем, — тут же усмехнулась Ханджи, — идти в разведку, и самим всё узнать. — Четырехглазая, — впервые за всё время заговорил капрал, — слишком много слов, как для того, кто просто будет сидеть в стороне, пряча свою задницу в штабе. — Как будто с твоей там может что-то случится, — невозмутимо ответила женщина, продолжая расхаживать взад-вперед. — Разведчиков сейчас не жалуют, так что от них не будет толку, — майор показала на капрала пальцем, — твое же дело, воспользоваться ситуацией и узнать всю нужную информацию. — Чего? — Как это сделать я не знаю, тебе придется действовать по ситуации. Эти тебе помочь не смогут, так что всё в твоих руках. — Ханджи, что ты несёшь? — Не знаю, что во мне проснулось, здравый смысл или трусость. — Как ты себе это представляешь? Мне на улице расспрос устроить? При чем здесь они? — я показала на отряд Леви, не рискуя показывать на капрала, как это делала Ханджи. — Конечно же не на улице. Хотя, думаю, одной тебе соваться не стоит. Это будет слишком подозрительно, да и опасно. А вот если бы крепкого парня…

***

— Почему у тебя нормальная одежда, а я мучаюсь в этих тряпках? — Это был риторический вопрос или ты хочешь услышать ответ? — Пожалуй, не хочу, всё равно это превратиться в очередную перепалку. — В жизни не слышал, чтобы ты столько возмущенно бормотала. — Это всё из-за одежды. — Пара тряпок может вывести тебя из себя? — Эти тряпки ворошат воспоминания, которые я пыталась всё это время забыть. — Извини. — Чего? — я удивленно остановилась посреди улицы, не веря своим ушам. — Я не должен был тебя донимать этим. Извини. — Как-то слишком легко. — Я знаю, что ты так долго прячешь от чужих глаз, поэтому понимаю твою боль. И именно из-за этого и говорю, что ты зря в это впуталась. — Кто-то же должен. — Как мне в глаза ему смотреть, если с тобой что-то случится? — Он же всё равно мертв. — Это не значит, что мы никогда не встретимся. — Тогда скажешь, что ты не мог ничего с этим поделать, я жуткая упрямица, кому, как не ему, знать об этом? Мы остановились перед входом в таверну. Обычный план, кто, как не обычный народ знает о том, что происходит в городе? Главное прийти в нужное время, когда мужики уходят с работы, по пути домой заходя в таверну, чтобы пропустить пару кружок пива вместе с товарищами, и обсудить волнующие вопросы. Я потянула дверь на себя, и мы оказались в совершенно другом мире, который нам недоступен. — Надеюсь, я не умру от обычного запаха алкоголя. — Надеюсь, никто не рискнет попробовать залить его в тебя. Гул голосов и смех заполняли всё вокруг. Уже слегка подвыпившие мужчины, были здесь и женщины, приятная атмосфера, всё то, что было далеко от нас. Мы сели за свободный столик, и перед нами почти сразу поставили две кружки пива. Подняв голову, увидела милую девушку, которая успела подморгнуть Алеку, и, виляя бедрами больше, чем стояло бы, направилась дальше, иногда оборачиваясь назад. — Мог бы и понаблюдать за ней, она для тебя старалась. Но посмотрев на Алека, увидела, что он был напряжен. — Что-то случилось? — я коснулась его руки, чтобы привлечь внимание. Я не ожидала, что он так резко дернется, как будто, испугавшись. — Всё в порядке, — улыбнулся Алек, возвращаясь к своему обычному состоянию. Мы не успели больше ничего сказать, как дверь снова открылась, и на пороге оказали те, кого мы и ждали, ожидая, что наш план сработает. Первым зашел капрал, след за ним его отряд. Петры с ними не было. Её отказались вовлекать в сомнительное действие, а обо мне, почему-то, так не беспокоились. Гул голосов тут же затих. Все внимательно наблюдали за гостями, которых никто не ждал. И если бы мужики пили только по первой кружке, они бы не стали ничего предпринимать. Но так, как у некоторых это была даже не вторая, голоса становились более недовольные. Разговоры, которые сначала были не слышны, становились всё громче и громче, и уже отчетливо можно было слышать, даже если не хотелось, что все они вертелись вокруг легиона разведки, его главнокомандующего, и человека, который сидел в паре метров от нас. Все ненавидели разведчиков. Сколько людей погибло за стенами ни за что. Просто из прихоти и мечтаний наших командиров дети уходили на войну, а та, в свою очередь, не щадила никого. Ещё спустя некоторое время, недовольные разговоры перерастали в обвинения. Никто не спешил идти и говорить капралу их в лицо, но находясь в толпе, никто не боялся говорить всё, что думает. Я смотрела на кружку пива, и сколько бы не гипнотизировала её взглядом, она не превращалась в чай. Алек, всё же, позволил себе немного отпить, хоть и был на важном задании. Но суть отличалась в том, что если ты не будешь пить, будешь выглядеть врагом хуже, чем разведчик. Очевидным было и то, что спокойствие долго не продержится в сердцах людей, которые не сидели без дела, а продолжали пить. Поэтому, возмущенный народ начал выдвигать свои претензии в лицо разведчикам ещё до того, как начало смеркаться. — И, как нам этим воспользоваться? — спросил Алек, поднимая кружку, попутно он выкрикивал несколько не самых ласковых суждений о разведке. — Нам бы стояло возглавить всех этих недовольных людей, кричать громче всех и обвинять, а после этого взять по бокалу пива, и в кругу доверчивых людей, спросить всё, что нас интересует. — И они бы сами всё рассказали? — недоверчиво выгнул бровь парень. — Конечно, мы бы говорили то, что они хотели слышать — разведчики ублюдки и убийцы. А значит, они бы доверились нам. — Так чего же мы сидим? — Ждем момента, когда лучше всего будет вступить в игру. — В чьей голове созрел этот план? — А ты сейчас слишком много голов видишь, кроме моей, которые могут что-то придумать? — Как хорошо, что ты на нашей стороне, — лицо Алека слегка искривилось гримасой, и мне это казалось странным. Он вообще вел себя очень странно. — Алек… — А ты чего молчишь, красавица? Меня оборвал грубый голос, который прозвучал так неожиданно, что сумел меня напугать. Шум вокруг притих. Я помнила этого человека. Может он выпил больше всех, или был просто уважаемым человеком, но он много говорил, и народ его поддерживал. И вот, похоже, пришла и наша очередь впутаться в эту историю, да вот только мы не следили за ходом развития последних событий. — Что же вы хотите услышать от меня? — ход был весьма неправильным, и кто знает, какие может иметь последствия, но мне стояло знать, что делать. Я стукнула Алека ногой под столом, чтобы он перестал вставать, и сел на место. Пиво, хоть и немного, но охмелило его голову, и, похоже, он был готов влезть в драку. — Даже твой спутник без стеснения говорит всё, что думает об этих, — он презрительно махнул на столик капрала головой, — неужто поддерживаешь их? Может тебе стояло бы пересесть к ним за стол? Толпа загудела опять, но под пристальным взглядом мужика, снова заткнулась. Все выжидающе уставились на меня. — Неужели мои крики вернут к жизни моих братьев, которые сдохли в пасти титанов? — я смотрела прямо в глаза мужчине, и даже не нужно быть гением, чтобы понять, я сказала правильные слова, которые позволили мне вступить в игру. — Они верили, что отдают свои жизни во благо человечества, вот только, знаете, что смешнее всего? Их заставили прыгнуть в пасть титана, чтобы у других было время сбежать. Ни больше, ни меньше. Пока мои братья кричали от жуткой боли и агонии, остальные с радостью в сердце сбегали, думая — «как хорошо, что это не мы». Если вы спрашиваете, почему я молчу, то я вам отвечу, моя ненависть куда сильнее слов. Я проклинаю эту чертову разведку, которая отобрала у меня самых близких людей. Но, что я могу сделать, если эти глупцы, которые сидят сейчас перед вами, такие же братья, сыновья, мужья. Они верят, что за этими стенами есть спасение, потому что их заставили в это поверить. Но там всех ждёт только смерть. Этому никогда не будет конца, потому что человек — очень доверчивое существо. Красивых речей о свободе достаточно, чтобы отдать свою жизнь. Уж я-то знаю. Я — знаю. Мужик несколько мгновений стоял молча, а потом поднял кружку над головой и громко сказал: — Выпьем за её братьев, и близких, которых мы все потеряли. Народ в таверне подхватил, и снова вернулся привычный шум, который должен здесь присутствовать. Мужчина первым повернулся ко мне, подставив кружку. С паникой подняла свою, и позволила стукнуть её. Но пить он не стал, а проделал то же с Алеком, а потом развернулся ещё к нескольким людям. В этот момент Алек поставил возле меня свое надпитое пиво, забирая мою кружку, и снова начал ту опустошать. — Кажется, только ради этого и стояло выбрать армию, — тихо прошептал парень, и начал хохотать. — Ты неисправим. Мне хотелось посмотреть на ребят, и, почему-то, увидеть, капрала. Я знала, что его выражения лица даже не дрогнуло, но мне хотелось убедиться в этом. Но мне не хватало на это смелости. Не хватало смелости взглянуть в лица и остальным ребятам, после моего монолога. И дело не в том, что я оскорбила разведчиков, а в том, что я обнажила душу. — Посмотри-ка туда, — от размышлений меня оторвал довольный голос Алека. Подняв на него глаза, проследила за его взглядом, который был направлен куда-то мне за спину. Повернув туда голову, каким же было мое удивление, когда увидела в углу пианино. — Вик, у меня не получится, — маленькая девочка неуверенно следила за пальцами брата, которые умело танцевали по клавишам инструмента, даря усладу для ушей. — Разве я бы стал предлагать тебе, если бы не знал, что ты можешь? — Он улыбнулся в ответ, поворачивая голову к девочке, которая сидела рядом. — Тебе не стоит себя недооценивать. — У меня никогда не получится сделать это так, как это делаешь ты, — она опустила голову, пытаясь скрыть свое смущение. — Так ты волнуешься только об этом? — мальчик потрепал сестру по волосам, а после посадил её себе на колени. — Смотри, всё очень просто… — Не хочешь попробовать? — Алек заговорчески подмигнул мне. — Похоже, ты выпил лишнего. — Я абсолютно трезв, — возмутился парень, — ты прекрасно знаешь, что от кружки пива может вырубить разве что только тебя. Я открыла рот, чтобы ответить ему какую-то колкость, но после закрыла, понимая, что я не из-за этого волновалась. — Я не смогу этого сделать. У меня не получится, — я опустила голову, как делала это раньше в детстве. — Тебе стоит больше верить в свои силы, как это делаем мы. — Ты себе представить не можешь, сколько я не играла. Я не смогу этого сделать. — Играй не руками, играй сердцем. — И зачем я только рассказала тебе, что умею это делать? — я обреченно выдохнула. — Фактически, это сделала не ты, но это не так уж и важно. Ты ведь хочешь узнать обо всём, привлечь к себе ещё больше внимания это очень хорошая идея. — Черт бы побрал всю эту хрень, — быстро поднялась со своего места, пока не успела передумать, и направилась никем незамеченная всё смотрели в свои кружки к инструменту. Внутри всё было натянуто до предела. Чувство страха заполнило меня полностью, но кроме этого проснулось какое-то нетерпение. Как бы я не боялась, но один вид пианино будил во мне желание поскорее коснутся пальцами клавиш, услышать такую знакомую с детства мелодию. Садясь на стул, и поднимая крышку пианино, подняла глаза в сторону капрала, ожидая, что он не смотрит в мою. Но наши взгляды в этот же момент пересеклись. Его выражение лица не говорило ни о чем, но, почему-то, весь страх исчез. Он смотрел в мои глаза с обычным для него безразличием, но я становилась уверенней от одного его взгляда. Кем же он был для меня? Что на самом деле я чувствовала? Пальцы коснулись клавиш, и, на удивление мне самой, начали порхать так, как-будто я только вчера в последний раз сидела за инструментом. Наконец обрету покой Иль приму свой последний бой? В оковах горьких слёз увядают в алом небе лепестки… Весь шум вокруг исчезал. Мой голос больше не дрожал, и хрипота, которая столько времени не давала мне свободы, исчезла. Если внутри этих стен была свобода, то она должна выглядеть именно вот так. Протяни руку мне скорей: Жить скорбя — казни нет страшней… Как встать с колен и увидеть солнца яркий свет Опять?.. На непрочных крыльях нам Не подняться к небесам… Мир так жесток, насквозь прогнил, И на исходе сил… Мы были так слабы. Хотели жизни без гнета, быть вольными, но каждый раз не имели силы на это. Всё здесь умирали, и во всём этом виновными были лишь мы сами. Мои братья, друзья, близкие люди, почему же всё было именно так? …В свой последний вздох, вложив желанье жить, Навек закроем глаза усталые. За поворотом ждут те, кто шагнул В царство вечности раньше, чем мы… Мир вокруг темнеет, и мы слабеем… Смыкаясь, стены душат, давят всё сильнее. Мысли в голове пребывали в настоящем хаосе. Пальцы уверенно продолжали свое движение, изредка попадая не на те клавиши, но это ещё больше добавляло чувственности в мелодию. Я вспомнила, как впервые села за пианино, как Вик радовался первому успеху. Вспомнила Фила, который всегда с удовольствием слушал мою игру, временами говорил, что у меня ничего не получается, но никогда не уходил, а всё так же слушал до самого конца. Вспомнила и… неожиданно, для меня самой, я поняла, что по щеке пробежала слеза. Почему до сих пор так больно? Почему я не могу отпустить это прошлое, которое так разрывало изнутри? Наш час настал, уже финал: Не продержаться… Но, собрав остатки сил, Должны сражаться… (*) Когда пальцы, наконец, остановились, и мелодия затихла, вокруг царила всё такая же тишина, которая, спустя несколько мгновений, взорвалась громкими криками и свистом. Народ вокруг довольно аплодировал, что сначала даже испугало меня. Я снова, скорее инстинктивно, посмотрела в сторону капрала, но места за столом были пустыми. Начала искать его глазами в толпе, но он исчез. Перевела взгляд на дверь, и увидела, как за ней исчез рукав форменной куртки разведки. Они решили, что на этом их миссия окончена? Но, не смотря на это, он дослушал всё, до самого конца. — А девица хороша, — выкрикнул охмелевший мужик неподалеку. Я перевела взгляд на Алека. Он сидел довольный, и улыбался на все зубы. Он соединил большой и указательный палец, скорее всего показывая, что всё прошло хорошо. Под крики людей, я встала, и поспешила вернуться на свое место. — Вот видишь, а ты боялась. — Это было реально страшно, — мне было неловко слушать похвалу в свой адрес. Вокруг нашего стола начала собираться компания из мужчин и женщин, и мы впервые действительно почувствовали себя настолько живыми. Это была жизнь обычных людей — они много работали, пытаясь свести концы с концами, и прокормить свои семьи. А вечером, приходили сюда, где могли позволить себе несколько кружек пива с друзьями, под гул и смех остальных посетителей. Мне нравилось здесь, эта атмосфера и доброжелательность людей. Мы слушали целую уйму рассказов обычных людей, и сами вели себя как обычные люди. Один мужик начал рассказ о том, что недавно возвращался ночью домой, тоже после посиделок с друзьями, как кто-то сбил его с ног, и хотел поколотить. Но, как потом оказалось, он просто споткнулся о стоявшие ящики, и они свалились на мужчину сверху. Все вокруг начали хохотать. — Но сейчас и правда не безопасно ночью, — вставила я, пытаясь перевести разговор в нужное русло, — полиция не реагирует, а обычные жители страдают. — И правда, — подхватил один из посетителей, — творится непонятно что, и никому нет дела к происходящему. У моих знакомых сын пропал. Один из первых, так никто и не нашел его. И кто знает, живой он, али нет. — И как детей на улицу выпускать, если не знаешь, вернется он домой, или нет. — Беспредел вокруг. — И что, неизвестно, кто это делает? — я спросила то, что всех беспокоило больше всего. Люди снова завелись, и поэтому вытаскивать из них слова больше не было нужды. Но, полученная информация мало чем могла нам помочь. Все жаловались на полицию, на власть, и говорили о людях, которые исчезли. На провокационные и осторожные вопросы — «кто бы это мог быть?» — все пожимали плечами, пес его знает, кто за этим всем стоит. Когда за нашим столом беседы начали по-тихому затихать, все направились за стойку, заказать ещё пойла. — Черт, потратили уйму времени, и так ничего и не узнали, — от досады я хлопнула ладонью по столу. — Но зато согласись, нам было весело. — Конечно, когда ещё подвернется возможность выпить пива, да ещё и на выделенные для «разведки» деньги. Но Алек был несомненно прав. Может и нас могла бы ждать такая жизнь, сделай мы другой выбор. Как же мало нам было нужно в жизни. Хорошие люди вокруг, любимые, которые делали бы нашу жизнь прекрасней. Здесь мы могли стать кем угодно, ни от кого не зависеть, быть вольным делать выбор, и не боятся, что завтра больше никогда не настанет. Но мы были глупцами, и выбрали путь, где нас ждала только смерть. — Эй, Фел! — Алек коснулся моего плеча. — Что? — непонимающе уставилась на парня. — Ты снова выпала. Говорю, так мы больше ничего не узнаем. Нужно говорить с ними по отдельности, так будет хоть какой-то толк, когда они в толпе, они не скажут ничего дельного, все боятся. — Ты прав, — я огляделась по сторонам, — тогда пожалуй… — Стой, — я уже начала подниматься, но Алек схватил меня за руку, — дальше я сам. — Ты шутишь? — А похоже? — Он действительно выглядел серьезным, и это, несомненно, настораживало. — Да что с тобой сегодня? Ты ведешь себя просто максимально странно. — Я хочу, чтобы ты была в безопасности, я обещал. К тому же, к девушке, которая подойдет и будет мило беседовать будет не такое отношение, как к парню, который угостит выпивкой, и выпьет вместе с тобой. Что думаешь? — Может ты и прав, — тяжело выдохнув, села обратно на свое место. — Тогда, как насчет вон того мужчины? — Алек махнул головой в сторону. — Он ни разу за всё это время не сдвинулся с места, и не участвовал в общем хаосе, если это можно так назвать. К тому же, он один. — Алек… — Ты сделала достаточно. К тому же, ты же помнишь, я должен тебе. Я снова перевела взгляд на мужчину. В глаза сразу же бросилась родинка под глазом, которая имела необычную форму. — Ладно, будь по-твоему. Вот только, что я должна сказать, когда вернусь «домой»? — Скажешь, как всё было. Передашь полученную информацию, если я что-то узнаю стоящее, я доложу. — Хорошо. Но я тебя прошу, будь осторожней. — Ты тоже. Я приподняла свои юбки, чтобы удобней было встать, и направилась к выходу. По пути меня предлагали угостить выпивкой, желали хорошего вечера, или просто бросали несколько фраз на прощание. Вынуждена заметить, это было приятно, и достаточно забавно. Мне действительно было сегодня весело. На улице уже смеркалось, и не более чем через час уже должно быть темно. Свежий воздух ударил в нос, и я поняла, как же мне его не хватало всё то время, пока мы здесь находились. Легкий ветер пробежался по телу, но несмотря на это, стало прохладней. Рубашка была с коротким рукавом, и руки тут же покрылись мурашками. Стоило взять с собой что-то потеплее. Обнимая себя руками, направилась вдоль по улице. Я не думала, что за мной стал бы кто-то следить, но стояло проявить осторожность, и не держать курс сразу к штабу. К тому же ещё стояло забрать лошадь. Я почти сразу свернула на неприметную улочку, а после вынырнула уже на другой. Становилось только холоднее, пришлось немного ускорится, и сильнее прижать к себе руки. Я смотрела себе под ноги, поэтому услышав впереди голос, испугалась. — Девушка, похоже, вы замерзли? — впереди стоял приятной внешности мужчина, и дружелюбно улыбался, держа в руках корзину. Хотя её содержание было от меня скрыто под тканью. — Да, кто мог подумать, что вечер будет столь прохладным. — Может, вам помочь? — Да нет, не… Договорить девушка не успела. Сзади подошел другой человек. Он, будучи незамеченным, легко смог подкрасться, и ударить её по голове деревянной палкой. — Ты ещё сильнее мог ударить её, придурок? — возмутился первый мужчина, доставая из корзины ткань, которая полностью занимала место внутри, а не только закрывала верх. — А я что, знаю как надо? Зато не проснется. — Та заткнись ты уже. Они начали обматывать девушку, и один из них забросил её на плечо. — Корзину забери, хрен знает зачем тащили её за собой. Кому она вообще нужна была? — Ты яблок, вообще-то, хотел купить. — Блять, точно, — хлопнул себя по лбу, попутно поправляя тело девушки на плече, — ладно, в следующий раз. Выбрав безлюдную улицу, девушка полностью лишила себя шанса на спасения. Но, откуда ей было знать, что этот выбор будет неправильным?