Благими намерениями вымощена дорога в ад

…Ты была так далеко. И я ничего не мог поделать, и избавить тебя от чувства одиночества… не мог.

— Вик, скажи, как ты это делаешь? — Что именно? Играю на пианино? Но ты ведь тоже так можешь. — Я умею играть, но у меня не получается так же, как и у тебя, — я смущенно надула губки, — ты только вчера вечером услышал мотив, а сегодня уже играешь. Как ты это делаешь? — А как это делаешь обычно ты? — Передо мной стоят ноты, которые ты сам мне и рисуешь. А вот, откуда они берутся в твоей голове, для меня остается загадкой. Он задумчиво потер подбородок. — Даже не знаю, что тебе сказать, я просто слышу музыку в своей голове, а потом пальцы сами находят нужные клавиши. — Это какое-то жульничество, — сделала окончательный вердикт. От этих слов Виктор расхохотался, трепля меня по голове. — Может, подпоешь мне? — Хм, а хочешь, я станцую? Это будет куда забавнее, — уперев руки на поясе, натянула блаженную улыбку. — Кто-то сказал танцевать? — от неожиданности я вскрикнула. — Фил, как же ты меня напугал, — я повернулась к брату, и добродушно улыбнулась, легонько стукая его кулаком, — откуда ты вообще появился? — Я стоял под дверью, и ждал момент для появления. Знаешь, главные герои всегда ждут удачного момента, — братья, после этих слов начали смеяться. Вик протянул руку, и Фил хлопнул своей ладонью по его. Это означало, что шутка засчитана. — Дураки, — смущенно протянула я, но переняла их веселое настроение. — Леди, — Фил протянул руку, слегка наклоняясь ко мне, — не позволите ли пригласить вас на танец? — Конечно, сэр, — взявшись за края юбки, которая доставала почти до косточек, тоже присела в поклоне, ели сдерживая смех. — Маэстро, — сделав важный вид, Фил повернул голову, махнув Виктору. Тот, не сдерживая смешков, подморгнул в ответ. Это была самая обычная игра, но мы не могли не наслаждаться этим. Фил кружил меня по комнате, а Вик продолжал играть.

Сестра Раст, где же ты теперь? Я повстречал тебя на скалистых горах. Мне было одиноко. Я ждал последнего испытания, Которое мы прошли бы вместе. Но ты закрыла глаза, и тогда я всё понял. Ты была так далеко. И я ничего не мог поделать, и избавить тебя от чувства одиночества… не мог.

Всё это было странно. Я слушала слова, и песня была, без преувеличений, прекрасной. Бархатный голос Виктора создавал иллюзию, что ты в сказке. Но, почему-то, внутри возникало странное чувство. Почему-то, меня тревожила боль, физического объяснения которого та не имела. Мы были здесь и сейчас, и, без сомнений, счастливы.

Сестра Раст, ты мне нужна, Ведь мне снова кажется, Что остались только ты и я, и мы ждем конца. Сейчас и навсегда. В наших сердцах есть нечто, что, стоит нам остановится, разлучит нас… И ничего мы поделать не можем, Чтобы избавиться от одиночества… Нет, не можем. (*)

— Эй, малышка Фелпс, что с тобой? — спросил Фил, и когда я подняла голову, увидела обеспокоенные лица братьев. — Почему ты плачешь? Я провела пальцами по щекам, и они действительно были влажными. — Не знаю. И ничего мы поделать не можем, чтобы избавиться от одиночества… — эхом пронеслось в голове. — Тебе плохо? — Нет, нет, — я замахала руками, — просто, от чего-то, стало не по себе. Знаете, очень странное чувство, как будто, что-то не так. Почему-то смотрю на вас, и так больно становится. Как будто вижу вас то ли впервые, то ли в последний раз. Кажется, что сейчас я моргну, и вы исчезните, словно сон, а через несколько минут я уже и не вспомню и вовсе, что вы были здесь. Я шмыгала носом, и пыталась остановить слезы, вытирая их рукавом рубашки, но снова и снова всхлипывала, не имея сил остановить истерику. — Мне страшно, не бросайте меня, я вас умоляю. Не бросайте меня. — Тихо, тихо, — Фил обнял меня, поглаживая по спине, — мы здесь. — А Вик где? — получилось слегка неразборчиво, я стояла, уткнувшись в грудь Фила. В следующий момент рука легла мне на голову, и пришло осознание того, что я снова веду себя словно маленький ребенок, который выпрашивает больше внимания к себе, хоть и получает его в избытке. Но сейчас мне было плевать. Одной рукой я обнимала Фила, а другой потянулась к Вику. Стоя вот так, посреди комнаты, и, обнимая братьев, мне становилось спокойней, но, почему же это чувство пустоты не исчезало. — Вы ведь умерли, правда? — Всё таки, догадалась, — я слышала сожаление в голосе брата, и от того, они ещё сильнее прижимали меня к себе. — И я тоже… мертва? — Что ты, малышка Фелпс, твое время ещё не пришло. — Простите меня, пожалуйста. Я не сдержала своего обещания. Я хотела казаться взрослой, а оказалось, что я ни на что не годная, бесполезная сестра. — Это не так, малышка. Ты делаешь то, что в твоих силах. Мы горды, что ты выросла сильной девочкой. — Простите. Простите меня за всё. Мне так тяжело. Я виновата перед вами, и перед… — неожиданно, на голову легла ещё одна рука, немного потрепав волосы. — Отпусти прошлое, отпусти нас. Ты должна жить. Широко распахнув глаза от удивления, я развернулась, но, позади никого не было, братья тоже исчезли, а вокруг была лишь непроглядная темнота. — Мы любим тебя, малышка Фелпс, — слышалось где-то из темноты, а в следующую секунду всё звуки исчезли. — И я вас люблю, — ответила я, в никуда, в последний раз вытирая слезы, — и всегда буду.